Сегодня Библионочь, а 23 апреля всемирный день книг и авторского права. Недавно я посмотрел новый фильм «ГЕНИИ» о двух гениальных писателях, лауреатах Нобелевской премии по литературе Сэмюэле Беккете и Джеймсе Джойсе. Юному Беккету Джойс советует: «Книгу нельзя планировать заранее. В процессе написания книга слагается сама собой сообразно движениям души того, кто её пишет».
ХХ век был «золотым веком литературы». Литература слишком долго была главным из искусств. Время гениев в литературе прошло. Писателей стало больше, а качество хуже.
09\04\2024 я был в музее Анны Ахматовой в Петербурге, где проходил вечер воспоминаний Якова Аркадьевича Гордина. Историк, писатель, соредактор журнала «Звезда» продолжает работу над книгой воспоминаний «Взгляд и нечто». Я поинтересовался, не прошло ли время гениев в литературе.

Считается, что гения характеризует резко выраженная способность фантазии, исключительная наблюдательность, уклонение от шаблонов, дар интуиции, предчувствия, предугадывания. Шопенгауэр говорил, что талант попадает в цель, в которую никто попасть не может, а гений попадает в цель, которую никто не видит.
По мнению С.Цвейга, перо гения всегда более велико, нежели он сам. При этом всё происходит не по твоей воле, а по «Его». Если творчество происходит, то оно «боговдохновенно», ты, твоё сознание, твоё эго просто являются инструментом проявления и раскрывания истины жизни.

Гения отличает способность взглянуть на обыденное под другим неожиданным углом зрения. Гений – это взгляд извне!
Гельвеций писал: «Гений является не чем иным, как продолженным вниманием».
Делакруа: «Воображение – это первое качество гения».
«Гений – это воображение и рассудок». (И.Кант)
Шекспир гениален, потому что в суетном сумел уловить неизменное.

Каждый уважающий себя писатель убеждён, что он гений, ну или почти…
Нынче писателями стали все или почти все. Книги пишут футболисты, стилисты, певцы, политики, журналисты, депутаты, адвокаты – все кому не лень. Каждый может написать книгу и издать за свой счёт. А кто не умеет или не может, тому помогут – предложений в избытке.

«Сейчас, среди ныне живущих, хотя бы одну собственную книгу на русском языке выпустило около 140 000 человек», – считает Сергей Чупринин.
В Британии каждый второй житель имеет свою книгу.

Вообще, людей, считающих себя писателями, стало как «собак нерезаных». Писатель ныне уже не профессия и не призвание, а всего-навсего хобби. Если раньше их количество регулировалось Союзом писателей, то сегодня писателем может назвать себя каждый, опубликовавший свой роман за собственные средства. Написавшие пару книг авторы, становятся коучами и начинают читать курсы, как стать гениальным писателем и написать шедевр, – этакие «бендеры от литературы».

Рекламы «Как стать писателем» хоть отбавляй. Малоизвестные писатели создают Академии Писательского мастерства, где любой автор может написать рассказ или роман от идеи до издания. Только плати…

«Сейчас писателей больше, чем читателей», — полагает литературный критик Наталья Борисовна Иванова. — «Человек считает, что если у него достаточно подвешен язык, то он может писать и прозу, и таких очень много».

Молодые честолюбивые авторы (как правило, с техническим образованием), издавшие за свой счёт несколько брошюр, гордо называют себя писателями. Поскольку прожить на литературные гонорары могут немногие, авторы осваивают смежные профессии телеведущего, журналиста, блогера. Они готовы выступать где угодно и говорить о чём угодно, в любом качестве, рекламируя свои книги и себя самих. Он и драматург, и сценарист, и киновед, и философ, и культуролог… Они даже ведут школы по писательскому мастерству, причём за большие деньги.

Причём, чем ниже компетентность, тем выше самомнение. В погоне за успехом у массового читателя, пишущий вынужден ориентироваться не на звучащий в нём голос Творца, а на зов толпы, занижающей «до себя» уровень претензий писателя. Чтобы как можно больше похвалили, нужно писать не для себя, а для непонятно-какого «всех».

Публикации в толстых журналах уже не котируются как раньше. Сейчас это прежде всего заработок. Писатель давно уже не пророк, никто его и не воспринимает как Учителя, как совесть народную. Писатель ныне жалкий фигляр, пытающийся любыми средствами привлечь к себе внимание, готовый на любой пиар, любой эпатаж, делающий перфоманс из собственного эксгибиционизма!

Самопрезентации превратились в самолюбование и самоудовлетворение. Регулярные книжные фестивали и конкурсы с вручением премий «писатель годы» или «поэт года» это ярмарки тщеславия, где «кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку».

Я спрашивал у многих писателей, какова главная идея их творчества. Очень не многие могли кратко сформулировать свой mеssage – послание миру. У большинства нет новых конструктивных идей, это так называемые «переписатели». Книги пишут люди, не умеющие писать, для людей, не умеющих читать.

Писатели ещё гордятся тем, что их портреты вывешивают на улицах. Но их время проходит. Да и что сейчас могут принципиально новое сказать писатели?

Говорят: писатель не тот, кто пишет, а тот, кого читают. Недавно я побывал на очередной книжной выставке-ярмарке, где спросил у издателей, продавцов и читателей: как отличить гениального писателя от всех прочих?

Интернет постепенно вытесняет бумажные книги. Всё меньше становится тех, кто любит держать в руках бумажное издание и перелистывать страницы; всё больше тех, кто предпочитает нажимать кнопки.

Некоторые авторы признаются, что используют искусственный интеллект в своей работе, другие признаются косвенно, третьи не признаются совсем. Искусственный интеллект может написать лучше многих авторов, несравнимо быстрее и в манере любого классика. Труд писателя обесценивается; фактически это «убийство писателей».

Яндекс добавил в Браузер нейросеть YandexGPT. Это генеративная нейросеть нового поколения, способная создавать тексты средней степени годности («второй свежести»).
В Японии в 2016 году роман, созданный японскими учёными из Университета будущего Хакодате с помощью искусственного интеллекта, прошёл в финал литературного конкурса.

20 мая 2023 года я был на Санкт-Петербургском международном Книжном салоне, где провёл опрос участников, как они относятся к использованию писателями искусственного интеллекта.

В конце 2023 года в серии «Учебники Литинститута» вышла книга профессора Сергея Чупринина «Введение в современное литературное пространство», в которой именитый литературовед собрал курс своих лекций для студентов.
«Слава – по крайней мере, в романтической трактовке, – нематериальна, именно что «яркая заплата на ветхом рубище певца», в то время как успех вполне можно измерить цифрами, рейтингами продаж, суммами гонораров, числом наград и премий, частотой переводов на иностранные языки… количеством интервью глянцевым СМИ… Слава же предполагает «жизнь в потомстве» – это едва ли не главное её мерило, но успех, успех исключительно бывает только прижизненным».

Недавно Сергей Чупринин опубликовал книгу воспоминаний о советских писателях «Оттепель как неповиновение» и «Оттепель: действующие лица».
Кто сейчас помнит имени советских писателей?
Советские писатели были призваны отвлекать внимание масс в нужном направлении, чтобы человек не задумался над реальным положением дел.

Наступило «Время России». Нужны сильные идеи для нового времени».
Обновление русской литературной парадигмы – вопрос наиважнейший и чрезвычайно трудный. Некоторые писатели срочно «переобуваются» сообразно требованиям времени. Куда ветер дует, туда они и смотрят. Всерьёз обсуждают переформатирование литературы от западных стандартов вновь к российским традициям. Создают новый, патриотический, «Союз писателей 2.0», требуя о помощи государства. Мечтают партийно-государственном управлении и бюджетном финансировании.

Молодые писатели готовы на всё, лишь бы стать знаменитыми, чтобы их печатали и приглашали высокооплачиваемыми модераторами или спичрайтерами.
Представители советской школы мечтают вернуть прежние времена, когда были большие тиражи, писатель был признанной профессией, им бесплатно предоставлялись санатории, дома отдыха и прочие блага.

Недавно мы побывали в Доме творчества писателей «Комарово». Говорят, там до сих пор бродят тени братьев Стругацких, призрак Анны Ахматовой и беспокойный дух Андрея Тарковского.
Время здесь, кажется, остановилось. Я удручённо рассматривал залежалые книги, которые превратились в макулатуру. Сколько сил, средств, бумаги и денег было на них потрачено?! Воспитать нового человека не получилось. А может быть, цель была в воспитании самих писателей?

Андрей Стругацкий эмигрировал в Израиль. Самая престижная книжная премия в области фантастики АБС-премия (имени Аркадия и Бориса Стругацких) официально приостановила деятельность.
Многие писатели первого ряда поуехали из страны. Государство награждало их премиями, а они в критический момент перебежали, и уже за границей, надев «белое пальто», стали называть себя «абсолютным добром», а оставшихся «абсолютным злом».

«Боже мой, что за люди… У них же глаза пустые… Они же каждую минуту думают как бы не продешевить, чтобы продать себя подороже, чтобы им всё оплатили – каждое душевное движение… Они знают, что не зря родились, что они призваны… Ведь живут только раз!.. Разве такие могут во что-нибудь верить?» (из фильма «Сталкер» по произведению братьев Стругацких «Пикник на обочине»).

Теперь книги писателей, признанных иноагентами и экстремистами, предлагают изъять из магазинов и библиотек.
А вот в Берлине вышел альманах, который содержит произведения «поуехавших» писателей. Альманах наследует «Метрополю», составленному в 1978 г. также В. Ерофеевым, и очерчивает «выход» литературной и исторической ситуации на новый уровень во всех смыслах: новое соотношение настоящего и прошлого, метрополии и диаспоры, демократии и тоталитаризма.

Михаил Эпштейн опубликовал материал о бессилии добра в русской литературе. «Если (в русской литературе) добро хочет изменить мир к лучшему, оно само вынуждено обращаться к злу, заискивать перед ним. А зло от избытка сил и презрительной щедрости бросает ему маленькую подачку, чтобы тем вернее явить своё превосходство».

Денис Драгунский считает, что весь XIX век русская литература высмеивала чиновника, офицера, священника, предпринимателя, торговца, т.е. крепкого обывателя. И при этом с сочувствием относилась к преступникам, пьяницам, распутникам. Постоянно упорно убеждая всех и себя, что мы не как все прочие европейцы, мы особенные.

Многие винят русскую литературу за то, что она не просто предсказала, но и спровоцировала войну и русскую революцию. Судьбы русской литературы и русского государства всегда были связаны. И от того, какой будет новая русская литература, зависит будущность российского государства.

Одни видят будущее русской литературы в философском осмыслении действительности, другие утверждают, что доминирующим трендом останется развлекательность, третьи считают, что литература будет развиваться во все стороны и станет мультикультурной.
Все ощущают потребность в светлой, вечной, возрождающей идее, которая бы придала литературе и жизни новый толчок и смысл. На смену литературе разрушения (постмодернизма) приходит новая русская литература созидания и конструктивизма.

По моему мнению, русская литература XXI века будет литературой смысла, поиском ответов на вечные вопросы бытия. Но, наверное, необходимо потрясение, чтобы люди поняли важность размышлений о смысле жизни и цели человеческого существования.
Сергей Довлатов – иллюстрация трагедии глобальной бессмысленности экзистенциальной бытия, в котором Бога нет.

В новом фильме «По Фрейду» Клайв С. Льюис спорит со стариком Фрейдом о жизни и о смерти. Клайв С. Льюис убеждён: «Я верю в Бога, как верю в солнце – не потому что Его вижу, а потому что в Его свете я вижу всё остальное». Фрейд считает, что никакого Бога нет, а вера в Бога есть вытесненный в подсознание страх смерти.

Фрейд — Один из верных признаков безумия: делаешь одно и то же снова, и снова, и снова, ожидая других результатов. Т.е. верный признак здравого ума это способность остановиться.
Льюис — Моя картина мира, в которой есть Бог. Что не все верующие страдают слабоумием и навязчивым неврозом. Вы всегда утверждали, что понятие Бога нелепо.
Фрейд — Мне интересно, как человек мог поддаться нелепой выдумке и коварной лжи.
Льюис — А что если это не ложь? Вы не думали, как чудовищно будет осознать что Вы ошибались.
Фрейд — Вы хотите расшатать мою картину мира, расшатать мою веру в неверие?
Льюис — Да.
Фрейд — Мне осталось так мало времени в этом мире, что пора уже подумать о смысле реальности, если она есть. Может, она тоже всего лишь сон.
Льюис — Желание, чтобы Бога не было, может быть таким же сильным, как вера в Него. Вы встречали хоть одного человека, чья картина мира была бы полностью разумна?
Фрейд — Нет. Религия в одно светлое мгновение превратила наш мир в ясли. У меня есть лишь одно слово для человечества – ВЗРОСЛЕЙ!
Льюис — Если Бог это добро, он бы сделал всех нас счастливыми. Но это не так. То есть Богу не хватает доброты, или власти, или и того и другого. Что, если Бог хочет закалить нас страданиями, дать нам понять, что настоящее вечное счастье доступно только через Него. И если наслаждение это Его шёпот, боль – это Его мегафон.
Я думаю, что Вы ужасный эгоист, ставите вашу боль выше тех, кто вас любит. Вы лжёте себе, что Вы можете управлять смертью. Вы думаете, что можете обмануть ваш страх, если спрячетесь в вашей пещере, полной богов. Но вы на самом деле в ужасе.
Фрейд — Все мы трусы перед лицом смерти. Глупо надеяться разрешить величайшую тайну истории.
Льюис — Ещё более глупо не думать о ней. Моё видение Бога постоянно меняется; Бог меняет его снова и снова. И всё же я думаю, что мир полон Богом, и Он повсюду инкогнито. И Его очень трудно распознать. Наша задача – не сдаваться. Всегда искать и надеяться.
Фрейд — Смерть несправедлива как и жизнь.

Известна фраза Ж. Кокто: «Человек убивает себя тогда, когда страх жизни становится сильнее страха смерти». «Писать – это убивать смерть».

В чём же смысл писательства и существования литературы?

Писатель Анатолий Курчаткин считает: «Среди самих писателей немало распространено мнение, что писатель ничего не должен читателю, он соравен Творцу, надмирен, он пишет, слушая некий звучащий в нем Голос, и если должен, то лишь этому Голосу, читателю же просто позволяется, благоговейно склонив главу, приблизиться к кипящему молниями котлу творения и зачерпнуть из него, заранее возложив на себя роль почтительнейшего почитателя таланта.
Писать нужно так, чтобы читатель пережил от разговора с тобой, закрывая книгу, радость – вот что я знаю. Ну да, тот самый катарсис, очищение, о чем говорил еще Аристотель. Чтобы нечто высокое и светлое стояло в груди и, желательно, долго еще питало бы душу. Это может быть радость, окрашенная печалью, может быть чистым смехом, может нотами глубокого трагизма. Но если ты не подарил читателю такой высокой радости – то зачем ты это писал?»

Писатель Александр Мелихов убеждён: «Назначение литературы не столько отражать реальность, сколько защищать нас от реальности, защищать от совершенно обоснованного ощущения нашей мизерности и бренности, вносить в жизнь смысл и красоту, которых она сама по себе не имеет».
Представляя свой роман «Сапфировый альбатрос» в музее Михаила Зощенко Александр Мелихов подробно рассказал о судьбе Зощенко и ответил на мои вопросы.

В каждой исторической эпохе писатели анализировали проблемы общества и человека соответственно духу своего времени. При этом одни авторы скользили по поверхности бытия, а другие погружались в бездну страстей человеческих; кто-то создавал «нетленку», а кто-то оставался лишь современным.

Сегодня мало кто рассматривает писательство как самопожертвование; для большинства это синекура. Все ринулись писать, чтобы заработать деньги и, опьянённые жаждой наживы, готовы душу продать за тиражи и гонорары. Никто уже не ставит себе целью, чтобы его читали через 100 или лучше через 1000 лет.

Писатели перестали быть медиаторами между Небом и землёй. Вслед за объявленной Ницше «смертью бога», Ролан Барт объявил «смерть автора». Но свято место пусто не бывает: авторов заменили скриптеры, писателей – копирайтеры.

Великая русская литература оказалась погребена под валом развлекательного чтива. Читатель, приученный к наркотику бездумного, криминального чтива, просто не испытывает потребности читать что-то чистое и высокое, что заставляет думать, напрягаться, совершенствоваться душой.

«Какую пользу принесло им всё то, что до сих пор писалось и говорилось, если у них всё та же душевная темнота и всё то же отвращение к свободе, что было и сто, и триста лет назад? Эти шестьдесят тысяч жителей поколениями читают и слышат о правде, о милосердии и свободе, и всё же до самой смерти лгут от утра до вечера, мучают друг друга, а свободы боятся и ненавидят её, как врага». А.П. Чехов / «Моя жизнь» ( Рассказ провинциала).

«Ещё называют себя интеллигентами, эти писатели, учёные. Они же не верят ни во что. У них же орган этот, которым верят, атрофировался, за ненадобностью. … Боже мой, что за люди! Ты же видела их – у них глаза пустые. Они ведь каждую минуту думают о том, как не продешевить, чтобы продать себя подороже, чтобы им всё оплатили – каждое душевное движение. … Они знают, что не зря родились, что они призваны. Они живут ведь только раз. Разве такие могут во что-нибудь верить?!»

