На фоне усталости от пандемии, локдаунов и прочих ограничений, связанных с коронавирусной инфекцией, стали поговаривать об общей усталости современного человека и человеческой цивилизации в целом. Обсуждаются идеи: «конец эпохи гуманизма», «конец человеческой исключительности», «нечеловеческая жизнь», «мир-без-нас»; появилась даже «нечеловеческая антропология».
17-18 декабря 2020 года я участвовал в XXIII ежегодной научно-практической конференции «MODERNITY: ЧЕЛОВЕК И КУЛЬТУРА» в Русской христианской гуманитарной академии в Петербурге. В дискуссионном клубе РХГА обсуждали проблемы: «Конец истории или конец человека?», «ТРАНСГУМАНИЗМ: «О дивный новый мир?». Участникам конференции я задал вопрос: испытываете ли вы усталость быть человеком и возможна ли реконструкция будущего?

Сколько себя помню, всегда жили ожиданием светлого будущего. Хрущёв к 1985 году обещал построить коммунизм. Горбачёв к 2000 году обещал всем семьям по отдельной квартире. Путин обещал к 2012 году удвоение ВВП, к 2020 году рост экономики, к 2030 году снизить количество нищих с 20 миллионов до 10 миллионов…
Люди устали от обещаний в будущем и хотят жить настоящим.

Но и настоящее не вдохновляет, скорее наоборот. Все боятся третьей волны коронавируса, новой пандемии, которая никогда не кончится. Родной Санкт-Петербург на третьем месте в мире по относительной смертности от ковида (142 смерти на 100 000 человек). Впереди нас – только крохотное Сан-Марино (172 смерти на 100 000 чел.) и Бельгия (171).
За 11 месяцев 2020 года в абсолютном выражении наибольший прирост числа выявленных преступлений зафиксирован в Санкт-Петербурге (на 12,2 тыс.), в Москве (на 4,9 тыс.)
По уровню бедности Санкт-Петербург выходит на первое место в стране. Нищие пенсионеры вынуждены рыться в мусорных баках в поисках просроченных продуктов питания. Пенсию обещают повысить на 6,3%, а цены уже выросли на сахар — 71,5%, подсолнечное масло — 23,8%, хлеб — 6,3%, муку — 12,9%…

Вот уже 20 лет ходим по кругу с обещаниями лучшего будущего, но вернулись к государственному регулированию цен. Неужели ещё 20 лет бродить?!

«Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко. Не будь ко мне жестоко, жестоко не будь…», — пели мы в детстве.
Увы, будущее оказалось жестоко, предельно жестоко!

Мой учитель считает, что всё плохо, однако будет ещё хуже!
Но если завтра будет хуже, чем вчера, то зачем жить?

В телепередаче цикла «Агора» («О чём думают писатели?») Дмитрий Быков предсказал наступление великого раскола, сильнейшего противостояния, какого не видел свет со времён Иисуса Христа. Соцсети — это место «кастрации», по мнению Быкова, наступает время одиночек.
Писатель Алексей Иванов полагает, что в будущем виртуализация будет вытеснять реальную жизнь, а интернет превратится в «бога».

За последние сто лет представление о грядущем стало пессимистическим, образы будущего стали пугающими. Всё больше стало появляться антиутопий, где мир ждёт катастрофа, вторжение инопланетян, столкновение с астероидом, гибель цивилизации и т.п. Общий вывод: ничего хорошего от будущего ждать не следует.

В 1863 году Жюль Верн написал антиутопию «Париж в XX веке», где описывал с высокой степенью точности XX и даже XXI век. В частности, разветвлённую систему электромагнитного метрополитена, небоскрёбы, общегородскую систему уличного освещения, беспилотные газкэбы на водородном двигателе, сложные вычислительные машины, разветвлённую электрофототелеграфную сеть (прообраз интернета).
Герберт Уэллс предсказал атомную энергетику. В 1888 году Эдвард Беллани описал кредитные карты будущего. В 1924 году Джон Холдейн предложил искусственное оплодотворение.

Год назад купил журнал, посвящённый вопросам футурологии. В нём было большое количество всевозможных предвидений будущего, в том числе из прошлого, но ни одного слова о возможной вирусной пандемии, которая случилась буквально через месяц.

Некоторые футурологи предрекают, что в XXI веке решится судьба человечества.
Директор Центра научно-технологического прогнозирования Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ Александр Чулок прогнозирует, что к 2025-2030 годам активно распространятся нейроинтерфейсы, связывающие напрямую мозг и компьютер; почти у каждого жителя Земли будет имплант или датчик; у людей с гаджетами возрастут случаи взлома с летальным исходом.

2030-2035 годы. Благодаря достижениям медицины срок жизни будет продлён до 120 лет. Население земли к 2050 году составит 9,7 млрд человек, причём в возрасте 80 лет будет в три раза больше людей, чем сейчас – примерно 426 миллионов!

2035-2040 годы. С появлением квантовых компьютеров появится возможность связать в единую сеть на Земле все предметы, в том числе «подключённых людей». Ключевые сектора экономики полностью цифровизированы и роботизированы. Каждому гражданину выплачивается безусловный базовый доход, делающий труд не обязательным.

2040-2050 годы. Наступает время «человека улучшенного». Человек обретает цифровое бессмертие. Уровень сложности техники выше, чем человек может его осознать. Искусственный интеллект обретает самостоятельность.

2050-2060 годы. Масштабная колонизация внеземного пространства, трансформация природы как таковой на уровне микромира с помощью нанотехнологий. Появится возможность объединения мозга нескольких людей в коллективный мозг для решения сложных задач.

2060-2070 годы. Наступает эра масштабных генетических экспериментов над собой и окружающей средой. Появятся «дети из пробирок» с генетически модифицированными свойствами. Но также возможно появление и подпольных «новых франкенштейнов».

2070-2080 годы. Доступ к технологиям и знаниям станет для всех бесплатным, как еда и транспорт. Главным станет вопрос самоидентификации и ресурсного выживания.

2080-2090 годы. С помощью технологий человечество попытается вернуть исходное состояние природы на планете и её многообразие.

2090-2100 годы. Население планеты составит примерно 11 млрд человек. Человек, полностью интегрированный в интернет, будет управлять любыми процессами лишь с помощью мысли.

2100-2120 годы. Человек сращивается с компьютером и киберфизической природой настолько, что может полностью переходить в виртуально-цифровой мир и творить там что угодно силой своей мысли. Главным становится вопрос: «Скажи, что ты хочешь?» Человечеству грозит потеря своей идентичности и конец цивилизации.

«Возможно, мы одно из последних поколений Homo Sapiens», — пишет в своей книге «Краткая история будущего» (2018) израильский учёный Юваль Ной Харари.
«Мы столько слышим о пользе технологий будущего, и это, конечно, так, но они также могут разбалансировать человеческое общество и изменить сам смысл человеческой жизни разными способами — от создания мирового бесполезного класса до возникновения колониализма данных и цифровой диктатуры», — считает Ю.Н. Харари.
«Мировой порядок сейчас похож на дом, в котором все живут, но никто его не чинит. Он может продержаться ещё несколько лет, но если мы продолжим в том же духе, то вернёмся в «джунгли».— полагает Ю.Н. Харари.

К концу XX века в связи с развитием футурологии и трансгуманизма стало возникать целостное видение будущего, простирающееся настолько далеко вперёд, как никогда раньше. Перед обществом и человеком встала задача приспособиться не только к происходящим изменениям, но и к ожидаемым.
«Раньше будущее было лишь продолжением настоящего, а все перемены маячили где-то там, за горизонтами. А теперь будущее слилось с настоящим…», – предрекал писатель в фильме «Сталкер».

В 1965 году американский социолог и футуролог Элвин Тоффлер ввёл понятие «футурошок». Это шок будущего, защитная психологическая реакция человека или общества на стремительные и радикальные изменения в его окружении, вызванные ускорением темпов технологического и социального прогресса.
У некоторых людей вероятность возникновения футурошока вызывает футурофобию.

«Для того, чтобы выжить, чтобы предотвратить то, что мы назвали шоком будущего, индивид должен стать бесконечно более адаптируемым и знающим, чем когда либо раньше», — полагает Э. Тоффлер. — «Если у современного человека есть желание справиться с эквивалентом тысячелетий изменения в сжатом промежутке одной-единственной человеческой жизни, то он должен иметь у себя в голове достаточно правильные (пусть и грубые) образы будущего».

Знаменитый физик Стивен Хокинг накануне своей смерти сделал несколько предсказаний о будущем на ближайшие 200 лет. Хокинг говорил, что угроза человечеству исходит не из космоса, а из того, что люди создают на Земле. Генетически модифицированные вакцины обернутся против нас.
Хокинг предсказал, что когда люди создадут искусственный интеллект, он сам начнёт расти со всё возрастающей скоростью.
Хокинг полагал, что мы можем погубить себя и Землю ядерным оружием. Земля перенаселена, загрязнена и истощена. Нужно искать другую планету для продолжения жизни в течение следующих 100 лет.

Известный футуролог технический директор Google Рэй Курцвейл предсказывает следующее развитие технологий в ближайшем будущем.
2021 год – беспроводной доступ к Интернету покроет 85% поверхности Земли.
2022 год – в США и Европе будут приниматься законы, регулирующие отношения людей и роботов.
2024 год – элементы компьютерного интеллекта станут обязательны в автомобилях. Людям запретят садиться за руль автомобиля, не оборудованного компьютерными помощниками.
2025 год – появление массового рынка гаджетов-имплантов.
2026 год – благодаря научному прогрессу, за единицу времени мы будем продлевать свою жизнь.
2027 год – персональный робот, способный на полностью автономные сложные действия, станет такой же обычной вещью, как холодильник или кофеварка.
2028 год – солнечная энергия станет настолько дешёвой и распространённой, что будет удовлетворять всю суммарную энергетическую потребность человечества.
2029 год – компьютер сможет пройти «тест Тьюринга», доказывая наличие у него разума в человеческом понимании этого слова.
2030 год – расцвет нанотехнологий, что приведёт к значительному удешевлению производства всех продуктов.
2031 год – 3Д-принтеры для печати человеческих органов будут использоваться в больницах любого уровня.
2032 год – нанороботы начнут использоваться в медицинских целях.
2033 год – дороги заполнят самоуправляемые автомобили.
2034 год – первое свидание человека с искусственным интеллектом.
2035 год – космическая техника станет достаточно развитой, чтобы обеспечить постоянную защиту Земли от астероидов.
2036 год – человечеству удастся запрограммировать клетки для лечения болезней.
2037 год – будет разгадана тайна работы головного мозга человека.
2038 год – появление роботизированных людей.
2039 год – наномашины будут имплантироваться прямо в мозг человека.
2040 год – поисковые системы станут основой для гаджетов, которые будут вживляться в человеческий организм; поиск будет осуществляться с помощью мыслей.
2041 год – предельная пропускная способность Интернета станет в 500 млн раз больше, чем сегодня.
2042 год – первая реализация бессмертия благодаря нанороботам, которые будут вычищать болезни.
2043 год – человеческое тело сможет принимать любую форму благодаря нанороботам.
2044 год – небиологический интеллект станет в миллиарды раз более разумным, чем биологический.
2045 год – наступление технологической сингулярности, Земля превратиться в один гигантский компьютер.

Многие футурологи сходятся в том, что ДИВНЫЙ НОВЫЙ МИР — это будет мир тотального контроля. Мир с вечной молодостью, где жить можно где угодно и нет никаких проблем с транспортом, медициной, нет преступности и терроризма. Это жёсткая версия коммунизма: каждому по базовой потребности, от каждого по способности и тотальный контроль, слежка и промывание мозгов.

Недавно Роскомнадзор сообщил о внедрении технологии искусственного интеллекта (ИИ) для поиска противоправной информации в интернете. Об этом говорится в сообщении ведомства, распространенном в среду. Новое программное обеспечение системы мониторинга позволяет проверять более 11,7 млн текстовых материалов в сутки и выявлять незаконную информацию с точностью не ниже 85%.

В будущем людей поделят на касты. Большая часть будет заниматься ограниченно полезным трудом, только чтобы занять себя чем-то. Меньшая часть (специалисты), будут обслуживать развитие технологий и науку. Элита — владельцы капитала, высокооплачиваемые чиновники, короче все, кто может купить отказ от кастрации. Супер-элита — те, кто будет определять порядок и стратегию, решать главные вопросы.

Многие трансгуманисты убеждены, что непрерывно ускоряющийся технический прогресс уже к 2050 годам позволит создать пост-человека. «Постлюди могут оказаться полностью искусственными созданиями (основанными на искусственном интеллекте) или результатом большого числа изменений и улучшений биологии человека или трансчеловека. Некоторые постлюди могут даже найти для себя полезным отказаться от собственного тела и жить в качестве информационных структур в гигантских сверхбыстрых компьютерных сетях».

Трансгуманисты считают, что следует использовать новинки технологий для улучшения умственных и физических возможностей человека, и с целью устранения страданий, болезней, старения и смерти. Уже сегодня человек может жить 100-120 лет. Генная инженерия делает жизнь практически бесконечной. Технологии позволяют усовершенствовать человека, сделать его фактически бессмертным.

Но тут возникает вопрос: будет ли человек бессмертный тем, что принято называть Homo sapiens?

Доктор философских наук, профессор Владимир Владимирович Варава прислал мне свою новую статью «Усталость быть человеком».
В.В.Варава пишет: «Сегодня и социальное, и индивидуальное тело устало, надорвалось, износилось, истрепалось, исчерпалось, поскольку человек устал быть собой. Появление идеологий «пост» означает своего рода отказ от существования, от существования в его традиционных антропологических, то есть этических и метафизических границах».

«… появление «пост» свидетельствует об этическом коллапсе человека, который заключается в том, что человек устал быть самим собой. Предлагается обозначить эту экзистенциальную усталость известным понятием «taedium vitae», которое означает в самом широком смысле пресыщенность и отвращение к жизни».

«Человек ведь всегда был материалом и, вопреки И. Канту, всегда лишь средством и никогда целью. Это не банальное «человек человеку волк»; здесь имеет место что-то более глубокое. Человек человеку неприятен, мерзок и отвратителен. И здесь не надо быть мизантропом, достаточно быть просто наблюдательным человеком».
«… почему-то кажется, что не будет этого «после человека», что человек не испил ещё свою чашу до дна, рано ему становиться сверх- или постчеловеком».

В.В.Варава формулирует четыре тезиса:
1. «Быть человеком значит быть смертным».
2. «Технология не имеет доступа к антропологии».
3. «Человек жив смыслом».
4. «Природа человека непостижима».

Я согласен с В.В.Варавой по поводу экзистенциальной усталости человека. А также с тем, что устраняя старость и смерть, мы тем самым лишаем человека тех экзистенциальных возможностей, которые делают его человеком.
Модные приставки «пост-» ничего не объясняют, кроме того, что это нечто следующее, но что именно, не говорится, и это показательно. Человеческая цивилизация подошла к порогу, за которым технологии будут играть определяющую роль.

В.В.Варава пишет: «Технология не имеет доступа к антропологии. Между технологией и антропологией – бездна. И как мы не можем бесконечно длить свою жизнь по собственному произволению, так же мы не можем бесконечно длить технологическое вмешательство в антропологию».

Я считаю, что технологии могут существенно изменить антропологию человека. Например, вживление в мозг имплантов, усиливающих работу мозга или возможность напрямую подключаться к интернету.

В.В.Варава считает, что «человек жив смыслом».

Но если человек теряет смысл жизни, теряет ли он вместе с этим жизнь? Возможно, теряет желание жить, что не равнозначно потере самой жизни. Некоторые даже предпочитают не размышлять о смысле, и живут себе!..

В новом фильме Вуди Аллена «Фестиваль Рифкина» (посмотрел 1 января), главный герой (писатель) в диалоге со смертью (как в фильме «Седьмая печать» Бергмана) жалуется на то, что его жизнь, после ухода жены к другому мужчине, потеряла смысл. На что смерть отвечает: отсутствие смысла ещё не лишает существования, пустоту можно заполнить делами, развлечениями, наконец едой…

«Природа человека непостижима», — считает В.В.Варава.

Да, конечно, не все тайны разгаданы, но это не означает, что природа не приоткрывает нам свои тайны и мы всё более постигаем природу человека. Сейчас, например, идут активные исследования мозга человека. Так что природа постигаема!

В.В.Варава пишет: «Выдержать смертность (и свою, и других, близких) и при этом остаться человеком – значит выполнить какую-то глубинную миссию человеческого предназначения».

Я могу выдержать смерть близких, но «выдержать свою смерть и при этом остаться человеком…» Наверное, всё-таки не выдержать, а встретить смерть. Встретить смерть — это последний экзамен на звание человека!

Не очень понятно, какова «глубинная миссия человеческого предназначения» в том, как выдержишь смерть близких?
И какова сама эта «глубинная миссия человеческого предназначения»?

Варава пишет: «Устраняя старость, болезни, смерть, мы тем самым лишаем человека тех экзистенциальных возможностей, которые делают его человеком».

Устранять болезни и устранить смерть не одно и то же. Устранить болезнь и боль — безусловное благо. Или вы предпочитаете вырывать зубы без анестезии ради постижения своих экзистенциальных возможностей? Лично я, нет. Правда некоторые женщины рожают без наркоза ради приобретения бесценного опыта.

Хочется спросить: какие экзистенциальные возможности делают человеком?

Лично я не устал быть человеком. Хотя, конечно, хотел бы пожить дельфином, львом или орлом. Да, по телу человек — животное. Но есть ещё нечто, что отличает человека от животного, и прежде всего САМОСОЗНАНИЕ.

Я утверждаю обратное: Смерть — не проклятие, а величайшее благо. Тот, кто считает, что мы живём в лучшем из миром, для того смерть — трагедия. А те, кто считает, что мы здесь только гости и уходим в лучший мир, для тех смерть счастье, а бессмертие на этой грешной земле — проклятие!

Смерть — не проклятие, проклятие — бессмертие! Это понимали ещё древние (вечный жид). Рано или поздно любому бессмертному надоест жить. Многие и сейчас хотят умереть, но не могут. Они вынуждены лежать и ждать смерти. Эвтаназия становится всё более распространённой.

В Мексике есть легенда, что когда-то люди были бессмертны, но со временем устали от тягот земной жизни и попросили Бога, чтобы тот подарил им смерть. Бог внял людским просьбам, спустился с небес и вручил косу одной из красивейших девушек, сказав, что она будет собирать на земле людские жизни. Как только девушка взяла в руки косу, так стала бесплотным духом, а коса превратилась в череп. Так на земле появилась Смерть.

Говорят, что новое отношение к смерти рождает новую цивилизацию. Отношение к смерти служит показателем характера цивилизации. Европейская культура почему-то боится смерти, пугает ужасами посмертного существования.

Представления о смерти в разных культурах не одинаковы. В одних обществах скорбят по умершим и плачут, а в других обществах радуются и веселятся, поскольку закончилось тяжёлое земное существование и человек ушёл в «лучший мир».

У многих народов смерть воспринималась как божественная кара и как момент расставания бессмертной души с телом, когда душа направляется к душам предков.

На смерти построена вся человеческая культура; культура как психологическая защита против факта умирания: усыпальницы, пирамиды и т.п. Именно смерть придаёт жизни смысл. Без смерти нет смысла жизни человека.

Если человек будет жить вечно, это означает, что рушится вся система ценностей, гуманность, сострадание, сочувствие становятся не нужны, время теряет всякий смысл. Если человек никогда не умрёт, зачем жертвовать собой?.. Смысл жизни и смысл смерти — взаимосвязанные вещи. Если смерть теряет смысл, то и жизнь теряет смысл тоже.

Как только технологии сделают человека бессмертным, встанет вопрос: кому жить, а кому умирать? И вряд ли это будет решать генератор случайных чисел.
Мы уже не догоняем развитие технологий и передоверяем компьютерам ряд важных функций. Возможно, скоро ИИ будет решать, кому жить, а кому умереть.
В случае получения технологии бессмертия, может возникнуть потеря интереса к жизни и депрессия из-за потери смысла существования. Вначале люди выстроятся в очередь за бессмертием, а потом за средством ОТ бессмертия!

Что делать, к чему стремиться, когда бессмертен?

В эссе «Миф о Сизифе» Камю убедительно доказал, какой мукой может быть бессмертие, если оно не наполнено смыслом. После «смерти Бога», считал Альбер Камю, человека охватывает паника, так как внутри обнаруживается пустота Ничто. Бунтуя против этого Ничто, человек впадает в абсурд, преодолеть который оказывается невозможным ни через убийство, ни через самоубийство.

Долгая жизнь – это проклятие или награда?
Всё зависит от того, КАК понимать смысл жизни человека.
Возможно, цель пребывания на Земле научиться любить несмотря ни на что. Эта цель понятна и для счастья в этой жизни, и для предполагаемого бессмертия. Возможно, для того и нужна реинкарнация, чтобы научиться любить и творить добро?

Мартин Хайдеггер предложил термин «темпоральность» человеческого бытия для характеристики “подлинного” существования человека. Грубо говоря, это отрезок времени от рождения до смерти. Например, поэт Иосиф Бродский знал о своей болезни (пороке сердца) и не намеревался прожить долго, а потому жил интенсивно.

Да, первоначально факт смерти вгоняет в депрессию, но потом почему-то становиться допингом. Замечено, что долгие размышления о смерти плохо сказываются на самочувствии, пропадает желание жить. А жить надо! Значит, надо изменить отношение к смерти: не грустить, а радоваться. Возможно, правы индуисты: мы реинкарнируем, меняя тела и места жизни. «Бхагавад-Гита» учит: «Смерть — это всего лишь переход из одной жизни в другую, переоблачение из старой одежды в новую».

У французского философа Жака Деррида в работе «Дар смерти» смерть становится даром обретения себя и своей истинной сути. Вместе с тем, смерть обостряет чувство ответственности за себя и за свой собственный уход из жизни.

Жан Валь в «Метафизическом трактате» пишет: «Без смерти жизнь не заслуживала бы того, чтобы её проживать. Будь проклята жизнь без смерти! Живительная смерть придаёт смысл и окраску смертной жизни».

Философский смысл смерти для человека в том, что перспектива смерти делает его жизнь человеческой. Человек может быть человеком, как ни странно, только в перспективе небытия.
Прикосновение к проблеме смерти наделяет нас новой непостижимой трансцендентной силой жизни. Для нас это проверка чего мы стоим, чего мы достигли.

Человеческая смерть – это вызов жизни, это рассказ о том, что человек очень мало живёт и должен много успеть за короткое время, если он не верит в жизнь после смерти. А если он верующий, то он должен укреплять в себе сознание в том, что жизнь продлится после смерти в виде иной ипостаси.

Смысл смерти в том, что она определяет смысл человеческой жизни. Иначе вся человеческая деятельность не имела бы никакого смысла, если бы у человека не было представления о своей конечности и о том, что он должен сделать что-то вне себя в этом мире.

Смерть – возможность измерить свою жизнь наивысшими мерками.
Но смерть должна оставаться тайной, чтобы не соблазнялись бегством от жизни.

Для многих самым страшным открытием может оказаться именно то, что смерти нет.
В действительности, люди не боятся смерти, а жаждут её, поскольку для них она конец всего: мучений, сомнений, тревог, лжи, и даже свободы.

Людей укрощает даже не страх смерти, а страх неведомого. Поэтому Смерть, как и Бог, должна оставаться Тайной.

Только смерть позволяет быть честным и откровенным с собой до конца. Словно рентгеновскими лучами она высвечивает всё скрываемое, делая очевидным, каков ты есть на самом деле. Людям необходима смерть!

«Жизнь потому и имеет смысл, что человек смертен. Именно смерть придаёт человеческой жизни смысл. На самом деле, человека мучает не страх смерти, а страх бессмертия! Нет страха смерти, есть лишь желание жить. Что толку протестовать против смерти? Нужно просто переступить через неё, и тогда страх неизбежной кончины исчезнет. Смерть это всего лишь призма, через которую видна Истина. Умирать мучительно тому, для кого ужасна своей бессмысленностью прожитая жизнь. Не бывает бездумной жизни — каждый размышляет о прожитом. Жизнь ужасна не бездумностью, а осознанием того, что прожита впустую. Когда понимаешь, для чего надо было жить, но уже невозможно ничего исправить, тогда и постигаешь весь ужас смерти…»
(из моего романа-исследования «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература.

Если после смерти ничего нет, то нужно ли отказываться от своей единственной жизни и жертвовать собой, чтобы жили другие?

Если после смерти ничего нет, то надо выживать любой ценой!

Если наш мир есть результат долгой эволюции, то надо жить по природным законам естественного отбора, где каждый за себя и выживает сильнейший.
Но если мир был сотворён Богом, то надо жить по божественным законам, любить ближних и помогать слабым.

По каким же законам жить: бороться за выживание любой ценой или жертвовать собой ради ближнего?

Если жить по закону Бога, то нужно жертвовать собой из любви к ближнему.
Но если жизнь даётся только раз и бессмертия не существует, то стоит ли жертвовать своей жизнью во имя чего-либо?

Заслуживает ли какая-нибудь идея, чтобы отдать ради неё жизнь?
Что важнее: жизнь или идея?

Если самое дорогое у человека жизнь и даётся она только один раз, то ради сохранения этой самой жизни можно пойти на любое преступление. Если после смерти ничего нет, то все понятия о чести, справедливости, о долге и совести ненужная чушь. Если Бога нет, то всё дозволено!

Как же надо жить: жертвовать собой ради счастья других или выживать за счёт другого?

Если важнее жизнь, то ради сохранения своей жизни можно пожертвовать любыми идеалами.
Если важнее идея, то ради высокой идеи можно пожертвовать своей жизнью, а если потребуется, то и жизнью других людей?

Я давно знаком с известным философом Александром Куприяновичем Секацким. 22 декабря 2020 года Секацкий представил свою новую книгу «Жертва и смысл». Участникам встречи я задал вопрос, как они относятся к будущему и не испытывают ли усталости быть человеком.

Он Странник! Как и ты, и я. Все мы вечные странники.
Дом наш — время. Приют — страдание. А счастье — жертвовать собой.
Ведь жертва — смысл любви. Иначе невозможно.
Для тех, кто любит, выбора и нет.
Пожертвовать собой совсем непросто,
чтоб Космос сотворить, освободив от бед.
Смысл жертвы — жажда новой жизни, желание любить, любовь творить,
кровью своей смывать других ошибки, прощать и верить, и опять любить…
(из моего романа-быль «Странник» (мистерия) на сайте Новая Русская Литература.

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в трёх основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость.
4\ Всё есть любовь

А Вы не испытываете УСТАЛОСТЬ ОТ БУДУЩЕГО?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Условно выделяют физическое бессмертие, социальное и виртуальное. Но только искусство может сделать бессмертным; если не самого человека, то его творения. «Жизнь коротка, искусство вечно», – говорили древние. – «Ars longa, vita brevis».
Что же такое бессмертие? Некое физическое состояние? или измерение пространства? или это поэтическая метафора?
С этими вопросами я пришёл 20 марта 2019 года на фестиваль «БЕССМЕРТИЕ» в библиотеке им.Маяковского на Невском,20. Там открылась выставка произведений Мурада Гаухмана-S «Бессмертие». В рамках фестиваля был организован философский семинар «Искусство как современная демиургия», в котором приняли участие философы Александр Секацкий, Ксения Куксо, Александр Огарков, Семён Ватман. У пришедших на семинар я поинтересовался: хотят ли быть бессмертными и как понимают бессмертие?

Недавно я с удовольствием вновь посмотрел трёхсерийный фильм Ивана Пырьева «Братья Карамазовы». Достоевский устами своих героев выразил мучавший его всю жизнь вопрос о бессмертии. Особенно интересна беседа братьев Ивана и Алексея с их отцом.
– А всё-таки говори: есть бог или нет? Только серьёзно! Мне надо теперь серьёзно.
– Нет, нету бога.
– Алёшка, есть бог?
– Есть бог.
– Иван, а бессмертие есть, ну там какое-нибудь, ну хоть маленькое, малюсенькое?
– Нет и бессмертия.
– Никакого?
– Никакого.
– То-есть совершеннейший нуль или нечто. Может быть нечто какое-нибудь есть? Все же ведь не ничто!
– Совершенный нуль.
– Алешка, есть бессмертие?
– Есть.
– А бог и бессмертие?
– И бог и бессмертие. В боге и бессмертие.
– Гм. Вероятнее, что прав Иван. Господи, подумать только о том, сколько отдал человек веры, сколько всяких сил даром на эту мечту, и это столько уж тысяч лет! Кто же это так смеётся над человеком? Иван? В последний раз и решительно: есть бог или нет? Я в последний раз!
– И в последний раз нет.
– Кто же смеётся над людьми, Иван?
– Чорт, должно быть, – усмехнулся Иван Фёдорович.
– А чорт есть?
– Нет, и чорта нет.
– Жаль. Чорт возьми, что б я после того сделал с тем, кто первый выдумал бога! Повесить его мало на горькой осине.
– Цивилизации бы тогда совсем не было, если бы не выдумали бога.

В самом начале романа, когда происходит встреча семейства Карамазовых со старцем Зосимой, Пётр Александрович Миусов излагает мысли Ивана Федоровича:
«… на всей земле нет решительно ничего такого, что бы заставляло людей любить себе подобных, что такого закона природы: чтобы человек любил человечество – не существует вовсе, и что если есть и была до сих пор любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно потому, что люди веровали в своё бессмертие. Иван Федорович прибавил при этом в скобках, что в этом-то и состоит весь закон естественный, так что уничтожьте в человечестве веру в своё бессмертие, в нём тотчас же иссякнет не только любовь, но и всякая живая сила, чтобы продолжать мировую жизнь. Мало того: тогда ничего уже не будет безнравственного, всё будет позволено, даже антропофагия. Но и этого мало, он закончил утверждением, что для каждого частного лица, например как бы мы теперь, не верующего ни в Бога, ни в бессмертие своё, нравственный закон природы должен немедленно измениться в полную противоположность прежнему, религиозному, и что эгоизм даже до злодейства не только должен быть дозволен человеку, но даже признан необходимым, самым разумным и чуть ли не благороднейшим исходом в его положении».