«Если меня не будут читать через сто лет, то на кой хрен мне тогда вообще писать? … Положим, войду я в эту комнату и вернусь в наш богом забытый город гением. Но ведь человек пишет потому что мучается, сомневается. Ему всё время надо доказывать себе и окружающим, что он чего-нибудь да стоит. А если я буду знать наверняка, что я гений, зачем мне писать тогда. Какого рожна?..»

«Душу вложишь, сердце вложишь, – сожрут и душу, и сердце! Мерзость вынешь из души, – жрут мерзость! Они же все поголовно грамотные. У них у всех сенсорное голодание. И все они клубятся вокруг: журналисты, редакторы, критики, бабы какие-то непрерывные… И все требуют: «давай, давай». Какой из меня, к чёрту, писатель, если я ненавижу писать; если для меня это мука, болезненное, постыдное занятие, что-то вроде выдавливания геморроя. Ведь я раньше думал, что от моих книг кто-то становится лучше. Да не нужен я никому! Я сдохну, и через два дня меня забудут и начнут жрать кого-нибудь другого. Ведь я думал переделать их, а переделали-то меня, по своему образу и подобию…» (из фильма «Сталкер» по произведению братьев Стругацких «Пикник на обочине»).

«И если в конце концов, я всё-таки лягу в землю изуродованным, то не без гордости скажу в свой последний час, что добрые люди лет сорок серьёзно заботились исказить душу мою, но упрямый труд их не весьма удачен». Максим Горький.

«Смысл существования человека в самосовершенствовании духа своего, – выше этого нет цели в мире. В этом красота разумного бытия – изо дня в день все выше восходить по нескончаемым ступеням к сияющему совершенству духа». (слова одного из персонажей романа Чингиза Торекуловича Айтматова «Плаха»).

«Это всё те мужчины и женщины, которые ищут что-нибудь повыше средины и рутины, которые хотят жить духовно, хотят участвовать в деле человеческом, готовы на подвиги и на великодушие. Но, уходя из домов своих, попадаются в круги лиц, уверяющих их, что духовной жизни нет и что жизнь духовная — сказка, а не реализм. Что великодушия тоже нет, а есть только борьба за существование. <...> …если сказать человеку: нет великодушия, а есть стихийная борьба за существование (эгоизм) , — то это значит отнимать у человека личность и свободу. А это человек отдаст всегда с трудом и отчаянием». (из письма Ф.М. Достоевского к П.П. Потоцкому от 10 июня 1876 года из Петербурга).

Роман Достоевского «Преступление и наказание» в журнале «Русский вестник» стал сенсацией в литературном сообществе знатоков. Но отдельное, первое издание романа – 2 тысячи экземпляров – практически не расходилось, книга пылилась несколько лет (!) на прилавках столицы. Это были годы наивысшей славы Фёдора Михайловича! Притом что «книги про Ната Пинкертона только в один месяц и в одном только Петербурге были проданы количеством 622 300 экземпляров».

В фильме Вуди Аллена «Фестиваль Рифкина» главный герой писатель.
— Когда же ты закончишь свой роман? – спрашивают его друзья.
— Он в процессе. Процесс такой: напишешь страницу и рвёшь, напишешь – и опять рвёшь. А пока я вёл курсы по истории кино; надо же как-то зарабатывать на жизнь. Очень сложно написать действительно великий роман!
— Только поменьше пафоса.
— Я хочу создать не какой-то заурядный роман, а шедевр!
— Всё ищешь ответ на главный вопрос: Бог, смерть, смысл жизни?
— Да, зачем же размениваться на мелочи. Всё остальное чепуха. Нет никакого желания прослыть жалкой посредственностью. Я вообще считаю: если ты не в одной команде с Джойсом и Достоевским, не стоит и писать.

Чтобы убедиться в том, что Достоевский – писатель, неужели же нужно спрашивать у него удостоверение? Да возьмите вы любых пять страниц из любого его романа, и без всякого удостоверения вы убедитесь, что имеете дело с писателем. Да я полагаю, что у него и удостоверения-то никакого не было! Как ты думаешь? – обратился Коровьев к Бегемоту.
– Пари держу, что не было, – ответил тот, ставя примус на стол рядом с книгой и вытирая пот рукою на закопченном лбу.
– Вы – не Достоевский, – сказала гражданка, сбиваемая с толку Коровьевым.
– Ну, почем знать, почем знать, – ответил тот.
– Достоевский умер, – сказала гражданка, но как-то не очень уверенно.
– Протестую, – горячо воскликнул Бегемот. – Достоевский бессмертен!
– Ваши удостоверения, граждане, – сказала гражданка.
– Помилуйте, это, в конце концов, смешно, – не сдавался Коровьев, – вовсе не удостоверением определяется писатель, а тем, что он пишет! Почем вы знаете, какие замыслы роятся у меня в голове? Или в этой голове?.

Меня как-то спросили:
— Вы писатель?
Я ответил:
— Писатель тот, кто может писать на заказ. Я не могу.
Бездарность, как известно, пишет по прописям, а великий всегда идёт против течения.
— Каким же образом ты творишь?
— Для меня самого это тайна. Откровение всегда тайна. Когда пишу от сердца — получается всё, когда от головы — ничего! Я не придумываю, а лишь подчиняюсь вдохновению, пытаясь понять, что должно быть написано и как; стараюсь не столько объяснить, сколько выразить, и даже не столько выразить, сколько отразить, уловить замысел, который обнаруживается в логике преследующей меня мысли, помогаю ему выкристаллизоваться. Творения создаются сами, с моей лишь помощью. Книга не самоцель, а лишь побочный продукт размышлений и наблюдений; и она не самоценна. Для меня написание романа лишь инструмент познания мира и себя.

Я не считаю себя писателем, хотя и создал два романа. Меня скорее можно назвать исследователем.
В моём понимании, писатель – это посредник между Небом и людьми.
Задача писателя – будить совесть читающих людей.
Писатель должен говорить то, в чём страшно признаться читателю.
Настоящий писатель — не сочинитель; он лишь отражает жизнь, ибо сочинить правду невозможно, можно лишь её отразить.
Настоящее творчество – не сочинение, а изложение; это Откровение, послание к человечеству.

Всякая книга — плод страданий и раздумий автора, и она должна иметь для читателя ценность практическую. Поэтому писать нужно и можно лишь то, что самолично пережил и выстрадал. Причём если не уверен, что твои произведения будут читать через сто лет, не стоит и бумагу марать. Можно опубликовать тома, а на слуху останутся только строчки. Так что справедливо, когда настоящий талант оценивается после смерти. Купить посмертную славу невозможно. Только Вечность даёт истинную оценку. Талант писателя и состоит в умении разглядеть в случайном закономерное, выделить в суетном неизменное, чтобы перевести временное в вечное.

В книгах люди прежде всего стремятся найти сочувствие своей боли. Подлинное общение — всегда сопереживание, а потому бессловесно. Слова не могут выразить всего, что мы чувствуем. Когда человек обращается к другому, он хочет не столько объясниться, сколько облегчить свою душу. Напишешь что-нибудь для себя, для души, а критики набросятся, как мухи навозные, разберут по косточкам, так что и себя не узнаешь, и не рад будешь, что написал. Слова мало что скажут. Лучше просто любить».
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь

А лично для Вас кто ИСЧЕЗАЮЩИЕ ГЕНИИ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Говорят: Россия не ценит своих гениев. В январе (28) 1996 года в Нью-Йорке умер русский поэт, лауреат Нобелевской премии по литературе, мой земляк Иосиф Александрович Бродский.
26 мая 2023 года я участвовал в работе научной конференции «Бродский: pro et contra» в музее Анны Ахматовой в Петербурге. Исследователи творчества поэта выступили с докладами, говорили о механизме «бродскомании» как стихового явления, особенности смыслообразования в поэзии Бродского, историческом воображаемом поэта и проблеме его влияния на современных авторов.
Был представлен второй том издания «Бродский: Pro et contra» издательства РХГА. Ведущая дискуссии предлагала выступать не только с восхвалениями поэта («pro»), но и «contra». Однако никто не решился выступить с критикой Иосифа Бродского.

Я независимый исследователь, достаточно давно занимаюсь изучением жизни и творчества Иосифа Бродского, написал немало статей о нём, снял много интервью и видеороликов, побывал в Стокгольме и Венеции. И поскольку никто не осмелился выступить «contra» Бродскому, условно встану в эту неблагодарную позицию. Я социолог-практик с 1981 года, провёл немало интервью о Бродском, поэтому могу объяснить некоторые феномена бродскомании.

На конференции «Бродский: pro et contra» Яков Гордин сказал: «Я не знаю другого такого поэта, писателя, о котором при жизни и сразу после ухода родилась целая огромная литература, наука в некотором роде. Бродсковедение — сектор такой филологии. Я считаю, пора вступить в дело социальным психологам, чтобы попытаться объяснить этот феномен Бродского: подражание, поклонение и совершенно противоположные чувства. Он вовсе не мыслится сакральной фигурой.
<…>
Для читателя, который десятилетиями живёт с Бродским, его ранний период творчества это полное отрицание мироустройства как абсолютно несовершенного, которого вообще быть не должно, всё должно быть по-другому. Отсюда то, что я считаю его поэтической утопией, это попытка показать, что есть возможность вообще избежать смерти интеллектуально.
<…>
Но главное всё-таки это отношение Бродского к трагедийности жизни. Как нужно проходить и преодолевать жизнь как трагедию. Как он говорил: мы все знаем, чем это кончается. Действительно, ничего весёлого в перспективе нет. Как нужно, как можно, как достойно прожить жизнь, зная чем она кончается, и как переработать внутри себя трагедийность этой жизни. Фактически он писал об этом. И это некое руководство к действию. Это некий учебник жизни: как достойно прожить жизнь.
<…>
Я не уверен, что Иосиф Александрович так думал о том, что он делал, даже наверняка он не так думал. Вообще, как он думал, трудно сказать, он достаточно противоречиво оценивал собственные задачи.
Но почему такой интерес?
О каком современном поэте, которому не исполнилось ещё 30-ти лет, писали книги? Потому что уже тогда в этом была потребность. Центральная проблема этого исследования Крепса — проблема смерти у Бродского, жизнь и смерть, как пережить восприятие смерти».

Гордин говорит, что Иосиф всю жизнь пытался преодолеть трагизм бытия и ужас смерти.
Но почему смерть считается трагедией и соответственно трагична жизнь? Кто может доказать, что смерть это конец существования и нет продолжения?
А если после смерти, возможно, нас ждёт продолжение и счастье каждому по вере его, тогда и смерть в радость и жизнь не трагедия?..

Иосиф Александрович признавал: «Две вещи оправдывают существование человека на земле: любовь и творчество».
В его системе ценностей жизнь была важнее литературы. При этом он не видел в жизни ничего, «кроме отчаяния, неврастении и страха смерти».

Бродский говорил, что Поэзия противостоит трагизму бытия, внося в него смысл и гармонию, которых лишена материальная реальность. Человек заблудился в этом мире иллюзий, потерял ориентиры. Мир абсурда, в котором причина и следствие поменялись местами. Мир хаоса. Апогей бессмысленности. Существование между двумя безднами небытия…

Андрей Юрьевич Арьев на конференции сказал: «К такому художники невольно подходишь с вопросом «рro et contra». Ну конечно, «рro» перетягивает, иначе бы мы здесь не собирались и не писали бы ничего. Изначально, в первую же минуту это поэт, который не вызывает отторжения, но чувство удивления и вопрошания. Его изначальная жизненная установка — преодоление трагедии. Его путь в литературу, это путь человека, который заранее знает, что он победит. Иосиф обладал этой высшей духовной смелостью, которая в его поколении не знаю у кого ещё была, особенно у поэтов. Дерзких поэтов было много, экспериментировавших со стихом ещё покруче, чем Иосиф, в том числе и среди его знакомых, но такой изначальной силы преодоления всего этого мира в стихах, ни у кого не было. Это дано было как бы судьбой, потому что он мог бы и не стать поэтом. Он хотел сделать что-то такое, что человек его положения не мог сделать.
<…>
В нём было это стремление преодолеть какую-то опасность. И к людям он относился как к потенциальным противникам. Он гениально выразил свою позицию: «Я любил немногих, однако сильно». Но в общем-то весь мир для него был мир, который он должен был преодолеть. Проблема преодоления того, что на него надвигается, перед ним стояла всегда.
<…>
Именно Бродский был первым и самым выдающимся авангардистом в нашей поэзии. С одной стороны, Бродский действительно был метафизиком, но при этом он не обладал системой философских понятий, которой он бы придерживался. Но всё его творчество наполнено конечными метафизическими проблемами.
<…>
Так остро, как видел мир Бродский, мало кто может похвастаться, а может, и никто. Важно понять его двуединую природу: что в нём мощно, а что, возможно, и вызывает отторжение. Конечно, смелость его перехлёстывает пределы, и неприятно даже читать доходящую в своей атаке до обыкновенной площадной брани его речь. А он специально это делал, чтобы всю литературу подмять, преодолеть.
<…>
Философски интерпретировать Иосифа можно, конечно, и можно до чего-то докопаться. Он в чистом виде философ, он ничего не знает и потому философ. Он действительно был, как ни странно, философом. Во время написания он стремился выразить какую-то метафизическую цель. Но она ему часто не удавалась, и он для ясности присочинял метафизические картинки даже к очень замечательным стихам. Хотя в целом этого не было, и мы можем понять только его поэзию».

Ольга Владимировна Богданова считает: «Почему мы всё время кого-то приписываем Бродскому? Да, он, наверное, всех их читал раньше или позже. Мне почему-то кажется, что смотреть нужно с другой стороны. Мне кажется, он сам до всего этого дошёл, а потом просто вычитал в Кьеркегоре, в Шестове, в Леонтьеве. Он по природе своей родился таким ребёнком, юношей, в котором всё это было. Почему мы всё время думаем, что Бродский пришёл через кого-то? Да он сам, мне кажется, родил, а мы просто находим эту проекцию в ком-то. Мне кажется, в нём самом было гораздо больше, чем то, чем мы ему позволяем быть».

По словам Андрея Ранчина, профессора кафедры истории русской литературы МГУ, «Литературная канонизация Бродского — явление исключительное. Ни один другой современный русский писатель не удостоился стать героем такого количества мемуарных текстов; никому не было посвящено столько конференций».

Почему учёные так рано занялись изучением поэзии Бродского?

Первую книгу об Иосифе Бродском написал Михаил Крепс. Михаил Крепс — филолог, окончил Ленинградский государственный университет, в 1972 году эмигрировал в США, получил степень доктора философии в университете Беркли, преподавал в лучших американских университетах.
Книга Михаила Крепса «О поэзии Иосифа Бродского» была издана в 1984 году в карманном издательстве Бродского Ann Arbor: Ardis, 1984 год, 278 страниц. Достоинства этой умной и проницательной книги определяются тем, что Михаил Крепс был хорошо знаком со своим героем.

Первая академическая работа, посвящённая Бродскому, принадлежит Валентине Платоновне Полухиной. В 1973 году Полухина эмигрировала из СССР и перебралась в Англию. С 1979 года публиковала различные исследования и материалы, посвящённые жизни и творчеству Бродского. Первая монография, «Иосиф Бродский: Поэт для нашего времени» вышла в 1989 году. в издательстве Кембриджского университета.

Полухина создала науку бродсковедения. Она составила и подготовила масштабные сборники «Бродский глазами современников» (английское издание 1992, российское 1997 год), «Иосиф Бродский. Книга интервью» (2011 год; 62 интервью из известных на момент выхода книги 1981 год), а также собрание научных статей «Поэтика и эстетика Бродского».

На конференции мне подарили книгу Валентины Полухиной «Бродский. Больше самого себя». В ней Валентина Полухина пишет:
Даже после получения Нобелевской премии Бродский признаётся, что чувствует себя «исчадьем ада, как всегда, как всю жизнь», – «Почему?» – Ну, просто достаточно <...> взглянуть в зеркало… Достаточно припомнить, что я натворил в этой жизни с разными людьми».
В интервью прослеживается та же тенденция, что и в стихах – оценивать себя ниже, чем это делают другие, предполагая в себе худшие человеческие качества: «Ты всегда подозревал, что ты сам, возможно, так же ужасен, как дракон, и в определённых обстоятельствах ты можешь вести себя так же мерзко и монструозно, как он. То есть ты сам всегда предполагал, что в тебе больше от монстра, чем от святого Георгия».
«Полезно бывает избавиться от множества иллюзий. Не относительно человечества в целом – от иллюзий на собственный счёт».
(Валентина Полухина «Больше самого себя» с. 95-96).

На конференции я купил книгу «Метафизическая мистерия Иосифа Бродского». Автор Ирина Викентьевна Плеханова подписала мне свою книгу.

Сочинял стихи Бродский или записывал?
Его творчество это сочинение или изложение?

У меня есть опыт стихосложения: в общей сложности я записал 1155 вирш, большинство их которых органичная часть повествования моих романов.

На мой взгляд, Иосиф понимал, что простые стишки малопривлекательны и намеренно усложнял их всякими аллюзиями, «интертекстами» и т.п. Когда всё понятно, это никому не интересно. В поэте должна быть тайна, которую нужно разгадывать. Литературоведам и биографам нужен поэт-философ. Поэтому возникала нужда в метафизическом флёре.

Метафизика для Бродского оказывается критерием художественного качества. Буквальной веры у него нет. Он – агностик, тяготеющий к позитивистской картине мира. Мир его сугубо материальный, где ничто мистическое не предполагается.

Бродский называл своё творчество «упражненья в умирании». Смерть, по Бродскому, – это абсолютное уничтожение, безысходный ужас. «Мы все приговорены к одному и тому же – к смерти. Умру я, пишущий эти строки, умрёте вы, их читающий. Никто не должен мешать друг другу делать его дело. Условия существования слишком тяжелы, чтобы их ещё усложнять», – писал Иосиф Александрович.

Отношения Бродского со смертью весьма примечательны. «Он жил невыносимо быстро и невыносимо свободно, – написал Яков Гордин, узнав о смерти друга. – Эта феноменальная интенсивность, с которой он проживал жизнь, оказалась непосильной для физической оболочки».

Как мог реализоваться в СССР молодой амбициозный, самолюбивый и жаждущий признания человек, бросивший школу и не имеющий даже аттестата об окончании 8 классов?

«У Иосифа были амбиции на взвод. Он не мог учиться, при том, что это был умнейший человек», – говорят современники.

Иосиф перепробовал множество профессий, прежде чем нашёл своё призвание в поэзии. Стихи он начал писать в восемнадцать лет. Первым опубликованным стихотворением стала «Баллада о маленьком буксире», напечатанная в сокращённом виде в детском журнале «Костёр» №11 за 1962 год.

Родители Иосифа признавались, что стихов сына никогда не понимали. Не понимали они и его поведения, нежелания работать на одном месте, потребности быть свободным от всяческих уз.

14 февраля 1960 года состоялось первое крупное публичное выступление Бродского на «турнире поэтов» в ленинградском Дворце культуры им. Горького. Прочтение им стихотворения «Еврейское кладбище» вызвало скандал.

В августе 1961 года Евгений Рейн познакомил Бродского с Анной Ахматовой, которая жила на своей даче (или, как она выражалась, в «будке») в посёлке Комарово.
Бродский всегда с уважением высказывался о минутах, проведённых возле Ахматовой. Анне Андреевне приписывают слова о том, что была эпоха Пушкина и, наверное, когда-нибудь будет эпоха Бродского.
Когда Бродского арестовали по обвинению в тунеядстве, Анна Андреевна выступала в защиту Иосифа. Когда его отправили в ссылку, Ахматова сказала: «Какую биографию делают нашему рыжему!»

29 ноября 1963 года в газете «Вечерний Ленинград» появилась статья «Окололитературный трутень», подписанная Я.Лернером, М.Медведевым и А.Иониным. Авторы статьи клеймили Бродского за «паразитический образ жизни».
«Если находятся люди, которые называют Бродского великим русским поэтом, то это самое настоящее кощунство», – вещал агент КГБ Яков Лернер, написавший пасквиль «Окололитературный трутень», по которому осудили Бродского.
«Как видите, этот пигмей, самоуверенно карабкающийся на Парнас, не так уж безобиден. Признавшись, что он «любит родину чужую», Бродский был предельно откровенен. Он и в самом деле не любит своей Отчизны и не скрывает этого. Больше того! Им долгое время вынашивались планы измены Родине…»

8 января 1964 года «Вечерний Ленинград» опубликовал подборку писем читателей с требованиями наказать «тунеядца Бродского».
13 января 1964 года Бродского арестовали по обвинению в тунеядстве. Провели принудительную психиатрическую экспертизу на предмет вменяемости и установили, что у Бродского черты психопатической личности.

Весной 1964 года состоялось два заседания суда над Бродским, которые проводила судья Дзержинского суда Е.А.Савельева. Второе заседание суда проходило 13 марта 1964 года в зале Клуба строителей на набережной Фонтанки, 22. По приговору суда Бродский был сослан (этапирован под конвоем вместе с уголовными заключёнными) в Коношский район Архангельской области.

Поэт поселился в деревне Норенская. Несмотря на тяжёлый труд, Бродский вспоминает о поселении в деревне как об одном из лучших периодов своей жизни. Он сочинял стихи, изучал иностранные языки, английскую поэзию, творчество Уистена Одена. В августе и сентябре 1965 года два стихотворения Бродского были опубликованы в коношской районной газете «Призыв».

Бродский был отправлен в ссылку 23-летним юношей, а вернулся 25-летним сложившимся поэтом. «Мне повезло во всех отношениях. Другим людям доставалось гораздо больше, приходилось гораздо тяжелее, чем мне». И даже: «… я-то считаю, что я вообще всё это заслужил».

Теперь в России заценили некогда «тунеядца» Иосифа Бродского. На всех зданиях школ, в которых учился Иосиф и откуда его отчисляли, мемориальные доски. Даже в некогда закрытом Балтийске на гостинице «Золотой якорь» памятная доска. Количество всевозможных мемориалов просто зашкаливает. Имя Бродского используют как рекламу.

Иосиф Александрович, конечно, гениальный поэт, но «невидимая рука рынка» видна невооружённым глазом. Бродский стал одним из самых масштабных пиар-проектов. Поэта превратили в бизнес и эксплуатируют нещадно.

24 мая 2015 года в день 75-летия Иосифа Бродского я был на открытии музея «Полторы комнаты» в доме Мурузи. Очередь желающих побывать в музее Бродского растянулась до Литейного проспекта.

Некоторые считают, что Бродский сильно переоценён: пиар не соответствует масштабу таланта.
«Бродского не только не было в программе филфака, его не было в культурном пространстве филфака и Публичной библиотеки конца 80-х, – пишет один питерских блогер. –
Сейчас Бродский служит для обладателей очень сомнительных талантов, образцом уверенности в своём предназначении. Бродский стал брендом питерского снобизма. Из поэзии остались оболочка мемов, минус эскапизм и анализ, плюс мостик из Северной Венеции к единственной, куда уже все съездили; снобизм как гламурная элитарность и туристический бренд.
Уже под окном дома Мурузи молодежь скандирует его имя. И в музеифицированных полутора комнатах празднуют «день рождения Оси» От «не выходи из комнаты» карантинная оскомина. А кто-то с задором говорит, что Бродский стал мемом…
Наверно, упрощение и адаптация и есть путь массовой славы. Я боюсь дожить до того, как снобизм станет не внутренней планкой, а внешним имиджем: Бродского убьют включением в школьную программу и байопиком с Безруковым в главной роли….»

При СССР в одно время с Бродским жили и творили не менее выдающиеся поэты, которым мало кто помнит. Например, Леонид Аронзон.
И сейчас, я уверен, в России есть немало поэтов, не менее талантливых, чем Иосиф Александрович, а может, и более, о которых никто не узнает, потому что у них нет заказных критиков и оплаченных пиар-компаний.

Каждый автор нуждается в своём критике, который будет его восхвалять и слегка критиковать. А критику тоже кушать хочется.
Я не буду оспаривать стихотворное творчества Иосифа Бродского: одним его стихи нравятся, другим не очень.

Незадолго до смерти Бродский написал письмо в отдел рукописей Российской национальной библиотеки в Петербурге, в котором попросил закрыть на 50 лет доступ к его дневникам, письмам и семейным документам. В том же самом письме он просил своих друзей и родных не принимать участия в написании его биографий.

Видимо для этого были веские основания. «Я знаю, что я не самый замечательный человек. Я знаю, чего я натворил в этой жизни, кому я причинил зло. Ну конечно же я себя прощаю. Но в конечном счёте я простить себе этого не могу».

Друзья и биографы, как правило, лакируют лик «гения», скрывая нелицеприятные стороны его жизни и недостатки творчества. Да и кто заплатит за книгу, если в ней сплошная критика. Какой издатель захочет опубликовать монографию, в которой будет собран компромат на Бродского?! Разве только если такая книга заказана.

Творчество русских писателей эмигрантов более востребовано на их родине. И чтобы их не забывали, субсидируют исследования, конференции, публикации. Учёные часто вынуждены заниматься тем, на что выделяют гранты. Как призналась мне одна сотрудница Пушкинского Дома, она вынуждена выбирать из тем, которые финансируются.

Мы жили с Бродским в одном времени-пространстве почти 37 лет, возможно, даже встречались на Невском. Я написал несколько статей о самоубийственной кончине Иосифа Бродского. Но когда привожу факты, меня осаживают: не надо бросать тень на светлый образ поэта, у него была любящая жена, дочь, и не было никаких причин умирать, не надо его компрометировать.

Многие не согласятся с моей трактовкой событий. Но факты упрямая вещь. За две недели до своей смерти Бродский купил себе место в небольшой часовне на нью-йоркском кладбище по соседству с Бродвеем (именно такой была его последняя воля). После этого он составил достаточно подробное завещание. Перед смертью в два часа ночи 28 января Иосиф позвонил Михаилу Барышникову и сказал слова, которые стали последними: «Миша, будь хорошим». После этих слов Иосиф Бродский умер.

Прошло четверть века, а точная причина смерти до сих пор не установлена: медицинское вскрытие не проводилось, полицейское расследование тоже.
Главной причиной смерти Бродского его лечащий врач называл привычку поэта много курить. А курил поэт по 3-4 пачки сигарет в день, да ещё отрывал фильтр для крепости.

Не пил Бродский разве что сухую воду. Каждый день 3-4 чашки крепкого кофе. Естественно, это сказалось на сердце. От отца Иосиф унаследовал болезнь сердца, приступы стенокардии преследовали поэта всю жизнь. Зная о своём болезненном состоянии и о требовании врачей уменьшить потребление кофе и сигарет, Бродский не отказывался от своих привычек. После двух инфарктов и двух операций на сердце употребление 3-4 пачек сигарет каждый день плюс 3-4 чашки крепкого кофе не иначе как «самоубийство». И не нужен ни яд, ни пуля…

Разумеется, друзья Бродского не расскажут всю правду о нём; признают лишь, что поэт был далеко не ангел. Яков Гордин, Евгений Рейн, Валерий Попов, Андрей Арьев, возлюбленная поэта Марианна Басманова до сих пор живы, многие выступают, дают интервью, пишут статьи и книги. Яков Гордин написал книгу о Бродском. Валерий Попов тоже написал книгу. Евгений Рейн даже получил Государственную премию за воспоминания об изгнанном поэте.

Евгений Рейн вспоминает: «В Нью-Йорке Бродского окружали семь женщин, которые были очень похожи, и которые сами выбирали, какая ночь кому принадлежит. Бродский в это не вмешивался … Бродский придерживался одного типа женщин. Его жена Мария очень похожа на первую влюблённость Марианну Басманову».

Ещё в молодости приударившему за Марианной Басмановой Бродский от злости воткнул в кисть вилку. А с бывшим другом Дмитрием Бобышевым (к которому ушла Марианна), они чуть было не подрались на топорах в Норенской.

В 1971 году Иосиф познакомился с дочерью высокопоставленного американского дипломата Кэрол Аншютц, которая приехала на стажировку в Ленинград. Бродский хотел жениться на иностранке, чтобы уехать на Запад, но иметь возможность приезжать на родину к родителям.

Близкий друг Иосифа Владимир Соловьёв (живущий ныне в Нью-Йорке) так говорит о Бродском: «Есть два человека: Бродский как поэт, и Бродский как личность. Оба качества не идеальны и не безупречны. Но в обоих качествах это человек с отблеском гения. Это был великий поэт. И его кормовая база, его подпидка была одиночество».

Но если поэт нуждался в одиночестве, то зачем женился на молодёнькой девушке итальянке Марии Соццани, которая годилась ему в дочери?

У него уже была дочь – Анастасия Иосифовна Кузнецова, 1972 года рождения от балерины Марии Кузнецовой.

24 марта 2016 года меня пригласили в музей-квартиру А.С.Пушкина на Мойке,12 для встречи с поэтом и переводчиком Аннелизой Аллевой. Аннелиза известна полудружескими-полулюбовными отношениями с Иосифом Бродским, пришедшимися на период между Марианной Басмановой и Марией Соццани.
Иосиф и Аннелиза познакомились в 1981 году в Риме. В 1981 году Аннелиза приехала на стажировку в Ленинград. Она стала «итальянским связным» Бродского – передавала новости и гостинцы от изгнанного поэта его родителями.

В СССР Бродского не признавали как поэта. Когда в 1968 году Бродскому пришло приглашение принять участие в международном поэтическом фестивале, в ответ на приглашение советское посольство в Лондоне заявило: «Такого поэта в СССР не существует».

10 мая 1972 года Бродского вызвали в ОВИР и поставили перед выбором: немедленная эмиграция или «горячие денёчки» (в устах КГБ это означало допросы, тюрьмы и психбольницы).

Если за границей считали Бродского гением, то в СССР КГБ решало, кто поэт, а кто бездарь. Бывший могущественный начальник 5-го управления КГБ СССР Филипп Денисович Бобков и в 90 лет не отказался от своего мнения о Бродском: «Он просто дрянь был и всё… Потому что он вёл себя так, как ему надо было, и хотел себя именно так вести. Это не интересный человек. Когда он уехал, он остался вычеркнутым совершенно. Там (на Западе – НК) его вытягивали уже, пытались из него что-то делать. А он-то что? – ничего. … Я в нём большого поэта и большого таланта никогда не видел. Даже когда он уехал. Если бы талант, он бы закрепился и никто бы его не скинул… Выгнали и выгнали…»

Бродского выгнали из СССР в самый разгар «холодной войны». За границей его почти сразу признали гением. Этому способствовала и критическая позиция Бродского по отношению к своей родине, которую он публично высказывал, за что некоторые эмигранты даже обещали ему морду набить.

Бродский боролся не с системой, он боролся за право быть самим собой. Иосиф настойчиво уходил от имиджа „жертвы режима“ к имиджу „self-made man“» (человек, сотворивший себя сам).
«Советская власть могла арестовать моё тело, но ей было не добраться до моего духа», – признавал Бродский в 1984 году.

4 июня 1972 года лишённый советского гражданства Бродский вылетел из Ленинграда по предписанному еврейской эмиграции маршруту в Вену, уплатив 500 долларов. Прилетев в Вену, Бродский оказался на распутье и фактически завис. В Израиль, как все евреи, он ехать почему-то не хотел. А в Америку не пускали, поскольку пришла информация, что Бродский пытался заключить фиктивный брак с американкой Кэрол Аншютц, что по законам США считается преступлением.

Друг Бродского Карл Проффер приехал в Вену встретить Иосифа, но узнал, что власти США не хотят видеть Бродского в Америке. Тогда он подключил своих друзей. Американский журналист Строуб Тэлботт убедил дипломатов, что США должны оказать Бродскому любую возможную помощь, поскольку он украсит американскую культуру.

9 июля 1972 года Бродский переезжает в США и принимает пост «приглашённого поэта» в Мичиганском университете в городке Энн-Арбор с окладом 12 тысяч долларов (что по тем временам было немало). Там он преподаёт с перерывами до 1980 года.
Закончив в СССР неполные 8 классов средней школы, Бродский в США ведёт жизнь университетского преподавателя, занимая на протяжении последующих 24 лет профессорские должности в шести американских и британских университетах.

Бродский, по его собственным словам, не считал себя двуязычным поэтом и утверждал: «для меня, когда я пишу стихи по-английски, — это скорее игра…».
Дэниэл Уэйссборт в мемуарном эссе «From Russian with love» даёт следующую оценку английских стихов Бродского: «На мой взгляд, они весьма беспомощны, даже возмутительны, в том смысле, что он вводит рифмы, которые всерьёз в серьёзном контексте не воспринимаются…»

Бродский тяжело переживал своё изгнание и решил взять реванш – отомстить советской власти за выдворение из страны. Получить Нобелевскую премию – это была его мечта.
Получение Нобелевской премии Ося предсказал себе в двадцатилетнем возрасте. Бродский был уверен, что получит Нобелевскую премию в 1986 году. Он ошибся. Видимо, уже обещанную Нобелевку дали на следующий год – в 1987.

47-летний Бродский стал самым молодым лауреатом Нобелевской премии по литературе, которая была присуждена ему «за всеобъемлющее творчество, проникнутое ясностью мысли и поэтической интенсивностью».

Что помогло Бродскому стать самым молодым поэтов, получившим из рук короля Швеции почётный диплом и золотую медаль лауреата Нобелевской премии по литературе?

Как известно, чтобы получить литературную премию недостаточно иметь талант, нужно ещё проявлять соответствующую политическую ориентацию. Когда пришло известие о вручении Бродскому нобелевской премии по литературе, кто-то сказал: «за политику».

Американский издатель Бродского признаёт: «Он (Бродский – НК) хотел славы. Мы не считаем, что это плохо. Ему это нужно было, и мы помогли ему в этом. Он никогда не был диссидентом. … У него было чувство вины, что он не такой человек, он не готов играть политическую роль такого типа».

Василий Аксёнов писал, что Иосиф Бродский — «вполне середняковский писатель, которому когда-то повезло, как американцы говорят, оказаться «в верное время в верном месте».