— Неужели вы действительно такого убеждения о последствиях иссякновения у людей веры в бессмертие души их? — спросил вдруг старец Ивана Фёдоровича.
— Да, я это утверждал. Нет добродетели, если нет бессмертия.

«Представьте себе, — пишет Достоевский в феврале 1878 г. Н.Л.Озмидову, — что нет Бога и бессмертия души (бессмертие души и Бог – это всё одно, одна и та же идея). Скажите, для чего мне тогда жить хорошо, делать добро, если я умру на земле совсем? Без бессмертия-то ведь всё дело в том, чтоб только достигнуть мой срок, а там хоть всё гори. А если так, то почему мне (если я только надеюсь на свою ловкость и ум, чтоб не попасться закону) и не зарезать другого, не ограбить или почему мне если уж не резать, так прямо не жить на счёт других, в одну свою утробу? Ведь я умру, и всё умрёт, ничего не будет».

То есть Достоевский видит прямую зависимость между верой человека в бессмертие и нравственностью его поведения. Если нет бессмертия, то нечего и бояться, если нет посмертного воздаяния за всё сделанное в жизни. Нормы морали, придуманные людьми, не требуют обязательного соблюдения. Законы, установленные людьми, можно обойти. Если нет Бога, то всё дозволено! Только Суд Божий человеку по делам его может хоть как-то побудить поступать добродетельно. То есть, ничего не обязывает человека быть нравственным и творить добро, кроме как страх перед Судом Божиим!

Проблема бессмертия это краеугольный камень не только нравственных проблем, но и житейских. Если человек верит, что после смерти его ждёт суд за всё то, что он совершил в этой жизни, то он живёт осмотрительно, понимая, что за всё придётся отвечать. И тогда любой поступок становится нравственным по необходимости. А если человек не верит в бессмертие, тогда нет никакой нравственности и никаких правил, кроме собственных желаний.

Никто из нас не знает и не может знать, будет ли вечная жизнь после смерти. Мы можем лишь верить или не верить. Но уж лучше верить в существование жизни после смерти. Ведь если ТАМ что-то есть, то вы уж точно не проиграете. А вот кто не допускает жизни после смерти, тот уж точно будет застигнут врасплох. Лучше верить и готовиться, нежели оказаться не готовым к суду.

Все великие религии в той или иной форме утверждают БЕССМЕРТИЕ!
Христианство утверждает воскрешение, бессмертие и Суд Божий. В Евангелие в «Апокалипсисе» говорится, что тела всех умерших будут воскрешены на Страшный Суд к дальнейшему бессмертному существованию. Авраам говорил: «Если Моисея и пророков не слушают, то, если бы кто и из мёртвых воскрес, не поверят» (Лк. 16:31).

Древние египтяне верили в жизнь после смерти, и эту земную жизнь воспринимали как приготовление к жизни вечной. Когда я был в Египте, наш экскурсовод Ола (кстати, обучавшаяся в Петербурге), подарила мне на память папирус с изображением сцены посмертного суда Осириса. И теперь всегда у меня перед глазами, что ждёт мою душу после смерти.

Сцена суда происходит в зале Двух Истин или зале Маат (богини правосудия). Сердце умершего помещают на чашу точнейших весов, на другую кладут перо богини Маат, символ истины и справедливости. Весами управляет бог Анубис с головой шакала, а рядом бог мудрости и небесный писец ТОТ с головой ибиса записывает, подобно бесстрастному судье, приговор. Трехчленное чудовище Амемет (крокодил-лев-гиппопотам) – Пожиратель Душ, стоит здесь же, готовый проглотить осуждённого. Праведных Гор представляет Осирису, допускающему их к благам своего царства.

По представлениям древних египтян, у человека несколько душ. После смерти человека Двойник-Ка обитает в его гробнице. Ему приносят жертвы в заупокойную часовню. В то же самое время Ка живёт на небесах, и ни в земной, ни в потусторонней жизни с человеком не встречается. (Эти два взаимоисключающих представления о Ка существовали одновременно). Душа Ба – жизненная сила человека; сокол с человеческой головой. Когда душа Ба покидает тело, наступает смерть; когда возвращается к мумии – умерший воскресает для вечной жизни в Дуате. Именно поэтому и нужно бальзамировать мёртвое тело: чтобы сохранить его для Ба. Имя важнее тела.

В древнем Египте всё земное существование рассматривали как подготовку к вечной жизни. Потому сохраняли тела умерших и клали в гроб (гробницу) предметы необходимого обихода. Вход в гробницу сторожил пёс Анубис, чтобы никто не похитил тело. Тело умрёт; но покуда люди помнят имя человека и повторяют его, до тех пор память о человеке жива, а значит, его Ка пребывает в земном мире.

Надо заметить, что самые ранние из известных представлений о посмертной участи души обнаружены в «Древнеегипетской книге мёртвых», датируемой приблизительно 2400 годом до н.э.

Согласно Библии, Адам вначале был создан по образу и подобию Божию, то есть бессмертным. И только в результате грехопадения Адам и Ева были изгнаны из Рая и стали смертными.

Недавно прочитал, будто бы через двадцать лет учёные откроют ген бессмертия, и вечная жизнь станет реальностью. Предполагают, что ген, дающий полную регенерацию клеток, был несколько искажён, в результате чего полное восстановление клеток стало невозможно.

Другое дело – нужно ли человеку бессмертие?
Ведь именно краткость человеческой жизни придаёт ей вкус и смысл.

Люди не столько боятся смерти, сколько осознанно или бессознательно жаждут бессмертия. Человеческий ум не в силах примириться с мыслью о полном исчезновении за пределами его земной жизни. Потому религиозные верования всех стран создают образы бесплотной души, существующей после смерти человека в форме живого бестелесного существа. Мировоззрение Востока создало идею о переселении душ из одного существа в другие.

Хотели бы вы родиться заново, помня все свои предыдущие воплощения? Такие случаи были зафиксированы в Индии.

Идея бессмертия одна из самых привлекательных и жизнестойких в культуре. Ей посвящены многие мифы и художественные произведения. В детстве меня поразил фантастический рассказ, в котором предполагалось, что учёные открыли лекарство от бессмертия. Сначала люди выстроились в очередь за лекарством для бессмертия, а потом возникла очередь за лекарством ОТ бессмертия.

Идея эта не нова. В известной пьесе «Средство Макропулоса» люди получили лекарство от смерти, а потом не знали, что с ним делать.
Мефистофель предлагает Фаусту бессмертие в обмен на его душу! Фауст вначале соглашается, а потом горько сожалеет.

Бессмертие – это награда или проклятие?

В мифологии бессмертие рассматривается скорее как проклятие. Так проклят был Агасфер — Вечный жид, – мифологический иудей-ремесленник, мимо дома которого вели на распятие Иисуса Христа. Агасфер отказал Иисусу и оттолкнул, когда тот попросил позволения прислониться к стене его дома, чтобы отдохнуть. За это Агасфер был осуждён на скитание по земле до Второго пришествия и вечное презрение со стороны людей.

Близкими к Агасферу является легенда о Прометее, вечно терзаемом хищной птицей, и легенда о Каине, осуждённом, как и Агасфер, на вечное скитание по земле, а также легенды о Тангейзере и Летучем голландце. Проклят на вечное существование кузнец, выковавший гвозди для Христа, и обречённый вечно их ковать. Осуждён на вечное скитание Иуда Искариот.

Но самым страшным оказалось бессмертие для Сизифа, который был наказан тем, что должен был вечно вкатывать камень на гору, а камень скатывался с вершины. Альбер Камю в своём эссе «Миф о Сизифе» убедительно доказал, какой мукой может быть бессмертие, если оно не наполнено смыслом.
Михаил Булгаков в романе «Мастер и Маргарита» делает Понтия Пилата бессмертным, одиноко наблюдающим за звёздами и проклинающим своё бессмертие и свою славу.
Сегодня проклинают иначе: «Чтоб тебе всю жизнь питаться одними макарошками!»

Что внушает больший ужас: страх смерти или страх бессмертия?

«Смерть страшна, но ещё страшнее было бы сознание, что будешь жить вечно и никогда не умрёшь», – полагал А.П.Чехов.
Желание умереть столь же естественно, как и желание жить.
Человек создан смертным, потому что он устаёт от жизни и хочет умереть.
В работе Мильтона «Потерянный рай» рассказывается о том, почему люди стали смертными. Наша планета — один из миров, который должны окультурить люди, созданные смертными, чтобы не очень уставали.

Мифический врач древней Греции Асклепий научился избавлять людей от смерти, отчего впал в немилость у Зевса. Зевс поразил Асклепия своей молнией за то, что врач вмешался в волю богов, и нарушил установленный порядок жизни и смерти.

По официальной статистике, каждый год кончают жизнь самоубийством 1 млн. 100 000 человек. Если учесть, сколько людей в мире кончает ежегодно жизнь самоубийством, невольно задумаешься, а нужно ли людям бессмертие?

Сравнительное изучение концепций потусторонней жизни и загробного пути души выявляет поразительные совпадения между культурами и этническими группами, географически и исторически разделёнными.
По одним представлениям будущая жизнь после смерти есть отражение и продолжение здешнего существования. По другим представлениям загробная жизнь есть возмездие за то, как человек прожил жизнь эту: либо это награда, либо это наказание.

У народов всех стран представление о загробном мире связано с подземным миром. Некоторые считают, что Земля внутри полая, и там располагается то, что христиане называют словом Ад. Другие, напротив, считают местом посмертного обиталища душ небо, звёзды, Солнце, Луну.

Ацтеки различали три разных рая, куда устремлялись души после смерти. Первым и самым низким из них был Тлалокан – страна воды и тумана, место изобилия, благословенности и покоя. Счастье, испытываемое там, было весьма похоже на земное. Мёртвые пели песни, играли в чехарду и ловили бабочек. Деревья сгибались под тяжестью фруктов, на земле обильно росли маис, тыква, зеленый перец, помидоры, бобы и цветы.

В ацтекской традиции судьба индивида после кончины предопределялась не его поведением, а занимаемым положением и характером смерти. Те из умерших, которые не попадали ни в один из видов рая, подвергались в Миктлане ряду магических судилищ. Они должны были пройти через девять видов ада перед достижением последнего прибежища. Эти разновидности ада не следует рассматривать как места, куда грешники попадали для наказания. Они считались необходимым промежуточным этапом в цикле творения.

В индуизме и буддизме существуют многочисленные виды ада. Они являются не областями, где умершие остаются навеки, а просто переходными стадиями в цикле рождения, смерти и возрождения. Пытки, переживаемые в этих преисподнях, столь же многообразные, дьявольские и изобретательные, как и описанные в других традициях.

В индийской мифологии согласно древней ведической традиции, вождь мёртвых – Яма, правил в царстве света, расположенном на внешнем небе. Пребывание там всех умерших героев было безболезненным и беззаботным. Они наслаждались музыкой, исполнением сексуальных желаний и чувственными радостями. Доступ сюда обретался соответствующим образом жизни и правильным выполнением ритуалов.

Сколько раз мы живём? Сколько даётся нам жизней?
Трактат «Чаша Востока утверждает – 350, а кто-то – насчитал 777 земных воплощений от низших существ до человека.

Индуизм и буддизм утверждают, что жизнь на этой земле даётся бесчисленное количество раз. Причём каждое новое воплощение происходит по закону кармы, то есть в зависимости от того, как прожил предыдущую жизнь. И потому цель – избавиться от этой нескончаемой жизни, устранив само желание жить.

У буддистов в тибетском варианте сцены суда держатель истины и справедливости называется Дхарма Раджа («Царь Истины») либо Яма Раджа («Царь Мёртвых»). На нём висят людские черепа, человеческая кожа и змея; в правой руке меч разделения, а в левой – зеркало кармы. Оно отражает каждый добрый или злой поступок усопшего, символизируемый белыми и чёрными камнями, помещёнными на разные чаши весов. Из суда ведут шесть кармических путей, каждый в свою область, где умерший будет рождён заново в зависимости от добродетелей и проступков.

Обычными наказаниями в различных преисподнях нижнего мира являются пытки жарой и холодом, разрубание на куски, накалывание на Древо с шипами, заливание расплавленного металла в отверстия тела или заключение в страшный ад Авичи, где виновные в страшных грехах подвергаются наказаниям в течение неисчислимых лет.

Индейцы племени гуарайо, живущие в Боливии, верят, что после смерти душа должна сделать выбор между двумя дорогами. Одна из них – широкая и удобная, а другая – узкая и опасная. Душе следует удержаться от искушения и, не прельстившись лёгким путем, выбрать трудный. Ей надо пробираться через тёмную местность при свете горящей соломинки и пройти между двумя сталкивающимися скалами. После успешного преодоления всех опасностей, душа достигает прекрасной страны, где цветут деревья, поют птицы, и где она вечно будет пребывать в счастье.

Согласно религии ацтеков, мёртвые проходили ряд испытаний: они должны были переправиться через глубокую реку, охраняемую жёлтой собакой, пройти между двумя сталкивающимися горами, перебраться через гору, попасть под воздействие ледяного ветра, быть пронзёнными острыми стрелами и подвергнуться нападению диких зверей, пожирающих человеческие сердца.

В персидском зороастризме ад расположен на крайнем севере, в глубинах земли. Это мрачное место, грязное, вонючее и кишащее демонами. Там души проклятых, «последователей лжи» должны пребывать после смерти в мучениях и горе, пока не будет уничтожен сам Ариман, Владыка Мрака.

Представления древних греков о послесмертии показаны Гомером в «Одиссее» и Платоном в «Государстве».
В античных представлениях людям добрым и справедливым после смерти предназначены блаженные елисейские поля (кстати, таково название главной улицы в Париже) – по другому названию Элизиум. Ну а злые и грешники попадают в огненный Тартар, где им воздаётся по заслугам.
В Древней Греции и Риме это место называлось царством Аида. Это мрачное место бестелесных парообразных духов является обиталищем безразличной усреднённой толпы. Гомер описывал его, как «ужасную обитель запустенья, которой страшатся сами боги». Когда Одиссей вызвал тень Ахилла из подземного мира, тот сказал, что лучше быть последним батраком на земле, чем царём в царстве Аида.

Путь в Аид лежит либо через вулканы, либо горные расщелины. Античный герои Тесей, желая похитить Персефону (супругу Аида), проникает в царство мёртвых через расщелину у селения Колона, около Афин. За супругой своей Эвридикой Орфей спускается в Аид через тёмную пещеру на южной оконечности Пелопоннеса. Там же Геракл пробирается к берегам священной реки Стикс, отделяющей царство мёртвых от царства живых.

Через воды свящённого Стикса души умерших перевозит на своей ладье суровый Харон, и только в одну сторону. Кто лично оскорбил Зевса, заключались в бездонную пропасть – Тартар, где подвергались ужасающим мучениям.
Выход из Ада сторожит трёхголовый бессонный адский пёс Цербер.
В царстве Аида струится дающий забвение всего земного источник Лета. Испившие из этого источника души умерших навсегда забывают о своей земной жизни. Отсюда выражение «кануть в Лету».
Души умерших ведут безрадостную жизнь без света и без желаний.

Царством умерших правит брат Зевса Аид (Плутон) вместе со своей женой Персефоной. Ему прислуживают Эринии – беспощадные богини мщения. Они терзают преступника угрызениями совести и не дают ему ни минуты покоя.

Здесь же бог смерти Танатос с громадными чёрными крыльями в чёрном плаще и с мечом в руке. Он прилетает к умирающему, чтобы исторгнуть душу и срезать своим мечом прядь волос с его головы.
Обмануть бога смерти невозможно. Это удалось однажды лишь хитроумному Сизифу (царю Коринфа), за что он был осуждён вечно вкатывать на высокую крутую гору громадный камень, который всегда срывается с вершины. Отсюда пошло понятие «сизифов труд».

У древних евреев место пребывания душ после смерти это Шеол. Поскольку евреи долгое время находились в вавилонском плену, их религиозные представления тесно связаны вавилоно-ассирийской религией. Поэтому Шеол напоминает вавилонскую Иркалу – мрачное подземное убежище, состоящее из семи кругов, откуда человеку нет возврата. Шеол древних иудеев также напоминает античный Аид.

По представлениям христиан, душа человека после смерти продолжает жить и помнит всё с ней произошедшее. В течение первых двух дней после смерти душа, вместе с сопровождающими её Ангелами, свободно посещает дорогие ей места на Земле. На третий день душа возносится на Небо, проходя через легионы злых духов, которые преграждают ей путь и обвиняют в различных содеянных грехах.
Эти испытания называются «воздушными мытарствами» души. Они подробно описаны в книге священника Серафима Роуза как мытарства блаженной Федоры.

Слово «мытарство» имеет общий корень со словом «таможня», поэтому мытарства можно рассматривать как прохождение своеобразных таможенных коридоров, где досматривают на тот или иной грех.
Всего существует двадцать таких «таможен» соответственно количеству грехов. Грех празднословия; лжи; осуждения и клеветы; чревоугодия; леность; кражи; сребролюбия и скупости; лихоимства; неправды; зависти; гордости; гнева и ярости; зла на ближнего; убийства; чародейства; блуда; прелюбодеяния; ересей; жестокосердия.
Утаить от «таможенников» что-либо из содеянного невозможно – у них вся запись всей вашей жизни: как добрых дел, так и грехов. Там есть как демоны-обвинители, так и ангелы-защитники.

Если душа последовательно пройдёт все мытарства, то продолжит свой путь. С 3-го по 9-й день душе показывают красоты Рая, с 9 по 40 день ужасы Ада. И только на сороковой день душа по её заслугам осуждается на место пребывания в Ад или в Рай.

В Ад помещаются грешники для нескончаемых мучений в соответствии с содеянными грехами.
Преисподняя по-гречески «гадес». Для христиан это «геенна огненная», и означает «Енномова долина» – место к югу от Иерусалима, где идолопоклонники-евреи сжигали в честь Молоха своих детей.
Я видел это место в Иерусалиме. Сейчас это ухоженный зелёный парк. Трудно представить, что когда-то здесь была свалка нечистот, которую устроил царь Иосия, чтобы искоренить идолопоклонство. Смрад от сжигаемых нечистот на этой свалке был такой, что стал символом ада.

Христианские праведники попадают в Рай – Эдемский сад – где их души ожидают воскресения. Первоначально Эдем обозначал место, где Бог насадил сад и поместил Адама и Еву. Но когда они согрешили, съев запретный плод, Бог изгнал их из Эдемского сада.

Представления мусульман о загробном мире тоже основаны на «теории возмездия», в соответствии с которой каждый получает по делам его.
По мусульманской мифологии ангел смерти Азраил знает судьбы людей, но не знает срока кончины каждого. Этот срок знает только Аллах, у трона которого растёт дерево, с которого слетает листок с именем того, кто должен умереть. После этого Азраил должен в течение сорока дней разлучить душу с телом человека.
Сразу после смерти, уже в могиле, умершего допрашивают два ангела – Мункар и Накир. Те, кого сочтут правыми, освежаются воздухом и благовониями, для них открываются врата Рая. Порочные облекаются в одежды ада, и перед ними распахиваются двери преисподней. Их охватывают жара и тлетворные испарения; могила закрывается над ними, круша ребра. Они обречены пребывать там в муках вплоть до дня воскресения из мертвых.

Идея испытания души на предмет её праведности или греховности имеет корни в древней зороастрийской религии. По ней благое божество Вай, выступающее защитником праведных, проводит души умерших по мосту Чинват.
Мусульмане превратили это в образ пути («сират») – тонкого, как волос, и острого, как меч, моста, протянутого над адом и служащего для испытания верующих. Праведники проходят по этому мосту «с быстротой молнии», а грешники сваливаются с него в «зияющее адское болото».

Переход по мосту играет важную роль также и в зороастризме. Божество по имени «праведный Рашну» взвешивает дурные и праведные дела умерших. После этого душа умершего проходит особые испытания: она должна попытаться пересечь Син-вато Парату или «Мост Разделения». Праведные легко переходят по мосту к вечному блаженству, а грешников хватает демон Визарш.

Рай в Коране именуется как сад «(джанна»). В нём праведники обретут вечное блаженство. Обитатели мусульманского рая в богатых одеждах возлежат на «ложах расшитых». Они едят, что пожелают, пьют необыкновенные напитки. Им прислуживают «мальчики вечно юные».

В отличие от христианского рая, где все души являются бесполыми, в мусульманском раю праведникам даются в супруги черноокие, большеглазые девственницы-гурии, которые их ублажают. Жёны праведников вместе с ними попадут в рай. Возраст всех обитателей рая – 33 года.

Поскольку ислам возник через 600 лет после возникновения христианства, то и многие представления весьма схожи с древнееврейскими, древнемесопотамскими и христианскими. Так ад именуется как джаханнам («геенна»).
Разные категории грешников помещаются в разные слои ада. Одни грешники горят в огне, другие пьют кипяток, третьи помещаются в жгучий холод.
По одним представлениям, ад подобен страшному рычащему животному, поглощающему грешников. По другим представлениям это глубокая пропасть, куда ведут семь ворот. Такой образ ада восходит к древневосточной традиции и описывается как воронкообразный кратер с концентрическими кругами, разделяющими разные категории грешников.

Эти мусульманские представления оказали влияние и на Данте Алигьери, который своё Чистилище в «Божественной Комедии» описывает подобным образом.
В представлениях Данте Алигьери потусторонний мир состоит из Ада, Чистилища и Рая.
Инферно (Ад) по Данте это подземная воронкообразная пропасть (конус), которая, сужаясь, достигает центра земли. Эта гора-наоборот опоясана девятью концентрическими уступами, «кругами Ада», и каждый соответствует тяжести содеянного греха. Чем тяжелее грех, тем глубже находится грешник и тяжелее его муки.

В первом круге Ада Данте помещены некрещёные младенцы и добродетельные христиане. Во втором кругу несут наказание сладострастники. В третьем – чревоугодники. В четвёртом – скупцы и расточители. В пятом – гневные. В шестом – еретики. В седьмом – насильники.
В восьмом круге караются обманщики, сводники и обольстители, льстецы, прорицатели, мздоимцы, лицемеры, воры, фальшивомонетчики, зачинщики раздора.
Девятым кругом ада является ледяное озеро Коцит (от греческого – плач), в которое вмёрзли обманувшие доверие, то есть предатели.

Второе царство – Чистилище – Данте изображает в виде огромной горы, возвышающейся посреди океана. Она имеет вид усечённого конуса. Нижняя часть горы и береговая часть образуют Предчистилище. Верхняя часть горы опоясана семью уступами – семью кругами Чистилища.
На плоской вершине горы у Данте находится Земной Рай.

Понятие Чистилище существует только в католическом вероучении. Это промежуточное место между раем и адом, где находятся души грешников, не получившие прощения в земной жизни, но и не отягощённые смертными грехами. Прежде чем получить доступ в рай, они горят в очищающем огне.

Представление о Чистилище сложилось уже в 1 веке христианства. Учение о Чистилище ввёл папа Григорий 1 (590-602), а детально разработал и обосновал известный католический богослов Фома Аквинский (1225-1274).

Семь кругов Чистилища соответствуют семи смертным грехам. В первом круге находятся гордецы, во втором – завистники, в третьем – гневные, в четвёртом – унылые, в пятом – скупцы и расточители, в шестом – чревоугодники, в седьмом – сладострастники.

В Чистилище душа может освободиться от гибельных пристрастий и получить силы для пути к раю.
Пройдя через Чистилище, очистившиеся души поднимаются на плоскость земного рая.
Далее душа следует через рай к небесам, совершая остановки на различных планетах, олицетворяющих главные человеческие добродетели: справедливость, благоразумие, умеренность, стойкость, веру, надежду, милосердие.

«Божественная Комедия» Данте есть плод его творческого воображения. Но его творение полностью соответствует католическому вероучению того времени. Так свои девять небес Данте выстраивает в соответствии с Птолемеевской системой, где в центре мироздания Земля.

Первое небо Рая Данте располагает на Луне, второе – на Меркурии, третье – на Венере, четвёртое – на Солнце, пятое – на Марсе, шестое – на Юпитере, седьмое – на Сатурне, восьмое – звёздное небо, девятое – Кристальное небо.
Пройдя девять небес, душа достигает Эмпирея – пламенную обитель Божества. Здесь исчезают понятие времени и пространства.

В 17 веке шведский учёный-естествоиспытатель Эммануэль Сведенборг на основе своего мистического опыта, весьма подробно описал потусторонний мир. Наиболее известная его работа «О небесах, о мире духов и об аде». В ней он описывает своё путешествие в потусторонний мир на основе личного опыта. Описания Сведенборга имеют много общего со свидетельствами людей, переживших клиническую смерть.
По описаниям Сведенборга само «небо» не очень отличается от «мира духов», и оба очень схожи с землёй. Ад напоминает места заключения на земле, а его обитатели характеризуются дурными качествами и плохими поступками.

Большинство людей успокаивает себя тем, что всё вышеизложенное невежество и предрассудки. Они не верят в жизнь после смерти и в Страшный Суд – в неминуемую расплату, когда за всё содеянное придётся отвечать.
Только когда все люди поверят в неизбежность Страшного Суда, тогда, возможно, отношение к жизни изменится – люди начнут дорожить своей душой, в которой всё «записано», и которая будет свидетельствовать перед Высшей Справедливостью за все совершённые грехи.

Людей укрощает даже не страх смерти, а страх неведомого. Поэтому Смерть, как и Бог, должна оставаться Тайной. Как говорила известная прорицательница Ванга: «будущее должно оставаться тайной, дабы люди не потеряли вкус к настоящему. Ибо, зная грядущее, так уж устроен человек, он будет пытаться его изменить. А для того, чтобы смириться с неизбежностью, нужна мудрость. Если я скажу людям всё, что я вижу и знаю, они тут же захотят покинуть этот мир!»

Нужна ли вообще людям, привыкшим к страху смерти, вечная жизнь?

Гёте говорил: «Я уверен, что так же, как сейчас, я уже бывал в этом мире тысячи раз, и надеюсь вернуться ещё тысячу раз».
Известный психоаналитик Карл Юнг писал: «Я легко могу себе представить, что мог жить в прежние века и столкнуться там с вопросами, на которые я ещё не был в состоянии ответить; что я должен был родиться вновь, ибо ещё не выполнил порученного мне задания».

«Разве не страшна вечная жизнь, наполненная любовью? Это все равно что питаться исключительно сладким. Счастье без слез и страданий не воспринимается.
Для многих самым страшным открытием может оказаться именно то, что смерти нет. В действительности, люди не боятся смерти, а жаждут ее, поскольку для них она конец всего: мучений, сомнений, тревог, лжи, и даже свободы. Во что превратится человеческая жизнь, если лишить ее конца?
Как устроится жизнь, когда в ней не будет смерти, страха и бегства от страха, если люди перестанут ценить прелесть мимолетных мгновений, а существование будет казаться изматывающей дорогой без конца? Только смерть как конец всего, а не как переход в новую жизнь, открывает неповторимые радости земного существования».
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература

Поскольку я давно занимаюсь проблематикой смерти, то участвовал в работе 1-й международной конференции «От смерти к Бессмертию, от нереального к Реальному». Там я провёл опрос участников на предмет реальности бессмертия.

Я убеждён: впереди нас ждёт метафизический поворот – после признания факта, что смерти нет, что мы по сути бессмертны.
Вот только захотят ли люди жить вечно?
Для некоторых умереть не страшно, страшно не умереть!

Со времён античности искусство считалось практикой философии. В 19 веке искусство рассматривалось как продукт взаимодействия между красотой и истиной. Теоретик эстетики Джон Рёскин отмечал, что смысл искусства в создании художественными методами доступа к эзотерической истине, заключённой в природе.
Аристотель понимал искусство как теоретическую деятельность и сравнивал её с божественной.

«Кроме художественного произведения, – писал Андрей Тарковский, – человечество не выдумало ничего бескорыстного, и смысл человеческого существования, возможно, состоит именно в создании произведений искусства, в художественно акте, бесцельном и бескорыстном. Возможно, в нём как раз проявляется то, что мы созданы по подобию Бога».

Есть мнение, что после отмены ритуального жертвоприношения, контакт с потусторонним миром был утрачен. За отсутствием сверхъестественного возникла необходимость производства сверхъискусственного. Этим сверхъискусственным, на мой взгляд, стала поэзия – наша «остаточная духовность».

Я не считаю себя поэтом, хотя мною записано 1145 вирш.
Настоящие стихи не сочиняются, а записываются.
Истинное творчество — это изложение, потому что не от себя.
На мой взгляд, поэзия – это один из способов связи с трансцендентным. Ещё древние полагали, что поэты разговаривают с богами, а поэзия есть глас богов.
Поэты адекватнее могут описать сумерки, нежели философы. Только поэты могут уличить время в его онтологической иллюзорности – неповторимое повторение в смене времён года.

В эссе «Для чего поэты» Мартин Хайдеггер писал:
«Сущности поэта, истинного поэта в такое время мира, свойственно то, что из всей скудости времени творческим вопросом для него становится прежде всего поэтическое творчество и призвание поэта».

На свете смерти нет, – писал поэт Арсений Тарковский –
Бессмертны все. Бессмертно всё. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.