«Не будь Нобельки, Бродский на нашей с ним географической родине котировался бы высоко, но не выше, чем другие поэты-современники – в одном ряду с Ахмадулиной, Окуджавой, Евтушенко, Вознесенским, Высоцким, Самойловым и проч. Как знать, может, даже ступенькой ниже иных из них», — считает писатель Владимир Соловьёв, живущий ныне в Нью-Йорке. —
«Он был карьерным человеком, не догадываясь, что это в урон творческому потенциалу, который не бесконечен в человеке, что иногда нужно пожертвовать и карьерой, и какими-то важными вещами, ради того, чтобы муза не ушла…»

Только после вручения в1987 году Нобелевской премии по литературе внимание к Бродскому в СССР возвращается. В журнале «Новый мир» появляются подборка его стихотворений. В 1989 году Бродский был реабилитирован по процессу 1964 году

Получил бы Иосиф Бродский Нобелевскую премию, если бы остался в СССР? – спросил я у знатоков в музее-квартире А,С. Пушкина в Петербурге.

Близкий друг Бродского в эмиграции Людмила Штерн считает, что «Бродский получил все заслуженные, немыслимые и невозможные для поэта при жизни почести только благодаря обстоятельствам, тому, что он оказался на западе. Остальные поэты, которых мы действительно считаем великими поэтами ХХ века (Ахматова, Мандельштам, Пастернак, Цветаева) остались в России. И останься Бродский в России, я не думаю, что на него бы вешали все эти «ёлочные украшения» (и орден Почётного легиона, и Нобелевская премия, и премия гениев). Счастье его в том, что он уехал».

«Я не позволял себе в России и тем более не позволю себе здесь использовать меня в той или иной политической игре… Твой дом остаётся родным, независимо от того, каким образом ты его покидаешь… Как бы ты в нём – хорошо или плохо – ни жил. И я совершенно не понимаю, почему от меня ждут, а иные даже требуют, чтобы я мазал его ворота дёгтем. Россия – это мой дом, я прожил в нём всю свою жизнь, и всем, что имею за душой, я обязан ей и её народу». Иосиф Бродский, «Писатель – одинокий путешественник», The New York Times, 1 октября 1972 года

Литературный критик, писатель и эссеист Сюзан Зонтаг вспоминает:
«Ему нравится сражаться. Тогда ему становится интересно. Вот в этом его отличие. Он присутствовал не только своими текстами, но и лично. Он, конечно, очень властный и красноречивый человек. Он очень политичен. Не только в том смысле, что у него есть политические взгляды. Ему хочется определять политику литературы. Он хочет создавать и корректировать репутации. Ему нравится атаковать писателей, которых он не любит, и продвигать тех, кто ему нравится. Он не просто поэт. Он человек литературы и общественная фигура».

О том, какую цену платит человек за создание собственного мира, живя в мире тирании, Бродский говорит в одном из своих первых интервью на Западе.
«Человек, решивший создать свой собственный, независимый мир внутри себя, рано или поздно непременно становится в своём обществе инородным телом, а затем и объектом давления физических законов сжатия и вытеснения» (1972 г.).

«Мне хотелось создать в себе нечто, возможно, очень небольшое, но очень компактное, по отношению к огромному давлению извне. <...> Я полагаю, что это должно быть или чувство достоинства или чувство смысла. <...> Некоторое подобие вектора души». (1987)
«Меня в изящной словесности интересует главным образом процесс и то, что это производит в моём сознании»(1988).
«Писатель в некотором смысле не является активным членом общества, он скорее наблюдатель, и это до известной степени ставит его вне общества» (1989).
«Ты сам себе последний, часто довольно страшный суд». (1995)

Мои слова, я думаю, умрут,
и время улыбнётся, торжествуя,
сопроводив мой безотрадный труд
в соседнюю природу неживую.
В былом, в грядущем, в тайнах бытия,
в пространстве том, где рыщут астронавты,
в морях бескрайних — в целом мире я
не вижу для себя уж лестной правды.
Поэта долг — пытаться единить
края разрыва меж душой и телом.
Талант — игла. И только голос — нить.
И только смерть всему шитью — пределом.
(Бродский, 1963 год)

Художник — Музы раб, ревнует Дух его,
Кто служит — даёт всё, а прочим — ничего.
Не сотворит поэт того, что Бог ему не даст,
И должен помнить он про свой последний час.
Не выдумать того, что нет в Мире Идей,
И чтобы сотворить, любить нужно людей,
И верить в то, что Бог поэту говорит,
Ведь истинный поэт не от себя творит.
Как мало нужно чтоб творить художник мог:
Покоя для души, свободы от забот.
Но творчество всегда есть подвиг для души —
Преодолеть себя и воплотить мечты.
Художник видит то, что многим не дано,
В грядущее он зрит сквозь мутное стекло,
Пытаясь Божий Смысл в твореньи разгадать,
И миру возвестить о том, что должно стать.
Художник есть пророк, поэт — пророк вдвойне,
Он возвещает то, что хочется Судьбе.
Он жертвует собой, чтоб им Господь вершил,
Поэт живёт затем, чтоб Бог им мир творил.
Не смеет он просить, ведь он имеет дар,
Творит душою он, и тела нужд не раб.
Он просит тишины, чтоб слышать Бога глас,
И он творит мечты, что так нужны для нас.
Не нужен и комфорт — талант погубит он! —
Нужна лишь тишина, и только хлеб, да сон.
Удобства ведь не цель, а чтоб он мог творить,
Здесь деньги не важны, ведь Музы не купить,
Не вымолить стихов, не выпросить любви,
Ведь вдохновенье — Дар, упорный труд души.
Не ценится поэт, пока средь нас живёт,
Но станет знаменит, как только он умрёт.
Укором служит он для тех, кто спит душой.
Он странник на Земле, он странный, он чужой.
Поэт — слуга Небес, орудие Творца,
Бог в лицах всех творцов, и Он же без лица.
Невзгоды — хлеб души, и стимул нам расти,
И чтоб поэтом стать, ты их благодари.
Поэт — всегда борец, художник и герой.
И Бог им говорит. Он только Богу свой!
(из моего романа-быль «Странник» (мистерия) на сайте Новая Русская Литература

Когда я был в Стокгольме, то посетил музей Альфреда Нобеля, где поинтересовался нобелевским лауреатом Иосифом Бродским.

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

15 июня день памяти Льва Гумилёва. Лев Николаевич Гумилёв (01\10\1912 – 15\06\1992) единственный сын Анны Ахматовой и Николая Гумилёва, историк, востоковед, переводчик, автор пассионарной теории этногенеза. В своей книге «Этногенез и биосфера земли» (ЛГУ, 1989) он предсказал развал СССР и при этом выразил надежду, что пассионарность русских не исчерпана.
1 октября 2022 года в музее-квартире Льва Гумилёва (Петербург, улица Коломенская 1/15) состоялся Круглый стол, посвящённый 110-летию со дня рождения учёного. Выступили доктор философских наук Л.Е. Артамошкина, профессор Очир Гэрэл, историк и этнограф Алексей Новожилов, М.М. Зильберт и другие.

Единственный сын своих родителей Николая Гумилёва и Анны Ахматовой, Лёва с детства проявлял склонность к литературе и сочинительству. Но в итоге решил пойти в науку. С 1931 года Лев Николаевич активно участвовал в геологических и археологических экспедициях (всего до 1967 года принял участие в 21 экспедиционном сезоне).

В 1934 году поступил в Ленгосуниверситет на только что восстановленный исторический факультет.
Четырежды был арестован, причём в первый раз в декабре 1933 года, через 9 дней отпущен без предъявления обвинения.
В 1935 году подвергся второму аресту, но благодаря заступничеству многих деятелей литературы был отпущен на свободу и восстановлен в университете.
В 1938 году подвергся третьему аресту и получил пять лет лагерей; заключение отбывал в Норильске.
13 октября 1944 года Туруханским районным военкоматом (город Игарка) призван в ряды Красной армии, служил рядовым в 1386-м зенитном артиллерийском полку, участвовал в Берлинской операции.
После демобилизации 28 ноября 1945 года, окончил экстерном исторический факультет, в 1948 году защитил диссертацию на соискание степени кандидата исторических наук.
В 1949 году вновь арестован, обвинения были заимствованы из следственного дела 1935 года; осуждён на 10 лет лагерей. Срок отбывал в Казахстане, на Алтае и в Сибири.

Прокурор, участвовавший в работе Особого совещания при МГБ 1950 года, осудившего Льва Гумилёва на десять лет лагерей, так объяснил ему смысл приговора: «Вы опасны, потому что вы грамотны».
После ХХ съезда КПСС 11 мая 1956 года Л.Н. Гумилёв был признан невиновным по всем статьям и отпущен на свободу, проведя в тюрьмах и лагерях около 14 лет.

Лев Николаевич вспоминал: «В лагере, как известно, категорически запрещалось вести какие-либо записи. Я пошёл к начальству и, зная его преобладающее свойство — предупреждать и запрещать, сразу запросил по максимуму: „Можно ли мне писать?“ — „Что значит писать?“ — поморщился оперуполномоченный. „Переводить стихи, писать книгу о гуннах“. Спустя несколько дней, вызвав меня, он сказал: „Гуннов можно, стихи нельзя“».

После освобождения Лев Николаевич несколько лет работал в Эрмитаже, а с 1962 года до выхода на пенсию в 1987 году состоял в штате научно-исследовательского института географического факультета ЛГУ. Устраиваясь на работу, Гумилёв оговорил право чтения специальных курсов на историческом факультете.

В 1961 году защитил диссертацию на соискание степени доктора исторических наук, в 1974 году защитил вторую докторскую диссертацию — по географии, но степень не была утверждена ВАК. Научное наследие включает 12 монографий и более 200 статей.

Гумилёв рассказывал Льву Ардову, что до войны сидел «за папу», а после войны — «за маму».
Отношения Гумилёва с его матерью Анной Ахматовой были непростые. После освобождения Лев Николаевич будто бы сказал матери приблизительно следующее: «Для тебя было бы даже лучше, если бы я умер в лагере».
30 сентября 1961 года произошла окончательная ссора, после которой мать и сын уже никогда не общались. «…Перед защитой докторской, накануне дня моего рождения в 1961 году, она… выразила своё категорическое нежелание, чтобы я стал доктором исторических наук, и выгнала меня из дома. Это был для меня очень сильный удар, от которого я заболел и оправился с большим трудом», – с обидой вспоминал Гумилёв.

По мнению А. Ахматовой, личная жизнь Льва Николаевича отличалась крайней запутанностью. Гумилёв в письме к В.Н. Абросову от 18 января 1955 года прямо писал, что у него было 32 женщины.

Очевидно, что Лев Гумилёв – пассионарий, достойный наследник и продолжатель генетического кода своих родителей. Он создал теорию, которая запечатлела его имя в истории науки. Учёный стал воплощением собственной идеи и её доказательством.

По рассказам Л.Н. Гумилёва, создание пассионарной теории этногенеза относится к зиме 1939 года, когда он ожидал пересмотра дела в тюрьме «Кресты». Своё открытие, явившееся в форме озарения, он якобы приравнивал к теории Маркса.
С 1960-х годов начал разработку собственной пассионарной теории этногенеза, с помощью которой он пытался объяснить закономерности исторического процесса.

Согласно В. Дёмину, уже первая научная монография Л.Н. Гумилёва «Хунну» содержала три основные идеи, которые в дальнейшем определяли всё его творчество.
1\ Объяснение исторических и социальных явлений с точки зрения их природной обусловленности. Гумилёв показал, как ландшафт и климат влияют на хозяйство народа, а через хозяйство — на общество и политический строй.
2\ Антиевропоцентристские убеждения и мировоззрение, которые последовательно отстаивались во всех его трудах.
3\ Пытаясь ответить на вопрос о причинах большой социальной и военной активности хуннов, Гумилёв вводит понятия «пассионарность» и «пассионарный толчок».

Все научные рецензенты «Хунну» отмечали прекрасный язык, которым была написана книга, но при этом причисляли Гумилёва не к учёным, а к прозаикам, беллетристам, историческим романистам.
Предположение, гипотезу, догадку Гумилёв, увлекаясь, часто выдавал за истину, за общепризнанную аксиому.

Вторая докторская диссертация Гумилёва, превращённая затем в трактат «Этногенез и биосфера Земли», создавалась в начале 1970-х годов и стала логическим продолжением работ Льва Николаевича предыдущего периода и оформлением пассионарной теории этногенеза в целостном виде.

Я учился и работал в Ленгосуниверситете, когда Гумилёв читал там лекции. Лев Николаевич называл себя «последний евразиец». В 1989 году в издательстве Ленинградского университета вышла книга Л.Н. Гумилёва «Этногенез и биосфера Земли», и мы с коллегами сразу же её купили.

Основная часть книги посвящена свойствам этноса, а не пассионарности. Греческое слово «этнос» Гумилёв использовал вместо более распространённого латинского слова «нация» как менее политизированное. Термин «этнос» был и универсальным, и нейтральным, и сугубо научным.

Из трудов Н. Данилевского и Освальда Шпенглера Гумилёв унаследовал убеждение, что этнос имеет определённый ограниченный срок существования. По Гумилёву, «продолжительность жизни этноса, как правило, одинакова и составляет от момента толчка до полного разрушения около 1500 лет», а «до превращения этноса в реликт около 1200 лет». Однако Гумилёв фактами это не подкрепляет, а лишь ссылается на «наблюдения этнологов», не называя их.
У К.Н. Леонтьева «самый долгий срок государственной жизни народов» составляет 1200 лет. У Освальда Шпенглера время существования «цивилизации» равно приблизительно 1500 лет.

По Гумилёву, типичный этногенез состоит из следующих стадий:
0–150 лет — Инкубационный период, рост пассионарности. Отражён только в мифах.
150–450 лет — Подъём. Быстрый рост пассионарности. Сопровождается тяжёлой борьбой и медленным расширением территории.
450–600 лет — Акмати́ческая фа́за, или перегре́в, Колебания пассионарности около максимума, превосходящего оптимальный уровень. Быстрое увеличение могущества.
600–750 лет — Надло́м. Резкий спад пассионарности. Гражданские войны, раскол этнической единицы.
750–1000 лет — Инерцио́нная фа́за. Медленный спад пассионарности на уровне около оптимального. Общее процветание.
1000–1150 лет — Обскура́ция. Спад пассионарности ниже нормального уровня. Упадок и деградация.
1150–1500 лет — Мемориальная. Сохранение только памяти о жизни этноса.
1150 лет–неопределённо долго — Гомеоста́з. Существование в равновесии со средой.

Гумилёв не утверждал, что процесс этногенеза зависит единственно от пассионарности, включая и другие факторы: этническое окружение, географическая среда, уровень социально-экономического развития и технической оснащённости и т. д.

Основываясь на трудах В.И. Вернадского, Гумилёв заявил, что биогеохимическая энергия живого вещества биосферы аналогична электромагнитной, тепловой, гравитационной и механической. Большей частью она находится в гомеостазе — неустойчивом равновесии, но иногда наблюдаются флуктуации — резкие подъёмы и спады. «Тогда саранча летит навстречу гибели, муравьи ползут, уничтожая всё на своём пути, и тоже гибнут, крысы… из глубин Азии достигают берегов Атлантического океана…»

«Биосфера планеты Земля побеждает мировую энтропию путём биогенной миграции», — утверждал Гумилёв. Его мышлению был свойственен жёсткий детерминизм, в котором не было места свободной воле, совершенствованию или эволюции.

Гумилёв считал, что на всплеск пассионарности влияет энергия Солнца или космических лучей. Эта энергия попадает в конкретное место на Земле, и этносы, живущие там, становятся пассионариями. Люди, попадающие в узкую полоску усиленного влияния энергии солнечного протуберанца, испытывают мутацию. Такие народы начинают бурную активность, в чём бы она ни выражалась. Гумилёв называл этот процесс пассионарным толчком.

Пассионарные толчки продолжаются не дольше нескольких лет, затрагивают узкую (до 200 км) территорию, расположенную вдоль геодезической линии и тянущуюся несколько тысяч километров.
Из трёх гипотез энергетического импульса Гумилёв оставил лишь космическое облучение. Возможно, время от времени на Землю попадает луч жёсткого излучения от Солнечного протуберанца, что приводит к массовым мутациям, повышающим уровень пассионарности.

«Каков характер этого излучения? Здесь мы можем строить только гипотезы. Их две. Первая — о возможной связи пассионарных толчков с многолетней вариацией солнечной активности, обнаруженной Д. Эдди. Вторая гипотеза — о возможной связи со вспышками сверхновых» (Л.Н. Гумилёв «Конец и вновь начало»).

Наибольшую роль в процессе онтогенеза, по мнению Гумилёва, играет явление, названное им «пассионарным напряжением»: когда возрастает количество пассионариев в этносе и меняется соотношение пассионариев с обывателями и субпассионариями.

Пассионарность (от франц. passionner — «увлекать, возбуждать, разжигать страсть») — избыток некой «биохимической энергии» живого вещества, порождающий жертвенность, часто ради высоких целей.
Гумилёв определял пассионарность так: «активность, проявляющаяся в стремлении индивида к цели (часто иллюзорной) и в способности к сверхнапряжениям и жертвенности ради этой цели».
Гумилёв показывал это на множестве ярких исторических примеров: Наполеон, Александр Македонский, Ганнибал, Жанна Д’Арк, Сулла, Сталин. Деятельность этих личностей невозможно объяснить лишь рациональными, то есть корыстными мотивами.

Гумилёв приводил примеры, но о природе и сущности пассионарности не говорил. Он лишь указал, что пассионарность индивида по сути является психологической переменной и зависит, вероятно, от мутаций, вызываемых космическим излучением.

В общем смысле пассионарность — это непреодолимое внутреннее стремление к деятельности, направленной на изменение своей жизни, окружающей обстановки, статус-кво. Деятельность эта представляется пассионарной особи ценнее даже собственной жизни, а тем более жизни, счастья современников и соплеменников. Она не имеет отношения к этике, одинаково легко порождает подвиги и преступления, творчество и разрушение, благо и зло, исключая только равнодушие; она не делает человека героем, ведущим толпу, ибо большинство пассионариев находятся в составе толпы, определяя её потентность в ту или иную эпоху развития этноса.

По сути, это социально-историческое явление, характеризующееся появлением в ограниченном ареале большого числа людей со специфической активностью (пассионариев). Мера пассионарности — удельный вес этих пассионариев в социуме.

Часто под пассиона́рностью понимают наследуемую характеристику, определяющую способность индивида (и группы индивидов) к сверхусилиям, сверхнапряжению.
Л.Н. Гумилёв неоднократно обращал внимание на то, что пассионарность никак не коррелирует со способностями личности, и называл пассионариев — «люди длинной воли». Также пассионарность не определяет такой важной части психотипа, как темперамент: она лишь, по-видимому, создаёт норму реакции для этого признака, а конкретное проявление определяется внешними условиями.

Гумилев разработал довольно чёткую классификацию пассионарности, выделив в ней 9 уровней.
Нулевой уровень свойственен совершенно обычному человеку, обывателю.
Два минусовых уровня убийственны для человека, так как такой субъект либо вообще не может приспособиться к ландшафту, либо делает это вяло. Выживаемость таких людей и этносов низкая.
Первый уровень — стремление к изменению есть, но рисковать ради этого люди не готовы.
Второй — стремятся к лучшему, готовы рисковать собой.
Третий — так называемая «фаза надлома». Сюда Гумилёв относил тех, у кого есть стремление к идеалу знания и красоты, но в спокойном русле, без фанатизма.
Четвёртый — уровень перегрева, или переходный. Люди с пассионарностью такого уровня готовы на всё ради своего идеала успеха, порой даже отдать жизнь, но всё же сначала ищут менее рискованные пути. Примеры – Леонардо да Винчи, Наполеон.
Пятый — ради успеха готовы рисковать жизнью, но не безоглядно.
Шестой — высший уровень, жертвенный. Ради идеала готовы отдать жизнь, не раздумывая. Например, Жанна Д’Арк, Иван Сусанин.

Уровень пассионарности никак не связан с качествами личности, его интеллектом, моралью. Стать пассионарием высшего уровня может как полный дурак, так и гений. Это сила, не зависящая от субъекта, она имеет объективные источники.

Популярность Гумилёва в среде интеллигенции в 1970-е годы стремительно росла. В 1975 году Учёный совет географического факультета рекомендовал к печати докторскую диссертацию Гумилёва «Этногенез и биосфера Земли», но в издательстве ЛГУ рукопись не приняли. В результате её депонировали в ВИНИТИ. Сотрудники ВИНИТИ стали делать копии рукописи, поскольку на чёрном рынке цена «Этногенеза и биосферы Земли» достигала 30 рублей. Всего, по официальным данным, депонированная рукопись Гумилёва была скопирована более 2000 раз.

В 1980-е годы Гумилёв охотно сотрудничал с обществом «Знание». В Центральном лектории на Литейном 42, где я часто бывал, за билетами на его лекции стояли очереди, и все 750 мест в зале были заняты.
Однако в период с 1982 по 1987 год издательства и редакции журналов практически перестали печатать Гумилёва. Отделение истории АН СССР даже опубликовало особое «Заключение», подписанное видными историками. В нём взгляды Гумилёва отождествлялись с социал-дарвинизмом, географическим детерминизмом и т.д. В целом, взгляды Гумилёва объявлялись не согласующимися с историческим материализмом и коммунистической идеологией.

В марте 1987 года Гумилёв отправил в ЦК КПСС письмо на имя А.И. Лукьянова с жалобой, что научные журналы и издательства не печатают его книг и статей. Результатом стало то, что за вторую половину 1987 и 1988 годы в свет вышло 2 книги и 14 статей Гумилёва — больше, чем за 10 предыдущих лет.

В 1989 году были опубликованы «Этногенез и биосфера Земли», «Древняя Русь и Великая степь». «Этногенез» опубликовали с отзывом Д.С. Лихачёва, предисловие написал Р.Ф. Итс. Последний, никогда не соглашавшийся с теориями Гумилёва, охарактеризовал трактат как литературное произведение, и отметил, что «не знает ни одного этнографа, который принимает эту оригинальную теорию этногенеза».

Выйдя на пенсию летом 1987 года в возрасте 75 лет Гумилёв не снизил научной и публикационной активности. Он остался ведущим научным сотрудником-консультантом на географическом факультете.
Пик популярности Гумилёва пришёлся на 1990 год, когда на Ленинградском телевидении записали 15 лекций Льва Николаевича, а его интервью постоянно публиковались в ведущих литературных журналах.
Осенью 1990 года Гумилёв прочитал свою последнюю лекцию.

Академические учёные упрекали Гумилёва в излишне популярном, на их взгляд, изложении его научной теории. На что Лев Николаевич отвечал:
«Я вполне могу говорить академическим жаргоном. Люди поспят, поспят, да и уйдут. Я могу говорить классическим языком. Я достаточно образован. Но, простите, студентам будет очень скучно. Они не захотят слушать. Языком Грановского я разговаривать с ними не могу. Сейчас это ни до кого не дойдёт.
Могу вам признаться, что я учился у Геродота. Он постоянно вставлял в свои исторические сочинения диалоги, которых, естественно, не слышал. Во-первых, он не знал персидского языка. Во-вторых, всё, что им описывалось, происходило задолго до его рождения. Но для того, чтобы отразить содержание какого-то явления, Геродот прибегал к помощи диалогов».
(Лев Гумилёв, из интервью «Искать то, что верно» 1990).

Гумилёв не создал научной школы и не стремился к этому, хотя с 1960-х годов сложился круг людей, считавших себя его учениками.
Лев Николаевич всю жизнь придерживался обрядовой стороны православия. Но его взгляды в философском плане выходили за пределы христианства и были ближе к гностическим. Гумилёв полагал Бога не всеведущим и не всемогущим. Будучи в научном плане последовательным позитивистом, он не считал свои религиозные воззрения противоречащими научной картине мира.

Пассионарная концепция этногенеза Гумилёва не получила признания среди историков и этнологов, многие из которых подвергли жёсткой критике как теоретические её положения, так и вольное обращение автора с эмпирическим историческим материалом. Историк И.Н. Данилевский заметил про работы Льва Гумилёва: у него красивая, оригинальная идея, но фактический материал провальный.

В 2012 году вышла монография С.С. Белякова «Гумилёв сын Гумилёва», удостоенная в следующем году второй премии «Большая книга». По мнению С.С. Бялякова, рецензенты были правы в одном: «Гумилёву не хватало знания восточных языков и способности критически посмотреть на собственные выводы. Гумилёв редко отказывался от полюбившейся идеи, даже если она входила в противоречие с фактами».

Некоторые исследователи полагают, что теория Гумилёва об «этногенезе» образует прочную основу для современного русского национализма и способствует приданию доктрине русских националистов ореола научности.

«Теория Гумилёва – научная база геополитики», — считает Сергей Колесников.
«Развал Союза Советских Социалистических Республик был предсказан Л. Гумилёвым ещё в 60-70-х годах прошлого века. Предсказан не напрямую, не в виде такого «антисоветского» лозунга, но в виде положений его теории этногенеза, и было это достаточно очевидно и достаточно понятно любому образованному человеку.
И никакая это не гуманитарная катастрофа. Развал СССР – это заурядный природный этнологический процесс, это типовая динамика российского суперэтноса. Точно так же разваливалась Римская империя, империя Чингисхана и другие империи планеты. Все эти процессы подробно описаны Гумилёвым в докторской диссертации «Этногенез и биосфера Земли», 1974 год.
<…>
Почему советские общественные науки не признавали теорию этногенеза Гумилёва и почему они не могли признать её в принципе.
Основой, фундаментом теории этногенеза Л. Гумилёва является историческая статистика.
Исследуя закономерности зарождения и развития около сорока суперэтносов нашей планеты, Л. Гумилёв выявил общее правило, общий закон, по которому проходило это развитие.
Этот закон гласит: «Время исторически активной жизни суперэтносов конечно»!
Историческая статистика показала, что длительности исторически активной жизни суперэтноса составляет в среднем 1000 – 1200 лет и может быть представлена в виде графика, типичного для всех этносов.
Применительно к СССР теория Л.Гумилева показывала, что никакого небывалого и длительного подъема активности населения, так необходимого для построения светлого будущего, не предвидится».
<…>
А могла ли советская наука признать теорию этногенеза Льва Гумилева?
Читатели, кто застал эти «славные» времена ответят однозначно – НЕТ, НЕ МОГЛА! Не могла в принципе.
Кто в советских государственных структурах осмелился бы официально продвигать идеи сына контрреволюционера?
Кто в советских государственных структурах осмелился бы продвигать теорию, предсказывающую развал СССР?
Кому в советских государственных структурах были недороги его партбилет, его кресло, его льготы, его зарплата?
Люди, потенциально способные на такие вольности, отслеживались и отсеивались советской системой еще на ранних подступах к солидным должностям, а уж о должностях идеологических и говорить не приходиться.
Потому и не признавала официальная советская историческая наука теорию Гумилёва».

Сбывшиеся прогнозы есть главный признак научности любой теории!

Через тридцать лет с теорией Гумилёва согласился видный политолог, специалист в области международных отношений Збигнев Бжезинский. В своей книге «Великая шахматная доска» он пишет:
«До тех пор пока империя могла поддерживать внутреннюю жизнеспособность и единство, внешний мир не мог с ней конкурировать. Культурная деградация, политический раздел и финансовая инфляция в совокупности сделали Рим уязвимым даже для варваров из прилегающих к границам империи районов».
«Распад Советского Союза породил поразительный исторический обратный ход вещей. Всего за несколько недель азиатская составляющая территории России неожиданно сократилась примерно на 20%, а численность населения азиатской части, подвластной России, упала с 75 млн. до примерно 30 млн. человек». (Збигнев Бжезинский «Великая шахматная доска»)

Не только я разделяю гипотезу Льва Гумилёва о пассионарности и этногенезе как влиянии на людей природных условий и космического излучения. Да, СССР развалился, но Россия ещё жива, и по всем прогнозам будет жить.

Сегодня, когда произошёл крутой поворот российской политики на Восток, вновь обратились к теории евразийца Гумилёва.
Сам Лев Николаевич в многочисленных интервью 1980-х годов охотно именовал себя евразийцем. Гумилёва можно считать евразийцем в буквальном смысле слова — сторонником русско-тюрко-монгольского братства. Для Гумилёва евразийство было не политической идеологией, а образом мысли. Он пытался доказать, что Русь — это продолжение Орды, а многие русские люди — потомки крещёных татар, на что потратил пятнадцать последних лет жизни.

В прошлом году мы были в Казани и обратили внимание на памятник Льву Гумилёву; на постаменте выбиты слова: «Я, русский человек, всю жизнь защищаю татар от клеветы…»

Евразийцы включали в «евразийскую нацию» или «многонародную личность» все народы Советского Союза. Гумилёв насчитал в СССР по меньшей мере семь суперэтносов. Он считал, что российский суперэтнос на 500 лет «моложе» романо-германского.

Убеждённость в положительном значении монгольского завоевания Гумилёв заимствовал у Г.В. Вернадского, а нападки на Запад соотносятся с критикой германо-романского мира Е. Трубецкого.

В монографии «Древняя Русь и Великая степь» Гумилёв утверждал, что Александр Невский помог хану Батыю удержаться у власти и взамен «потребовал и получил помощь против немцев и германофилов». Татаро-монгольское иго, собственно, не было игом, а являлось союзом с Ордой, то есть русско-татарским «симбиозом». Монголо-татары являются защитниками Руси от немецкой и литовской угроз, а Куликовская битва была выиграна крещёными татарами, перешедшими на службу московскому князю. Великий князь Дмитрий Донской на Куликовом поле сражался с «агрессией Запада и союзной с ней ордой Мамая».

До сих пор одни считают, что Россия является частью европейской цивилизации. Другие полагают, что Россия это евразийская цивилизация. Третьи называют Россию «азиопой». Условно географически Россия, разумеется, часть континентальной Европы. Но вот культурно-исторически это не во всём похожие цивилизации.

Конечно, всё это условности: как деление на Европу и Азию, так на русских и европейцев. Все мы граждане единого мира. Разделение людей по гражданству и национальностям это уловка «правящих элит». Это им выгодно проводить границы, чтобы обеспечить своё привилегированное положение.

Согласно концепции Поршнева, расселение людей по планете произошло вследствие непереносимости внушения со стороны других и желания быть самим собой. Поэтому, возможно, человек и не захочет растворяться во всечеловечестве, или даже не сможет. Многие русские, переселившиеся на Запад в результате первой, второй и третьей миграционной волны, так и не смогли полностью забыть свою русскость.

Человек – существо программируемое. В какой культуре он вырастет, тем и будет себя называть, независимо от цвета кожи. Марина Цветаева писала: «Родина не есть условность территории, а непреложность памяти и крови».

Можно перепрограммировать человека через воспитание. Но никто никогда не сможет отменить генетический код.

Есть ли какая-то особенность у русских? Безусловно, есть! О ней писали многие философы. Я говорю не о «национальной гордости великороссов», а о том естественном чувстве самоидентификации, которое присуще каждому человеку. Человек нуждается в самоидентификации, и культура, в которой он воспитывался и вырос, даёт ему возможность понять себя, свои корни.

По историческому развитию, мы отстаём от европейской цивилизации примерно на 700 лет. Надо заимствовать всё лучшее у Запада и развивать собственную самобытность. Как говорил историк Ключевский: мы должны всё взять у Европы, а потом повернуться к ней задом.

Можно только удивляться наивности тех, кто полагает, что Россию когда-нибудь включат в состав единой Европы. Запад только расширил свои геополитические границы, оставив небольшие дырочки для трубы, отходов и туристов. Тем самым признав, что Россия никогда не будет частью объединённой Европы, она была и останется Россией.

Европа постоянно пыталась завоевать Россию. Достаточно вспомнить походы рыцарских орденов, интервенцию шведского короля Карла XII, наполеоновское нашествие, первую мировую войну, нападение гитлеровской коалиции европейских держав на СССР…

Фёдор Достоевский, как известно, нещадно критиковал Европу и западное христианство, прославляя русское мессианство и панславизм.
Его друг – русский философ Владимир Соловьёв – всячески защищал западную церковь, при этом выделяя две опасности для «русского мира»: 1\ космополитизм, 2\ национализм – когда народ становится врагом человечества.

У Запада два преимущества: 1\ эффективность общественного производства, 2\ институт личной свободы.
На Западе особый рассудочный коллективизм основан на принципе «сделай благо ближнему, чтобы он сделал тебе».
Но если западный обыватель стремится к счастью личному, то русский к счастью всеобщему.
Если в западном менталитете видна способность договариваться, то в нашем менталитете обнаруживается скорее противоборство.

В европейской культуре ценность индивидуальности превалирует над ценностью общности и государства. Отсюда идея «прав человека», которые превыше всего.
Проявлением азиатской принадлежности русской нации является превалирование ценности общности над ценностью индивидуальности. Отсюда положение «русской идеи» о необходимом самопожертвовании личности ради светлого будущего всего народа.

Известный русский философ Иван Ильин писал:
«Мы знаем, что западные народы не разумеют и не терпят русского своеобразия. Они испытывают единое русское государство как плотину для их торгового, языкового и завоевательного распространения. Они собираются разделить всеединый российский «веник» на прутики, переломать эти прутики поодиночке и разжечь ими меркнущий огонь своей цивилизации. Им надо расчленить Россию, чтобы провести её через западное уравнение и развязание и тем погубить её: план ненависти и властолюбия…»

«Россия — страна невозможного. Это место борьбы духа и плоти. Бог уберегает Россию от сытого самодовольства, заставляя страдать и тем самым искать истинный путь.
Наша неустроенность — это плата за нежелание духа раствориться в материальном комфорте, это перманентное состояние высвобождения ото всего, что может сковать духовную жизнь. Даже повышение материального достатка мы не можем покупать ценой уступок нравственности.
Отличительная черта русской души — бескорыстность. Ни для какого другого народа совесть не является такой мучительной проблемой, как для нашего, потому что совесть заставляет жертвовать выгодой.
Русскому человеку не нужно богатство, мы даже свободны от желания достатка, потому что русский всегда более озабочен проблемами духовного голода, поиском Смысла, нежели накопительством, — в этом пренебрежении материальным заключено духовное средоточие.
И не ищите в России того, что есть на Западе. Россия никогда не будет страной комфорта — ни материального, ни духовного. Она была, есть и будет страной Духа, местом его непрекращающегося поединка за сердца людей; и потому путь её отличен от других стран».
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь

А как Вы относитесь к теории ПАССИОНАРНОСТИ ЛЬВА ГУМИЛЁВА?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Уже на протяжении 15 лет я как социолог изучаю общественное мнение о будущем. Любая система жива до тех пор, пока предчувствует своё будущее. Так считают современные учёные.
18 февраля 2023 года в рамках традиционного фестиваля «Книжный маяк Петербурга» в библиотеке им. В.В. Маяковского собрались люди, чтобы обсудить четыре сценария будущего. Спикерами выступили известные писатели-фантасты Николай Ютанов, Сергей Лукьяненко, Вадим Панов, Роман Злотников. Они попытались смоделировать и обсудить будущее, ожидающее человечество в 30-х годах XXI века. Но оказалось, очень немногие хотят знать будущее. Почему? — спросил я.