Художник мир творит, он — демиург, он — бог,
Он слышит зов Небес, он ловит Музы слог.
И требует Господь, чтоб был поэт один,
И дома, и в семье, хоть он не нелюдим.
И потому бежит поэт от лишних слов,
От пошлой суеты, семейных склок, забот,
От мыслей о еде, о сексе, шума — прочь!
Он должен быть один, его подруга — ночь.
Он тонкий инструмент божественных начал,
И требует Глагол, чтобы поэт молчал.
Художник — Музы раб, ревнует Дух его,
Кто служит — даёт всё, а прочим — ничего.
Не сотворит поэт того, что Бог ему не даст,
И должен помнить он про свой последний час.
Не выдумать того, что нет в Мире Идей,
И чтобы сотворить, любить нужно людей,
И верить в то, что Бог поэту говорит,
Ведь истинный поэт не от себя творит…
(из моего романа-быль «Странник» (мистерия) на сайте Новая Русская Литература

21 марта отмечали Всемирный день поэзии. Зачем нужны поэты? На этот вопрос мне ответили участники чемпионата поэзии в библиотеке им.Маяковского в Петербурге.

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в трёх основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость.

А Вы считаете, ИСКУССТВО БЕССМЕРТИЯ ЭТО ДЕМИУРГИЯ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Хотя все мы изучали роман М.Ю.Лермонтова «Герой нашего времени», но тема эта не «школьная», а скорее «вечная тема» – «О времена! О нравы!..»
Каждое время порождает своих героев. Какие времена – такие и герои. По масштабу героев можно судить и о временах.
17-20 мая 2018 года в Петербурге проходил XIII Санкт-Петербургский международный Книжный салон. Как и в прошлые годы, я был на торжественном открытии. Там продолжил своё социологическое исследование и задавал гостям и участникам вопрос: «Каков сегодня новый герой нашего времени?» Ответы были самые разные. Некоторые говорили, что вопрос провокационный и отказывались отвечать.
Так кто же сегодня герой нашего времени?

Я не литературовед и не претендую на исчерпывающий анализ. Моя статья не столько ответ, сколько вопрос: кто же они — новые герои нашего времени?

Понятие ГЕРОЙ пришло из греческой мифологии. Это доблестный муж, предводитель, человек исключительной смелости.
В греческой мифологии герои — дети божества, или потомки божества и смертного человека. Главное отличие героев от богов в том, что герои смертны.
Герои обладали исключительными физическими способностями, творческими дарованиями, иногда способностью к прорицаниям.
Большинство героев — воины, которые уничтожали древних чудовищ и воевали между собой. Наиболее известные: Ахилл, Геракл, Одиссей, Персей, Ясон, Орфей.
С развитием античной культуры герои, помимо традиционных воинских доблестей, стали наделяться особой мудростью, музыкальным даром или хитростью (как, например, хитрец Одиссей).

Когда мне было пять лет, я с родителями посмотрел фильм «Подвиги Геракла». Фильм произвёл на меня сильное впечатление. В последние годы я неоднократно путешествовал по Греции, побывал в местах легендарных героев, проникся греческой мифологией.

В философско-этическом понимании ГЕРОЙ — это человек, совершающий акт самопожертвования ради общего блага. В философии это понятие осмысливалось Гегелем, который трактует героя как воплощение национального духа.

Герой – это всегда борец, причём трагический; он не побеждает, он погибает, но весь смысл его жизни в борьбе, в противостоянии.

Есть мнение, что культ героев имеет свою генеалогию. Вначале возник тотемизм, потом поклонение культу предков, культ предков сменяется культом героев (предки становятся героями), а затем культ героев сменяется культом богов. Так возникает религия.

Наряду с героями-воинами, есть герой-просветитель (культурный герой). Это тип мифологического героя, великий исследователь и созидатель, часто божественного происхождения или обожествлённый впоследствии.

Важнейшая миссия культурного героя в мифологии — творческое преобразование мира, его упорядочение из состояния первобытного хаоса и дальнейшее благоустройство для жизни людей. Например, Прометей.

Образ культурного героя имеет древнее происхождение. В ряде мифологических традиций культурный герой может совпадать с демиургом и тотемным первопредком. Культурным героем может быть не только человек, но и животное, которое ведёт себя как человек (волк, койот, змея).

Культурные герои могут быть как мифические (Рама, Адам Кадмон), так и реальные исторические личности (Будда Гуатама, Моисей), и даже полулегендарные (король Артур).
Образ культурного героя может прийти из сказаний (Гильгамеш, Орфей), и даже эволюционировать к богу-творцу или мессии (Кришна, Христос, Кецалькоатль).

Черты культурного героя есть и у некоторых богов (у древних скандинавов это Один, у греков Гермес, у египтян Осирис). Такие боги не только участвуют в процессе сотворения мира, но и совершают культурные подвиги.

Культурный герой изобретает для людей орудия труда, добывает огонь, учит их ремёслам, искусствам, вводит социальную организацию, устанавливает законы, магические предписания, ритуалы и праздники.
Также культурный герой выступает борцом с природными силами, которые в мифе принимают образ чудовищ, хтонических демонов и т.п.

В разных обществах рождался свой образ героя, ему посвящались произведения искусства, поклонение герою становилось культом.
Сегодня процесс возведения человека в статус героического (порой незаслуженно) осуществляется путём массированной рекламной кампании.
В современной массовой культуре героями могут становиться как реальные представители поп-культуры (музыканты, поэты, художники и др.), так и вымышленные персонажи («бэтмен», «железный человек», «человек-паук»).

Следует различать культурного героя и героя литературного. В литературе ГЕРОЙ — это главный действующий персонаж, образ человека или животного. Нередко в литературном произведении происходил процесс формализации характеров героев, когда они превращались в «тип» какого-либо порока, страсти и т.п. (Гобсек, Плюшкин, Ноздрёв).

Недавно я провёл небольшое социологическое исследование на тему «герой нашего времени». Цели были исключительно литературные: понять, каков сегодня (после лермонтовского Печорина) современный герой нашего времени. Я опрашивал людей на акции «Бессмертный полк» и других массовых мероприятиях. К моему удивлению, многие называли героем нашего времени Владимира Путина. Я не мог понять, почему.

Недавно Президент России Владимир Путин заявил, что намерен придерживаться нормы Конституции, запрещающей одному лицу занимать должность главы государства более двух сроков подряд. «Я всегда строго придерживался и придерживаюсь Конституции Российской Федерации. В Конституции ясно прописано: не более двух сроков подряд. И сейчас у меня второй срок. Я намерен придерживаться этого правила в будущем».

Как говорится, поживём – увидим. Но то, что Владимир Путин эпический герой, подобный героям шекспировских трагедий, считаю не только я.

Масштаб личности Путина заслуживает, чтобы истории жизни этого человека было посвящено большое художественное произведение. Мне тоже интересен человек, который взвалил на себя такой крест. Наверное, многие мечтают написать роман о Путине. Я, конечно, тоже думал об этом, но материала из первых рук у меня недостаточно.

Владимир Путин признаётся: «Я читаю то, что не люблю читать. Но из того, что люблю, у меня на столе постоянно лежит Лермонтов». Президент говорит, что произведения Лермонтова помогают ему «отвлечься и попасть в другой полезный и красивый мир».

С творчеством М.Ю.Лермонтова я познакомился ещё в начальной школе, когда наша соседка, закончив педвуз, подарила мне сборник избранных произведений Михаила Юрьевича. Благодаря ценному подарку я раньше других одноклассников прочитал стихи и прозу Лермонтова. Он понравился мне своей глубиной, философией и даже мистикой.

Наш классный руководитель была родом из Пятигорска. Она много рассказывала о Лермонтове, о его творчестве и о роковой дуэли. В 2006 году я приехал в Пятигорск, побывал в музее Лермонтова и на месте дуэли.

Император Николай Павлович, прочитав роман Лермонтова, написал жене:
«Я дочитал „Героя“ до конца и нахожу вторую часть отвратительной, вполне достойной быть в моде. Это то же самое преувеличенное изображение презренных характеров, которое имеется в нынешних иностранных романах. Такие романы портят характер. …по моему убеждению, это жалкая книга, обнаруживающая большую испорченность её автора. Характер капитана намечен удачно. … однако капитан появляется в этом романе как надежда, которой не суждено осуществиться».

Император увидел настоящего героя времени в образе Максима Максимовича. Покорный капитан – идеал любого правителя. А вот критически мыслящий Печорин неугоден любой власти.

Редактор журнала «Маяк» критик С.О.Бурачок писал, что образ Печорина является клеветой на русскую действительность и русских людей, что «весь роман эпиграмма», и что Лермонтов «нарисовал свой портрет».

Студент Университета А.И.Артемьев ответил: «Стражи «Маяка» боятся, что мы все, прочитавши книгу Лермонтова, сделаемся такими же героями нашего времени, как и Печорин. … «Герой нашего времени», по крайней мере для меня, гораздо нравственнее, хотя в нём и нет огромных молитв».

Печорин «учил людей заглядывать в свою душу, судить себя, быть к себе беспощадными. Он учил людей думать. … Читая о Печорине, мы учимся ценить полноту жизни». (Н.Г.Долинина. «Печорин и наше время», 1975 г.)

«Печорин прямо ставил перед собой самые главные, «последние» вопросы человеческого бытия – о цели и смысле жизни человека, о его назначении», – признавал Б.Т.Удодов.

Лев Шестов писал: «Вам не нравится Печорин: он зол, мстителен, беспощаден. А всё-таки он лучший, всё-таки все остальные – ничтожность в сравнении с ним».

Герои своего времени Печорин, Онегин, Чацкий не были успешными людьми и к общественному признанию не стремились. Это были «лишние люди». Они были чужими для своего времени и среды.

А кто же сегодня в современной литературе герой нашего времени?

Известный писатель и поэт Дмитрий Львович Быков 17 мая 2018 года выступил в Книжной лавке писателей в Санкт-Петербурге. Я задал ему вопрос: кто же сегодня герой нашего времени в современной литературе?

Вечные герои мировой литературы Гамлет и Дон Кихот.
И.С.Тургенев в речи, произнесённой 10 января 1860 года, показал Гамлета и Дон Кихота как антиподов: «Дон Кихот – вера в добро, Гамлет – уверенность в мировом зле; Дон Кихот – утверждение идеала, Гамлет – его отрицание; Дон Кихот – альтруизм, Гамлет – эгоизм; Дон Кихот – самоотверженность, бесстрашие, непреклонная воля, Гамлет – скептицизм, безволие, рефлексия».

«Скажите, каков же ваш идеал?» – вопрошал Достоевский, обращаясь к Тургеневу. И хотя чёткого представления не имел и сам Фёдор Михайлович, однако он пытался выразить свой идеал в образе князя Мышкина.

Вопрос идеала это вопрос куда мы идём и чего хотим, какова цель нашего общества, кто герой нашего времени. – Эти вопросы до сих пор без ответа.

10 мая 2018 года в помещении новой сцены Александринского театра состоялась дискуссия, основными спикерами которой были директор Эрмитажа Михаил Борисович Пиотровский и экс-министр культуры Михаил Ефимович Швыдкой. Я задал вопрос: каков сегодня герой нашего времени?

У нашего общества нет великих целей, потому нет и героев.
Обещания постоянного повышения и улучшения ничего не стоят, поскольку непредвиденный кризис сводит все обещания на нет. Обещать прогресс в будущем – просто обман!

В условиях информационной войны объективность никому не нужна. Каждый воюет за собственную правду, как он её понимает. Истина никого не интересует.

«Истина никогда не побеждает. Просто умирают её противники», – писал Макс Планк.

«Так Вы на чьей стороне?» – часто спрашивают меня. – «Вы патриот или предатель?»

На чью же сторону вставать, если лгут все?!
Честного мыслящего интеллигента запишут либо в «экстремисты», либо в «путинисты».

Я живу в России, а значит, «между Сциллой и Харибдой». Если публикую что-то критическое, западные сайты это «продвигают», а наши «банят»; а если публикую что-то «патриотическое», то западные «банят», а наши «продвигают». Приходится лавировать между «Сциллой и Харибдой». Поэтому критика должна быть патриотической, либо патриотизм критическим.

В детстве нас воспитывали на героях гражданской и Великой Отечественной войны. В качестве примера для подражания предлагался и Павлик Морозов, ныне осуждаемый.
Лично мне всегда нравился Чацкий, Печорин, Овод. В 9 классе я написал сочинение о «лишних людях» – героях своего времени. В этом сочинении я впервые выразил собственные мысли, а не повторил из учебника. Студент-практикант поставил мне пятёрку, а учитель снизил оценку до четвёрки.

В юности моим героем (и не только моим) был Павка Корчагин (из романа Николая Островского «Как закалялась сталь»). А также Санька Григорьев – герой романа Вениамина Каверина «Два капитана».
Сейчас таких героев нет.
И это не вопрос отсутствия литературного героя, это проблема отсутствия идеала, достойного примера для подражания и воспитания подрастающего поколения.

У современной русской литературы главная проблема – отсутствие положительного героя. Нельзя же назвать таковым героя романа Сергея Минаева «Духless» топ-менеджера Макса Андреева, который с презрительной усмешкой говорит о духовности и при этом называет себя «дерьмом». Роман «Духless» был опубликован Сергеем Минаевым в 2006 году и называется «повесть о ненастоящем человеке». Сейчас «Духless» уже не актуален. «Офисный планктон» по определению не может быть героем нашего времени.

Невозможно равняться и на героя Захара Прилепина, которого за участие в боевых действиях включили в список пособников террористов.

Современный герой нашего времени это не только патриот своей страны, но и гражданин мира!

Лидеры оппозиции? – У них нет позитивной и конструктивной программы, а есть лишь желание захватить власть, даже если придётся лезть по трупам.

Несмотря на усилия правительства и подконтрольных общественных организаций, не пропадает ощущение духовного застоя. Духовных авторитетов нет, и видимо, не появятся. Нет ни нравственных идеалов, ни самой нравственности. Информационное поле зачищено, политическая сфера закрыта для посторонних.

Политикой пронизано каждое слово и действие, отчего возникает ощущение, что всё управляется из единого центра.
«Дутые авторитеты» и продажные писатели говорят красивые правильные слова, но их глаза говорят больше, чем слова.
Наши читатели умные: они понимают даже то, что не сказано.
Вообще, русский народ умный: он, может быть, не всё знает, но всё понимает.

«Не нужно много слов, чтобы сказать правду».
«Тот, кто молчит, знает в два раза больше, чем болтун».
«В этом мире слишком много говорят те, у кого вообще нет права говорить».
«Хорошо сказанное слово лучше метко брошенного топора».
«Не всегда враг является врагом, а друг – другом».
«Ты не можешь разбудить человека, который притворяется, что спит».
«Мы бедные, потому что мы честные».
«Когда умирает легенда и пропадает мечта, в мире не остаётся величия».
«Когда ты родился, ты плакал, а мир смеялся. Живи так, чтобы, умирая, ты смеялся, а мир плакал».
(мудрость североамериканских индейцев).

Кто же он – современный герой? Эдвард Сноуден или Джулиан Ассанж?

Информационная война обесценивает поиски истины и делает бессмысленным правдоискательство.
Публике интересна борьба и самопожертвование героя, на что сам читатель не способен.

Молодёжь предпочитает проще смотреть на вещи и не задумываться о сложных проблемах смысла жизни, смысла смерти. В моде лайфхаки. Люди разучились размышлять, думать о сложном. Объяснить это можно переизбытком технических новинок, постоянными обновлениями, трудностями информационного цифрового общества и т.п.

Люди склонны к уподоблению, героям в особенности.
В середине 80-х годов прошлого века героями были «интердевочка» и «маленькая Вера». В начале нового тысячелетия героем стал дауншифтер – персонаж романа Сергея Минаева «Духless». Для кого-то этот «ненастоящий человек» и сегодня пример для подражания.

15 мая 2018 года Александр Секацкий, Герман Садулаев и Павел Зарифуллин обсуждали тематику весны. Я задал им вопрос: кто же сегодня герои нашего времени?

Все мы ощущаем повсеместное отчуждение, присущее капиталистическому обществу, которое критиковали в СССР. На постороннего, и даже на клиента, глубоко наплевать; не нужны даже его деньги.

Сегодня время циничных прагматиков, ни во что не верящих, кроме золотого тельца. Поэтому героем нашего времени был и остаётся Остап Бендер и миллионер Корейко.

На Книжном салоне выступали многие писатели. Эдуард Лимонов представил свои новые книги и ответил на многочисленные вопросы читателей. В том числе и на мой вопрос о героях нашего времени.

Современной молодёжи нужны герои как предприниматель Илон Маск.
Но у нас такого быть не может. Наши так называемые бизнесмены способны только ценники переписывать, да разворовывать бюджетное финансирование (как это хорошо показано в фильме «Духлесс-2»).

В представлении людей современный герой нашего времени это:
1\ добрый и отзывчивый волонтёр;
2\ циник, прагматик, технарь;
3\ успешный, беспринципный бизнесмен;
4\ культурный, критически мыслящий, рефлектирующий субъект.

Известный тележурналист Александр Архангельский и писатель Сергей Шаргунов в рамках Книжного салона 20 мая 2018 года провели дискуссию на тему «Герои нашего времени в литературе: вчера и сегодня».

По моему мнению, герой нашего времени это человек свободный и независимый, критически мыслящий, ставящий духовные ценности выше материальных, и безусловно человек верующий.
Я считаю, что сегодня герои нашего времени это волонтёры, люди, бескорыстно оказывающие помощь нуждающимся. Как, например, доктор Лиза.

22 мая 2018 года в Европейском университете в Петербурге я был на встрече с известным писателем Леонидом Абрамовичем Юзефовичем. Я задал ему вопрос о герое нашего времени, каков он сегодня.

И сегодня актуальны размышления в романе «Герой нашего времени»:
«Пробегаю в памяти всё моё прошедшее и спрашиваю себя невольно: зачем я жил? для какой цели я родился?.. А, верно, она существовала, и, верно, было мне назначение высокое, потому что я чувствую в душе моей силы необъятные… Но я не угадал своего назначения, я увлёкся приманками страстей пустых и неблагодарных: из горнила их я вышёл твёрд и холоден как железо, но утратил навеки пыл благородных стремлений – лучший цвет жизни…»

“Зачем вообще я живу?” — неожиданно спросил он себя, и почувствовал, что не может найти ответа. В своей жизни он не видел цели, был не особо разборчив в средствах, да и сам вопрос казался лишённым всякого смысла.
Но смысл был, и трудно было его не почувствовать. Кто-то мягко и ненавязчиво подталкивал к осознанию чего-то важного, что всегда присутствовало тайно, никогда не становясь явным, словно предлагая самому найти разгадку на вопрос, почему и зачем он живёт.

Если вопрос “Зачем” требовал ясного и конкретного ответа, который можно и нужно было практически воплотить в жизнь, то вопросу “Почему” трудно было найти рациональное решение, а ответить простым “потому” казалось невозможным. И тем не менее, именно вопрос “Почему” казался более важным, поскольку раздвигал границы его жизни, предполагая ответ, который не имел цели и не нуждался в средствах её достижения, а потому и не требовал чего-то внешнего — что не заключено было в самом человеке.

“Да, мне нужен именно ответ на вопрос “Почему”. Но он скрыт от меня тайной. Этот вопрос наполняет всё мое существо, делает жизнь осмысленной, независимо и помимо меня, в то же время показывая невозможность найти тайне рациональное объяснение. Я могу только ощущать её через доступный для моего сознания вопрос. Но что есть тайна, мне знать не дано. Для меня важно лишь то, что она присутствует во мне, задавая жизни какой-то недоступный пониманию смысл. А сам вопрос, через который тайна приоткрывается для меня, заставляет задуматься о том, что находится за границами индивидуальной жизни. И если смысл жизни есть, то он лежит за её пределами, притом, что он везде и постоянно со мной. Тайна не задаёт смысла моей жизни сама по себе, но присутствует, хотя и не во всём, что составляет моё существование. Этот смысл во мне, а не в том, что является внешним и чуждым для меня. Я родился со смыслом, моя жизнь имела смысл с момента её зарождения и даже раньше, и большую её часть я лишь пытался сформулировать сам вопрос, не требующий ответа. Я искал смысл своей жизни во всём, что окружает меня, тогда как Он был во мне”.

«Но что же мне с собой поделать? Мне нужно всё иль ничего. Я не хочу себя подделать ни под кого, ни подо что. Да, я чужой себе и людям, Странный — вот имя для меня. Я не приемлю серых буден и лжи с названием “семья”. Пусть замерзаю средь бездушья, из слёз свою броню создав. В ней одиночества удушье, и задыхаюсь весь в слезах. Как мотылёк, я засыпаю на холоде и на ветру, и очень скоро, точно знаю, без понимания умру. И если где-то в одночасье вдруг вспыхнет огонёк любви, лечу к нему сквозь все ненастья, чтоб в пламени сгореть свечи. Но лучше ль жить так, замерзая, мне в одиночестве своём? Пусть лучше, к смерти подлетая, всё лучшее в себе спасём. И вот несусь, куда не зная, чтоб в пламени любви сгореть. Пусть лучше буду жить мечтая, чем жить, чтоб только умереть. Я жить хочу, а это значит любить, страдать и всех прощать. Любовь меня всему научит — как крест нести и умирать».
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература

Недавно я дал прочитать мой роман об Иисусе Христе «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» настоятелю храма в Юкках протоиерею отцу Григорию Григорьеву. На Пасху я приехал в Юкки, чтобы узнать мнение о.Григория о романе.

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в трёх основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость.

А по Вашему мнению, КТО НОВЫЙ ГЕРОЙ НАШЕГО ВРЕМЕНИ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

В эти дни мой город стал «столицей мира». В Санкт-Петербурге проходит Международный юридический форум и 13-й раз Международный Книжный салон. Не хватает только своего парка «Зарядье» и колеса обозрения, чтобы увидеть сверху самый красивый в мире город.
У нас в Санкт-Петербурге постоянно проводятся чемпионаты поэзии, фестивали и конкурсы поэтов. В России только 3% россиян предпочитают поэзию прозе. Сегодня поэзией считается то, что вчера ею не считалось. Поэты экспериментируют на грани прозы и стиха, и уже трудно понять, это традиционные стихотворения или поэтические тексты. На смену высокой поэзии пришли рэп-баттлы как торжество рифмоплётства, почти невозможное без мата.
17 мая 2018 года «король поэтов» Дмитрий Воденников выступил в рамках Санкт-Петербургского Книжного салона. Я поинтересовался у Дмитрия и участников: в чём загадка поэзии, стихи пишутся или слышатся?

Известно, что первые поэтические произведения – это мифологические гимны. Древние религиозные тексты существовали в форме поэтических гимнов. Первые литературные произведения это поэзия (Гомер «Илиада» и «Одиссея»). Проза литературой не считалась.

Почему древние мифологические гимны написаны стихами?

Йохан Хейдинга писал: «Миф, в какой бы форме он не передавался, всегда есть поэзия».
Поэт Велимир Хлебников признавал, что поэзия и миф – две части одного целого.

Понятие «миф» древнегреческого происхождения и может быть переведено как «слово», «рассказ». Это и древние сказания до начала времён и народная мудрость. Но «миф» отличается от обычного слова тем, что заключает в себе истину «обладающую силой божественного логоса», но которую трудно уловить (как говорил античный философ Эмпедокл).

Миф – наиболее древняя форма передачи знания. Его нельзя воспринимать буквально, лишь иносказательно – как зашифрованное знание, скрытое в символах.
Мифы существовали не просто в рассказах, а в песнопениях (гимнах – как древнеиндийские Веды), в реликвиях, в традициях, в обрядах.

Мифы – самая древняя форма «философского» размышления человека, попытка понять, откуда возник мир, какова роль в нём человека, в чём смысл жизни. Только миф даёт ответ о смысле жизни человека в аспекте истории и метафизическом плане.

Раньше люди жили как бы в двух мирах: мифическом и реальном, и между ними не было непреодолимого барьера, миры находились рядом и были проницаемы.
Шведский учёный-мистик Эммануэль Сведенборг считал, что древний мир вселенского первочеловека заключал в себе память о глубочайшей интуиции единения человека и Бога.

В мифах звучит мысль о том, что человек потенциально бессмертен. Мифотворческая мысль не знает мёртвой материи, она видит весь мир одушевлённым.

Известный знаток античной мифологии академик А.Ф.Лосев в своей монографии «Диалектика мифа» признавал, что миф является не выдумкой, а чрезвычайно практичной и насущной необходимой категорией сознания и бытия.

В мифах накапливались опыт и знания многих поколений. Мифы были чем-то вроде энциклопедии жизни: в них можно было найти ответы на все главные вопросы бытия. Мифы рассказывали о том древнейшем периоде в истории человечества, который существовал до начала всех времён.

Древние люди верили мифам безоговорочно. Мифы указывали, что должно быть. Миф – это «убеждающее слово»!
Доктор исторических наук М.Ф.Альбедиль в книге «В магическом круге мифов» пишет: «К мифам не относились как к вымыслу или фантастической несуразице».
Никто не задавал вопроса об авторстве мифа – кто его сочинил. Считалось, что мифы поведали людям их предки, а тем – боги. А это значит, что в мифах содержатся первородные откровения, и люди должны были только сохранять их в памяти поколений, не пытаясь изменять или придумывать что-то новое.

Профессор философского факультета Санкт-Петербургского государственного университета Роман Светлов считает, что «архаический миф – это «теофания истины». Миф не «конструирует», но раскрывает онтологическую структуру Космоса.
Миф – это образ (слепок) первичного Знания. Мифология есть постижение этого пра-Знания.

Мифы не создаются, они считываются!
Миф в литературе — сказание, передающее представления людей о мире, месте человека в нём, о происхождении всего сущего, о Богах и героях.

Есть мнение, что после отмены ритуального жертвоприношения, контакт с потусторонним миром был утрачен. За отсутствием сверхъестественного возникла необходимость производства сверхъискусственного. Этим сверхъискусственным, на мой взгляд, стала поэзия – наша «остаточная духовность».

Поэзия была формой откровения и общения с богами. Все первичные священные тексты это поэтические гимны. В древности поэт и жрец были в одном лице. Считалось, что поэзия это и дар и проклятие, а устами поэта пророчествуют боги.

В состоянии вдохновенного экстаза и одержимости поэты обладали свойством иновидимости и прорицания, они чувствовали себя во власти потусторонних сил. Поэт становился проницаем для узкого входа в праисточник знания, где перед ним открывалась сфера постижимости сущего.

Но чтобы проникнуть в умопостигаемость мира необходимо полное отцепление от своего естества. Поэты должны жить в состоянии отрешённости и непривязанности к миру. Чтобы войти в контакт с потусторонним, требуется изменённое состояние сознания. Для этого нужно обратиться своей частичкой потустороннего, которая есть в каждом человеке.

Мне кажется, что вход в умопостигаемость мира даёт только поэзия. Именно поэзия как часть искусства синтезирует в человеке его экзистенцию.
Поэзия – это одновременно и абсолютно нереальное, и абсолютно реальное, что можно обсудить с другими.
Поэзия – это приобщение к праисточнику знания, где порядок безумия предшествует порядку разума.
Настоящая Поэзия – это духовное жертвоприношение, своеобразная форма бытия для другого.

Большой вклад в понимание поэзии внесла Московско-Тартуская семиотическая школа. Она сформулировала понимание поэзии как особого вида культуры, уходящего в самую глубокую древность первоначально вышедшего из сфера религиозной в качестве попытки воздействовать на мир.

Какова же связь мифа и поэзии?

15 марта 2018 года в музее Анны Ахматовой в Петербурге профессор Михаил Борисович Мейлах представил свою новую книгу «Поэзия и миф». Я поинтересовался у Михаила Борисовича, почему он рассматривает поэзию и миф в единстве.
М.Б.Мейлах считает, что поэзия возникла из области сакрального. Она смыкается с мифом и мифотворчеством, сохраняя свои архаические корни. С высшими (божественными) сферами нельзя говорить на обычном языке. Потому что, во-первых, они его не поймут, во-вторых, он их не достигнет. Поэтому этот язык нужно особым образом формировать: с помощью музыки, с помощью каких-то фонетических манёвров. Поэтический текст не является чем-то раз и навсегда сказанным, устойчивым, он изменяется в зависимости от его понимания и переосмысления. Это присуще языку в целом. Язык и сознание устроены так, что почти невозможно сказать что-либо бессмысленное с точки зрения божественной бессмыслицы. Истолкование поэзии вещь очень трудная, многоступенчатая и многообразная, стихотворение интерпретируется в контексте.
«То, что не названо, судьбой не отмечено, оно и не существует». «Стихи не пишутся, они слышатся!»

Насколько поэт равен человеку, а человек поэту?

Поэт значительно больше создаваемого им текста.
Поэзия – это обращение к Высшему, к трансцендентному, к собственной экзистенции, к коллективному бессознательному.
Настоящие стихи, как и мифы, создаются на границе бессознательного, в изменённом состоянии сознания. Гениальные стихи это экстаз, духовный и эмоциональный «оргазм»!

«Всё, что поэт пишет с божественным вдохновением и святым духом, то весьма прекрасно», – полагал Демокрит.

Платон говорил: «Поэт, если хочет быть настоящим поэтом, должен творить мифы, а не рассуждения».
Платон предлагал изгонять поэтов из «идеального государства», поскольку они вносят сумятицу в общественные нравы, сочиняют небылицы, далёкие от истины, нарушают установленный философами порядок.
«Кто идёт к вратам поэзии, не вдохновлённый музами, воображая, что одно искусство сделает его поэтом, тот и сам несовершенен, и поэзия его — ничто в сравнении с поэзией вдохновлённого».

Известный поэт и писатель Дмитрий Быков 17 мая 2018 года выступил в Книжной лавке писателей Санкт-Петербурга. На мой вопрос, в чём тайна поэзии, Дмитрий Львович дал характеристику основным типам поэтов.

Аристотель отмечал, что в поэзии главным является содержание, а не форма. «Поэту следует скорее быть творцом фабул, а не метров, поскольку поэт является таковым по подражанию, а подражает он посредством действия».
«Поэзия есть нечто более философское и серьёзное, чем история: поэзия выражает более общее, а история — частное».
«Историк и поэт отличаются друг от друга не речью — рифмованной или нерифмованной; их отличает то, что один говорит о случившемся, другой же о том, что могло бы случиться».

«Слова истины просты», – утверждал Эврипид.
Вся трудность – в простоте: она, по словам Леонардо да Винчи, «труднейшая на белом свете, крайний предел опытности и последнее усилие гения».

«Сочинение стихов ближе к богослужению, чем обычно полагают», — считал Анатоль Франс.
«О поэзии могу теперь сказать так: это жертвоприношение, в котором мы приносим в жертву слова», – полагал Жорж Батай.

Почему же самые гениальные произведения написаны стихами?

Невозможно представить «Божественную комедию» Данте, написанную прозой.
Некоторые вещи просто невозможно выразить прозой, стихи приходят словно сами собой. Например, поэма «Савитри», написанная на английском языке, по признанию самого Шри Аурбиндо, невозможно было выразить прозой.

Я и сам замечал, что не получается выразить простым словом некоторые образы, и невольно возникает рифмованный текст, когда не сочиняешь, не выдумываешь, рифмы не подбираются, а просто слагаются сами собой. Это ощущение изложения, как будто тебе кто-то диктует, а ты лишь водишь ручкой или набиваешь на клавиатуре. Все попытки что-то исправить, улучшить, только ухудшали текст. Смысл этого «записанного» текста был для меня откровением и открывался не сразу. Я вначале машинально записывал, а только потом начинал понимать, что же такое записал. Это удивительное состояние трансляции, приёма-передачи. Я даже не считаю, что это я написал, хотя это написано мною!

…повсюду мир тебе открыт и ключ в замке всегда лежит войти не бойся в мир внутри ведь это все есть только ты глубины космоса в тебе весь звездный небосвод в тебе ты глубже солнца и светил как если дверь в себя открыл и вышел в свет и внял любви поверь все это можешь ты ты бог и царь в себе самом так будь достоин пред отцом все есть в тебе чтоб силой стать и никогда не умирать пойми раскрой отдай себя избавься от ненужных я любовью стань стань весь любовь чтобы рождаться вновь и вновь и этот чуждый мир спасать и умирать и воскресать…
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература).

Я не считаю себя поэтом, хотя мною написано 1147 вирш.
Мне близка формула: «стихи не пишутся, а слышатся». Настоящее творчество это не сочинение, а изложение!
Для меня Поэзия – это форма Откровения!

Поэзия – это открытие и постижение себя как субъекта. Хотя субъект и объект – умозрительное разделение. Надо преодолеть это логическое разделение, чтобы понять, что объект тоже субъект, а субъект в свою очередь объект, – и мы всеединство!

По моему мнению, Поэт не тот, кто пишет стихи. Поэт – это тот, кто думает стихами! Кто может уловить и поэтически выразить настроения, мысли и чувства рифмованным образом, а иногда верлибром.

Граница, разделяющая текст и поэзию, весьма условна. Подразумевается, что текст – не рифмованный, а стихи – рифмованные. Но всегда ли так?
В чём сущностное отличие стихов от прозы?

Разумеется, отличие стихов от текстов не формальное: не потому, что стихи пишут столбиком, а тексты в строчку. Античные поэты записывали стихи в строчку без знаков препинания. Маяковский выдумал писать «лесенкой», чтобы ему платили за каждую строчку.

09 мая 2017 года в библиотеке Маяковского в Петербурге состоялся Круглый стол «Расширение границ поэзии».

Недавно в передаче «Тем временем» обсуждался вопрос стихов и поэтических текстов. Сергей Чупринин полагает, что поэзия это по определению что-то сакральное, неподвластное разуму, пониманию, а подвластно какой-то стихии. Поэт делает что-то необыкновенное, чего не могут делать другие.
Литературный критик Александр Гаврилов считает, что поэт рождает стихотворение, как женщина рождает ребёнка.
Прозванный «королём поэтов» Дмитрий Воденников убеждён, что стихотворение не может быть инерцией. Стих это вещь абсолютно живая, как цветок, прорастающий через тебя. Когда ты начинаешь писать, ты понимаешь, что пишешь какое-то живое существо, что-то рожаешь. Разделять стих и текст неправомочно. Настоящий текст – это «Протей».

Я лично не называю свои тексты стихами. Это всё условность названия. Главное для меня в стихах не рифмы, а мысли. Но важнее всего – смысл!
«Поэтический образ — это всегда трансляция смысла», — утверждал поэт Федерико Гарсиа Лорка.

Поэт Дмитрий Александрович Пригов называл свои сочинения текстами, не претендуя, чтобы они назывались стихами.
«Стихи это или не стихи, разберётся следующее поколение», – говорил поэт-концептуалист Лев Рубинштейн. Помню, как он выступал в нашем дискуссионном клубе «Время через призму литературы» на филфаке Санкт-Петербургского госуниверситета.

Философ Александр Куприянович Секацкий в цикле лекций «Поэтические аспекты мироздания» очень интересно высказался о загадке поэзии.

Поэзия, как искусство вообще, конвенционально: что признают, то и назовут поэзией, а что не признают, то, возможно, когда-то станет поэзией.
Вот как писали современники о пушкинском «Евгении Онегине»:
Явно, что Пушкин с благородным самоотвержением сознал наконец тщету и ничтожность поэтического суесловия, коим, увлекая других, не мог, конечно, и сам не увлекаться. Его созревший ум проник глубже и постиг вернее тайну поэзии: он увидел, что для гения — повторим давно сказанную остроту — недовольно создать Евгения…».

Пушкин признавал: «Поэзия, прости господи, должна быть глуповата».

По мнению М.Б.Мейлаха, Пушкин погиб оттого, что хотел, чтобы его нерукотворный памятник был выше «александрийского столпа». Поэт и царь – это древний конфликт царя и пророка, а по сути конкуренция. Царь должен поддерживать порядок на земле, тогда как поэт питается подозрительными выдумками.

Почему поэтов считали пророками?
Хороший ответ дал А.С.Пушкин в стихотворении «Пророк»

Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей».

Художник есть пророк, поэт — пророк вдвойне,
Он возвещает то, что хочется Судьбе.
Он жертвует собой, чтоб им Господь вершил,
Поэт живёт затем, чтоб Бог им мир творил.

Не смеет он просить, ведь он имеет дар,
Творит душою он, и тела нужд не раб.
Он просит тишины, чтоб слышать Бога глас,
И он творит мечты, что так нужны для нас.

Не нужен и комфорт — талант погубит он! —
Нужна лишь тишина, и только хлеб, да сон.
Удобства ведь не цель, а чтоб он мог творить,
Здесь деньги не важны, ведь Музы не купить,
Не вымолить стихов, не выпросить любви,
Ведь вдохновенье — Дар, упорный труд души.

Художник мир творит, он — демиург, он — бог,
Он слышит зов Небес, он ловит Музы слог.
Он тонкий инструмент божественных начал,
И требует Глагол, чтобы поэт молчал.

Художник — Музы раб, ревнует Дух его,
Кто служит — даёт всё, а прочим — ничего.
Не сотворит поэт того, что Бог ему не даст,
И должен помнить он про свой последний час.

Не выдумать того, что нет в Мире Идей,
И чтобы сотворить, любить нужно людей,
И верить в то, что Бог поэту говорит,
Ведь истинный поэт не от себя творит.

Художник видит то, что многим не дано,
В грядущее он зрит сквозь мутное стекло,
Пытаясь Божий Смысл в твореньи разгадать,
И миру возвестить о том, что должно стать.

Не ценится поэт, пока средь нас живёт,
Но станет знаменит, как только он умрёт.
Укором служит он для тех, кто спит душой.
Он странник на Земле, он странный, он чужой.

Поэт — слуга Небес, орудие Творца,
Бог в лицах всех творцов, и Он же без лица.
Невзгоды — хлеб души, и стимул нам расти,
И чтоб поэтом стать, ты их благодари.
Поэт — всегда борец, художник и герой.
И Бог им говорит. Он только Богу свой!»
(из моего романа-быль «Странник» (мистерия) на сайте Новая Русская Литература

В чём же отличие поэта от человека, пишущего стихи, и для чего вообще нужны поэты? С этим вопросом я пришёл на «Чемпионат поэзии», который проводился в библиотеке Маяковского в Санкт-Петербурге – в бывшем доме голландского посланника во времена Пушкина. На мой вопрос «зачем нужны поэты» я получил весьма интересные ответы.

В эссе «Для чего поэты» Мартин Хайдеггер писал:
«Поэты — те из смертных, что, торжественно воспевая Винобога, чуют след ушедших богов, идут по их следу и так прокладывают остальным смертным путь к обращению».
«Язык есть дом бытия. В жилище языка обитает человек. Мыслители и поэты – хранители этого жилища. Их стража – осуществление открытости бытия, настолько они дают ей слово в своей речи, тем сохраняя её в языке».

Философы Александр Куприянович Секацкий и Николай Борисович Иванов поделились своими интересными размышлениями о сущности поэзии. О Николае Борисовиче Иванове хорошо сказал Жак Деррида: «Профессор Николай Иванов – миф. Поэтому все его воспринимают как реальность».

Говорят, что «философы читают послание Бога в подлиннике».
По моему мнению, философ лишь рефлексирует над тем, что создано вдохновением поэта, находит и расшифровывает смыслы в интуитивном поэтическом образе. Разум философа постигает то, что знает душа поэта.
Поэты адекватнее могут описать сумерки, нежели философы. Только поэты могут уличить время в его онтологической иллюзорности – неповторимое повторение в смене времён года.

Поэт не рационален, он интуитивен, и силён не своим сознанием, а своим подсознанием.
Поэт говорит так, как слышит сердцем!

Цель поэзии – возвращение в сердце. Поэзия, применяемая в качестве инструмента познания мира, не претендует на объективность. Познание бытия не цель поэзии.

Поэзия не самоцель. Хотя она и самодостаточна. Я считаю, что поэзия существует не ради поэзии, а для выражения тех высших идей и смыслов, которые недоступны рациональному логическому познанию, которые идут к нам из иного мира и связывают наши миры.
Поэт должен в своём творчестве не столько воплощать уже известные идеи, сколько постигать новые смыслы.
Только поэзии доступны некоторые идеи и смыслы, которые недоступны философии и науке. И в этом огромная ответственность поэзии.
Весь вопрос в масштабах идей и смыслов, постигаемых поэтом. Если они глубинны и жизнеспособны, то им не нужна поддержка, они прорастут сами.

29 декабря 2017 в Русской христианской гуманитарной академии в Петербурге философы и поэты обсуждали вопрос об ответственности философов и поэтов.

На мой взгляд, Поэзия – это один из способов связи с трансцендентным. Ещё древние полагали, что поэты разговаривают с богами, а поэзия есть глас богов.

Если Вечность – это всё, что уже было и непременно будет, можно предположить, что поэт лишь записывает то, что черпает из «информационного поля Земли» («Ноосферы», или как говорил Платон «мира эйдосов», – «божественного вселенского Интернета»).

Настоящие стихи не сочиняются, а записываются!
Настоящая Поэзия – это ретрансляция Откровения!

Дело не в литературных изысках, а в постижении Сокровенного.
Слова не подбираются. Каждое слово, если оно то самое, оно неизбежно, оно и только оно, и никакое другое.
Хорошо сказал один поэт: поэзия – это то, что невозможно высказать простым словом, это больше, чем язык, это «невысказываемое».

Каждое стихотворение это космогония, — а потому неповторима и непереводима!
Стихи непереводимы, потому что это попытка выразить чувство, образ, который существует неповторимо только в данной культуре, в языке данного народа.

Настоящие стихи – это мыслеформы. Слова лишь формы образов, и потому они не подыскиваются, а приходят вместе с образами, являясь лишь средством их выражения.

Вдохновением невозможно управлять, можно лишь ему подчиняться. Когда сам хочу что-то сочинить, ничего не получается, когда же пытаюсь настроиться и почувствовать, то строфы рождаются сами собой. Причём иногда в такой законченной форме, что я просто поражаюсь. Отчего и почему это происходит, не понимаю. Для меня это такое же откровение, как и для других.

Знаете ли вы, как строчку диктует чувство? Я ощущаю её как некое волнение, как музыку, которую пытаюсь выразить с помощью слов. Если удаётся первыми строками сформулировать вопрос, то потом лишь записываю ответ, который рифмуется сам собой.

Мой путь — вперёд, всё дальше, глубже, выше, за облака, Вселенную открыть…
В моём уме становится всё тише, чтоб Голос Бога мог я различить…
Душа любовью дышит и трепещет, пытаясь мироздание обнять…
И Божий лик указкою мне блещет, меж звёзд меня стараясь не терять…
Я вижу свет. Что это может быть? Возможно, Гестия? Как Тайну мне открыть?
Но неужели?..
Нет, не может быть!
Я вижу у костра себя сидящим на безымянном острове один.
Средь моря слёз в тиши благотворящей под звёздным небом я не нелюдим.
Камыш поёт мне песнь грустнее грусти.
Изломанное дерево болит.
Огонь костра — мой собеседник тихий — наедине со мною говорит,
что всё пройдет, вот и костёр сгорит…
— Он спит?
— Дух странствует его по Ойкумене.
Он Странник! Как и ты, и я. Все мы вечные странники.
Дом наш — время. Приют — страдание. А счастье — жертвовать собой.
Ведь жертва — смысл любви. Иначе невозможно.
Для тех, кто любит, выбора и нет.
Пожертвовать собой совсем непросто,
чтоб Космос сотворить, освободив от бед.
Смысл жертвы — жажда новой жизни, желание любить, любовь творить,
кровью своей смывать других ошибки, прощать и верить, и опять любить…
Сейчас с тобой мы в центре мирозданья. Что видишь ты — всё с внешней
стороны, как отпечаток, как экран мерцанья, проекция божественной мечты!
— Так что же… Я есть центр мирозданья?
Иль просто возвратился я в себя?
Куда же мне? Назад? В меня?
Иль этот Дмитрий тоже я?
Выходит, я везде? Тогда не всё ль равно?
А может быть, всё это лишь кино?
Проекции бесчисленные фильма?
Иль сцены разные спектакля Бытия?
И сколько же, вообще, таких, как я?
А может, существую во Вселенной в прошлом и будущем одновременно?
Везде сейчас?
Иль только отражаюсь в другом мире?
Иль сам я отражение его?
Так кто же я? Вернее, что я есть? Крестовских Дмитриев не перечесть.
Димитрий?.. Деметрий?.. или я…
— Дионис!
Я — весь этот мир!
И я за всех, за этот мир весь отвечаю.
И жертвуя собой, его лишь сохраняю.
Благодаря лишь жертве мир ваш существует.
И если бы не я, то мир давно б погиб.
Но мой не слышат предостереженья крик.
Даже когда спускаюсь в мир в людском обличьи.
Я жертва—жертвователь, Бог, Я царь ночи΄
Мне силы тьмы сполна подчинены.
Но тьма не смерть, не Хаос, где страдаешь.
Тьма для тебя есть то, что ты не различаешь.
В ней сила жизни, Сила Света.
— Куда же ты влечёшь меня?
— Вглубь мира. В тебе самом вселенную открыть.
— Но разве это может… может быть? Ведь Космос — он вовне, а не внутри?
— Внимательнее на себя взгляни, и ты увидишь этот мир внутри.
— Куда же ты влечёшь меня?
— В мечты! Ведь всё, о чём мечтаешь, не напрасно.
Мечта лишь отражает, что прекрасно в нас пребывает,
издревле живёт, и даже и со смертью не умрёт.
Весь мир в тебе. Ты часть, и в то же время мир.
И всё в тебе. И ты есть всё. И в то же время ты ничто.
Ты лишь мечта моя, лишь мысль, лишь отражение моего воображения.
Ты есть, и тебя нет.
— Но я же чувствую, живу. Иль нет меня?
— Ты это я, а я есть ты и мир.
И ты есть мир, как я, где нет тебя, и нет меня, а есть лишь мысль творящая.
Мир есть мечта, иллюзия, фантом. Вся Ойкумена для меня мой дом.
Дом, что внутри меня.
— Внутри?
— Ты повнимательнее вглубь себя взгляни.
И ты увидишь мир в мирах, протоны в атомах, а клетки в телах.
Всё стройно, гармонично и едино, и создаёт прекрасную картину.
Вот мы уже внутри тебя.
Вот видишь: то же солнце, и планеты-электроны, и реки, камни, и цветы…
И это всё, всё это ты.
Идём мы вдаль, уходим вглубь, чтобы вернуться вновь к себе.
Всё связано. Масштабы Бытия как этажи, где первый есть этаж последний.
И где бы ни нырнул, ты вынырнешь в себе.
Со всем ты связан, ты во всём, и всё в тебе.
Ты и цветок, и камень, и река.
Так было, есть и будет так всегда.
Ты к звёздам устремишься, а на них, себя ты встретишь как цветок, родник…
Куда бы ни проник — найдёшь себя. Ведь ты во всём, везде твоё есть я.
Миры вокруг, ты их не замечаешь.
Всё связано, всё соединено со всем.
И в каждом выход в мир, до времени ещё что не открыт.
— Куда же мне?
— В себя. А хочешь, в камень, или же в цветок. А может, хочешь стать рекою?
— Хочу всегда я быть самим собою. Счастливым быть. Искать и находить.
И только лишь любить, любить, любить!
И это счастье я готов искать по всей Вселенной.
— Зачем искать, ведь счастье… ведь оно в тебе самом. Лишь радуйся вовек!
— Но я же…
я же…
я же ЧЕЛОВЕК!
Мне нужно большее, чем счастье иль несчастье.
Хочу постигнуть Бога Мирозданье.
— Оно в тебе, и ты сам тоже Бог.
— Я Бог? или его творенье?
— То и другое вместе!
— Так что же я такое?
— Частичка Бога, ищущая Свет.
— Куда ж идти, ответишь или нет?!
— В самом себе ты сам найдёшь ответ.
— А может быть, ответа вовсе нет?
— Ну нет, так нет, что лучше или хуже.
Не торопись прожить остаток дней.
Ведь смысл — процесс, а вовсе не итог.
— Зачем же создал меня Бог?
— Для радости!
— Но где же, где ж она?
— Вокруг, лишь обрати глаза.
— Для радости? И только?
— Разве мало?
— Наверное, нет. Но всё-таки хочу я тайну вырвать, чтобы знать судьбу.
— Зачем?
— Не знаю. Но хочу!
— Взгляни на снег, что падает кружась. Не в том ли тайна, чтоб, кружась,
упасть?
— Но зачем?
— Нет, Почему! Он падает, поскольку смысл ему не нужен.
Ты же к земле припал, а ты взгляни-ка вверх.
И счастье где, подскажет тебе снег!
— Как просто. Ну так в чём же смысл?
— Спроси у снега. Или у деревьев, что снегом разукрашены стоят.
— Зачем же Богу я?
— Для развлеченья.
— Но как же, как избавиться мне от сомненья,
Что Бог со мной,
Что к Богу я иду.
Ищу Его, но нет, не нахожу!
— Оставь сомненья — Он тебя услышит.
Лишь верь, что Он всегда с тобой.
И злясь, не повернись к Нему спиной.
— Но я понять хочу!
— А нужно ли?
— Не знаю. Но хочу!
— Живи по чувству — в нём твоя судьба, что выведет ей ведомо куда.
— Не успокоюсь я, пока я не увижу,
Иль ясно не представлю почему
Творит Бог звёзды. Пусть даже умру,
Но жизни нет без Тайны.
Я чувствую, что предназначен
Постичь её для множества людей.
Я чувствую ответ!
Его я ощущаю как реальность.
Хотя она не видима для глаз,
Но тайна есть, и смысл.
Иначе зачем бы я стал мучиться.
Ведь без ответа нет вопроса.
И сам вопрос ответ!
И если смысл во всём,
И я есть смысл,
То как постичь Его, ведь я не свят и чист?
— Верой! И любовью!
Потому что вера и любовь лики Его!
Без веры не постигнуть совершенства.
А без любви Смысл не расшифровать.
И потому учись ты чувством постигать.
Ведь мысль — лишь отраженье чувства!
— Хочу найти к познанью ключ, Закон, которого не знаю.
Чтобы постигнуть Бога суть, и как музыку сотворяю.
— Закон Гармонии во всём.
Везде есть Смысл и Откровенье.
Тайна и в мёртвом и в живом, и благодать, и всем прощенье.
Ключ этот — вера и любовь.
Без веры нету постиженья.
Всё будто открываешь вновь, и всюду видишь Лик творенья.
А без любви нельзя открыть Закон, что управляет миром.
Его возможно заслужить лишь сердцем чистым и открытым.
Он суть огня и жизнь камня, бег муравья и лик цветка,
Он смысл движенья мирозданья и смысл творенья Бытия.
— Но в чём же, в чём же, в чём тот Тайный Смысл Бога заключён?
— Сакральный смысл есть во всём. Его дешифровать лишь стоит.
А это трудно. Смысл в том — любви без жертвы не выходит!
Без жертвы нету Божества. Без жертвы нету и творенья.
Без жертвы всё только слова. Без жертвы нету Откровенья.
Мы сблизились с тобою неслучайно. Закономерно всё: и я, и ты, и мы.
Во всём есть Смысл, везде сокрыта Тайна.
Внутри и вне Гармонии Миры.
— Но в чём же Смысл, в чём суть Предназначенья?
Как объяснить любовь, тоску, дитё?
И от кого исходит повеленье?
Как Тайну объяснить и Бытиё?
— Гармония во всём: в цветке и в камне, прекрасна кедра жизнь и комара.
И существует объясненье Тайне, поскольку я хочу познать себя.
Жизнь камня, муравья и мы с тобою — миры повсюду: в камне и в воде.
И норовит же всякий быть собою: орёл — летать, червь хочет жить в земле.
Цветок и стрекоза — всё совершенство! И я не прочь бы птицею пожить.
Но каждому своё бытиё и место, и жаждет всякий жить, любить, творить.
— Всё движется, зачем иль почему-то. Но что толкнуло жизни колесо?
Чему я подчиняюсь поминутно? Что за Закон Единый для всего?..
Что общее меня объединяет со стрекозой, червём и муравьём?
Мне камень шепчет, что меня он знает, вот муха села — пишем мы вдвоём.
Проснулась жить она, зачем, чего ей ради? Взлетела вдруг. Куда?
Иль Почему?
Имеет смысл всё, всегда всё кстати.
Но в чём разгадка Тайны, не пойму.
Что общего меж небом и землёю? между дождём и пламенем костра?
И в чём Вселенский смысл нас с тобою?
Зачем иль Почему мне жизнь дана?!
— Вселенский смысл — Всему есть назначенье! Тебе и мне, и Нам, и комару.
Миры едины в рассредоточеньи.
Смеется камень страху моему.
Я часть Всего! Я Тайна Мирозданья!
И всё во мне. Я — мир. И ты. И Мы.
Но и цветок — он чувствует страданья.
А камень прячет ото всех мечты.
— Так в чём же смысл миров разнообразья?
Мы — пола два. А почему не три?
Отсутствует в природе безобразье.
Так познаём иль смысл привносим мы?
— Закон Один — Земле и внеземному, и камню, и цветку, и муравью.
Он объясненье существу любому, и вечной Тайне — почему люблю?!
— Цель Бытия… Иль всё само собою?
За чем? Иль, может, по чему?
Кому необходим? кто видит мною?
Зачем родился? для чего живу?!
— Потусторонний иль трансцендентальный… Смысл — он во всём!
Он — я, ты, люди все, вечный Вопрос — он же Ответ сакральный:
Откуда в нас стремленье к красоте?
Ответ везде, Закон универсален для камня, для цветка, для муравья.
Гармония во всём, и каждый уникален.
Всё предназначено: и мы, и ты, и я.
Всё что даётся — к нашему же благу, что происходит — надобно понять.
Всё принимать должны мы как награду, и ни на что на свете не пенять.
С тобою мы вселенная Вселенной, и космос внешний в нас внутри сокрыт.
Гармония бывает бесконечной, когда Любовь миры свои творит.
Ничто не вечно в этом мире: пришла зима — прощай весна.
Не вечно и служенье лире, не вечна юность, красота.
Всё возникает, чтоб исчезнуть, рождается, чтоб смерть принять.
Всё растворится, канув в Вечность. Но что толкнёт вновь создавать?
Что к творчеству нас побуждает? Что побуждает нас творить?
Ни деньги, ни почет — всяк знает, не смерти страх нам стимул жить.
Творить Любовь нас заставляет, собой Необходимость быть!
Закон творения — во мне он, ведь я творение Творца.
Мир — Мысль, что творится Словом. И создаёт всё Красота!
Творение не произвольно. Первопричина — мир любить.
Творю я будто бы невольно, жаждя себя осуществить.
Творю я, Бога постигая, понять пытаясь в чувстве смысл.
Этим себя осуществляя, я воплощаю чью-то мысль.
Но чью? Зачем всё это миру, коль всё исчезнет без следа?
Зачем Господь вручил мне лиру? Зачем стихи слагаю Я?
Зачем творю, коль всё исчезнет? Зачем живу, раз всё умрёт?
Если конец всему известен, толкает Что меня вперёд?
Закон Бытия универсален — Как, Почему, Зачем творю?!
Возможно, Он парадоксален. Ведь я не думая, дышу.
Небытиё рождает звёзды, чтоб вновь когда-то их убить.
Зачем даруются мне мысли? Зачем не можем не любить?!
Нет! Почему! люблю, творю я. Творение имеет смысл!
Себя же этим развлекая, Вечность играет Театр — Жизнь.
Закон творения любого — Закон Творца, и Он во всём!
Творю для развлеченья Оно, ведь Бытия спектакль в том».
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

Признаюсь, не я это сочинил. Я лишь записал, не изменив ни строчки, причём ночью, в состоянии какого-то транса. Как мысли вылились в стихотворные рифмы для меня самого загадка. Я ведь стихов никогда не писал. Откуда это пришло, и почему? А главное – зачем?!

Как-то я побывал на поэтических чтениях на острове Новая Голландия в Петербурге, а также на конкурсе «Поэзия улиц». У гостей и участников я поинтересовался, в чём же загадка поэзии, стихи пишутся или слышатся?

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в трёх основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость.

А по Вашему мнению, в чём ТАЙНА ПОЭЗИИ МИФА?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Недавно по совету друзей я посмотрел сериал «Чёрное зеркало». Я удивился, насколько то, что казалось фантастическим в 2014 году, уже сегодня стало реальностью. Меня всегда привлекала фантастика возможностью представить казалось бы невозможное. Говорят, всё, что мы можем вообразить, должно где-то существовать во вселенной. Наши фантазии не беспочвенны. Как считал Платон, всему предшествует идея, пришедшая к нам из идеального мира.
8 февраля 2017 года я был в Книжной лавке писателей, где известный философ Александр Куприянович Секацкий представил свою новую книгу «Философия возможных миров». Мне глубоко симпатичен сам дух философствования Александра Секацкого. Хотя лично я предпочитаю поэтическое философствование.