В детстве я прочитал почти всего Жюля Верна, собрание сочинений Герберта Уэллса, всего Александра Беляева, очень любил сборники научной фантастики. Среди книг отца нашёл сборник англо-американской фантастики 1965 года «Туннель под миром». Читал и 25-томное собрание зарубежной фантастики.

Борис Стругацкий говорил, что будущее предстаёт перед нами в трёх вариантах. Во-первых, будущее, в котором мы хотели бы жить. Во-вторых, будущее, в котором мы жить категорически не хотели бы. И, наконец, будущее, о котором мы ничего не знаем. «Раньше будущее было лишь продолжением настоящего, а все перемены маячили где-то там, за горизонтами. А теперь будущее слилось с настоящим…», – предрекали братья Стругацкие в фильме «Сталкер» Андрея Тарковского.

Рэй Брэдбери, рассуждая о предназначении современной фантастики, как-то сказал: «Мы не предсказываем будущее, мы предотвращаем его».

Некоторые фантастические сценарии, созданные писателями, оказались восприняты и воплощены в жизнь. Я имею ввиду сценарий управляемой пандемии, описанный Вадимом Пановым в повести «Пандемия. Аркада. Эпизод первый» за год до объявленной пандемии COVID-2019.

Очень многие фантастические и философские описания будущего осуществились в реальности. Известны случаи, когда сообщения журналистов и писателей буквально предвосхищали события. Например, гибель «Титаника». Книги Жюль Верна и Герберта Уэллса, «Утопия» Томаса Мора, «Манифест коммунистической партии» Маркса и Энгельса, «1984» Джорджа Оруэлла.

В 1863 году Жюль Верн написал антиутопию «Париж в XX веке», где описывал с высокой степенью точности XX и даже XXI век. В частности, разветвлённую систему электромагнитного метрополитена, небоскрёбы, общегородскую систему уличного освещения, беспилотные газкэбы на водородном двигателе, сложные вычислительные машины, разветвлённую электрофототелеграфную сеть (прообраз интернета).
Герберт Уэллс предсказал атомную энергетику. В 1888 году Эдвард Беллани описал кредитные карты будущего. В 1924 году Джон Холдейн предложил искусственное оплодотворение.

За последние сто лет представление о будущем стали более пессимистическими, образы грядущего стали пугающими. Всё больше стало появляться антиутопий, где мир ждёт катастрофа, вторжение инопланетян, столкновение с астероидом, гибель цивилизации и т.п. Общий вывод таков: ничего хорошего от будущего ждать не следует, скорее наоборот.

Как-то я купил журнал, посвящённый вопросам футурологии. В нём было большое количество всевозможных предвидений будущего, в том числе из прошлого, но ни одного слова о возможной вирусной пандемии, которая случилась буквально через месяц.

Билл Гейтс полагает, что человечество может ждать новая пандемия в ближайшие 20 лет с вероятностью 50%. «Это может быть вирус, созданный человеком, биотеррористом, который разработал его и преднамеренно распространил. … Или это может быть что-то, что выйдет из мира природы. Человеческое население растёт, и мы вторгаемся во всё новые экосистемы… Или будет пандемия естественного происхождения как следствие изменения климата».

За последние 100 лет население Земли увеличилось на 5 миллиардов человек. Когда я родился, население Земли было 3,5 миллиарда, а сейчас уже 8. Предполагают, что уже в этом веке население Земли достигнет 10 миллиардов.
Подсчитано, что планета Земля не сможет прокормить 10 миллиардов человек, не меняя сельскохозяйственного производства. Для удовлетворения всё возрастающих потребностей человечеству к 2030 году понадобится вдвое больше того, что может дать Земля. Биомасса человечества уже превысила биомассу суши.

Учёные предрекли конец человеческой цивилизации. В отчёте австралийских учёных говорится, что до начала катастрофы осталось около 30 лет. Австралийский Национальный центр по изменению климата озвучил устрашающий прогноз для планеты. Учёные смоделировали сценарий климатических изменений на Земле при условии, что выбросы парниковых газов и другие формы загрязнения не будут существенно уменьшены.

При таком развитии событий к 2050 году планету ожидает потепление на 3 градуса Цельсия. Это повлечёт за собой глобальные разрушения экосистем, включая Арктику, леса Амазонки и коралловые рифы. Юг Европы и Африки, Ближний Восток, Западную Азию и центр Австралии ждёт опустынивание. Уязвимые прибрежные регионы в США, Китае, Южной Азии и Нидерландах уйдут под воду. «Возможно, потребуется переселение более миллиарда человек», — предупреждают австралийские учёные Спратт и Данлоп.

Социальные последствия климатических изменений будут страшными: от усиления религиозного экстремизма до полного хаоса. Среди вероятных последствий — эпидемии, массовые миграции и даже ядерная война из-за борьбы за ресурсы.
«Планетарные и человеческие системы достигнут точки невозврата к середине столетия, когда перспективы непригодной для жизни Земли приведут к распаду наций и международного порядка», — прогнозируется в докладе.

Не в этом ли причина происходящего ныне военного передела мира?

Человечество уже неоднократно подвергалось уничтожению. Древние считали, что это кара богов за грехи людей. Достаточно вспомнить Содом и Гоморру. Некоторые сравнивают современное развращённое человечество с тем, что было во времена библейского Ноя. Земля наполнилась злодеяниями: моральная деградация, сексуальные извращения, социальная несправедливость, преступления, угнетения, войны…

Сейчас много говорят о том, что, возможно, наступают «тёмные времена». Можно ли предотвратить наступление предсказанного Апокалипсиса? Футурологи и писатели-фантасты поделились со мной своим мнением.

Сегодня антиутопий уже не требуется – «тёмное будущее» наступило. Мир в тупике. Идёт война. Международные законы не действуют. Налицо смерть морали. Демократией уже никого не обманешь. «Закисшая элита» не хочет уступать своё место под солнцем. Срочно требуется переформатирование!

Появляется всё больше произведений об апокалипсическом сценарии нашего будущего. Так писатель-фантаст Андрей Столяров опубликовал в журнале «Наука и жизнь» повесть «Продам конец света». Повесть, вероятно, можно отнести к жанру апокалипсиса, но это не конкретный прогноз, а скорее предчувствие тех катастрофических потрясений, которые на нас надвигаются и которых мы, к сожалению, пока не осознаём.

В своих выступлениях Андрей Столяров неоднократно подчёркивал, что по его представлениям будущее никогда не является продолженным настоящим, оно всегда неожиданно и никогда не соответствует нашим ожиданиям и представлениям.
По мнению Столярова, сейчас наступает будущее, о котором мы ничего не знаем и в котором жить мы категорически не хотели бы. Сейчас нет идеи будущего, которая будет создавать новый мир. Мы идём в пустоту, которая вызывает иррациональный страх и иррациональные действия.

«Современный мир сползает в глобальную катастрофу, – считает Андрей Столяров. – Идёт спонтанный распад старой реальности, и остановить этот процесс, по-видимому, невозможно. Самым актуальным сценарием в данной ситуации становится сценарий национального выживания. Однако заключаться он должен не в том, чтобы больше пахать и сеять, производить больше танков, самолётов, ракет, а в том, чтобы осознать параметры будущего – его вызовы и угрозы. А для этого, в свою очередь, необходима тотальная интеллектуализация: резкое повышение качества нации за счет повышения уровня образования. Говоря проще, выживет не тот, кто будет формально сильнее, а тот, кто станет умнее и благодаря этому сумеет адаптироваться к странному пейзажу грядущего».

27 мая 2022 года в аудитории Института современного государственного развития Андрей Михайлович Столяров представил свою новую книгу «Футуроцид. Продолженное настоящее». Перед началом дискуссии о будущем Андрей Михайлович дал мне небольшое интервью.

Наступила 4-я технологическая революция и уже на подходе 5-я. Мы переживаем переход от человечества к ПОСТчеловечеству, где новая раса людей будет бессмертными; на смену гуманизму придёт «трансгуманизм» и тотальный цифровой контроль.
Но стоит вырубить электричество, и мы сразу оказываемся в обществе 8-9 века. Люди начнут руководствоваться не политкорректностью, а стремлением к выживанию.

В Сестрорецке я поинтересовался у отдыхающих, какое будущее нас ждёт. Одни надеются, что всё будет хорошо; другие готовятся встретить Армагеддон, третьи …

Никогда ещё в истории человечества технологические и социальные изменения не происходили с такой быстротой, как в XXI веке. За последние 50 лет человечество уничтожило 60 процентов видов животных на Земле. И около половины мирового разнообразия культурных растений. Без всемирного потопа и глобальных войн биоразнообразие на нашей планете сокращается с катастрофической скоростью.

Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш на декабрьской конференции ООН по проблемам изменения климата заявил, что «точка невозврата», когда изменения будут необратимы, «уже пройдена». Сокращать выбросы нужно сейчас, а результаты будут видны только через десятилетия.

Международный исследовательский Институт мировых природных ресурсов сообщил, что 17 стран мира почти исчерпали свои водные ресурсы. Среди них, например, Индия, Пакистан и Израиль, где живут более 1,7 миллиарда человек. Если власти не переломят ситуацию, у населения этих стран упадёт качество жизни, а их экономика может прийти в упадок. Почти два миллиарда людей столкнулись с перспективой остаться без питьевой воды.

По сравнению с 1960-ми годами население Земли потребляет вдвое больше воды, и ничего не указывает на то, что это положение замедляется. Чрезвычайно сильный дефицит пресной воды испытывают 33 города-миллионника с совокупным населением более 255 миллионов человек. Специалисты прогнозируют, что к 2030 году число городов с сильным дефицитом вырастет до 45 и проблема затронет уже 470 миллионов человек.

В результате потепления атмосферы и таяния ледников, уровень мирового океана поднимется, и многим придётся покинуть свои дома. Около 1 млрд человек в мире живут сейчас в районах, лежащих не более чем на 10 м выше уровня моря. В ХХ веке уровень мирового океана поднялся на 11-16 см, а в ХХI веке поднимется на 50 см.
Это представляет угрозу для 150 млн человек!

Насколько реальны угрозы, которыми нас пугают?

Эксперты «Римского клуба» утверждают: Мир находится в опасности, и спасение лежит в изменении мировоззрения. Планета деградирует, авторитаризм и фундаментализм на подъёме, спекулятивный капитал торжествует. Сегодняшний кризис не циклический, но усиливающийся. Идёт «шестое массовое вымирание» — стремительное сокращение фауны, глобальное потепление, непредвиденные последствия возникающих технологий и угроза ядерного конфликта.

По прогнозам ООН, к 2050 году численность населения земли составит 9,7 миллиардов. Причём в возрасте за 80 лет будут 425 миллиона человек.
По расчётам, 10 миллиардов — это предел биологических возможностей Земли.
Очевидно, что такого огромного количества людей на Земле не избежать, но столь же очевидно, такое количество не нужно. Встаёт вопрос: кто будет избран для светлого будущего?

Очень скоро большую часть населения выгодно будет заменить роботами, которые не устают, не жалуются, не требуют повышения зарплаты.
К 2034 году в сфере обслуживания будет занято 1 млрд сервисных роботов. Человек становится лишним. Людей увольняют, а их место занимают компьютерные программы.
Но куда девать освободившихся людей?

К 2030 году от 100 до 800 млн рабочих мест по всему миру будет автоматизировано. На смену 57 отживших профессий придут 180 принципиально новых специальностей. 50% всех торговых центров в США закроются в связи в развитием интернет-торговли.

Определённо видны только два возможных состояния будущего: либо вымирание человечества, либо подчинение искусственному сверхинтеллекту (ИИ).
Мне кажется более реалистичным вымирание. Хотя, господство ИИ не лучше.
Лично я не верю в светлое будущее человечества. Роман «Машина времени» Герберта Уэллса, который я прочитал в 13 лет, кажется мне более реалистичным, чем полвека назад.

Большинство футурологов сходятся во мнении, что к 2045 году наступит технологическая сингулярность. Технологии с участием искусственного интеллекта (ИИ) станут настолько сложными, что человек не сможет в них разобраться. Люди не успевают психологически перестраиваться вслед за всё ускоряющимся темпом технологических инноваций и впадают в депрессию.

Эксперименты с генетическим редактированием до зачатия ребёнка, попытки взломать генетически заданный уровень (нейрохакинг), могут привести не только к появлению новой расы, но и новых «Франкенштейнов».
Футуролог Ян Пирсон полагает: «к 2060 году многие люди фактически станут бессмертными в электронном виде. Большая часть их мышления и опыта будет воспроизведена внешне, поэтому, когда они умрут, часть их органического мозга будет потеряна, но внешний разум продолжит существовать».

Футурологи не в состоянии заглянуть за 2100 год. На смену традиционному прогнозированию приходит Форсайт (англ. – foresight – «предвидение» – более комплексный подход, чем традиционное прогнозирование).
Современные футурологические прогнозы просто масштабируют современную реальность на десять, двадцать, тридцать лет вперёд, ничего принципиально в ней не меняя. Тогда как главным является не количество гаджетов, а социальное устройство общества. Если технологических преград для изобретения технических новшеств становится всё меньше, то социальных преград всё больше.

Сейчас существует три проекта будущего:
1\ Либеральный капитализм объединённого Запада
2\ Система социального кредита в Китае
3\ Мировой халифат исламских стран.

С 2020 года в Китае внедряется Система Социального Кредита. Это правительственная программа оценки поведения граждан по ряду параметров. Она позволяет поощрять за социально одобряемые поступки и наказывать за нарушение закона или других правил. Людям с низким социальным кредитом будут недоступны некоторые социальные возможности.

На Западе китайскую Систему Социального Кредита именуют – Цифровой авторитаризм. В Соединённых Штатах создаётся свой аналог – капитализм наблюдения, экономика платформ или Алгоритмическое общество.

Есть сценарий колонизации других планет Солнечной системы: Марса, Луны.
Но самый реальный сценарий – самоуничтожение человечества (Апокалипсис) – кстати, описанный в Библии.

Наступил Армагеддон! Происходит глобальная трансформация, сверхдержавы борются за гегемонию.
Сценарий «Вечного мира», что предлагал И. Кант, даже не просматривается.
Зато есть сценарий «вечной войны». Война позволяет «прополоть» 8-миллиардное человечество до нужного мировой олигархии количества. В штате Джорджия (США) есть монумент «Направляющие камни», чем-то напоминающий знаменитый Стоунхендж (Англия). В камне выгравирована идеология нового мира. В частности, там написано, что население Земли никогда не должно превышать 500 миллионов человек.

Сценарий «вечной войны» – то затухающей, то разгорающейся – разработан ещё в ХХ веке под руководством секретаря президента США по национальной безопасности Збигнева Бжезинского в рамках теории «управляемого хаоса».

Збигнев Бжезинский заявил: «Этот кризис не закончится ни в августе, ни в сентябре, ни в октябре, ни в ноябре, ни в 2010-м году, ни в 2012-м, ни в 2015-м… – говорит один из возможных членов тайного мирового правительства Збигнев Бжезинский. – ЭТОТ КРИЗИС НЕ ЗАКОНЧИТСЯ НИКОГДА, ДО ТЕХ ПОР, ПОКА МЫ НЕ ДОСТИГНЕМ СВОИХ ЦЕЛЕЙ. Наши цели Вам хорошо известны. ЕДИНОЕ МИРОВОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО – ВОТ, ЧТО НАМ НУЖНО. И оно будет сформировано – нравится вам эта идея, или нет. Вы сами нас об этом попросите. Потому что дальше будет только хуже и хуже, хуже и хуже. Скоро вы поймёте, что так называемый КРИЗИС еще даже не начинался. Это не КРИЗИС, дорогие мои, – это УПРАВЛЯЕМЫЙ ХАОС. И далеко немногие из вас, увидят, чем он закончится… Общество ещё слишком далеко от того, чтобы не только принять идею единого мирового правительства, но и увидеть в новом мировом порядке своё единственное спасение. Поэтому сначала мы должны привести общество в необходимое для этого состояние. Для этого нужно гораздо больше, чем экономический паралич – нужны войны, голод и эпидемии по всему миру».
«Новый мировой порядок при гегемонии США создаётся против России, за счёт России и на обломках России».