Мой путь — вперёд, всё дальше, глубже, выше, за облака, Вселенную открыть…
В моём уме становится всё тише, чтоб Голос Бога мог я различить…
Душа любовью дышит и трепещет, пытаясь мироздание обнять…
И Божий лик указкою мне блещет, меж звёзд меня стараясь не терять…
Я вижу свет. Что это может быть? Возможно, Гестия? Как Тайну мне открыть?
Но неужели?..
Нет, не может быть!
Я вижу у костра себя сидящим на безымянном острове один.
Средь моря слёз в тиши благотворящей под звёздным небом я не нелюдим.
Камыш поёт мне песнь грустнее грусти.
Изломанное дерево болит.
Огонь костра — мой собеседник тихий — наедине со мною говорит,
что всё пройдет, вот и костёр сгорит…
— Он спит?
— Дух странствует его по Ойкумене.
Он Странник! Как и ты, и я. Все мы вечные странники.
Дом наш — время. Приют — страдание. А счастье — жертвовать собой.
Ведь жертва — смысл любви. Иначе невозможно.
Для тех, кто любит, выбора и нет.
Пожертвовать собой совсем непросто,
чтоб Космос сотворить, освободив от бед.
Смысл жертвы — жажда новой жизни, желание любить, любовь творить,
кровью своей смывать других ошибки, прощать и верить, и опять любить…
Сейчас с тобой мы в центре мирозданья. Что видишь ты — всё с внешней
стороны, как отпечаток, как экран мерцанья, проекция божественной мечты!
— Так что же… Я есть центр мирозданья?
Иль просто возвратился я в себя?
Куда же мне? Назад? В меня?
Иль этот Дмитрий тоже я?
Выходит, я везде? Тогда не всё ль равно?
А может быть, всё это лишь кино?
Проекции бесчисленные фильма?
Иль сцены разные спектакля Бытия?
И сколько же, вообще, таких, как я?
А может, существую во Вселенной в прошлом и будущем одновременно?
Везде сейчас?
Иль только отражаюсь в другом мире?
Иль сам я отражение его?
Так кто же я? Вернее, что я есть? Крестовских Дмитриев не перечесть.
Димитрий?.. Деметрий?.. или я…
— Дионис!
Я — весь этот мир!
И я за всех, за этот мир весь отвечаю.
И жертвуя собой, его лишь сохраняю.
Благодаря лишь жертве мир ваш существует.
И если бы не я, то мир давно б погиб.
Но мой не слышат предостереженья крик.
Даже когда спускаюсь в мир в людском обличьи.
Я жертва—жертвователь, Бог, Я царь ночи΄
Мне силы тьмы сполна подчинены.
Но тьма не смерть, не Хаос, где страдаешь.
Тьма для тебя есть то, что ты не различаешь.
В ней сила жизни, Сила Света.
— Куда же ты влечёшь меня?
— Вглубь мира. В тебе самом вселенную открыть.
— Но разве это может… может быть? Ведь Космос — он вовне, а не внутри?
— Внимательнее на себя взгляни, и ты увидишь этот мир внутри.
— Куда же ты влечёшь меня?
— В мечты! Ведь всё, о чём мечтаешь, не напрасно.
Мечта лишь отражает, что прекрасно в нас пребывает,
издревле живёт, и даже и со смертью не умрёт.
Весь мир в тебе. Ты часть, и в то же время мир.
И всё в тебе. И ты есть всё. И в то же время ты ничто.
Ты лишь мечта моя, лишь мысль, лишь отражение моего воображения.
Ты есть, и тебя нет.
— Но я же чувствую, живу. Иль нет меня?
— Ты это я, а я есть ты и мир.
И ты есть мир, как я, где нет тебя, и нет меня, а есть лишь мысль творящая.
Мир есть мечта, иллюзия, фантом. Вся Ойкумена для меня мой дом.
Дом, что внутри меня.
— Внутри?
— Ты повнимательнее вглубь себя взгляни.
И ты увидишь мир в мирах, протоны в атомах, а клетки в телах.
Всё стройно, гармонично и едино, и создаёт прекрасную картину.
Вот мы уже внутри тебя.
Вот видишь: то же солнце, и планеты-электроны, и реки, камни, и цветы…
И это всё, всё это ты.
Идём мы вдаль, уходим вглубь, чтобы вернуться вновь к себе.
Всё связано. Масштабы Бытия как этажи, где первый есть этаж последний.
И где бы ни нырнул, ты вынырнешь в себе.
Со всем ты связан, ты во всём, и всё в тебе.
Ты и цветок, и камень, и река.
Так было, есть и будет так всегда.
Ты к звёздам устремишься, а на них, себя ты встретишь как цветок, родник…
Куда бы ни проник — найдёшь себя. Ведь ты во всём, везде твоё есть я.
Миры вокруг, ты их не замечаешь.
Всё связано, всё соединено со всем.
И в каждом выход в мир, до времени ещё что не открыт.
— Куда же мне?
— В себя. А хочешь, в камень, или же в цветок. А может, хочешь стать рекою?
— Хочу всегда я быть самим собою. Счастливым быть. Искать и находить.
И только лишь любить, любить, любить!
И это счастье я готов искать по всей Вселенной.
— Зачем искать, ведь счастье… ведь оно в тебе самом. Лишь радуйся вовек!
— Но я же…
я же…
я же ЧЕЛОВЕК!
Мне нужно большее, чем счастье иль несчастье.
Хочу постигнуть Бога Мирозданье.
— Оно в тебе, и ты сам тоже Бог.
— Я Бог? или его творенье?
— То и другое вместе!
— Так что же я такое?
— Частичка Бога, ищущая Свет.
— Куда ж идти, ответишь или нет?!
— В самом себе ты сам найдёшь ответ.
— А может быть, ответа вовсе нет?
— Ну нет, так нет, что лучше или хуже.
Не торопись прожить остаток дней.
Ведь смысл — процесс, а вовсе не итог.
— Зачем же создал меня Бог?
— Для радости!
— Но где же, где ж она?
— Вокруг, лишь обрати глаза.
— Для радости? И только?
— Разве мало?
— Наверное, нет. Но всё-таки хочу я тайну вырвать, чтобы знать судьбу.
— Зачем?
— Не знаю. Но хочу!
— Взгляни на снег, что падает кружась. Не в том ли тайна, чтоб, кружась,
упасть?
— Но зачем?
— Нет, Почему! Он падает, поскольку смысл ему не нужен.
Ты же к земле припал, а ты взгляни-ка вверх.
И счастье где, подскажет тебе снег!
— Как просто. Ну так в чём же смысл?
— Спроси у снега. Или у деревьев, что снегом разукрашены стоят.
— Зачем же Богу я?
— Для развлеченья.
— Но как же, как избавиться мне от сомненья,
Что Бог со мной,
Что к Богу я иду.
Ищу Его, но нет, не нахожу!
— Оставь сомненья — Он тебя услышит.
Лишь верь, что Он всегда с тобой.
И злясь, не повернись к Нему спиной.
— Но я понять хочу!
— А нужно ли?
— Не знаю. Но хочу!
— Живи по чувству — в нём твоя судьба, что выведет ей ведомо куда.
— Не успокоюсь я, пока я не увижу,
Иль ясно не представлю почему
Творит Бог звёзды. Пусть даже умру,
Но жизни нет без Тайны.
Я чувствую, что предназначен
Постичь её для множества людей.
Я чувствую ответ!
Его я ощущаю как реальность.
Хотя она не видима для глаз,
Но тайна есть, и смысл.
Иначе зачем бы я стал мучиться.
Ведь без ответа нет вопроса.
И сам вопрос ответ!
И если смысл во всём,
И я есть смысл,
То как постичь Его, ведь я не свят и чист?
— Верой! И любовью!
Потому что вера и любовь лики Его!
Без веры не постигнуть совершенства.
А без любви Смысл не расшифровать.
И потому учись ты чувством постигать.
Ведь мысль — лишь отраженье чувства!
— Хочу найти к познанью ключ, Закон, которого не знаю.
Чтобы постигнуть Бога суть, и как музыку сотворяю.
— Закон Гармонии во всём.
Везде есть Смысл и Откровенье.
Тайна и в мёртвом и в живом, и благодать, и всем прощенье.
Ключ этот — вера и любовь.
Без веры нету постиженья.
Всё будто открываешь вновь, и всюду видишь Лик творенья.
А без любви нельзя открыть Закон, что управляет миром.
Его возможно заслужить лишь сердцем чистым и открытым.
Он суть огня и жизнь камня, бег муравья и лик цветка,
Он смысл движенья мирозданья и смысл творенья Бытия.
— Но в чём же, в чём же, в чём тот Тайный Смысл Бога заключён?
— Сакральный смысл есть во всём. Его дешифровать лишь стоит.
А это трудно. Смысл в том — любви без жертвы не выходит!
Без жертвы нету Божества. Без жертвы нету и творенья.
Без жертвы всё только слова. Без жертвы нету Откровенья.
Мы сблизились с тобою неслучайно. Закономерно всё: и я, и ты, и мы.
Во всём есть Смысл, везде сокрыта Тайна.
Внутри и вне Гармонии Миры.
— Но в чём же Смысл, в чём суть Предназначенья?
Как объяснить любовь, тоску, дитё?
И от кого исходит повеленье?
Как Тайну объяснить и Бытиё?
— Гармония во всём: в цветке и в камне, прекрасна кедра жизнь и комара.
И существует объясненье Тайне, поскольку я хочу познать себя.
Жизнь камня, муравья и мы с тобою — миры повсюду: в камне и в воде.
И норовит же всякий быть собою: орёл — летать, червь хочет жить в земле.
Цветок и стрекоза — всё совершенство! И я не прочь бы птицею пожить.
Но каждому своё бытиё и место, и жаждет всякий жить, любить, творить.
— Всё движется, зачем иль почему-то. Но что толкнуло жизни колесо?
Чему я подчиняюсь поминутно? Что за Закон Единый для всего?..
Что общее меня объединяет со стрекозой, червём и муравьём?
Мне камень шепчет, что меня он знает, вот муха села — пишем мы вдвоём.
Проснулась жить она, зачем, чего ей ради? Взлетела вдруг. Куда?
Иль Почему?
Имеет смысл всё, всегда всё кстати.
Но в чём разгадка Тайны, не пойму.
Что общего меж небом и землёю? между дождём и пламенем костра?
И в чём Вселенский смысл нас с тобою?
Зачем иль Почему мне жизнь дана?!
— Вселенский смысл — Всему есть назначенье! Тебе и мне, и Нам, и комару.
Миры едины в рассредоточеньи.
Смеется камень страху моему.
Я часть Всего! Я Тайна Мирозданья!
И всё во мне. Я — мир. И ты. И Мы.
Но и цветок — он чувствует страданья.
А камень прячет ото всех мечты.
— Так в чём же смысл миров разнообразья?
Мы — пола два. А почему не три?
Отсутствует в природе безобразье.
Так познаём иль смысл привносим мы?
— Закон Один — Земле и внеземному, и камню, и цветку, и муравью.
Он объясненье существу любому, и вечной Тайне — почему люблю?!
— Цель Бытия… Иль всё само собою?
За чем? Иль, может, по чему?
Кому необходим? кто видит мною?
Зачем родился? для чего живу?!
— Потусторонний иль трансцендентальный… Смысл — он во всём!
Он — я, ты, люди все, вечный Вопрос — он же Ответ сакральный:
Откуда в нас стремленье к красоте?
Ответ везде, Закон универсален для камня, для цветка, для муравья.
Гармония во всём, и каждый уникален.
Всё предназначено: и мы, и ты, и я.
Всё что даётся — к нашему же благу, что происходит — надобно понять.
Всё принимать должны мы как награду, и ни на что на свете не пенять.
С тобою мы вселенная Вселенной, и космос внешний в нас внутри сокрыт.
Гармония бывает бесконечной, когда Любовь миры свои творит.
Ничто не вечно в этом мире: пришла зима — прощай весна.
Не вечно и служенье лире, не вечна юность, красота.
Всё возникает, чтоб исчезнуть, рождается, чтоб смерть принять.
Всё растворится, канув в Вечность. Но что толкнёт вновь создавать?
Что к творчеству нас побуждает? Что побуждает нас творить?
Ни деньги, ни почет — всяк знает, не смерти страх нам стимул жить.
Творить Любовь нас заставляет, собой Необходимость быть!
Закон творения — во мне он, ведь я творение Творца.
Мир — Мысль, что творится Словом. И создаёт всё Красота!
Творение не произвольно. Первопричина — мир любить.
Творю я будто бы невольно, жаждя себя осуществить.
Творю я, Бога постигая, понять пытаясь в чувстве смысл.
Этим себя осуществляя, я воплощаю чью-то мысль.
Но чью? Зачем всё это миру, коль всё исчезнет без следа?
Зачем Господь вручил мне лиру? Зачем стихи слагаю Я?
Зачем творю, коль всё исчезнет? Зачем живу, раз всё умрёт?
Если конец всему известен, толкает Что меня вперёд?
Закон Бытия универсален — Как, Почему, Зачем творю?!
Возможно, Он парадоксален. Ведь я не думая, дышу.
Небытиё рождает звёзды, чтоб вновь когда-то их убить.
Зачем даруются мне мысли? Зачем не можем не любить?!
Нет! Почему! люблю, творю я. Творение имеет смысл!
Себя же этим развлекая, Вечность играет Театр — Жизнь.
Закон творения любого — Закон Творца, и Он во всём!
Творю для развлеченья Оно, ведь Бытия спектакль в том.
Бог Вечный в себе наслаждался покоем,
Желая развлечься вновь жизнью своей,
И всё из Себя сотворил как благое,
И Матерью став, сочетался Он с Ней.
Дух Светлый тогда воссиял вмиг над Бездной,
Заставив любовью вращаться миры,
Чтоб Космос создать, Бог стал жертвой,
В надежде — вернёмся когда-нибудь мы.
Закону, создавшему жизнь во Вселенной,
Отец подчинил и богов и людей.
Чтоб смог Он вернуться в покой безмятежный,
Стал необходимостью для сыновей.
Та Необходимость — любовь и свобода,
Причина и следствие, смысл, и цель,
И жертва — для радости Вечного Бога,
Желанье вернуться в Отцову купель.
Стал Космос ареной живого сраженья,
Подобием шахматной игры,
Борьба где гармонии суть проявленье,
Услада для Бога, творенье любви.
Молчащий с улыбкою наблюдает
За жизнью, страданьем, страстями людей,
И возвращения ожидает
В себя же любимых своих сыновей.
Жизнь следует курсом благого отбора,
Где каждый поступок, желанье и мысль,
Как необходимость приводит нас к Богу,
Иль с неотвратимостью сводит нас вниз.
И столько же нужно снести воплощений,
Пока не научимся духом расти,
И не обретём силы для сотворений,
Чтоб к Богу смогли бы себя вознести.
В том наша судьба — возвращение к Богу,
И смыслом наполнен тем каждый наш шаг.
Должны мы постигнуть свою в том природу,
Что дух наш без тела беспомощен, наг.
Но если гармонии ты не достигнешь
И тело погубишь служеньем ему,
То в жизни последующей постигнешь,
Что дух твой спустился в животную тьму.
Закон неизбежен — он Необходимость,
Он Двигатель жизни несметных миров,
Он Принцип, желанье, мечта и потребность,
Стихов Откровенье средь множества слов.
Смысл жизни для нас — богоуподобленье,
Достичь силы духа, души чистоты,
Создать из себя Идеала творенье,
Ведь нас ждут по смерти другие миры.
Мы странники — бродим по разным планетам,
Трудом превращая Вселенную в Рай,
Себя создавая по Божьим приметам,
И всё ж, оступаясь порой невзначай.
Мы здесь для того, чтобы общим усильем
Земле совершенство благое придать,
И сделать её сверхблаженным твореньем,
О чём каждый может лишь только мечтать.

Я Бог—Жизнь—Любовь—Огонь,
Я Всё, что в этом мире существует,
Всё, и Ничто, радость и боль,
Я то, что кровь твою волнует.
Везде сейчас, Я есмь во всём,
Я Сущий, Я Творец Вселенной,
Смысл Жизни, Бытия Закон,
Сущность Субстанции бессмертной.
Я неизменный и неповторимый,
Он и Она, а суть — Оно,
Бескрайний и Неисчислимый,
Властитель и Творец Всего.
Я суть энергии нетленной,
Огонь проявленный, и нет,
Я Жизнь всего в пустыне вечной,
Создатель звёзд, миров, планет.
Если нуждается хоть в чём-то
Светильник Вечный средь ночи,
Так поразвлечься жизнью в ком-то,
Осуществить себя в любви,
Сыграть спектакль «Жизнь» от скуки,
Участвовать и наблюдать,
Переживать любовь и муки,
Мечтать, надеяться, страдать…
Пожить цветком, рекою, камнем,
Дельфином, птицей, комаром,
Людей создать, родиться парнем,
Стать братом, мужем, и Христом,
Любить, страдать, прощать измены,
Стать женщиной, рожать детей,
Искать смысл жизни непременно,
И находить себя в себе.
Быть неизменным и неповторимым
Во всём, везде, сейчас, всегда,
Открытым и непостижимым,
Как пламя моего костра.
Я Жизнь—Огонь—Любовь—Благо,
Я из себя себя творю,
Я Всё во Всём, себя мне мало,
И я тобою жить хочу.
Всё из меня в меня вернётся,
Когда наскучит театр «Жизнь»,
Чтоб вновь начать, создать вновь Солнце,
Осуществить новую мысль.
Живи и помни — ты бессмертен!
Твори любовь, и будь собой.
Я — Ты, Ты — Бог, так будь же честен,
Ведь мы одно всегда с тобой.
Я Бог? Я — Бог! И Бог повсюду:
Он в каждом, в малом и большом,
Всё Благо, и любить я буду,
Чтоб ощутить себя Творцом!
Я часть Творца, часть Света и Любви всей,
Что с нежностью творит миров миры,
И нету точно силы беспредельней,
Которая скрывается в любви.
Земля не вечна, как и мирозданье,
Исчезнет всё, чтобы возникнуть вновь.
Мне открывается всей Истины познанье:
Закон для всех един, и Он — Любовь!
С любовью возникает всё на свете,
Живёт любовью и любовь творит,
И всё, что существует на планете,
К любви стремится, ею дорожит.
В круговороте жизни суть нетленна,
Любовь во всём, и смерть лишь грань любви,
Любовь осуществится непременно
И я умру, чтоб вновь родились мы.
Ничто не исчезает во Вселенной,
Всё отражается, чтобы вернуться вновь,
Закономерно всё, и путь мой в жизни бренной,
И то, чью унаследовал я кровь.
Мир — это Я, планеты — клетки крови,
Галактики — часть тела моего,
И сердце бьётся — кто-то жаждет боли,
Я счастлив — я постигнул Смысл Всего!
Я стал частицей смысла мирозданья —
И жизнь моя теперь имеет смысл.
Я удержать не в силах восклицанья:
Я Бога часть, Я — Бог, Его я мысль!

Я вижу у костра себя сидящим на безымянном острове один.
Средь моря слёз в тиши благотворящей под звёздным небом я не нелюдим.
Камыш поёт мне песнь грустнее грусти. Изломанное дерево болит.
Огонь костра — мой собеседник тихий — наедине со мною говорит,
что всё пройдет, вот и костёр сгорит…

Ночь отступает.
Утро новой жизни.
С лучами солнца мир родится вновь.
Чтоб воплощением стать Бога новой мысли
И подарить всем радость и любовь.

Мой каждый день, быть может, день последний,
И хочется прожить его сполна.
Я вновь родился в этот день весенний
И жить хочу — как требует душа!
Жить чисто, честно, радостно, влюблённо,
Стремясь постигнуть тайный Смысл Всего,
Молиться со слезами исступлённо
И верить в Бога, и любить Его!
Творить добро и любоваться миром,
И чувствовать страсть в мёртвом и живом,
И избегать, что может быть постылым,
И восхищаться любящим Творцом!
И оставляя строчки чувств внезапных,
Сверкнувших мыслей, озаривших ум,
Припомнить череду всех жизней данных,
Постигнув сущность всех подлунных дум.
Мне сорок лет. А что я в жизни сделал?
Кого любил? И кто любил меня?
Роман лишь написал я неумело.
Но искренне! Стремясь постичь себя.
Что ждёт меня: известность, бедность, гибель?
Что делать мне в оставшиеся дни?
Писать роман, пока мы все не сгинем,
Творя для Вечности признанья и мечты?
Я Бога раб. И нет во мне свободы.
Творю я то — чему необходим!
И подчиняюсь мудрости природы.
Я часть её, и в нас закон Един!
Закон Творца, творения любого,
Универсальный Принцип, Смысл Всего.
Мы все частички Космоса живого,
Рождённые желанием Его.
Вселенский Смысл. Нет, выше, выше, выше!
Что за пределами Вселенной, Что в Ничто!
Где Сердце Мысли, где безмолвье тише,
Где родилось и где почит Оно.
Оттуда вышли и туда уйдём мы,
Чтоб возвратиться в самоё себя,
Осуществив предназначенье жизни
И оправдав тем смысл Бытия.
Спектакль начнётся снова — непременно!
Мы с радостью исполним свою роль,
Стараясь воплотиться совершенно,
И если надо, пережить и боль.
Жизнь — развлеченье в Вечности для Бога.
Мы все частицы замысла Его.
Мне это путешествие не ново.
Я просто вспомнил, что забыл давно!..
Мой Первосвет творит меня сначала.
Вселенная подарит счастье Быть.
Жизнь для меня и долг мой и награда,
Любовь необходимость со-творить.
Любовь творить необходимость!
Теперь я знаю почему.
Ведь правит миром Божья милость:
Когда я должен, что могу!
Таков Закон существованья,
Вселенский Смысл и суть Творца.
Доступно каждому то знанье,
Как каждому дана душа.
Творение имеет принцип,
И он во всём, всегда, везде:
Любовь творит необходимость
И в Космосе, и на Земле.
Необходимость жить любовью,
Необходимость мир любить,
И принимать любовь и с болью,
И даже мучаясь, творить.
Творить любовь — необходимость!
И всё подчинено тому.
Ведь всё, к чему бы ни стремилось,
Творит зачем и почему.
Зачем себя осуществляем?
И почему хотим любви?
Тем волю Бога исполняем,
Достичь желая Красоты.
Творить себя — необходимость,
Любовь нас требует себе.
Что в Космосе — и в нас вместилось,
Вселенский смысл — он и во мне! —
ЛЮБОВЬ
ТВОРИТЬ
НЕОБХОДИМОСТЬ

(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в трёх основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость.

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

23 января мы посмотрели новый фильм Андрея Кончаловского «Рай». На единственном сеансе в кинотеатре кроме нас в зале сидели несколько человек. Но после окончания фильма они аплодировали! На мой взгляд, «Рай» лучший фильм Андрея Сергеевича за последние годы и лучшая роль Юлии Высоцкой.
Я думал, что Кончаловский циник, а он, если судить по фильму, оказывается, человек верующий. В целом мне нравится творчество Андрея Кончаловского. Я пытаюсь учиться у него, хотя наши взгляды не во всём совпадают. 21 января 2000 года я подарил Андрею Сергеевичу свой роман «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» – о пережитом мною в результате автокатастрофы состоянии околосмертия. В 2012 году я сделал небольшой фильм «Кончаловский в Петербурге». В ответ Андрей Сергеевич прислал мне в подарок на DVD 8 своих фильмов и книгу «Годы дальних странствий».
Я рад, что наконец-то Кончаловский снял фильм о самых важных, экзистенциальных вопросах бытия. Я тоже приверженец документально-художественного стиля в кино. Мною сделано несколько видеороликов об отношении людей к смерти, их представления о рае и аде. А в прошлом году мы побывали там, где рай встретился с адом. Об этом мой фильм «Рай и ад Соловков», который приглашаю посмотреть.

Подготавливая эту статью, я ещё раз для точности цитирования посмотрел фильм «Рай» на пиратском сайте (да простит меня Андрей Сергеевич).
Безусловно, «Рай» заслужил те награды, которыми его отметили на различных кинофестивалях. Фильм выдвинули на «Оскар», однако он не был принят американской киноакадемией. Вот если бы Кончаловский показал освобождение концлагеря американскими войсками, тогда, возможно, фильм и получил бы «Оскар».

Я не претендую на истину в последней инстанции. Каждое моё суждение следует рассматривать как предложение к обсуждению.

Я не думаю, что старший брат завидует «Оскару» младшего, скорее, наоборот.
Если младший брат Никита обращается к сердцу зрителя, то Андрей апеллирует к рассудку. Кончаловский предлагает зрителю не сопереживание, а рефлексию. Возможно, поэтому катарсиса не происходит.

Во время просмотра фильма «Рай» мне, разумеется, вспомнился «Список Шиндлера» и «Ночной портье». Но «Рай», на мой взгляд, глубже по сценарному замыслу. В фильме Кончаловского есть метафизика, чего нет ни у Стивена Спилберга, ни у Лилианы Кавани.

Кончаловский вернулся к своему персональному неореализму. Фильм «Рай» — метафизическое повествование, в котором слово даётся умершим людям. Картина стилизована под хроникальное кино. Кадры «старого кино» перемежаются с рваным монтажём любительской плёнки.

Думаю, что обращение к теме посмертного суда для нынешнего Кончаловского не случайно. Пережитая трагедия с дочерью, видимо, изменила взгляды прежде неверующего художника на тему ответственности перед Вечностью. Возможно, даже, мастер поверил в Бога, от лица которого звучит последняя фраза в фильме.

Фильм «Рай» рассказывает о переплетении судеб русской аристократки-эмигрантки и участницы французского Сопротивления Ольги (Юлия Высоцкая), француза-коллаборациониста Жюля (Филипп Дюкень) и высокопоставленного офицера СС Хельмута (Кристиан Клаусс).
Ольга арестована за укрывательство еврейских детей. Образ Ольги Каменской перекликается с реальным прототипом – Верой Оболенской, русской героиней французского Сопротивления, отказавшейся давать показания.

«Моя картина не отражает документальной реальности», – признаёт Кончаловский. – Но сюжет основан на реальных фактах. … У меня возник замысел: показать, как русская аристократка, которая вела беспечную жизнь, бросает всё, отказывается от всего — чтобы пожертвовать собой во имя других.
Меня интересует тема духовного насилия, насилия над душой.
А ещё меня интересует тип человека, который уверен, что он прав. Он настолько убеждён в своей правоте, что во имя её совершает зло и насилие. Будучи уверенным при этом, что творит благо. Это вечная тема, как и вечно в этом мире зло».

Жаль, что в фильме не показано, верят ли главные герои в Бога. Исходя из религиозных убеждений можно было бы объяснить их поступки. Только Ольга говорит, что она православная.

Кончаловский говорит, что для него главным являлся образ Хельмута. Этот образ, видимо, навеян книгой «Благоволительницы» Джонатана Литтелла. Режиссёр утверждает, что изучал книгу «Застольные беседы Гитлера», из которой приведены рассуждения о немецком рае, а также об отношении к искусству: «войны приходят и уходят, а остаётся только одно – сокровища культуры».
Оказывается, мечта Гитлера, неизвестным художником гулять по улицам Флоренции, бродить по Риму, по Вене. Ради этого он даже готов был изменить свою внешность.

Меня, вообще, удивляет, как в последнее время пытаются обелить главарей нацистского Рейха (Сокуров в фильме «Молох», Шахназаров в фильме «Белый тигр»). Появилась масса книг и публикаций о Гитлере.
Кому это выгодно?

Кто-то понял «Рай» как фильм о русской исключительности, существующей на земле для спасения всего и вся. Кто-то окрестил фильм – «необыкновенный фашизм».
А вот мне показалось, что фильм «Рай» – это исповедь самого режиссёра.
Если сравнить интервью Кончаловского «Российской газете» 21 марта 2008 года («Пещерный глянец») и последнее интервью на «Эхо Москвы» в программе Дифирамб 21 января 2017 года, то эволюция очевидна и закономерна.

«После Аушвица бессмысленно думать о том, что поэзия или красота могут спасти мир, – говорил Кончаловский в 2008 году. – Человек не рождён для добра. Человек рождён как животное, и любой хороший человек может стать животным в течение часа, ну пяти часов, если его поместить в тюрьму. … Человек гораздо в большей степени животное, чем мы думаем, чем мы хотим думать. Животным свойственны эгоизм, самосохранение и репродукция. Это главное, что определяет и человека тоже, а не только этический код или вера в добро, особенно поиск истины».

21 января 2017 года на «Эхо Москвы» Кончаловский заявил: «Для меня как для режиссёра и для художника сегодня самое сложное — пытаться достичь вот того, что за рябью находится, не правду, а увидеть истину. …
Самое главное, что меня волнует сейчас, — это не характеры, а попытка попытаться увидеть ту глубину океана, которая за видимым миром находится. За любым — за вами, за мной — за нами видимыми есть какая-то невидимая божественная субстанция. И она соединяет весь мир».

«Понимаете, зло, оно растёт без посторонней помощи. А чтобы было добро, всегда нужно усилие, последнее усилие, чтобы не потерять эту последнюю надежду, чтобы там … что там за гранью зла … будет чудо … любовь есть».
Эти слова героини фильма Ольги Каменской не только позиция режиссёра, но, кажется, исповедь самой Юлии Высоцкой, настолько проникновенно они сказаны.
Иногда кажется, любовь мастера к жене затмевает его любовь к искусству.

Почти половина фильма «Рай» состоит из монологов героев в чистилище (или в бардо). Они исповедуются перед Тем, кому и так всё известно об их жизни. Задача – не выслушать исповедь, а оценить искренность раскаяния грешника.
Но если бы исповедь главных героев была в конце фильма, то это было бы, на мой взгляд, логичнее, и не разрушало эффекта сопереживания, достигнутого погружением в ужасы концлагерей третьего рейха.

Художник – демиург в создаваемом им творении. Как у всех великих писателей и режиссёров, смысл сконцентрирован в последней фразе, последнем плане. Закадровый голос (Бога или апостола Петра, в чьих руках ключи от рая) разрешает Ольге войти в рай.
Хотя, кажется, вполне достаточно было бы растворения в свете.

Красавец Хельмут напомнил мне Олега Янковского в фильме «Щит и меч». Персонаж вымышленный, поэтому трудно понять, чего в нём больше: любви к Чехову или любви к Гитлеру? Как он мог отказаться от написания диссертации по Чехову и пойти убивать людей, в перерывах наслаждаясь музыкой Брамса?!

Хельмут сделал карьеру в СС, занимаясь уничтожением людей, но шокирован известием, что в инспектируемом им лагере умертвили в газовой камере Дуню Эфрос, невесту Чехова. «Ей было 67 лет», – поясняет приятель Хельмута.

В действительности Дуне Эфрос было не 67 лет, а 82 года, и умертвили её в лагере смерти Треблинка, закрытом ещё в конце 1943 года.

Для игрового кино, где сценарии сочиняются, подобного рода нестыковки простительны. Для меня «Рай» – повод поговорить о метафизике добра и зла, о феноменологии жестокости, о Высшей Справедливости.

Когда в 1985 году я был в ГДР, нас возили на экскурсию в концлагерь Бухенвальд. У меня до сих пор сохранилось гнетущее впечатление от этой «фабрики смерти». Поразила надпись на воротах лагеря — Jedem das Seine («каждому своё»). Поразил меня «гуманизм» фашистских палачей, убивавших людей во время медосмотра. Из около 250 000 заключённых, прошедших через Бухенвальд со дня его основания, около 56 000 умерли или были убиты.
В 2015 году я вновь побывал в Берлине, где рядом с Бранденбургскими воротами создан памятник жертвам Холокоста.

В 1979 году, во время службы в Полярном, я прочитал в журнале «Иностранная литература» статью Игоря Кона о феноменологии жестокости. Статья запомнилась жёсткостью и категоричностью поставленных в ней вопросов.

Можно ли оставаться нормальным человеком, занимаясь уничтожением людей?

Опыт Освенцима показал, что работавшие на «фабрике смерти» были добропорядочными семьянинами. Днём они убивали людей, а вечером возвращались в свою семью, слушали Брамса, читали Гёте и Ницше, наслаждались общением с детьми.
«Наши враги считают офицеров и солдат СС психопатами, садистами, – говорит Гиммлер в фильме «Рай». – На самом деле, гениальность нашей идеи в том, что корпус СС состоит из сверхпорядочных отцов семейств».

Кончаловский утверждает, что в его фильме Гиммлер говорит фразы, «которые я взял из его речей». Но всё равно сцена с Гиммлером не кажется убедительной. Во-первых, рейхсфюрер не курил, тем более сигары. Главари рейха вели здоровый образ жизни. «Курение – это удел евреев и цыган», говорил Гиммлер. В 1939 году НСДАП ввела запрет на курение во всех своих учреждениях, а рейсфюрер запретил офицерам СС и полиции курить в рабочее время и на улицах. Германия первой в мире ввела государственную программу борьбы с курением.

До сих пор не понятно, как такая великая нация (Гёте, Вагнера, Шиллера и др.) могла стать нацией убийц?

«Гений и злодейство две вещи несовместные», – писал в своё время Пушкин.
Однако в жизни мы видим массу гениальных преступников, маньяков и политиков.
Не в этом ли заключена притягательность и очарование зла?

Знаменитый эксперимент «Стэнфордская тюрьма», проведённый в 1971 году американским психологом Филиппом Зимбардо, доказал, что при определённых условиях каждый человек может стать злодеем и преступником. Жёсткие социальные роли заключённых и тюремщиков могут превратить совершенно нормальных людей в садистов и палачей. По условиям эксперимента 24 добровольца разделили на тюремщиков и заключённых, которые должны были выполнять свои роли. Через 6 дней Зимбардо прекратил свой рассчитанный на две недели эксперимент, потому что ситуация вышла из-под контроля: «тюремщики» немотивированно жестоко избивали своих ещё недавних друзей-студентов, которые будучи в роли «заключённых» нарушали правила тюремного распорядка.

Немецкий аристократ Хельмут одержим идеей построить рай для немцев.
Но возможен ли рай на Земле?

Представление о рае, о торжестве свободы, равенства, братства находится глубоко в нашей подкорке. Люди стремятся к идеалу, потому что представление об идеальном мире любви и взаимного уважения спрятано в матрице подсознания.

Но представить Рай весьма трудно. С описанием рая трудности были даже у Данте. В «Божественной Комедии» Данте описывает Ад, Чистилище и Рай. Причём Рай значительно уступает Аду по выразительности отображения. В Чистилище душа может освободиться от гибельных пристрастий и получить силы для пути к раю. Пройдя через Чистилище, очистившиеся души поднимаются на плоскость земного рая.

Известно высказывание Христа «В доме Отца Моего обителей много…» (Иоанн 14:2). В христианском понимании, небесный рай, в котором обитают души праведников, есть ближайшая к земле небесная обитель или «первое небо»; за ним, выше, есть ещё небеса. Души святых в небесных райских обителях не в одинаковой степени пользуются их блаженствами, но соответственно своему достоинству. Каждый получает по заслугам: хорошие отдыхают с хорошими, плохие мучаются с плохими.

Часто те, кто не верит ни в рай, ни в ад, просто не хотят признавать ответственность за свои поступки. Но что посеешь, то и пожнёшь. Каждому по делам его!

Ф.М.Достоевский в рассказе «Сон смешного человека» доказывает, что рай на земле невозможен, поскольку мешает человеческая греховность. Для Достоевского приемлем только рай, прошедший через свободу. Принудительный рай в прошлом и принудительный рай в будущем был предметом ужаса Достоевского.

А вот английский философ Джон Мильтон в поэме «Потерянный рай» (1667 год) доказывает, что свобода и рай несовместимы. Бог дал людям свободу, и они превратили рай в ад.

«Попытка создать рай на земле неизбежно приводит к созданию преисподней», – считал философ и социолог Карл Поппер.

В прошлом году я побывал на Соловках. Многих туристов, приезжающих на Соловки, поражает контраст между красотой, духовной силой островов и тем фактом, что здесь пытали, мучили и массово убивали людей.
Как же случилось, что святое место превратилось в место бесовское – монастырь стал концлагерем, настоящей голгофой для тысяч невинных людей?
Почему «рай» для отшельников превратился в «ад» для инакомыслящих?

Лозунг «Через труд — к освобождению» впервые появился не в Освенциме, а на Никольских воротах Соловецкого кремля.

«Гибельные эти острова предвосхитили гитлеровские Vernichtungslagern – лагеря уничтожения», – писал о Соловках Олег Волков, автор книги «Погружение во тьму».

Приоритет в создании газовых камер для убийства людей вполне мог бы принадлежать Советской стране. На Соловках уже были созданы запасы отравляющего вещества хлорпикрина, но доктор Николай Жилов, из лагерной санчасти, на свой страх и риск уничтожил этот газ.

В 1937—1938 годах на Соловках по разнарядке из Москвы были расстреляны 1800 заключённых. Палачи заводили узников в помещение, оглушали их ударом березовой палицы по голове, раздевали и связывали проволокой. Затем людей везли к ямам, выкладывали по пять тел в ряд, убивали выстрелами в голову, а помощники в это время подтаскивали к ямам следующих. Большие могилы, в которых помещалось до 800 трупов, были переполнены таковыми доверху и оставались открытыми.
В казнях должны были участвовать (хотя и не всегда одновременно) все сотрудники лагерного аппарата, усвоившие порядок, гласивший, по словам лагерного начальника Игоря Курилки: «Кто не убивает, того убивают самого».
Вещи и золотые зубные коронки погибших становились добычей охраны.

Почему же благая идея построить рай на земле привела к созданию ада?

Причина не в социальных условиях, а в природе человека!
Человек – существо греховное. Лживость, зависть, жадность в инстинктивной природе человека. Люди, как правило, не склонны признавать свои ошибки, и более того, хотят, чтобы за их ошибки расплачивались другие, часто невиновные. Чтобы выжить, они готовы на любую подлость и с лёгкостью подставляют другого.

Устройство общества может либо потворствовать порочности человека, либо её сдерживать. Сдерживанием инстинктивной природы человека занимается культура. Но инстинкты сильнее культуры!

В мире уже отказались от мечты построить справедливое общество, смирились с тем, что человека улучшить воспитанием невозможно.
Помню, в Израиле мне кто-то сказал: «евреи чувствуют себя всегда правыми, а русские – всегда виноватыми».

Эсесовец Хельмут хочет построить рай для немцев, но за счёт убийства евреев. В этом суть фашизма. Эсесовец убеждён: «евреи это паразиты, эксплуататоры. Стоит опасности антисемитизма исчезнуть, они тут же теряют чувство меры. Ну и так как переселение (на Мадагаскар – НК) было невозможным, оставался только один выход – уничтожение».
«Я восхищаюсь большевиками. Они живут ради идеи. Сталин – он незаурядная личность. Родись я в России, а не в Германии, стал бы коммунистом».

«Смерть за идею – вот наша самая желанная награда», – говорит в фильме «Рай» Генрих Гиммлер.

Но стоит ли умирать ради идеи?
Что важнее: жизнь или идея?

Разумеется, важнее жизнь, поскольку без жизни для нас нет и идеи.
Однако поражает, когда некоторые люди готовы пожертвовать своей единственной жизнью ради веры в идею. Умирают даже не ради веры в идею, а ради самой идеи, причём без всякой надежды на торжество этой идеи и посмертное воздаяние.

Идея подчиняет себе человека!
Идея оказывается важнее жизни! – вот что поразительно!
Таким образом, сама жизнь становится воплощением (материализацией) Идеи!

В мире по сути всего две больших Идеи:
Первая – мир был сотворён Богом, поэтому жить надо по божественным законам, любить ближних и помогать слабым.
Вторая – наш мир есть результат долгой эволюции, поэтому жить надо по природным законам естественного отбора, где выживает сильнейший, а слабый погибает, где каждый за себя и выживать надо любой ценой.

Если жить по «закону Дарвина», то лучше пожертвовать другим ради собственного выживания.
Если жить по закону Бога, то нужно жертвовать собой из любви к ближнему.

Но если жизнь даётся только раз и бессмертия не существует, стоит ли жертвовать своей жизнью во имя чего-либо?
Заслуживает ли какая-нибудь идея, чтобы отдать ради неё жизнь?

Цена жизни определяется тем, за что ты готов умереть!

Если важнее жизнь, то ради сохранения своей жизни можно пожертвовать любыми идеалами, пойти на любое преступление, даже убить другого.
Но если важнее идея, то ради высокой идеи можно пожертвовать своей жизнью, а если потребуется, то и жизнью других людей.

Чего стоит наша жизнь, если в ней не за что умереть?!

Ни у кого и никогда выживание не было главной целью существования. Когда требовалось, то умирали ради других, сохраняя жизнь детям или будучи не в силах предать. Даже у животных есть случаи самопожертвования ради сообщества.

Смысл жизни человека не в том, чтобы выжить, а чтобы сотворить как можно больше добра и любви.
В конце концов, мы творим добро не столько для других, сколько для собственной души.
Если и есть смысл в существовании человечества, то лежит он за пределами самого человечества.

По каким же законам жить: бороться за выживание любой ценой или жертвовать собой ради любви к ближнему?

Если я верю в Бога, то я должен жить по заповеди любви, и при необходимости принести себя в жертву во имя любви в ближнему.
Но если жизнь даётся только раз и ничего после смерти нет, то стоит ли жертвовать своей единственной жизнью ради чего бы то ни было?

Умирая на кресте, Иисус Христос заповедовал нам любить друг друга.
Но можно ли выжить, прощая врагов своих и возлюбив их по заповеди Христовой?

«Если я возлюблю ближнего как самого себя, то не должен его жрать, и тогда он сожрёт меня. Значит, я из любви к ближнему должен принести себя в жертву? Да никто не живёт по христовой заповеди! Это только на словах призывают к любви, а на деле жрут друг друга. Необходимость заставляет бороться за выживание.

Жизнь жестокая вещь: либо приспосабливайся, либо умри! А совесть… это химеры, муки совести – интеллигентская блажь. У дикаря нет совести; он сожрёт тебя и не подавится. Чтобы выжить, есть два пути: либо убивать, либо примириться. Но всё равно побеждает сильнейший! Короче: или жрать другого против своей совести, или быть съеденным самому».

После каторги у Достоевского возникла мысль, что человек такое подлое существо, что способен приспосабливаться к любым условиям.
Желание выжить любой ценой куда естественнее, чем готовность к самопожертвованию. Эгоизм – естественное состояние, он спасает. Альтруизм – приводит к самопожертвованию, но в природе тоже встречается.
Опыт эволюции доказал, что выживает менее агрессивный и более миролюбивый.

По мнению духовных пастырей, нашим миром правит Князь Тьмы. Добро иногда побеждает, но ЗЛО господствует!

Нам очень хочется персонифицировать зло, – в Сатане ли, в чужом или просто незнакомом человеке. При этом себя каждый считает «белым и пушистым», а окружающие – завистники и враги.
Мы называем другого «злом», потому что не можем назвать «злом» себя.

Сегодня для многих очевидна относительность «добра» и «зла». То, что хорошо для одного, вовсе не может быть непременно хорошо и для другого. Люди предпочитают быть бессовестно богатыми, нежели бедными, но честными. Доброта кажется симптомом регресса. Отчуждение и индивидуализм достиг таких масштабов, что дочь готова ради денег убить свою мать, а мать ради денег готова отказаться от родного сына.

Люди выдумали такие понятия как «добро» и «зло», потому что это помогает им лучше ориентироваться в понимании собственного блага.
Каждое человеческое существо стремится к выживанию. Поэтому можно сказать, что продолжение жизни есть благо. Соответственно, то, что способствует продолжению жизни есть «добро», а что этому препятствует есть «зло».

Жизнь – объективна и внеоценочна, она ни добро, ни зло. Это наше сознание вносит свои оценки с точки зрения понимания собственного блага.

Говорят, что зло – это отсутствие добра, как тьма это отсутствие света.

Чтобы добро окончательно победило во всём мире, предлагают всем добрым людям объединиться и поубивать всех злых людей.

Если добро сильнее зла, сможет ли оно поставить зло на колени и зверски убить его? – Нет. А вот зло способно на всё. В этом его сила.

Почему же фашизм причинил такие бедствия человечеству?

Немцы поверили в собственную исключительность, внушённую им Гитлером.
«Сверхчеловек не боится смерти, ни своей, ни чужой, сверхчеловек самодостаточен», – утверждает в фильме «Рай» Хельмут. И хотя он понимает, что все речи о сверхчеловеке ложь, в итоговой исповеди не отказывается от своих идей.
«Мне не в чем оправдываться. С высоко поднятой головой и сердцем, полным надежды, я принимаю смерть. Я всё-таки стал сверхчеловеком».

Нацисты глубоко извратили идею Фридриха Ницше о сверхчеловеке, превратив её в убийственную идеологию расового превосходства. Хотя Ницше в книге «Так говорил Заратустра» писал:
«Я учу вас о сверхчеловеке! Человек есть нечто, что дóлжно превзойти.
Сверхчеловек – смысл земли.
Я заклинаю вас, братья мои, оставайтесь верны земле и не верьте тем, кто говорит вам о надземных надеждах! Они отравители, всё равно, знают они это или нет. Они презирают жизнь, эти умирающие и сами себя отравившие, от которых устала земля: пусть же исчезнут они!
Смотрите, я учу вас о сверхчеловеке: он – это море, где может потонуть ваше великое презрение.
Туда, где кончается государство, – туда смотрите, братья мои! Разве вы не видите радугу и мосты, ведущие к сверхчеловеку? –
Так говорил Заратустра».

Я неоднократно посещал Ницше-семинар на философском факультете СПбГУ и принимал участие в философских дискуссиях о Ницше.

Человек живёт с чувством собственной правоты; вне этого он жить просто не может. Переубедить человека в том, что он не прав, не только сложно, но и опасно. Человек считает себя лучше, чем он есть, во всех своих бедах винит, как правило, других. Жить с чувством собственной вины для человека невыносимо. Поэтому человек оправдывает свои поступки и мысли, даже если они кажутся ему плохими. Иногда человеку даже легче умереть, чем признать свою ошибку и отказаться от своих убеждений-заблуждений.

Одержимый идеей построить рай для немцев, в конце концов Хельмут вынужден признать, что природа оказалась сильнее идеи. Ему не удалось победить коррупцию и воровство на фабрике смерти. «На мой приказ положить драгоценности обратно, он откровенно меня послал. Выявляется человеческая природа».

Да, улучшить человека невозможно. Инстинкты сильнее культуры. А если бы культура была сильнее, то мы бы давно уже исчезли в результате различных социальных экспериментов (фашизм, коммунизм и т.п.). Инстинкт самосохранения пока спасает.

Конкуренция, стремление к доминированию, борьба за существование – в инстинктивной природе человека, как часть его эволюции. Человек лжёт, убивает, крадёт, прелюбодействует – делает всё для того, чтобы выжить и продлить свой род. Убийства на почве ревности и зависти были и будут всегда. Первым был Каин, убивший своего брата Авеля из-за ревностной любви к Богу.

У меня на прикроватном столике лежит сборник «Золотая энциклопедия мудрости». Когда я читаю изречения, накопленные за тысячелетия, то каждый раз удивляюсь, почему человечество не стало лучше.
В далёкой юности я с большим трудом выменял двухтомник Монтеня «Опыты». Там я почерпнул много важного о природе человеческой.
«Жизнь сама по себе — ни благо, ни зло: она вместилище и блага и зла, смотря по тому, во что вы сами превратили её».
«Мера жизни не в её длительности, а в том, как вы её использовали».
«Счастье человеческое состоит вовсе не в том, чтобы хорошо умереть, а в том, чтобы хорошо жить».

С точки зрения биологии, умирать ради каких-то там идей, часто ошибочных, ради принципов и убеждений, полный абсурд. Человек должен жить и размножаться, а не умирать ради немыслимых и часто лживых идей.

Доктор биологических наук, заведующий лабораторией НИИ морфологии человека Сергей Савельев считает:
«Для эволюции интеллектуальные, социальные, этические проблемы не интересны. Эволюция действует по совершенно другим принципам и с другими целями. В чём ужас? Мы все хотим хорошего, но всегда получается по-плохому. Потому что мы являемся участниками биологической эволюции, и когда надо принимать решение, поступаем как бабуины 65 миллионов лет назад, и никак иначе».

Савельев считает: «Смерть – это хороший стимул для тех, кто в неё верит, что за ней не будет ничего, кроме червяков и земли. И хороший стимул, для тех, кто так считает, для материалистов, для того, чтобы сделать что-то в процессе жизни. Кто же, как говорили раньше, послабее духом и кто послабее интеллектом, тому, конечно, религии, некие формы мистических воззрений идей переселения душ, они греют их и тело и мозг, потому что дают надежду на некое продолжение сегодняшнего состояния.

То есть вот это заблуждение, связанное с некоей бесконечностью человеческого бытия, которое начинается после смерти, оно обусловлено только одним: способом поиска неких механизмов самообмана. И снимает напряжённость. Потому что если жизнь определяется только материальными событиями, естественно, человеку тут же очень сильно захочется их реализовать. То есть, это вызовет напряжение в сообществе, это вызовет в конечном итоге дополнительную драку, которая в конце концов дракой будет за доминантность, за еду, за размножение. То есть, это способ снять напряжённость и обмануть самих себя и социум».

Конечно, с одной стороны, осознавая краткость своего пребывания за Земле и неизбежность смерти, человек будет стремиться успеть как можно больше сделать. Но с другой стороны, если ничто не вечно в этом мире, зачем быть добрым? если всё рано или поздно исчезнет, то зачем вообще что-то делать?

Именно признание жизни после смерти делает человека деятельным и моральным. Сознание того, что за прожитую жизнь придётся давать ответ перед Высшей Справедливостью, знающей о человеке всё, побуждает человека не грешить и совершать добрые дела, чтобы в результате Суда быть отправленным отдыхать в Рай, а не мучаться в АД.

Как правило, не верит в посмертный Суд тот, кто его боится. Мне кажется, лучше всё-таки верить в возможность вечной жизни и быть готовым к посмертному Суду, чем оказаться неготовым. А вдруг ТАМ что-то есть…
Говорят, в процессе умирания каждый видит то, что готов был увидеть в соответствии со своими религиозными или атеистическими убеждениями.

На встрече с А.Кончаловским в 2012 году в Большом зале Ленинградской филармонии я спросил Андрея Сергеевича: «Почему предпочитают снимать фильмы, где насилие и смерть, а не добрые оптимистические фильмы?»

Кончаловский мне ответил: «Насилие и смерть – мы без этого жить не можем – наша жизнь так устроена. Но у человека, который делает кино, художника должна быть физическая, внутренняя боль, если он это показывает…
Я не удивлюсь плохому поступку человека, никакому, а вот хорошему удивлюсь. Мы часто любим людей, которые делают массу гадостей, но мы всё равно их любим. Мы страдаем, оттого что люди делают гадости, но мы их любим. Потому что любовь связана, не с тем, что человек хороший…»

Кончаловский мне признался: «В чём смысл жизни, я не могу вам сказать. Ищите сами. Вообще, человек не может жить без поисков смысла жизни. Смысл человеческого существования в том, чтоб постараться понять жизнь, а в конце её сказать: «Я так и не понял». В этом есть всё величие. Попытка, что в своих догадках ты провалился, но всё равно пытаться достичь истины. Я не знаю, в чём смысл жизни. Если кто-то знает, в руки ему флаг».

Кончаловский говорит: «Я часто употребляю выражение, что «мы все — мухи в чемодане». Мы летаем, думаем, что там что-то… беседуем…»

«Истина — она всегда борется с ложью, вечно. Это вечная борьба. И довольно часто ложь побеждает».

«Этика может рухнуть в один прекрасный момент, даже сейчас. И сейчас может появиться абсолютно нацистское государство».

«Зло нельзя уничтожить. Человек создан для того, чтобы всю жизнь бороться со злом».
«Добро и зло это две стороны одной монеты, то есть Сатана – это обратная сторона Бога. То есть не будет зла, не будет и добра».
«Зло неизбежно. Зло перерастает в добро, добро в зло. Без зла не было бы добра, как без тени не было бы света».
«В борьбе со злом мы растём. Если бы не было зла, мы бы умерли, мы исчезли бы в самодовольстве. Должно быть зло, но с ним надо бороться всю жизнь, это другой вопрос».

«Вы печалитесь о том, что в мире слишком много зла. Нет, ровно столько, сколько и добра. Всё уравновешено. И что вообще есть зло? То, что вы называете злом? Но что кажется нехорошим, мгновение спустя может показаться благом. Если в результате действия зла возникнет то, что вы назовете добром, то как же тогда ориентироваться в мире, лишённом безотносительных основ?

Нет зла, как нет и добра. Есть то, что тебе нужно. Надо зло — оно вокруг, надо добро — везде будет добро. Всякое колебание маятника в одну сторону обязательно вызовет колебание в другую. Когда зло наступает, силы добра объединяются, чтобы противостоять злу и вернуть равновесие.

Вся чехарда выдуманных людьми понятий есть на самом деле не что иное, как элемент игры, созданной лукавым разумом для того, чтобы скоротать время между очередным рождением и смертью. Вы, люди, живёте в мире собственных выдумок. Нет ни добра, ни зла, — только покой и беспокойство. Попытайтесь взглянуть на себя с внешней стороны колбы, в которую мы заключены…»
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература

Когда умирал мой сосед по квартире, я попросил его о последнем интервью. Мы предварительно обсудили вопросы. На следующий день после интервью сосед умер. Из двух часов записи я сделал десятиминутный ролик.

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в трёх основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость.

Если ад – это вечная жизнь без любви, то рай – это жизнь в любви!

А Вам лично интересен РАЙ КОНЧАЛОВСКОГО?

P.S. Читайте другие мои статьи о творчестве Андрея Кончаловского:

Искусство жизни Кончаловского

Крысинизация щелкунчика

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Недавно состоялась поэтическая дуэль между официальным представителем МИД РФ и оппозиционным «поэтическим обозревателем». Я был приятно удивлён такими взаимоотношениями власти и оппозиции. Потому тоже написал поэтический комментарий к данной полемике.
Я не считаю себя поэтом, хотя мною записано 1145 вирш. Поэт не тот, кто пишет стихи. Поэт – это тот, кто думает стихами! Кто может уловить и поэтически выразить настроения, мысли и чувства рифмованным образом, а иногда верлибром.
Поэтическая дуэль власти и оппозиции вновь заставила задуматься: в чём же отличие поэта от человека, пишущего стихи, и для чего вообще нужны поэты?
С этим вопросом я пришёл на «Чемпионат поэзии», который проводился в библиотеке Маяковского в Санкт-Петербурге – в бывшем доме голландского посланника во времена Пушкина. На мой вопрос «зачем нужны поэты» я получил весьма интересные ответы.

«Поэты нужны, чтобы украшать этот мир. Поэты делятся сокровищем своей души. Словом можно убить, словом можно и воскресить. Поэтому огромное значение имеет то, что мы говорим. Потому что в слово поэзии вкладывается душа и мысль высокая. Пространство, которое нас окружает, ему очень не хватает красивых слов, красивых высоких мыслей. Если человек будет излучать такие мысли, то он будет работать над созиданием нашего пространства, нашей Земли, человечества».

«Поэты – это необходимость! Это те люди, которые не могут не сочинять стихи. Они нужны для того, чтобы это было. Поэтическая форма она изначальна в человеке».

«Поэты не нужны. С экономической точки зрения это люди, которые ничего материального не производят. С точки зрения идеалистической они если что-то и производят, то далеко не масс-продукт, что-то для очень узкой аудитории».

«Поэты нужны для себя самих. Поэзия это очень яркий способ коммуникации. Существует представление, что нельзя вложить свой мозг и свою душу в другого человека. Вот поэты это умеют!»

«Поэт сегодня это слово, это умение говорить. Поэзия – это локомотив. Поэты – это люди, которые ищут для нас новые возможности высказаться. Они ищут за пределами наших классических языковых конструкций. Они ищут новые чувства, они ищут новые ощущения, совершенно невероятные непонятные явления. Они для нас чётко формулируют, структурируют, объясняют. Мы даже не всегда понимаем, что это за чувства. Это всегда локомотив, ледокол всего непонятного, что для нас необъяснимо. Куда наука со своим методом никогда не доберётся. Поэзия тем и ценна.
Если поэзия умирает, это значит, что мы остановились в своём развитии, выключили всякие чувства и сидим и пожираем сами себя. Это значит, что мы близки к тому, чтобы разложиться и сравняться с землёй, а позже превратиться в нефть, чтобы позже быть использованными кем-то ещё.
Поэтому поэзия – это умение говорить, самовыражаться. А самовыражение это одно из базовых для человека потребностей. И она лучше всего реализуется именно в поэзии. Поэзия – это умение сказать самые простые фразы, когда сумма слов больше чем слагаемые».

«Поэты – это чувствующие люди, которые хотят говорить о своих чувствах, хотят привлекать внимание к некоторым актуальным проблемам других людей. Не хотят оставаться равнодушными. Им не всё равно!»

«Поэты констатируют то, что сейчас происходит в обществе. Они являются эмоциональным срезом истории, которая сейчас в данный момент происходит».
…
Что в наше время непростое,
Коль есть на шее голова,
Сквозь призму мысли сеять стоит
Такой феномен как слова.
…
Как выход рвать себя на части,
Под маской жить, залезть в петлю,
Ругать режим, ласкаться к власти,
Нет, я всё это не люблю…

«Не все вещи можно выразить прозой. Некоторые вещи можно выразить только поэзией».

«Мне поэзия нужна для того, чтобы выражать свои мысли. Я просто так думаю стихами. Не все думают прозой. Поэт – тот, кто выражает свои мысли через стихи».

«Поэзия, как и другие виды искусства, помогает устанавливать связи, лучше понимать друг друга».

«Поэзия нужна мне для души, чтобы лучше себя понять».

«Поэзия – она ни для чего. Это некий феномен, который присутствует в культуре с начала возникновения языка».

«Поэзия – это гораздо более понятие, чем можно его понять. Это не просто сложение слов в рифму или поэтический образ жизни. Для меня поэзия это один из видов выражения своих идей и мыслей».

«Как пелось. Давайте не громко.
Я к громким словам не привык.
Я душу вдеваю в иголку
И штопаю русло Невы…»

Есть хороший фильм «Общество мёртвых поэтов». Он о том, что смерть для поэта может быть милее, чем жить не в соответствии со своим предназначением.

Чем привлекает поэзия? Ведь не только приятными рифмами и созвучием слов. На мой взгляд, поэзия это не столько рифмы, сколько концентрированно и образно выраженная МЫСЛЬ!

Первичные религиозные тексты существовали в форме поэтических гимнов. Древнейшие литературные произведения это поэзия (Гомер «Илиада» и «Одиссея»). Проза литературой не считалась. Да по большому счёту не считается и сейчас.

Есть мнение, что после отмены ритуального жертвоприношения, контакт с потусторонним миром был утрачен. За отсутствием сверхъестественного возникла необходимость производства сверхъискусственного. Этим сверхъискусственным, на мой взгляд, стала поэзия – наша «остаточная духовность».

Поэзия была формой откровения и общения с богами. Все первичные священные тексты это поэтические гимны. В древности поэт и жрец были в одном лице. Считалось, что поэзия это и дар и проклятие, а устами поэта пророчествуют боги.

В состоянии вдохновенного экстаза и одержимости поэты обладали свойством иновидимости и прорицания, они чувствовали себя во власти потусторонних сил. Поэт становился проницаем для узкого входа в праисточник знания, где перед ним открывалась сфера постижимости сущего.

Но чтобы проникнуть в умопостигаемость мира необходимо полное отцепление от своего естества. Поэты должны жить в состоянии отрешённости и непривязанности к миру. Чтобы войти в контакт с потусторонним, требуется изменённое состояние сознания. Для этого нужно обратиться своей частичкой потустороннего, которая есть в каждом человеке.

Превращение человека разумного (Homo Sapiens) в человека духовного (Homo Spiritus) произошло вследствие какой-то антропологической катастрофы (возможно, грехопадения, изгнания из Рая). Вследствие чего человек обрёл душу и совесть, необходимые для контакта с потусторонним.

Недавно я был на лекции известного философа Александра Куприяновича Секацкого о мыслителе современности Вольфганге Гигериче. Мне показалось, что описываемая метафизика Гигерича, его характеристики «реактора по производству души» соответствуют такому феномену как поэзия.

Мне кажется, что «реактор по производству души» это способность человека к искусству, а вход в умопостигаемость мира даёт только поэзия. Именно поэзия как часть искусства синтезирует в человеке его экзистенцию.

«Золотой фонд поэзии» – это золотой запас экзистенции человечества!

Поэзия – это одновременно и абсолютно нереальное, и абсолютно реальное, что можно обсудить с другими.
Поэзия – это приобщение к праисточнику знания, где порядок безумия предшествует порядку разума.

Настоящая Поэзия – это духовное жертвоприношение, своеобразная форма бытия для другого.
Поэтому именно поэзия создаёт «комплектацию души».

Пример – «Монолог мятежной души русского поэта» Анатолия Чертенкова
…
Я задыхалась, в мир попав жестокий,
А он слезинки собирал мои.
И превращал их в буковки и строки,
И строил храм на собственной крови.

А коль, случалось, слов недоставало,
И стены воздвигались кое-как,
Он всё ломал, всё начинал сначала:
И снова боль и пена на губах!