К сожалению, у России нет своего проекта будущего. Зато есть западный проект о разделе России на части. Планы Запада о разделении России изложены на бумаге, заявил президент РФ В.В. Путин. Как объяснил глава государства, Запад хочет поделить Россию на разные образования, чтобы помыкать ими и поставить их под свой контроль. При условии раздела России, обещают принять по частям в сообщество цивилизованных наций.
Возможно, Ельцину тоже обещали включить Россию в семью цивилизованных народов при условии развала СССР.
Россию невозможно победить. Возможно только предать…

Парадоксальный вывод: не будущее определяется прошлым, как мы полагаем, а прошлое определяется будущим, пусть этого будущего пока ещё физически нет. Такой обратный детерминизм. А значит, главная задача нашего времени – создать такой проект будущего, который начал бы воздействовать на своё прошлое – на наше хаотичное настоящее, форматируя его, превращая в нечто осмысленное. Более важной задачи у нас сейчас нет, – считает Андрей Столяров.

Действительно ли будущее определяет настоящее?
Это давно уже внедряют в практику согласно принципу «кто управляет настоящим, тот владеет прошлым, а кто управляет прошлым, тот владеет миром».

Будущее неизменно или альтернативно?

Надо признать, что христиане (и не только), мы находимся в плену библейского мифа о Конце Света, а потому с какой-то покорностью и неизбежностью ждём его.

Мы в руках у будущего, или будущее в наших руках?

Как говорила известная прорицательница Ванга: будущее должно оставаться тайной, дабы люди не потеряли вкус к настоящему. Ибо, зная грядущее, так уж устроен человек, он будет пытаться его изменить. А для того, чтобы смириться с неизбежностью, нужна мудрость. Если я скажу людям всё, что я вижу и знаю, они тут же захотят покинуть этот мир!

В истории было много пророков, чьи предсказания сбывались или не сбывались. Наиболее известный Мишель Нострадамус.

Что же пророчит в своих катренах Нострадамус на 2023 год?
Цитирую: «Так высоко поднимется бушель пшеницы, что человек будет ближнего есть». Еды будет откровенно не хватать, но не всем, а лишь тем, кто и раньше жил несытно.
На 2023 год Нострадамус предрекает вмешательство в дела Земли неких сил из космоса. Но не инопланетян, а, возможно, падение метеорита, который вызовет катастрофы, наводнения, землетрясения и прочие неприятности. Подъём мирового океана создаст проблемы с питьевой водой, в особенно для прибрежных стран.
Согласно Нострадамусу, конфликт Украины с Россией будет продолжаться, и не 2023 год положит этому конец. «Великая Аравия пойдёт далеко вперёд», – пишет пророк, обещая арабо-турецкую войну, где «будут использованы яды».
«Военное противостояние охватит Европу. Семь месяцев будет в осаде крупный город, а после в мире возникнет новый мировой порядок».
Все эти грозные события вызовут массовое переселение народов.
Искусственный интеллект попытается или даже возьмёт под контроль все компьютерные системы в мире.
В 2023 году Нострадамус обещает повально обесценивание денег. Люди будут разжигать банкнотами костры.
В 2023 году сменится папа римский. Нынешний войдёт в историю как «последний истинный папа».
Что касается России, то её лидер окажется на пороге судьбоносного решения. Страна войдёт в союз с несколькими восточными странами и будет благополучно развиваться дальше. Ожидается прирост территорий. Что касается ядерной войны, то в этом году она совершенно точно не случится». (конец цитаты)

Судьба пророка всегда была нелегка. В детстве я читал много фантастической литературы. Особенно запомнилась повесть «Рука Кассандры» — об отчаянии пророка от невозможности предотвратить предсказанное им будущее.

Как можно заглянуть за завесу времени и увидеть будущее?
Будущее можно «увидеть», только если оно как данность уже где-то существует в пространстве, к которому мы устремляемся.

Можно ли изменить будущее, изменив прошлое?
Если будущее существует, значит ничего изменить невозможно, и мы рабы, нет, хуже — марионетки…

— Не знаю, как вам, а мне было бы совершенно жутко жить, зная, что моё будущее предопределено.
— Нет, я всё-таки считаю, что мы хозяева своей судьбы.
— Так предопределена моя жизнь или я свободен?
— Будущее жёстко задано и одновременно изменчиво, в нём возможны варианты!
— Вы мне скажите прямо: фатально будущее или альтернативно?
— Но ведь если ясновидящие «видят» будущее как картинку, то значит, оно как факт где-то уже существует, и, значит, его избежать невозможно. Можно узнать судьбу, но невозможно её изменить.
— Человек может предчувствовать, что произойдёт, но не знает, как именно и почему это случится.
— Будущее постигается через предчувствие, а не через анализ причинно-следственных связей.
— Всё подчиняется закономерностям, всему есть причина и соответствующее следствие, на этом и строится прогнозирование. Именно последовательный детерминизм, когда всему есть причина, и позволяет говорить о предопределении.
— А не являются ли некоторые наши намерения, опасения, мечты неосознанной формой предзнания, предчувствием события, которое находится в будущем?
— Быть может, само предсказание оказывает воздействие на весь последующий ход событий, формируя будущее?
— По-вашему, я своими будущими мыслями и поступками влияю на мои нынешние мысли и поступки?
— Предсказатели лишь считывают сценарий будущего, знают что произойдёт, но не знают как.
— Выходит, будущее — это то, что где-то есть, но что я ещё пока не знаю?..»
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

Я занимаюсь социологией с 1981 года, когда начал работать в НИИ комплексных социальных исследований Ленинградского госуниверситета. Мой опыт показывает, что власти не прислушиваются к выводам и рекомендациям учёных, а руководствуются своими доводами. Все предостережения оказываются напрасными. Политики предпочитают силовые методы решения проблем, социологов никто не слушает.

Один весьма авторитетный российский социолог поделился своим мнением о современной социологии.
«Социология заменяется идеологией, — считает он. — Истеблишмент социологии разрушается. … Значение имеет только социология на баррикадах. … Суть общества раскрывается в ожесточённой борьбе за справедливость. … Ощущение, что наступает финал социологии. Нас ждёт наличие отсутствия… В современном российском истеблишменте никакой социальный анализ не нужен абсолютно. А как развивается общество, как оно управляется, как функционирует это даже очень и не нужная информация, абсолютно.
<...>
«Враги социологии это философы. Якобы социология выросла из философии. Философия это спекулятивная наука. Она как поэзия всё время требует каких-то абстрактных форм и её релевантность окружающему миру абсолютно никому не нужна. Она интересна тем, что она не релевантна, а что она создаёт такие ментальные конструкции, логически интересные и т.д. Социология вся прямо противоположна. Если социальную теорию постоянно не сравнивать с тем, что происходит, если не насыщать, тогда не нужна эта теория.
<...>
Кто ещё враг социологии? Это люди, занимающиеся культурой: культурологи, искусствоведы, литературоведы… Им по природе совершенно чужда жёсткая социальная аналитика. Они во всём видят производство одних символов из других символов. И в этом находят суть своей (профессии), особенно культурологи. Когда говоришь, а какая социальная наполненность всего этого, какие силы стоят в обществе за этими формами? Они вообще понимать этого не могут. Особенно литературоведы. … Мы не совместимы. Литературоведы женщины замечательные. Но они не могут понимать, что происходит в этом мире, и не хотят понимать. Они живут в этих замкнутых сферах. … Друзья социологов – социальные географы. Потому что всё, что происходит в обществе, имеет привязку к географии. Социальные биологи наши друзья. Они показывают, что все сложности общества раскрываются с паттерны поведения высших животных. Ещё наши друзья журналисты-аналитики». (конец цитаты)

Насколько справедливы такие утверждения?

17 марта в «Фонтанном доме» (музей Анны Ахматовой) по адресу Санкт-Петербург, Литейный проспект, дом 53 состоялась дискуссия Дмитрия Травина, экономиста, занимающегося исторической социологией, с культурологом и писателем Валерием Шубинским на тему «Виновна ли русская культура?»

https://youtu.be/jWSWPwpwhEQ

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё, что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что.
2\ Смысл – он везде.
3\ Любовь творить необходимость.
4\ Всё есть любовь.

А Вы ХОТИТЕ ЛИ ЗНАТЬ БУДУЩЕЕ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Меня всегда интересовала история: что было до меня, кто мои предки, кем они были, где и как жили, к чему стремились, как умерли. Я всегда ощущал себя звеном в замкнутой цепи человеческих судеб.
Родителей не выбирают. Мы несём в себе генетический код наших предков, их наследственные болезни, черты характера, склонности и способности. Наши поступки во многом предопределены пристрастиями наших бабушек и дедушек. В критических ситуациях именно гены оказывают решающее влияние на поведение человека. Значит, чтобы понять себя, нужно понять своих предков.
В Древнем Риме существовал культ предков: их почитали наравне с богами, спрашивали совета, просили о помощи. Умершие родители были частью быта живых.
20 января 2023 года в музее Анны Ахматовой в Петербурге выступал доктор исторических наук, профессор Борис Иванович Колоницкий. Он, в частности, рассказал о том, что существует связь семейной истории с политической ориентацией поколений людей, постоянно проживающих на определённой территории.
Я задал вопрос, насколько предки влияют на мировоззрение своих потомков.

Мои предки переехали из Кронштадта (где строили корабли) в Санкт-Петербург – местность, называемую «Щемиловка» возле императорского фарфорового завода. Напротив завода на берегу Невы стояла церковь Преображения Господня, где крестили мою бабушку. До революции бабушка жила на Малой Щемиловке. Старший брат бабушки работал на императорском фарфоровом заводе.

Мой дед – Николай Кофырин – в годы революции был красным командиром.

Бабушка некоторое время работала в заводской столовой, и потому, возможно, в школе, и в пионерлагере я всегда любил дежурить по столовой. Мой отец был модельщиком по дереву, поэтому я всегда любил работы по дереву и на завод устроился столяром, а не слесарем.

Три первых года я жил в доме напротив фарфорового завода (бывшей Большой Щемиловке). Потом бабушке блокаднице дали двухкомнатную квартиру на улице Фарфоровской.
Затем тридцать пять лет я жил на улице, носящей имя Надежды Константиновны Крупской. Рядом была улица Ольги Берггольц. С детства я посещал библиотеку, которой теперь присвоено имя известной поэтессы. В знак уважения и признательности, я подарил библиотеке свой роман-быль «Странник»(мистерия). 16 мая 2015 года в день рождения Ольги Берггольц в Палевском саду был торжественно открыт памятник известной поэтессе, которую ещё называли музой блокадного Ленинграда. Моя мать читала стихи. Её увлечение поэзией, любовь к литературе и музыке каким-то необыкновенным образом перешло и ко мне.

В повести «Дневные звёзды» Ольга Берггольц упоминает и Александровский завод, и Обуховский. После войны мой отец работал на «Пролетарском заводе» (бывшем «Александровском»). А мой дядя почти всю жизнь работал на заводе «Большевик» (Обуховском) и рассказывал мне про Обуховскую оборону. Наши беседы об истории и смысле жизни я включил в свой роман «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак».

Мои предки из Арзамаса: там родились и мой дядя, и моя мать. Арзамас это древний город в Нижегородской области с большой историей. Я был на родине предков трижды. Последний раз в 2011 году приехал в Арзамас, побывал на могиле моей бабушки, поставил свечу в храме, где меня крестили в годовалом возрасте.

Многие свои увлечения и склонности я унаследовал от предков. Однажды в Интернете нашёл информацию о сельском учителе Н.В. Кофырине. Судя по описанию жизни и деятельности Н.В.Кофырина (родившегося в 1867 году и умершего в 1933 году) у нас удивительно много общего в характере, увлечениях, судьбах. За свою краеведческую деятельность в области фольклора и этнографии Н.В.Кофырин попал даже в «Критико-биографический словарь русских писателей и учёных».

Мой дед погиб, защищая Сталинград. Недавно мы побывали в Волгограде, в Зале Воинской славы я нашёл фамилию деда. По рассказам моей матери (со слов бабушки) дед был призван 5 сентября 1941 года Арзамаским РВК. Его часть попала в окружение. Он дважды бежал из плена: в первый раз догнали и травили собаками, второй раз удачно с друзьями добрался до своих. Но как все окруженцы он должен был своей кровью доказывать верность родине. Дед писал домой, что служит бондарем, а бочки нужны для строительства мостов, плотов и понтонов. Где он служил, не сообщал, но бабушка говорила, что тогда всех направляли в Сталинград. Когда письма перестали приходить, бабушка сделала запрос в РВК и её письменно известили, что красноармеец пропал без вести во время боевых действий в 1942 году. Бабушка рассказывала, дед строил переправы через Волгу и погиб во время налёта вражеской авиации, тело снесло течением и он был признан «пропавшим без вести». По случаю потери кормильца назначили пенсию на четверых малолетних детей. Недавно я нашёл имя деда на сайте «Подвиг народа». Мне хочется верить, что дед погиб как герой.

В июле 2022 года мы приехали в Волгоград, чтобы почтить память моего деда, погибшего при защите Сталинграда в 1942 году. Мы посетили Мамаев курган, в Зале воинской славы нашли фамилию деда, ночью поднялись к монументу «Родина-мать зовёт!»

Меня часто спрашивают: зачем тебе всё это надо? А я и сам не знаю. Но чувствую, что необходимо, ДОЛЖЕН!

Моего отца – десятилетнего подростка – эвакуировали из блокадного Ленинграда по Ладоге летом 1943 года на барже. Спустя сорок лет после окончания войны мой отец руководил строительством мемориального комплекса под Кировском на месте прорыва блокады Ленинграда. Я до сих пор храню памятный сувенир – железный патрон с гравировкой, подаренный отцу в день открытия мемориала 7 мая 1985 года.
18 января 2011 года я посетил тот самый мемориальный комплекс – музей-заповедник «Прорыв блокады Ленинграда». Давно я не переживал такого удивительного ощущения праздника. Это было почти забытое чувство сплочённости и единства. Люди вместе пели, танцевали, плакали вместе. Плакал и я… Под конец праздника чужие люди казались мне уже родными.

Я часто думаю, что будет, когда нас не будет.
Говорят, история повторяется, а люди не меняются.
Может, и повторяется история потому, что люди не меняются?..

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость.
4\ Всё есть любовь

А по Вашему мнению, ЗАЧЕМ ЗНАТЬ ПРЕДКОВ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

26 августа 1921 года был расстрелян по сфабрикованному обвинению за участие в антисоветском заговоре «Петроградской боевой организации Таганцева» поэт Серебряного века Николай Гумилёв. Место расстрела и захоронения до сих пор неизвестно. Посмертно реабилитирован в 1992 году.
Николай Гумилёв совершил две экспедиции по восточной и северо-восточной Африке в 1909 и 1913 годах. Он первый муж Анны Ахматовой (Горенко). В их жизни отразились трагические судьбы ХХ века. «Такой судьбы не было ещё ни у одного поколения», – говорила Ахматова.
Отношения Ахматовой и Гумилёва простыми не назовёшь: оба творцы, поэты, романтики.
В Санкт-Петербурге два музея, посвящённые Ахматовой. Обещают открыть музей Николая Гумилёва. Я часто бываю в Фонтанном Доме. А недавно посетил ещё один музей – «Анна Ахматова Серебряный век».

Николай Гумилёв родился 3(15) апреля 1886 года в Кронштадте в семье корабельного врача Степана Яковлевича Гумилёва и Анны Ивановны (Львовой). Создатель школы акмеизма, прозаик, переводчик, литературный критик, русский поэт Серебряного века. Со слов Анны Ахматовой («Труды и дни Н. Гумилёва», т. II) своё первое четвевростишие про прекрасную Ниагару будущий поэт написал в шесть лет.

Анна Андреевна Ахматова (урождённая Горенко) родилась 23 июня 1889 года в Одессе в семье потомственного дворянина, инженера-механика флота в отставке А.А.Горенко. Она была третьей из шести детей. Её мать, Инна Эразмовна Стогова состояла в отдалённом родстве с Анной Буниной. В одной своей черновой записи Анна Ахматова записала: «…В семье никто, сколько глаз видит кругом, стихи не писал, только первая русская поэтесса Анна Бунина была тёткой моего деда Эразма Ивановича Стогова…».

Первое стихотворение Анна написала в 11 лет. Отец с пренебрежением относился к литературным опытам дочери и называл её «декадентской поэтессой». Вначале отец потребовал оставить это увлечение, а потом запретил ей подписывать стихи фамилией Горенко. Тогда Анна в качестве литературного псевдонима взяла девичью фамилию прабабушки по женской линии Прасковьи Федосеевны Ахматовой, умершей в 1837 году.

В 1890 году семья переехала сначала в Павловск, а затем в Царское Село, где в 1899 году Анна Горенко стала ученицей Мариинской женской гимназии. Дом №17 на Леонтьевской улице сохранился, и теперь гимназия носит имя поэтессы.
Ахматова вспоминала, что училась читать по азбуке Льва Толстого. В пять лет, слушая, как учительница занималась со старшими детьми, она научилась говорить по-французски.
Однажды, гуляя с сестрой и няней, маленькая Аня нашла булавку в форме лиры. Няня тогда сказала Ане: «Это значит, ты станешь поэтом».

«Мои первые воспоминания — царскосельские: зелёное, сырое великолепие парков, выгон, куда меня водила няня, ипподром, где скакали маленькие пёстрые лошадки, старый вокзал и нечто другое, что вошло впоследствии в «Царскосельскую оду».

Лето Анна проводила под Севастополем, где, по её собственным словам, «я получила прозвище «дикая девочка», потому что ходила босиком, бродила без шляпы и т.д., бросалась с лодки в открытое море, купалась во время шторма, и загорала до того, что сходила кожа, и всем этим шокировала провинциальных севастопольских барышень».

В Петербурге будущая поэтесса застала «краешек эпохи», в которой жил Пушкин. Ахматова поступила на Высшие историко-литературные курсы. В начале своего творчества она пошла путём акмеизма — представляла новое литературное течение, которое противостояло символизму XIX века. Ахматова вместе с Гумилёвым, Городецким, Мандельштамом и другими поэтами провозглашала культ конкретности, материальность, «вещественность» литературных образов. В тот период она писала много стихов и быстро стала популярной в поэтических кругах. Первую известность поэтессе принесло выступление в литературном кабаре «Бродячая собака».

Характерными чертами творчества Ахматовой можно назвать верность нравственным основам бытия, тонкое понимание психологии чувства, осмысление общенародных трагедий XX века, сопряжённое с личными переживаниями, тяготение к классическому стилю поэтического языка. Н.Струве писал: «Последняя великая представительница великой русской дворянской культуры, Анна Ахматова в себя всю эту культуру вобрала и претворила в музыку».

В юности Анна была фантастически гибкой. Говорят, она могла с лёгкостью перегнуться назад, достав головой пола. Даже балерины Мариинки поражались этой невероятной природной пластике.

Эта царственная женщина имела удивительную власть над мужчинами. У неё были удивительные глаза, менявшие цвет. Одни говорили, что глаза у Ахматовой серые, другие утверждали, что зелёные, а третьи уверяли, что они небесно-голубые.

Николай Гумилёв влюбился в Анну Горенко с первого взгляда. Познакомились они ещё во времена учёбы в Царском Селе, когда ему было 17 лет, а ей – 14 лет.
Но Анна была без ума от Владимира Голенищева-Кутузова, студента, который не обращал на неё никакого внимания. Юная гимназистка страдала и даже пыталась повеситься на гвозде. К счастью, он выскользнул из глиняной стены.

Николай Гумилёв был настойчив: за пять лет он четыре раза делал Анне предложение. Трижды получал отказ. Дважды пытался покончить с собой от горя. Наконец, Анна согласилась.

Из логова змиева,
Из города Киева,
Я взял не жену, а колдунью.
А думал – забавницу,
Гадал – своенравницу,
Веселую – птицу – певунью.
Покликаешь – морщится,
Обнимешь – топорщится,
А выйдет луна – затомится.
И смотрит, и стонет,
Как будто хоронит
Кого-то, – и хочет топиться.
Твержу ей: крещеному
С тобой по-мудреному
Возиться теперь мне не впору.
Снеси-ка истому ты
В днепровские омуты,
На грешную Лысую гору.
(Николай Гумилёв)

8 мая 1910 года в Николаевской церкви села Никольская Слободка недалеко от Киева Николай Гумилёв и Анна Горенко обвенчались. Жених казался довольным и гордым, невеста была грустной.
“Я выхожу замуж за друга моей юности Николая Гумилева. Он любит меня уже три года, и я верю, что моя судьба быть его женой. Люблю ли я его, не знаю, но кажется мне, что люблю”.

В 1910-1912 годах Ахматова с мужем путешествовали по Италии, дважды побывала в Париже. Впечатления от этих поездок, от знакомства в Париже с Амедео Модильяни оказали заметное влияние на творчество поэтессы.
В Париже в 1911 году Николай Гумилёв в своём журнале «Сириус» опубликовал стихотворение жены «На руке его много блестящих колец…» впервые подписанное псевдонимом «Анна Ахматова».

Эта пара прошла через множество испытаний – измены, разлуку, войну. Через восемь лет непростой брак распался, хотя трещину дал намного ранее. В октябре родился сын — Лев Николаевич Гумилёв. Но даже рождение сына не смогло удержать семью от распада. Анна Ахматова и Николай Гумилев, тратили намного больше времени на то, чтобы написать (и издать) стихотворения в честь появления своего потомства, чем на непосредственную возню с малышом.

В 1912 году в марте вышла первая книга Анны — сборник «Вечер» тиражом 300 экземпляров.
В 1914 — весной впервые вышли «Чётки» в 1000 экземпляров. До 1923 года книга выдержала ещё 8 переизданий.
В 1917 году — третья книга, «Белая стая», вышла в издательстве «Гиперборей» тиражом в 2000 экземпляров.

Отношения двух творческих людей были непростыми. Их брак просуществовал восемь лет. 5 августв 1918 года состоялся официальный развод с Гумилёвым, у которого тоже были отношения на стороне и даже внебрачный ребёнок.

Николая Гумилёва расстреляют через 3 года, она переживёт его почти на полвека. Некоторые литературоведы считают, что причины окончательного разрыва двух поэтов можно отыскать в их стихах.
НИКОЛАЙ ГУМИЛЁВ:
Да, я знаю, я вам не пара,
Я пришел из иной страны,
И мне нравится не гитара,
А дикарский напев зурны.
Не по залам и по салонам
Темным платьям и пиджакам
— Я читаю стихи драконам,
Водопадам и облакам.
Я люблю — как араб в пустыне
Припадает к воде и пьет,
А не рыцарем на картине,
Что на звезды смотрит и ждет.
И умру я не на постели,
При нотариусе и враче,
А в какой-нибудь дикой щели,
Утонувшей в густом плюще…

АННА АХМАТОВА:
Он любил три вещи на свете:
За вечерней пенье, белых павлинов,
Истертые карты Америки.
Не любил, когда плачут дети,
Не любил чая с малиной
И женской истерики.
…А я была его женой…
Что ты бродишь неприкаянный,
Что глядишь ты, не дыша?
Верно, понял: крепко спаяна
На двоих одна душа.
Будешь, будешь мной утешенным,
Как не снилось никому,
А обидишь словом бешенным –
Станет больно самому.

Сразу после развода Ахматова вышла замуж за Владимира Шилейко — поэта, учёного-востоковеда и переводчика, работы которого она считала значимыми, а самим мужчиной восхищалась.

С Владимиром Шилейко Ахматова прожила три года и рассталась летом 1921.
В ночь с 3 на 4 августа 1921 года был арестован, а затем, через три недели, расстрелян Николай Гумилёв. Его обвинили в причастности к государственному заговору «Петроградской боевой организации В.Н.Таганцева». Всего по этому делу убили 103 человека. Жертвы были реабилитированы в 1992 году, а дело признали сфабрикованным.

Ахматова очень переживала из-за смерти Гумилёва. Она считала, что в этом есть и её вина. Впоследствии Ахматова называла себя вдовой Гумилёва, собирала и публиковала его записи и стихи.

Николай Гумилёв не понимал, почему любимая жена, по его мнению, вовсе не гениальная поэтесса, вызывает такой восторг и даже экзальтацию у молодёжи. Стихи Анны Ахматовой о любви казались ему слишком длинными и напыщенными.
Из-за стихов Ахматовой долгое время ходили слухи, что Гумилёв бил жену. Николай подобную информацию отрицал. «Сколько лет прошло, а я и сейчас чувствую обиду и боль. До чего это несправедливо и подло! Да, конечно, были стихи, которые я не хотел, чтобы она печатала, и довольно много. Хотя бы вот: «Муж хлестал меня узорчатым, вдвое сложенным ремнём». Ведь я, подумайте, из-за этих строк прослыл садистом. Про меня пустили слух, что я, надев фрак (а у меня и фрака тогда ещё не было) и цилиндр (цилиндр у меня, правда, был), хлещу узорчатым, вдвое сложенным ремнём не только свою жену – Ахматову, но и своих молодых поклонниц, предварительно раздев их догола», – говорил Гумилев поэтессе Ирине Одоевцевой.

После развода с Гумилёвым Ахматова ещё два раза вышла замуж, но несмотря на многократные поиски личного счастья, все браки великой поэтессы закончились банальными разводами. Замужество ни с одним из троих официальных мужей не принесло поэтессе счастья. Личная жизнь Анны Ахматовой была сумбурной и какой-то растрёпанной: изменяли ей, изменяла она.

После расставания с Гумилёвым у Анны Андреевны от поклонников не было отбоя. Граф Валентин Зубов дарил ей охапки дорогих роз и трепетал от одного её присутствия, но предпочтение красавица отдала Николаю Недоброво. Впрочем, вскоре его сменил Борис Анрепа.
Владимир Шилейко оказался невероятным ревнивцем, запрещал ей писать стихи, общаться с мужчинами и даже — временами — выходить на улицу. Подобной жизни поэтесса естественно не выдержала — уже в 1921-м они расстались.

О, жизнь без завтрашнего дня!
Ловлю измену в каждом слове,
И убывающей любови
Звезда восходит для меня.

Так незаметно отлетать,
Почти не узнавать при встрече.
Но снова ночь. И снова плечи
В истоме влажной целовать.

Тебе я милой не была,
Ты мне постыл. А пытка длилась,
И, как преступница томилась
Любовь, исполненная зла.

То словно брат. Молчишь, сердит.
Но если встретимся глазами -
Тебе клянусь я небесами,
В огне расплавится гранит.
……………………………..
Стихотворение написано 29 августа 1921 года

Спустя ещё год Ахматова встретилась с Николаем Пуниным, историком искусств и художественным критиком. В 1922 году Ахматова стала его женой, без официальной регистрации брака. Отношения получились самыми длительными в её жизни (более 15 лет), однако опять же — несчастливыми. Поэтесса была вынуждена жить не только с самим Пуниным, который открыто завидовал таланту возлюбленной, но ещё и с его первой супругой и их дочерью. В то же время родной сын писательницы был отдан на воспитание бабушке, которую называл «ангелом доброты», а с матерью виделся редко.

В 1924 году Ахматова поселилась в квартире Николая Пунина в Фонтанном доме. Это главный дом в жизни Ахматовой. Здесь она провела тридцать пять лет за вычетом эвакуации. Здесь она писала «Реквием» и «Поэму без героя». Здесь после 1946 года Анна Андреевна сжигала в печке свой архив. Сад у дома Ахматова называла «магическим». По её словам, «сюда приходят тени петербуржской истории».

8 июня 1926 года был оформлен развод с Владимиром Шилейко, собиравшимся вступить во второй брак с В.К.Андреевой. При разводе Анна Андреевна впервые официально получила фамилию Ахматова (ранее по документам носила фамилии своих мужей). Второе замужество с Владимиром Шилейко так измучило Анну, что она обронила: «Развод… Какое же это приятное чувство!»

Заместитель наркома просвещения Луначарского Николай Пунин, приютивший бездомную Ахматову после развода, тоже не сделал её счастливой. Новая жена жила в квартире вместе с бывшей супругой Пунина и его дочерью, сдавая деньги в общий котёл на еду. Приезжавший от бабушки сын Лев помещался на ночь в холодный коридор и чувствовал себя сиротой, вечно обделённым вниманием.

Личная жизнь Анны Ахматовой должна была измениться после встречи с врачом-патологоанатомом Гаршиным, но перед самой свадьбой тому, якобы, приснилась покойная мать, умолявшая не брать в дом колдунью. Бракосочетание отменили.

После войны во дворе Фонтанного дома поставили памятник Сталину, и Анна Андреевна каждое утро должна была на него смотреть. Когда вышло Постановление 1946 года, по сути означавшее её гражданскую смерть и запрет печататься, к Ахматовой пришли оперативники и сказали, чтобы она не выходила из дома, но подходила к окну. Так они увидят, что она не покончила с собой. Для этого во дворе специально поставили скамейку, она и по сей день там, правда, уже декоративная. На скамейке табличка с цитатой: «Ко мне пришёл некто и предложил 1 месяц не выходить из дома, но подходить к окну, чтобы меня было видно из сада. В саду под моим окном поставили скамейку, и на ней круглосуточно дежурили агенты».

Репрессиям были подвергнуты трое близких Ахматовой людей. Первый муж, Николай Гумилёв, был уже после их развода расстрелян в 1921 году. Третий муж, Николай Пунин, трижды подвергался аресту и умер в лагере в 1953 году. Сын, Лев Гумилёв, провёл в заключении в 1930—1940-х и в 1940—1950-х годах более 10 лет.

Первый раз сына Лёву арестовали 22 октября 1935 года в один день с Пуниным. Ахматова поехала в Москву, написала от руки письмо Сталину и отнесла в Кутафью башню. Пастернак тогда тоже написал Сталину: «Жизнь Ахматовой дорога мне, как моя собственная». Помогали Ахматовой и Михаил Булгаков, и его супруга, и Сейфуллина, и Пильняк. Сталин прочитал письмо Ахматовой и поставил резолюцию: «т. Ягода. Освободить из-под ареста и Пунина, и Гумилёва, и сообщить об исполнении И. Сталин».

Вскоре позвонили из Ленинграда, что муж и сын дома. Для освобождения Николаю Пунину и Льву Гумилёву пришлось подписать подсунутые сотрудниками органов показания, в которых содержались данные о деятельности Ахматовой, вредящей СССР.

В 1938 году вновь был арестован и приговорён к 5 годам исправительно-трудовых лагерей сын — Лев Гумилёв. Ахматова вновь обратилась с письмом к Сталину, но оно не помогло, сына она не вызволила.
Тогда же Анна Ахматова рассталась с Николаем Пуниным.

Спустя всего полгода был нанесен очередной удар — ЦК признал стихи поэтессы идеологически вредными и постановил изъять недавно изданную книгу. В то же время в 1939 году Ахматова была принята в Союз советских писателей и её даже выдвинули на Сталинскую премию.

По легенде, перед войной Сталин спросил: «Как там наша монашенка? Почему молчит?» Тут же начали выходить сборники стихов Ахматовой. В 1940 году вышел новый, шестой сборник: «Из шести книг». В это время Ахматова находится под наблюдением НКВД, предположительно, его осуществляла близкая подруга поэтессы.

Мне голос был. Он звал утешно,
Он говорил: «Иди сюда,
Оставь свой край глухой и грешный,
Оставь Россию навсегда.
Я кровь от рук твоих отмою,
Из сердца выну чёрный стыд,
Я новым именем покрою
Боль поражений и обид».
Но равнодушно и спокойно
Руками я замкнула слух,
Чтоб этой речью недостойной
Не осквернялся скорбный дух.
1917 год

Войну в 1941 году Ахматова встретила в Ленинграде. 28 сентября по настоянию врачей она была эвакуирована на правительственном самолете из Ленинграда сначала в Москву, затем в Чистополь, недалеко от Казани, оттуда через Казань в Ташкент. В Ташкенте вышел сборник её стихотворений. В 1944 году 31 мая Анна Ахматова в числе первых вернулась из эвакуации в Ленинград.

После войны готовились к изданию две книги, одна в Гослите, а вторая сто тысячным тиражом в библиотеке «Огонька». Однако весь тираж пустили под нож после известного Постановления Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» от 14 августа 1946 года. В нём резкой критике подвергалось творчество Анны Ахматовой и Михаила Зощенко. В результате оба они были исключены из Союза советских писателей.

Исключение из Союза писателей было связано с ограничением не только в творческой жизни, но и в жизни вообще: Ахматова и Зощенко после исключения были лишены продовольственных карточек.

Считается, что злополучное постановление о журналах «Звезда» и «Ленинград» Сталин написал собственноручно. «Ахматова является типичной представительницей чуждой нашему народу пустой безыдейной поэзии. Её стихотворения, пропитанные духом пессимизма и упадочничества, выражающие вкусы старой салонной поэзии, застывшей на позициях буржуазно-аристократического эстетства и декадентства, «искусство для искусства», не желающей идти в ногу со своим народом, наносят вред делу воспитания нашей молодёжи и не могут быть терпимы в советской литературе».

Показательны слова стенограммы выступления члена Политбюро А.А.Жданова 15-16 августа 1946 года. «…Не то монахиня, не то блудница, а вернее блудница и монахиня, у которой блуд смешан с молитвой. <…> Такова Ахматова с её маленькой, узкой личной жизнью, ничтожными переживаниями и религиозно-мистической эротикой. Ахматовская поэзия совершенно далека от народа. Это — поэзия десяти тысяч верхних[sic] старой дворянской России, обречённых…»

По мнению Константина Симонова «выбор прицела для удара по Ахматовой и Зощенко был связан не столько с ними самими, сколько с тем головокружительным, отчасти демонстративным триумфом, в обстановке которого протекали выступления Ахматовой в Москве, <…> и с тем подчёркнуто авторитетным положением, которое занял Зощенко после возвращения в Ленинград».

Постановление ЦК ВКП(б)1946 года не было отменено при жизни Ахматовой.
Как ошибочное, Постановление было отменено на заседании Политбюро ЦК КПСС лишь 20 октября 1988 года.

Произведения Ахматовой почти не печатали с середины 1920-х годов до конца следующего десятилетия. «Тогда я впервые присутствовала при своей гражданской смерти. Мне было 35 лет», – говорила Анна Андреевна