Он рвался ввысь, срывался, падал в бездну,
Но всё прощала, понимала я:
Раз есть поэты, значит есть надежда!
А нет надежды, нет и бытия!
…

Мысль о Бытии и мысль о Боге – два главных события человеческой истории. Так считает известный философ Александр Николаевич Исаков. Недавно я прослушал курс его лекций под общим названием «Мысль как событие».
А.Н.Исаков полагает, что мысль как событие есть Откровение. Сознание опознаёт Откровение как откровение себя самого.

На мой взгляд, сама МЫСЛЬ есть событие и Откровение!
Потому как совершенно непонятно, откуда приходят неожиданные мысли, как и почему нас посещает вдохновение.
Мысль – это как открытие. Она не всегда есть результат логических умозаключений и рассуждений; не всегда плод деятельности рацио.
Иногда вначале мы испытываем непонятное томление или волнение, а уже потом нас озаряет ИНСАЙТ, и мы вдруг понимаем то, о чём напряжённо думали или не думали никогда.
Почти всегда Откровение приходит как ответ. Если, конечно, правильно сформулирован вопрос. Причём ответ всегда сформулирован в законченной совершенной форме.

Отличительная особенность Откровения в том, что в нём нет сомнения. Это совершенная в своей завершённости и лаконичности мысль, когда лучше сказать просто невозможно. При этом отчётливо осознаешь, что это не твоё достижение, это пришло извне, свыше.

На мой взгляд, поэзия – это один из способов связи с трансцендентным. Ещё древние полагали, что поэты разговаривают с богами, а поэзия есть глас богов.

Настоящая поэзия – это и субъективное откровение, и Откровение объективно.

Наше «Я» – лишь осознаваемая часть нашей личности, лишь надводная часть айсберга нашего существа.

Поэзия – это открытие и постижение себя как субъекта.
Субъект и объект – умозрительное разделение. Надо преодолеть это логическое разделение, чтобы понять, что объект тоже субъект, а субъект в свою очередь объект, – и мы всеединство!
…
Мир — это Я, планеты — клетки крови,
Галактики — часть тела моего,
И сердце бьётся — кто-то жаждет боли,
Я счастлив — я постигнул Смысл Всего!
Я стал частицей смысла мирозданья —
И жизнь моя теперь имеет смысл.
Я удержать не в силах восклицанья:
Я Бога часть, Я — Бог, Его я мысль!

Недавно я участвовал в философской дискуссии «Зачем философ в скудное время», организованной Европейским университетом в Санкт-Петербурге и Открытым философским факультетом. В качестве «домашнего задания» было предложено прочитать эссе Мартина Хайдеггера «Для чего поэты?»
Поскольку мало кто прочитал работу М.Хайдеггера, она практически не обсуждалась. Но я работу Хайдеггера прочитал и сформулировал свой ответ, зачем поэты в «скудное время».

В эссе «Для чего поэты» Мартин Хайдеггер писал:
«Поэты — те из смертных, что, торжественно воспевая Винобога, чуют след ушедших богов, идут по их следу и так прокладывают остальным смертным путь к обращению».

«Сущности поэта, истинного поэта в такое время мира, свойственно то, что из всей скудости времени творческим вопросом для него становится прежде всего поэтическое творчество и призвание поэта».

Мартин Хайдеггер

«Поэзия есть учреждение бытия в слове», — пишет Хайдеггер. Он называет поэзию «чистым говором». Поэзия не говорит о том, что было, не описывает происходящее, своим словом она создаёт бытие.

Хайдеггер говорит о том, что поэты так же, как и философы, являются хранителями дома бытия, т. е. языка.
Художник почти никогда не говорит в своих работах о себе в первом лице, через него говорит мысль.

Сколь глубоко поэзия спускается в бездну? Куда доходит поэт, если, разумеется, он идёт туда, куда в силах дойти? — риторически спрашивает Хайдеггер, анализируя творчество Рильке.
Рильке по-своему, на поэтический лад, познал и пережил сложившуюся таким образом несокрытость сущего.

«Чем выше уровень сознания, тем более исключённым из мира оказывается сознающее существо». Потому-то человек противостоит миру.

«Язык есть дом бытия. В жилище языка обитает человек. Мыслители и поэты – хранители этого жилища. Их стража – осуществление открытости бытия, настолько они дают ей слово в своей речи, тем сохраняя её в языке».

«Речь и молчание могут быть уподоблены сущему и бытию. Бытие и есть сущее и не есть. Так же молчание: и вызывает к наличию речь, и снимает её во всеобъемлющей торжественности истины».

По моему мнению, само название работы М.Хайдеггера «Для чего поэты?» говорит о признании им первенства поэтического творчества над философским. Философ лишь рефлексирует над тем, что создано вдохновением поэта, находит и расшифровывает смыслы в интуитивном поэтическом образе.

Вряд ли какой-либо философ сможет так убедительно изобразить Ад, как это сделал Данте в «Божественной комедии».

Если верно, что «философы читают послание Бога в подлиннике», то, по моему мнению, философы рационально осмысливают послание, которое приходит в форме некой интуиции. Философия занимается рефлексией первоначального откровения. Разум постигает то, что знает душа.

8 апреля 2016 года я участвовал во Всероссийской научно-практической конференции «HOMO LOQUENS: ЯЗЫК И КУЛЬТУРА». Она проходила в Русской христианской гуманитарной академии в Санкт-Петербурге. Меня интересовал вопрос: кто и как может спасти русский язык от экспансии английского языка в эпоху глобализации?

На мой взгляд, поэты – это дух нации! Поэтому прежде всего поэты могут сохранить русский язык (этот наш «дом бытия» по выражению Хайдеггера). Без языка не может существовать культура, без культуры нет нации, а без нации нет страны. Спасти русский язык – значит спасти Россию!

Хайдеггер явно поторопился, заявив, что наступил Конец философии и близится другое Начало.

Где начало того конца, которым оканчивается начало?

Сейчас мы переживаем не конец философии, а очередной кризис как переход от старого мировосприятия к новому.
Мы не знаем, в каком времени живём. Но отчётливо ощущаем наступающие сумерки.
Вот только это сумерки рассвета или сумерки заката?

Поэты адекватнее могут описать сумерки, нежели философы. Только поэты могут уличить время в его онтологической иллюзорности – неповторимое повторение в смене времён года.

«Философия – это истина в режиме откровения». Это расшифровка первоначального удивления, той самой первоначальной интуиции, которая приходит в качестве неосознанного образа, какой была ИДЕЯ у Платона.
Платон считал чистое философское созерцание идей – высшей формой познания, способом восхождения к высшим идеям.

Можно предположить, что платоновский Мир Идей это информационное поле (по аналогии с Интернетом), в которое включена и Земля – своего рода «вселенский интернет». Древние индусы называли его «Хроники Акаши», а христиане – «Святой Дух». Там хранится вся информация о прошлом, настоящем и, возможно, будущем не только нашей цивилизации, но и всех предшествующих.

Несколько лет назад на факультете филологии и искусств Санкт-Петербургского государственного университета я принимал участие в обсуждении проблем современной поэзии. По мнению участников, только поэзия по большому счёту может называться литературой.

Я задал присутствовавшим вопрос: что такое поэт?
Оказалось, точного определения не существует. Однако у каждого есть своё мнение.

Поэт не рационален, он интуитивен. Поэт силён не своим сознанием, а своим подсознанием.
Поэт говорит так, как слышит сердцем!

Цель поэзии – возвращение в сердце. Поэзия, применяемая в качестве инструмента познания мира, не претендует на объективность. Познание бытия не цель поэзии.

Почему были востребованы поэты в хрущёвскую оттепель?
Да потому что они могли доступно сказать народу правду!

Помню, как в 1992 году на культурном форуме в Петербурге, который проводился в Таврическом дворце, я повстречался с Беллой Ахмадулиной. Вот она – была Поэт!

А недавно я встречался с поэтом Евгением Евтушенко. Это ему принадлежат известные слова «Поэт в России больше, чем поэт». Евгений Александрович даже ответил на несколько моих вопросов.

Лично я считаю, что поэзия существует не ради поэзии, а для выражения тех высших идей и смыслов, которые недоступны рациональному логическому познанию, которые идут к нам из иного мира и связывают наши миры.

Поэт должен в своём творчестве не столько воплощать уже известные идеи, сколько постигать новые смыслы.

Весь вопрос в масштабах идей и смыслов, постигаемых поэтом. Если они глубинны и жизнеспособны, то им не нужна государственная поддержка, они прорастут сами.

Только поэзии доступны некоторые идеи и смыслы, которые недоступны философии и науке. И в этом огромная ответственность поэзии.

Поэзия не самоцель. Хотя она и самодостаточна.
Поэзия – не развлечение. Стишки к юбилею и рифмоплётство это не поэзия. Поэзия – это способ познания, форма постижения Откровения!

Настоящие стихи – это мыслеформы.
Слова — это формы образов, и потому они не подыскиваются, а приходят вместе с образами, являясь лишь средством выражения.
Если удаётся первыми строками сформулировать вопрос, то потом лишь записываю ответ, который рифмуется сам собой.

Истинное творчество — это изложение, потому что не от себя.
Настоящие стихи не сочиняются, а записываются.
Когда сам хочу что-то сочинить, ничего не получается, когда же пытаюсь настроиться и почувствовать, то строфы рождаются сами собой. Причём иногда в такой законченной форме, что я просто поражаюсь. Отчего и почему это происходит, не понимаю. Для меня это такое же откровение, как и для других.

Безусловно — творчество богодухновенно. Это процесс приёма божественного откровения — Спасение, которое посылает Господь вдохновением. Но вдохновение даётся лишь тому, кто его достоин, причём вовсе не для того, чтобы на этом зарабатывали деньги. Вдохновение — это награда за веру и помощь Господа тем, кто в ней нуждается.

Подлинное искусство бескорыстно, потому что от Бога!

Чувства, настроение художника не пустое, это игра вдохновения, лабиринты творческого процесса. Вдохновение иррационально. Без вдохновения нет творчества. Но оно требует веры!

Стихи — это изложение, а не сочинение. Слова не подбираются. Каждое слово, если оно то самое, оно неизбежно, оно и только оно, и никакое другое.

Знаете ли вы, как строчку диктует чувство? Я ощущаю её как некое волнение, как музыку, которую пытаюсь выразить с помощью слов.
Слова непереводимы, потому что это попытка выразить чувство, образ, который существует неповторимо только в данной культуре, в языке данного народа.

Каждое стихотворение это космогония, — а потому неповторима и непереводима!

Важен процесс творчества, а не его продукт. Дело не в литературных изысках, а в постижении сокровенного. Хуже всего, если скажут: раньше он писал вдохновенно, а теперь красиво, талант превратился в мастерство.

Стихи мои, при всей их возможной ценности, лишь средство огранки души. Но я-то знаю, знаю, что всё это не моё, и стихи я прежде никогда не писал. Они откровение для меня самого. И откуда взялось вдохновение? почему?

Вдохновение, это такое счастье! Оно стоит всего! Если бы мне предложили на выбор: Нобелевскую премию или вдохновение, я бы выбрал вдохновение!

Мне важно быть предельно честным с собой, во сне и наяву, чтоб был себе я интересен и твёрдо знал, что не солгу. Но так уж человек устроен, что жизнь диктует бытиё. Но не хочу я быть спокоен. Мне нужно всё иль ничего! Нет, я не функция условий, и я не обстоятельств раб. Хочу себя я быть достоин, признаться честно, раз не прав. Жизнь требует искать удобства, неправдою платя за быт. Но не комфорт мне руководство, а Голос, что во мне звучит. Он требует предельно честным быть в каждом слове и в беде, и не искать тёплого места, а быть лишь искренним везде. Плевать на страхи и потери, угрозы жить мне в нищете. Я не хочу удобства цели, важнее мне не лгать себе. Свобода мне важнее денег, любовь превыше, чем расчёт. Мне нужен искренности берег. Всё остальное же — не в счёт!

Художник мир творит, он — демиург, он — бог,
Он слышит зов Небес, он ловит Музы слог.
И требует Господь, чтоб был поэт один,
И дома, и в семье, хоть он не нелюдим.
И потому бежит поэт от лишних слов,
От пошлой суеты, семейных склок, забот,
От мыслей о еде, о сексе, шума — прочь!
Он должен быть один, его подруга — ночь.
Он тонкий инструмент божественных начал,
И требует Глагол, чтобы поэт молчал.
Художник — Музы раб, ревнует Дух его,
Кто служит — даёт всё, а прочим — ничего.
Не сотворит поэт того, что Бог ему не даст,
И должен помнить он про свой последний час.
Не выдумать того, что нет в Мире Идей,
И чтобы сотворить, любить нужно людей,
И верить в то, что Бог поэту говорит,
Ведь истинный поэт не от себя творит.
Как мало нужно чтоб творить художник мог:
Покоя для души, свободы от забот.
Но творчество всегда есть подвиг для души —
Преодолеть себя и воплотить мечты.
Художник видит то, что многим не дано,
В грядущее он зрит сквозь мутное стекло,
Пытаясь Божий Смысл в твореньи разгадать,
И миру возвестить о том, что должно стать.
Художник есть пророк, поэт — пророк вдвойне,
Он возвещает то, что хочется Судьбе.
Он жертвует собой, чтоб им Господь вершил,
Поэт живёт затем, чтоб Бог им мир творил.
Не смеет он просить, ведь он имеет дар,
Творит душою он, и тела нужд не раб.
Он просит тишины, чтоб слышать Бога глас,
И он творит мечты, что так нужны для нас.
Не нужен и комфорт — талант погубит он! —
Нужна лишь тишина, и только хлеб, да сон.
Удобства ведь не цель, а чтоб он мог творить,
Здесь деньги не важны, ведь Музы не купить,
Не вымолить стихов, не выпросить любви,
Ведь вдохновенье — Дар, упорный труд души.
Не ценится поэт, пока средь нас живёт,
Но станет знаменит, как только он умрёт.
Укором служит он для тех, кто спит душой.
Он странник на Земле, он странный, он чужой.
Поэт — слуга Небес, орудие Творца,
Бог в лицах всех творцов, и Он же без лица.
Невзгоды — хлеб души, и стимул нам расти,
И чтоб поэтом стать, ты их благодари.
Поэт — всегда борец, художник и герой.
И Бог им говорит. Он только Богу свой!
(из моего романа-быль «Странник» (мистерия) на сайте Новая Русская Литература

Некоторые московские знаменитости приезжают в Петербург, чтобы за деньги учить наших поэтов стихосложению. Но питерские поэты не нуждаются в московских «учителях», приезжающих в культурную столицу «на чёс»…
8 апреля 2016 года в бывшем помещении Смольнинского хлебозавода, а теперь лофт проекте ЭТАЖИ, состоялся Большой городской поэтический фестиваль.

Раз есть поэты, значит есть надежда!
А нет надежды, нет и бытия!

А по Вашему мнению, ЗАЧЕМ НУЖНЫ ПОЭТЫ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

По мнению Марата Гельмана, художники становятся главными фигурантами в новой экономике, которая грядёт. В стоимости мебели 30% занимает художественный дизайн и маркетинг.
Если доля сельского хозяйства в мировой экономике 4 процента, доля творческой индустрии (кино, изобразительное искусство, книгоиздание и т.п.) – 7 процентов!

За прошедшие 100 лет люди стали вдвое меньше работать. Вместо 12-часового рабочего дня 8 часов; трудиться начинают не с 14, а с 20 лет; не один выходной, а два.
В результате появилось большое количество свободного от работы времени, которое нужно как-то проводить. Обслуживание свободного времени это огромный, быстро растущий бизнес. Семья в Англии тратит на культурное потребление 17% семейного бюджета.

Рыночная стоимость всего созданного Пикассо на 20% больше, чем вся стоимость «Газпрома»!

Если в технической сфере мы безнадёжно отстаём, то в гуманитарной области нет понятия «отставание». Но чтобы осуществить прорыв в гуманитарной сфере, нужно создавать для этого условия. Если мы хотим иметь 100 выдающихся художников, общее число художников должно быть не менее 50 тысяч.

По данным Марата Гельмана 40% молодых людей в возрасте от 16 до 30 лет хотят уехать из родного города (кроме москвичей).
Из тысячи приглашённых нашлось только 70 человек, желающих стать предпринимателями в России. Ещё меньше так называемый «креативный класс».

Сейчас страны и мегаполисы борются за креативщиков, которые способствуют развитию среды обитания и обеспечивают технологическое преимущество.

Бизнес требует от художника «сделайте красиво». Но искусство не обязательно должно быть красиво.
Предприниматель сегодня должен быть подобен художнику.
Искусство это образ жизни, а не профессия.

Свобода для искусства подобна крови для организма!
Искусство это не лекарство, а боль!

История искусства это история человечества.

Когда у искусства были задачи, были и критерии его оценки. Сейчас постмодернизм разрушил все критерии. Художники сошли с пьедестала, они перестали быть медиаторами между небом и землёй. Сегодня художник тот, кто называет себя художником.

На мой взгляд, критерием искусства является способность вызывать отклик у других людей.
Искусством можно назвать любую деятельность, направленную на создание эстетически-выразительных форм, удовлетворяющую любовь человека к прекрасному.

Искусство – один из способов познания мира и себя в мире.
Для некоторых искусство это способ ощутить свою связь со Вселенной.
Искусство есть символический способ донесения высших истин.

Теоретик эстетики Джон Рёскин отмечал, что смысл искусства в создании художественными методами доступа к эзотерической истине, заключённой в природе.
Древние греки считали способность к искусству показателем божественного в природе человека.

В трактате «Политика» Аристотель писал: «Нужно, чтобы граждане имели возможность заниматься делами и воевать, а в ещё большей степени — хранить мир и пользоваться досугом, исполнять необходимые и полезные дела, в особенности же — прекрасные».

Аристотель признавал, что искусство не безразлично к морали, политике, к вопросу воспитания личности, поэтому при использовании искусства в качестве средства воспитания, необходимо соблюдать строгий контроль за художественной деятельностью.

Когда я был в Греции, то посетил в Афинах древний Акрополь. Расположенный в Акрополе храм Парфенон считается одним из семи чудес света. В «золотой век» Афин правитель Перикл выдвинул идею восстановления ансамбля Акрополя. Храм строился почти десять лет усилиями всех граждан. Строительство Парфенона стало объединяющим фактором для греков.

В древней Греции искусство служило одновременно целям и развлечения, и постижения. Древнейший греческий театр времён античности был построен в святилище Асклепия в Эпидавросе. В Эпидавросе разыгрывались древние трагедии, которые служили цели познания и духовного очищения (катарсиса).

Является ли искусство всего лишь развлечением для праздной толпы, или это средство постичь мир и сделать его лучше, очистить душу свою?

Владимир Соловьёв в работе «Общий смысл искусства» пишет:
«Искусство перестаёт быть пустою забавою и становится делом важным и назидательным, но отнюдь не в смысле дидактической проповеди, а лишь в смысле вдохновенного пророчества».

«По-моему, искусство существует только потому, что мир плохо устроен», – считал Андрей Тарковский. – «Мне пришла мысль, что содержательно искусство есть реакция человека, находящегося на низком уровне, в его стремлении к более высокому уровню. Именно этот драматический конфликт, где одновременно пролегает в сумерках для человеков избранный путь, и есть содержание искусства…»

Я считаю, что искусство — это протест против цивилизации!
Художник тем и нравится, что бросает вызов обществу своим творчеством, своим образом жизни. Ведь привлекает то, на что сам не способен. Писатель должен говорить то, в чём страшно признаться читателю. В конечном итоге, интересует даже не само произведение, а подвиг его создателя, личность самого творца!

«От нас требуют правды. Но нужна ли им правда на самом деле?» – говорит Тициан в фильме «Эль Греко». – «Послушайся моего совета: никогда не показывай им всё. Они никогда тебе этого не простят. Всякое искусство опасно, как все великие тайны Бога».

Ж-Ж Руссо на вопрос, как влияют науки и искусства на нравы людей, ответил: «ОТРИЦАТЕЛЬНО»!

«У человека должны быть ограниченные материальные потребности и безграничные – духовные. Только так можно достойно прожить каждому из нас и всему человечеству», – полагал Сальвадор Дали.

Искусство не имеет самостоятельной ценности. Оно связано с нравственной жизнью людей и подчинено задачам «усовершенствования в добродетели». Произведения искусства облагораживают человека тем, что через посредство катарсиса освобождают личность от отрицательных страстей.

Недавно я побывал в галерее «Скороход», созданной в бывших цехах известного производства обуви. Философ Александр Секацкий и антрополог Николай Грякалов рассуждали о проблемах современного искусства.

Для меня лично произведением искусства является то, что вызывает катарсис, очищает душу, заставляет задуматься о вечном, побуждает совершать добрые поступки и творить любовь – всё, что преображает человека.

Когда летом я посетил в Лондоне национальную галерею искусств, у меня возник вопрос: почему у них вход бесплатный, а у нас в Эрмитаже нет?

Недавно в музее нонконформистского искусства на Пушкинской,10 я участвовал в работе круглого стола «Мифы и теории в искусстве России 1970-2012 гг.» Модератор выставки известный петербургский искусствовед и куратор Олеся Туркина считает: «Современное искусство в России как Алиса в Зазеркалье вынуждено было бежать в два раза быстрее, чтобы двигаться вперёд…»

Я считаю, что истинное творчество — всегда восстание, истинный художник — всегда революционер!

Восстание графа Эссекса против королевы Елизаветы I началось после представления в театре «Глобус» пьесы Шекспира «Ричард II». Эссексу нужна была поддержка недовольной толпы. И пьеса «Ричард II» «разогрела» толпу недовольных. После подавления мятежа королева Елизавета говорила, что она и есть Ричард II, что это её казнили на площади.

Пьеса Бомарше «Женитьба Фигаро» тоже сыграла роль детонатора Великой Французской революции. Позволив смеяться над собой, аристократия вынесла себе приговор.

Известно сколько сделал «Буревестник» Максима Горького в приближении Октябрьской революции 1917 года. «Буря, скоро грянет буря»… пророчествовал Горький, и тем навлёк беду.

Учитывая опыт истории, Сталин всех любителей антисоветских анекдотов ссылал в лагеря на перевоспитание. Хрущёв пытался выслать Бориса Пастернака, Брежнев выслал Солженицына, многие художники сбежали от расправы за границу сами.

Перестройку во многом обеспечили рок-музыканты и фильм Сергей Соловьёва «Асса». После фильма «Асса» все стали требовать: «Мы ждём перемен»!

Сейчас, конечно, не то, что при Хрущёве, который матерно ругал современных художников на выставке в Манеже.
У нас в Питере много делается для развития классического и современного искусства: проводятся фестивали, выставки, открываются новые музеи. Недавно я побывал в галерее современного искусства «Эрарта» и задал вопрос о ценности искусства известному кинорежиссёру Александру Сокурову.

Зачем власти искусство?
Искусство способно менять представление о действительности, внедряя нужный миф. Оно может сформировать положительный имидж власти, внушая, что лучше нет и не может быть никакой другой власти.
Сталин это понимал и всячески старался приручить деятелей культуры. Для управления ими был создан Союз Писателей, который возглавил Максим Горький.
Сталин хотел, чтобы Горький написал о нём произведение, как написал очерк о Ленине. Потом Сталин ждал этого от Бориса Пастернака, потом от Михаила Булгакова. В результате получился «Мастер и Маргарита» и «Доктор Живаго».

Ленин говорил, что самым важным искусством является кино. Почему?
Да потому что кино позволяло внушить желаемое, выдать желаемое за действительное. Чего только стоит фильм «Октябрь» о штурме Зимнего Дворца в октябре 1917 года. Но на самом деле не было никакого штурма! Его инсценировали потом.

В фильме «Падение Берлина» Сталин прилетает в Берлин, чего тоже никогда не было.
Даже шедевр «Броненосец Потёмкин» не лишён этих недостатков. Не было никаких червей в мясе, был хорошо подготовленный мятеж. А расстрел на лестнице такая же выдумка гениального Эйзенштейна, как и памятная коляска с ребёнком.

Кино являлось идеологическим оружием и помогало продавать доверчивым людям ложь в красивой обёртке.

Я лично вырос на фильме «Чапаев». Мы верили всему происходящему на экране. Особенно нравилась «психическая атака» офицерского каппелевского полка, который с воодушевлением расстреливала Анка-пулемётчица. Но если судить по фильму «Адмирал», «психическая атака» вызвана не геройством офицеров генерала Каппеля, а отсутствием патронов.

Теперь уже не Петька, а генерал Каппель «светлый человек»; «белые» – белые и пушистые, ну а «красные» – кровавые бандиты.

«Опять власть меняется» – сетовал герой фильма «Свадьба в Малиновке». Но подлинное искусство не устаревает, даже если «опять власть меняется». Так не устарели слова крестьянина (в исполнении Бориса Чиркова) в бессмертном фильме «Чапаев»: «Красные придут – грабят, белые придут – грабят. Ну куда крестьянину податься?»

Наше поколение выросло на романе Николая Островского «Как закалялась сталь». Все настолько верили написанному, что никто даже не усомнился, а правда ли это. Мы до сих пор повторяем заученные на уроках слова: «Самое дорогое у человека — это жизнь. Она даётся ему один раз, и прожить её надо так, чтобы не было мучительно стыдно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жёг позор за подленькое и мелочное прошлое…»

Для власти искусство всегда являлось частью идеологической машины. Создание фильма-эпопеи «Война и мир» было проектом, который курировал ЦК КПСС.
И сейчас министерство культуры даёт деньги только на те фильмы, которые соответствуют идеологическим интересам государства. 50 млн. рублей выделили на фильмы Никиты Михалкова «Утомлённые солнцем -2». Скоро появится фильм Фёдора Бондарчука «Сталинград»…

Политики разных уровней с помощью искусства манипулируют массами. Известно, что «драматург Шекспир» был изобретением английской тайной полиции, сделавшей из безграмотного ростовщика Шакспира из Стратфорда гениального поэта для всего мира.

Искусство в руках государства всегда служило цели оболванивания масс. Честные художники пытаются нести правду, но власть их не любит. Фильм Тарковского «Андрей Рублёв» долгие годы прятали от зрителей.

Кто платит, тот и заказывает… Так появляются фильмы с намеренным искажением исторической правды. Когда в фильме Александра Сокурова «Молох» Адольф Гитлер недоумённо спрашивает про Освенцим «А где это?», недоверие возникает не только к фильму, но и к режиссёру.

Властители любят выступать покровителями искусств, якобы их ценителями и знатоками. На самом же деле своим покровительством они выпрашивают у художников возможность остаться в истории и памяти потомков.

Кто кому больше необходим: художник власти или власть художнику?

Власть заигрывает с деятелями искусства, прикармливает угодливых и приручает непослушных. Создаются всевозможные общественные советы из деятелей культуры. Власть хочет сделать художников управляемыми с помощью различных преференций и премий. Непокорные же становятся аутсайдерами.

Властители всегда выступали заказчиками для художников, тем самым их подкупая и заставляя себе служить. Некоторые художники сами готовы служить власти и делают всё, что прикажут, лишь бы им платили. Такая, с позволения сказать, «проституция» губительно сказывается на таланте. Ибо самое худшее для художника это потеря свободы.
Некоторые умудряются и премии получать, и на оппозиционных митингах выступать.

Те властители, кто не может оставить память о своём «мудром» правлении, стараются увековечить себя в произведениях искусства и архитектуры. Например, Людвиг Баварский построил замечательные замки. Лужков выбрал Церетели и финансировал его мегапроекты. Конечно, это не худшее занятие для властителя.

Вчера в новом здании Мариинского театра я слушал оперу Дж.Верди «Травиата». Акустика великолепная! Я слушал на языке оригинала «Тривиату» трижды, но это исполнение было наилучшее!

Надо признать, новое здание не появилось бы без поддержки первых лиц государства. За что им, разумеется, спасибо. Но вот попытки подчинить Мариинскому театру другие музыкальные учреждения Петербурга кажутся опьянением властью.

В прошедшее воскресенье я был в Александро-Невской Лавре и зашёл на Никольское кладбище, где похоронен Анатолий Собчак. Когда-то я ходил на его лекции, сдавал ему экзамены.
Собчак был покровителем искусств. Надгробный памятник сделал Михаил Шемякин.

«Жизнь коротка, искусство вечно» – говорили древние.
Я долго сидел напротив могилы и думал, почему же погиб Анатолий Александрович?

Некоторые считают, что власть – это поход против инстинкта самосохранения. Черчилль сравнивал власть с наркотиком. Писатель Михаил Веллер утверждал, что власть определяется доминированием «альфа-самца». Некоторые полагают, что власть – это сказка про «голого короля».

Две с половиной тысячи лет назад китайский философ Лао-Цзы так писал об искусстве власти:

«Управление ненавязчивое и скрытое делает людей безыскусно простыми.
Управление явное и дотошное портит и калечит людей.

Когда в мире множатся запреты, тогда в народе становится больше сирых и убогих.
Когда в народе множатся орудия войны, тогда и сгущается мрак над дворами и царствами.
Когда среди людей появляется много хитроумных и многознающих, тогда и перестают случаться чудесные вещи.
Чем строже указы и методы, тем больше воров и разбойников.

Тот, кто сегодня оставляет любовь ради войны,
Кто отвергает умеренность ради пышного изобилия,
Кто отказывается быть повелителем ради того, чтобы быть самым главным, непременно погибнет!

Чтобы в народе не старались выслужиться друг перед другом,
Нужно не возвеличивать достойных.
Чтобы в народе не было воров, не нужно дорогие вещи ставить превыше всего.
Чтобы сделать чистыми сердца людей, нужно отвратить свой взор от того, что рождает желание».

Искусству власти посвятил свой трактат «Государь» Николо Макиавелли (1469-1527).

«Государь, особенно новый, не может исполнять всё то, за что людей почитают хорошими, так как ради сохранения государства он часто бывает вынужден идти против своего слова, против милосердия, доброты и благочестия… не удаляться от добра, но при надобности не чураться и зла».

Отношения с народом могут строиться либо на силе власти, либо на силе авторитета.
Сила авторитета заключается в признании народом принимаемых властями решений.
Единственный вариант успешной политики заключается в обретении согласия относительно средств достижения принятой всеми цели.
Власть это не насилие, власть – это СОГЛАСИЕ!

Идеи становятся силой, когда овладевают массами, не через насилие, а через согласие!

Нужно переходить от представления о власти как вертикального подчинения к пониманию власти как горизонтальной координации.

Самое простое – запрещать и не пущать! Но это самый неэффективный способ управления.
Стимулировать и создавать условия труднее, но этот путь наиболее эффективный.
Искусство власти и состоит в умении даже при неблагоприятных условиях создавать хорошую жизнь.

Интеллектуальная власть бывает порой куда более эффективной, чем грубое насилие. В современном мире способность человека подчинить себе других людей всё больше зависит от его интеллектуальных способностей.

Власть, апеллирующая к справедливости, честности, долгу и другим нравственным ценностям, более эффективна, особенно когда её носитель способен служить в этом отношении примером для других.

После публикации на «Эхо Москвы» моей статьи «Зачем власти искусство», я получил интересный комментарий по поводу разоблачения Шекспира:
«Уверен, без » богохульства и гомосексуализма», Вы вполне сможете рассчитывать на все виды поддержки со стороны Минкульта. Уверен, Ваша правда должна понравится нынешнему министру. Поднесите Ваш труд министру – дело говорю».

Я ответил: «Самое губительное для художника – стремление понравиться кому-либо, тем более властителю».

Я понимаю властителей, которые хотят, чтобы их хвалили, а не ругали. Властители всегда платили за то, чтобы художники прославляли их на века.
Но если для художника искусство это самопожертвование, то для власти всего лишь красивая обёртка, скрывающая её пороки.

Русская культура – это «бренд», наше «конкурентное преимущество», и не использовать его непростительно!

– А нужно ли нашим властителям современное искусство? – спросил я у Марата Гельмана.
– В принципе, конечно, они бы хотели, чтобы искусство было, чтобы оно людей как-то развлекало, чтобы оно показывало миру, что мы часть этого мира. Но при этом, чтобы оно не занималось какими-то острыми вопросами. То есть, они хотели бы это иметь в таком ограниченном варианте. Я пытаюсь им объяснить, что так не бывает. Художник не может существовать в ситуации, когда есть ограничение свободы. Для искусства свобода это как кровь для тела. Нет крови, или затруднена её циркуляция, организм умирает. Если бы социальная ткань могла бы по их велению меняться, то, я думаю, они бы предпочли, чтобы искусства не было…

– А искусство может изменить мир?
– Считается, что нет. Я всегда успокаиваю, говоря «это всего лишь искусство». С другой стороны, искусство это всегда не лекарство, а боль. Искусство фиксирует какие-то явления, может изменить нашу оптику по отношению к чему-то, но оно не является рецептом и не является лекарством. В то же время жизнь даёт примеры, когда искусство изменяло мир. Скорее, не изменить мир, но влиять. Но в целом, нет. Более того, это опасное заблуждение. Опасное для нас! Потому что, если вдруг путины и сечины решат, что мы можем изменить мир, то нам будет плохо. Лучше мы будем говорить «нет», а потом возьмём и изменим!»

Недавно я посмотрел фильм «Рассказы» режиссёра Михаила Сегала. Особенно мне понравился рассказ «Круговое движение» о коррупции в нашей стране. На мой взгляд как криминолога, в фильме достаточно верно показана коррупция как системная болезнь нашего общества. Власть призывает бороться с коррупцией, но сама больна этим недугом.

В фильме «Рассказы» наш президент, в исполнении Игоря Угольникова, говорит подчинённому губернатору:
«Дайте им всем там по шапке, кто не хочет жить по закону. А я уж в свою очередь постараюсь помочь с прессой, чтобы всё это правдиво отразить. Ну и я надеюсь, что вы поддержите государственную линию у себя в регионе. Область у вас неспокойная. Много таких людей, которые против стабильности. Вы уж там с ними построже, причём сами, самостоятельно, без помощи центра. Мы же внимательно смотрим за тем, как области голосуют. Если вы сейчас начнёте активную антикоррупционную кампанию, нетрудно будет указать на место тем, кто против стабильности…»

«О власти судят по результату. Власть требует быть гибким, и следовать необходимости, а не данному слову или представлениям о чести и морали. Успех оправдывает все средства!
Власть — тяжёлое бремя. Соблазнов, конечно, много, но и ответственности не меньше. Бюрократическая машина такая громоздкая: пока скажешь, пока выполнят, да ещё не так, как сказал… Иногда отчаяние охватывает, хоть плачь. Но я не могу позволить себе пасть духом и беру себя в руки. Я взвалил на себя этот крест, и должен нести его пока хватит сил. Я призван Богом, чтобы свершить свою миссию!
Много раз слышал, будто любыми путями буду держаться за власть. Это враньё! Дело в другом. Всё что я хотел, это чтобы мой народ был счастлив. Бессонные ночи, мучительные переживания, что надо сделать, чтобы людям хотя бы немного жилось легче и лучше, — нет у меня более важной задачи.
Я пожертвовал собой ради счастья людей! Власть — это жертвоприношение!
Только из любви к своему народу я делаю это, только ради любви!
ЛЮБОВЬ ТВОРИТЬ НЕОБХОДИМОСТЬ»
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

А по Вашему мнению, В ЧЁМ ИСКУССТВО ВЛАСТИ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Александр Куприянович Секацкий уверен, что чтение книг самое достойное из человеческих занятий. Навык тихого чтения более интересен и загадочен, чем технически развёрнутая на электронных экранах игра. Но сегодня под угрозой может оказаться техника чтения про себя; чтение ради самого чтения, а не ради того, чтобы скоротать время.

Философ считает, что за внешними инновациями часто скрываются глубоко архаические принципы.
Важнейшая инновация – переход от текстов-инструкций к тем самодостаточным автореферентным текстам, которые ничего не производят кроме смысла. Но этот смысл столь раскошен, многомерен и загадочен, что можно отправиться на поиски и не вернуться обратно. В каком-то плане это и есть «родина души».

Даже если книга исчезнет как потребность читающего, она останется как потребность пишущего. Потому что до сих пор не придумано лучшего отчёта перед ноосферой, чем предъявление написанной книги.

Диверсионно-подрывная миссия художника состоит в том, чтобы произвести яркость отпечатка, то есть некоторым образом дать мир в новой авторской редакции, чтобы этот мир отличался от многих других.

Соприсутствие самых различных идей и возможностей в одном и том же тексте есть свидетельство его силы. Иногда должна быть некоторая недосказанность, простор, чтобы кто-то что-то додумал.

Чем и хорошо чтение, что оно является образцом «чистого искусства», там нет ничего предзаданного, нет тех непременных стыков, на которых мы должны испытать ту или иную эмоцию.

Со временем более творческим актом должно стать именно неспешное внимательное выборочное чтение, нежели производство ещё одного текста к бесчисленному количеству уже имеющихся.

Удивляет презумпция, согласно которой платят за говорящие уста, а не за слушающие уши. В действительности, за слушающие уши надо платить, за то, что ты являешься редким исчезающим персонажем как внимательный слушатель.

Я тоже люблю чтение-размышление. Мой любимый писатель – Герман Гессе.
Но сегодня медленное чтение это привилегия духовных аристократов.
Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними.
Ритм жизни и новые средства коммуникации меняют наше восприятие литературы.

Как в своё время пишущая машинка изменила стиль философского письма, так теперь изменил смартфон и планшет. И хотя по сути текст не меняется, но изменяется форма его подачи. Ныне текст может быть частью видеофайла, сопровождаться музыкой и картинками, голосом автора.

В современной литературе, на мой взгляд, можно выделить условно «одноразовую литературу» (прочитал – и выбросил) и литературу «многоразовую» (прочитал и перечитал); литературу, которая предлагает не думать («отправь мозги в отпуск»), и литературу, которая даёт пищу для души и ума.

«Одноразовая литература» отчётливо ориентирована на развлекательность, отдых, усладу для читателя (потребителя). Она – бизнес, или часть бизнеса. Основная цель авторов данной литературы – заработать, и они не стесняются в этом признаваться.

Книга сегодня стала товаром, как и туалетная бумага. Существует даже такой термин – «бизнес-роман». Литература создаётся под определённый формат, получая прямую или косвенную пиар-поддержку. Многие книги продаются и читаются только потому, что они включены в определённую серию.

Но я уверен, будущее за литературой духовного содержания, которая предлагает задуматься над происходящим вокруг и в себе. Эта литература, если не полностью бескорыстна, то, во всяком случае, не является бизнесом, поскольку ставит своей целью не зарабатывание денег, а приобщение читателя к высшим идеалам человеческой культуры.

Как-то я опрашивал людей о будущем литературы. Одни видят будущее русской литературы в философском осмыслении действительности, другие утверждают, что доминирующим трендом останется развлекательность, третьи считают, что литература будет развиваться во все стороны и станет мультикультурной.

«Современная литература – это отражение попыток человека уйти от одиночества и возвращение к нему».
«Современная литература – это краеугольный камень непрофессионализма со скороспелостью и жаждой наживы».
«Современная литература больше разобщает, чем воспитывает; это чтиво на один раз».
«Это большая помойка, но и на ней иногда удаётся найти гениальные цветы жизни».

По моему мнению, русская литература XXI века будет литературой смысла, поиском ответов на вечные вопросы бытия. Но, наверное, необходимо потрясение, чтобы люди поняли важность размышлений о смысле жизни и цели человеческого существования.

Истинное творчество не способ заработать на жизнь, а средство самопознания и самосовершенствования.
Конечно, останутся одиночки и гении, которые пишут для себя. Но в целом я согласен с Борисом Пастернаком: «Цель творчества – самоотдача!»

Не скажу, что время больших текстов прошло. Я вижу две тенденции: первая – лаконичные посты в Интернете, и вторая – большие тексты напечатанных романов, которые позволяют погрузиться в мир автора и создавать вместе с ним работой собственного воображения как бы новые общие смыслы.

Развлекательные тексты, конечно, останутся, но интерес будет прикован к «нон-фикшен» – книгам, основанным на реальных событиях и личном опыте. Читателя интересуют обычные люди, поставленные судьбой в сложные обстоятельства.

Современной литературе нужен баланс рассуждения и повествования. В ней должна присутствовать глубина, философия, наши два традиционных вопроса «кто виноват?» и «что делать?»
Главное — преодолеть дурной задор суеты и разорванное, разодранное, замусоренное сознание современных людей.

Писатель Борис Акунин высказал идею о трансформации книжной литературы в авторские интернет-блоги. В ноябре 2010 года он создал ЖЖ, в котором апробирует свои «блог-романы», подключая читателя к обсуждению текстов. В мире уже появились подобные интерактивные произведения, которые создаются в результате соучастия читателей в творческом процессе автора.

Лично я уже в 2005 году, сразу после выхода своего второго романа, создал сайт Новая Русская Литература, и свой виртуальный блог «пишу» как открытую интерактивную видео-книгу. В Интернете нет другого подобного блога, в котором бы органично сочетались тексты с видеороликами, и где комментарии читателей играют важную составляющую роль.

Нужно делать книгу соответствующей требованиям времени, то есть медийной. Уже есть аудиокниги с авторским прочтением текста. Есть планшеты книжного формата, позволяющие прочитывать не только текст, но и просматривать видео, прослушивать одновременно звукозапись.

Электронная книга не просто носитель, это электронная форма подачи текста, который уже не просто текст, а нечто большее.
Полагаю, что в будущем книги будут представлять собой сложные творения, содержащие текст, фотографии, видеоролики, аудиозапись и компьютерные эффекты.

Современные мультимедийные возможности позволяют создать универсальную интерактивную виртуальную книгу с открытым финалом, в которой читателю будет предлагаться несколько вариантов развития событий, и несколько форм усвоения текста: самостоятельное прочтение, прослушивание, музыкальное оформление, просмотр видео-иллюстраций. И читатель будет выбирать, как ему прочитывать (усваивать) эту книгу, читать с конца или с середины. Он становится со-творцом данной «книги».

Ведь главная цель – изменение духовного качества человека, расширение его сознания, облагораживание души!

Литература будущего это литература «ON-LINЕ»!

Текст вскоре может стать интерактивной игрой, в которой каждый читатель будет искать свои варианты развития описанных событий, предлагать свои ответы на поставленные автором вопросы.
Главное – избавиться от установки, что писатель умнее читателей, и может чему-то научить.
Есть хорошая пословица: «умный хочет учиться, а дурак – учить»!

Моя задача не учить читателя, а побудить его вместе разгадывать Тайну. И для меня счастье, если читатель откроет в тексте больше смыслов, нежели открыл я. Я хочу помочь человеку задуматься, создаю пространство для размышлений, не навязывая своего мнения, поскольку каждый должен сам постичь себя и загадку мироздания.
Нужно научиться не только смотреть, но и видеть, не только слышать, но и различать.

Я предлагаю читателю стать соавтором, расставить знаки препинания и тем самым открыть свой смысл в прочитанном. Ведь от того, как расставишь знаки препинания, кардинальным образом может меняться смысл. Например, ЛЮБОВЬ ТВОРИТЬ НЕОБХОДИМОСТЬ. Это основной вывод моего романа-быль «Странник»(мистерия).

Вдумчивое рефлексивное чтение есть процесс развития человека.
Как при наличии глухоты, отсутствие разговорных навыков может привести к отключению определённых участков головного мозга, так и отсутствие навыков вдумчивого чтения непоправимо изменит мозг человека.

Филологи уже отказались от разделения письменное и устное. Вместо «устного» говорят «звучащее» слово, «звучащая речь» и т. д. Звучащее слово – особый феномен. Оно обладает особыми свойствами и колоссальными возможностями, по сравнении с написанным.

Конечно, это не означает, что классическая книга умрёт. Также как с появлением кино не исчез театр, а с появлением телевидения не исчезло кино, не умрёт с появлением Интернета и печатная книга. Просто книгоиздание будет «под заказ».

В России ежегодно выходит примерно 60 тысяч книг. Стоимость бумажных изданий растёт, трудности распространения и реализации увеличиваются. Бумажные книги не выдерживают конкуренции с доступными каждому бесплатными электронными копиями текстов в Интернете.

Всё больше людей предпочитают ридеры бумажным книгам. Это и дешевле, и проще, и экологичнее. Только за текущий год в России было продано около 1 миллиона ри́деров, а за последние четыре года их продажи увеличились в 200 раз.

Поэтому я предлагаю бесплатно скачивать мои романы с сайта Новая Русская Литература. При этом, кто хочет, может купить и подержать бумажное издание в руках в Санкт-Петербургском Доме книги.

Время уплотнилось. Теперь нужно говорить кратко и содержательно. Если ты не смог привлечь к себе внимание за минуту, зритель выключается.
Видео в этом смысле значительно эффективнее текста. Если с моими романами познакомились почти сто тысяч человек, то мои видеоролики посмотрели более миллиона зрителей.
Только за один день видеоролик, содержащий отрывки из текста моего романа, просматривают, а значит, и прочитывают, несколько тысяч человек, причём в разных концах света и совершенно бесплатно.

Но в отличие от видео, книга позволяет читателю самому выбирать темп и ритм прочтения, перечитывать отрывки, делать комментарии. Текст даёт свободу восприятия и трактовки.
При этом иногда хочется услышать, как свой текст прочитывал автор, увидеть то, что видел он, когда писал эти строки.
Иногда автору хочется, чтобы прозвучала музыка, которая вдохновила его на написание текста, иногда хочется продемонстрировать «картинку», отражающую время и место повествования.

В тексте не всегда возможно передать смысловые интонации, которые часто оказываются важнее самих слов. Особенно интересны авторские эмоциональные акценты. От того, как именно прочитано, важен и смысл передаваемого текста писателя.

Ныне звание «писатель» обесценилось. Писателями стали футболисты, артисты, политики…
Настоящий писатель — не сочинитель; он лишь отражает жизнь, ибо сочинить правду невозможно, можно лишь её отразить.
Необходимо избавиться от убеждения, что в голове у читателя чего-то не хватает, а у писателя избыток. Часто читатель умнее писателя.
Иногда комментарии к тексту оказываются интереснее самого текста. И в результате обсуждения получается новый текст совместного творчества писателя и читателей.

Профессия «писатель» постепенно исчезнет. Интернет сводит на нет тиражи печатных изданий, а значит, и доходы писателей. Вряд ли профессиональный литератор согласится издаваться бесплатно.
Электронные книги скоро окончательно вытеснят массовые бумажные издания. Книжный бизнес уже постепенно уходит в сферу торговли авторскими правами.

Понятие «авторские права» потеряет смысл, поскольку идея и её развитие будут плодом сразу множества людей (соавторов).
Сочинить стих или песенку, а потом стричь купоны и жить безбедно, – это время безвозвратно прошло.

Авторам пора избавляться от корыстной мотивации в творчестве. Нужно придумывать схемы, которые будут выгодны читателям, и писателей не обидят. Уже давно доказано, что при бесплатном скачивании добровольные пожертвования творцам превосходят гонорары от издателей (если творение того достойно).

Лично я распространяю свои тексты в Интернете бесплатно, к чему призываю и других авторов.
Настоящие писатели пишут не ради денег. Мотивы истинного творчества всегда бескорыстны.
Успех автора определяется не тиражами, а силой его идей!

Основной вопрос – для чего творит автор: для спасения своей души (самопознания и самосовершенствования), или для покупки телесных наслаждений?
Надо брать пример с Льва Толстого, который отказался от авторских прав на свои произведения.
«Только поймите, — писал Лев Толстой, — что вам ничего, ничего не нужно, кроме одного: спасти свою душу, что только этим мы спасём мир. Аминь».

Как-то Льву Толстому задали вопрос:
– Какова цель жизни человека на земле?
– Служить добру, – ответил Толстой. – И через это создавать Царство Божие на земле.
– Но служить чем? Любовью? Непременно любовью?
– Конечно. Только любовью.

«Главный итог прожитой жизни — не количество написанных книг, а состояние души на пороге смерти. Не важно, как ел и пил, важно, что в душе накопил. А для этого нужно любить, любить несмотря ни на что! Нет ничего прекраснее любви. И даже творчество — всего лишь восполнение любви.

Высшая награда — это получаемое в процессе творчества наслаждение. Сотня проповедей о Христе стоит одного доброго дела. Слава — это от человеков, её можно купить, она как блеск от света прожекторов; тогда как лишь при вечном мерцании звёзд обнаруживается истинная ценность сотворённого.

Когда признанья нет, поэт, увы, свободен, когда известен — раб пустой толпы. Он лишь тогда ей на потребу годен, когда творит за деньги, без любви. Лишь без наград, без всякого признанья, вдали от липкой жизни суеты творит он для себя, как в покаянье. Он Дара раб, а не людской молвы!
— Стихи забудут, рукопись сгорит.
— Быть может, вспомнят добрыми словами?
— Не памяти нам нужен монолит, а то, с какими мы умрём сердцами!»
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература)

P.S. При всём том, я бы с удовольствием обменял свой смартфон на живое общение с Сократом.

А какой Вам видится ЛИТЕРАТУРА БУДУЩЕГО СЕГОДНЯ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Время старой литературы прошло. Новая русская литература живёт в Петербурге!
Вот и знаменитый московский писатель Дмитрий Быков, имея домик в Крыму, подумывает о том, чтобы переехать жить в Петербург, где у него много друзей.

Каждый день в культурной столице России проходят встречи с писателями в Доме Книги, дискуссии с читателями в Книжной лавке писателя, выставки на книжной ярмарке ДК Крупской, презентации в центре «Пушкинская, 10», конференции в Доме писателя, семинары на филологическом факультете Университета, и многое другое.

24 октября 2010 года состоялась II независимая книжная ярмарка, организованная издательствами «Амфора», «Ад Маргинем», «Лимбус Пресс» и «НЛО» (Москва).
«Рынок демократичен, а искусство – нет. Мы должны для себя понять: мы в другой стае, – сказал писатель Герман Садулаев на I независимой ярмарке. – Мы, может быть, не хотели, так получилось, мы другие. Нам не интересно, что продаётся в больших книжных магазинах. Нам не интересно, что показывают по телевизору, крутят в кинотеатрах. Нам нужно другое кино, другая философия, другое искусство. Так получилось. А значит, у нас должны быть свои стоянки. Маленькие, но наши. Нас очень мало и мы должны держаться вместе, потому что остальных очень много. Если мы будем поодиночке, то нас в культуре затопчут и даже не заметят, что мы здесь были».

26-29 октября проходил очередной фестиваль «Петербургский текст». В рамках его в Доме Писателя состоялась научная конференция «Петербургские мемуары: факты и мифы».

Приведу наиболее интересные моменты выступлений участников конференции.

Петербургский миф – это духовная реальность.

Петербургский текст – продукт метаисторического назначения!

Петербургский текст трудно отделить от сказовой формы повествования.

Филология не наука, а определённый род практической деятельности – толкование текстов.

Литература подошла к той точке, когда мастер слова должен изобретать новый язык, новые литературные формы, новый дискурс, способный объяснить «непознаваемую реальность».

Очень трудно выразить состояние пребывания в аду (тюрьмы, каторги, концлагеря). Такой писатель – носитель нечеловеческого опыта. Он не Орфей, побывавший в Аду, а Плутон, поднявшийся из Ада.

Человечество по инерции ещё живёт, но то, что произошло в ХХ веке, уже убило человечество!

Текст производит эффект, когда читатель узнаёт в нём себя.

Какова цель мемуаров? Описать современную действительность, в которой пришлось жить, или понять современную жизненную реальность, чтобы это понимание было интересно нашим потомкам?

Некоторые мемуаристы прилагают массу усилий не сказать того, что знают.

За двадцать лет после так называемого «застоя» и перестройки стало ещё хуже!

До сих пор не понятно, почему в «эпоху застоя» создавались великолепные произведения, а сейчас нет.

НА МОЙ ВЗГЛЯД, нужно не изобретать дискурс, а искать новые адекватные способы передачи своего жизненного и мистического опыта. Русский язык явление живой жизни, он постоянно развивается. Поэтому допустимо изобретать новые слова и формы, которые наиболее адекватно будут выражать мысли и чувства писателя. Хорошо воспринимается текст, в котором читатель узнаёт свои вопросы, но читает неожиданные ответы. Меня заинтересовал вопрос: Кто более счастлив: тот, о ком пишут мемуары, или тот, кто пишет?

Известный писатель Валерий Попов рассказал о книжке своих мемуаров «Довлатов».

Он с сожалением отметил, что вдова писателя заявила, будто данная книга диффамация. Но любая мемуарная книга является разновидностью мифа. Довлатов делал о себе миф с самого начала. Он выбрал миф в ущерб реальной жизни. Это была победа неудачника. Его гениальный ход – то, что он из неудачи сделал победу! Проза Довлатова была прививкой против советского идиотизма. В России Довлатов ещё долго был бы в «длинном списке» авторов. Переехав в Америку, он почти сразу стал первым из русских писателей. Довлатов умер с ощущением поражения. Сейчас читают Довлатова и Гарри Поттера. Почему? Потому что Довлатов заглянул в будущее, направляя русскую литературу в определённое русло. Почему Довлатов сейчас очень популярен? Он угадал сегодняшний формат литературы. Только погибнув, он смог победить. Каждая его литературная вещь это его «отрубленный палец».

Пётр Кожевников выступил с сообщением «Мифология КГБ доперестроечного периода».

Он, в частности, утверждал, что никакого «застоя» не было. Кафетерий «Сайгон» в Петербурге (точка встречи неформалов) был местом внутренней эмиграции! Лимиты свободы мы определяем себе сами.

Доктор филологических наук профессор Борис Валентинович Аверин выступил с сообщением «Бывают ли правдивые мемуары?»

Он сразу сказал, что правдивых мемуаров не бывает. Мемуары становятся прозой, когда есть живой повествователь. Всё необычное самоцензура выбрасывает из нашей памяти. Мы забываем обо всём, что не можем объяснить рационально – «тайные знаки явной судьбы» (Набоков). Автобиографическая проза получается, когда есть сюжет, некая «предназначенность к сюжету». Непридуманные сюжеты самые ценные. По деталям и мелочам быта часто определяется правдивость повествователя. Правдиво о себе рассказать можно лишь дистанцируясь от себя самого, создавая дистанцию между повествователем и тем, о ком пишешь.

Я ЛИЧНО не хочу и не могу отрицать чужой опыт. Но моё сознание как раз сохраняет всё необычное мистическое и необъяснимое, что произошло со мной и что не имеет рационального объяснения. Из этих островков необъяснимого и складывается сюжет. Так из моего опыта смерти родился роман «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак».

Очень интересным было выступление философа Александра Секацкого на тему «Текст как опыт смерти и бессмертия».

Приведу лишь несколько тезисов данного выступления, поскольку смелость и свобода размышления вслух Александра Секацкого представляет самостоятельный феномен и обладает самостоятельной ценностью.
Опыт человеческой жизни радикально связан с тотальным переживанием собственной смертности.
В нашем теле проявляется прижизненный метемпсихоз.
Человеческое существо постоянно переживает метаморфоз, который просто замаскирован единством телесности.
Каждый из нас обладает уникальным прижизненным опытом смерти.
Каждая любовь есть рождение в нас нового существа.
Возраст творчества оказывается искусственным опытом обретения бессмертия.
«Сколько лет поэту? – Стихи всегда пишет маленькая девочка во мне!»
Опыт творчества это опыт конструкции ладьи Харона.
Текст это как транспорт в бессмертие, инобытие.
Возраст автора примерно всегда один и тот же. Автор это нечто во мне!
Гений не развивается, он всегда один и тот же!
Только творческое Я обладает уникальной способностью быть предъявленным к проживанию, не стареть, не умирать. Это эффект возрождения и присутствия сейчас.
Каждая возрастная единица это отдельное существо, проживающее своё «акмэ», а затем развоплощаемое, либо окончательно, либо призрачно.
Власть писателя состоит в проникновении в душевный горизонт читателя.
Бытие автора и есть некий отслеживаемый опыт иноприсутствия, опыт посмертия.
Забота о своём тексте это забота о транспорте в бессмертие, о ладье Харона.
Настоящий автор совершает заплыв против течения Леты (реки забвения в царстве Аида).
Чаще всего наша заброшенность в мир означает попадание не в то время.
Автор (с большой буквы) не может принципиально ничему научиться. Гений не развивается; он либо есть, либо нет.
Плоть всегда в дефиците, а дУхов несметное количество. И духи отчаянно ведут борьба за плоть. Наша телесность это место схождения духов.
Произведение (объективация) это наше инобытие, успокоенное в форме нашего текста.
Текст это привилегированная вещь, в котором мы всегда себя узнаём, это физически ощутимое посмертие.

Кто хочет прослушать выступление философа Александра Секацкого и его ответы на вопросы, может скачать аудиофайл в формате dvf (два часа) по ссылке для скачивания

http://files.mail.ru/DOBPN8

Плагин от Sony http://www.nch.com.au/scribe/sony.html

ПО МОЕМУ ОЩУЩЕНИЮ, каждый текст, который мы начинаем, это как бы новое рождение. Создавая этот текст, мы проживаем новую жизнь, и заканчивая текст, как бы умираем. Но закончив текст, мы понимаем, что он, как ребёнок, продолжает жить; это мы умрём, а текст останется. И в этом мы видим опыт нашего бессмертия.
Вся наша жизнь во плоти есть процесс дорастания до нашего гения и его узнавание. Некоторые люди рождаются как бы стариками, и даже в пятидесятилетнем возрасте ощущают, что ещё не доросли до своего гения.
Меня часто спрашивают: «Вы автор?» Я отвечаю:
— Автор у нас один. Писатель, отказавшийся от имени, понимает, кто истинный творец его произведения. Я меньше, чем моё творение.
Творчество — проявление божественной сущности человека, это жажда мира иного, это медитация, это молитва. И потому всякое творчество базируется не на размышлении, а на интуиции. Не может быть постижима Истина через интеллектуальное усилие, но лишь через мистическое откровение, через личный духовный опыт. Мысль — неуклюжая попытка выразить чувство, всё равно что облака запихнуть в рамку
Когда пишу от сердца — получается всё, когда от головы — ничего! Я не придумываю, а лишь подчиняюсь вдохновению, пытаясь понять, что должно быть написано и как; стараюсь не столько объяснить, сколько выразить, и даже не столько выразить, сколько отразить, уловить замысел, который обнаруживается в логике преследующей меня мысли, помогаю ему выкристаллизоваться.
Настоящий писатель — не сочинитель; он лишь отражает жизнь, ибо сочинить правду невозможно, можно лишь её отразить. Правда выше вымысла! А выше правды Поэзия правды! Я видел Тайну, и хочу, чтобы её увидели другие. Моя задача не учить читателя, а побудить его вместе разгадывать Тайну. И для меня счастье, если читатель откроет в тексте больше смыслов, нежели открыл я. Я хочу помочь человеку задуматься, создаю пространство для размышлений, не навязывая своего мнения, поскольку каждый должен сам постичь себя и загадку мироздания».
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

Кто хочет прослушать дискуссию на конференции «Петербургские мемуары», могут скачать аудиофайл в формате dvf (три часа) по ссылке для скачивания

http://files.mail.ru/IRWZ9V

Плагин от Sony здесь: http://www.nch.com.au/scribe/sony.html

P.S. Мой обзор прошлогодней конференции «Загадки петербургского текста» можно прочитать в моём дневнике здесь:

http://strannik1990.livejournal.com/20042.html#cutid1

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература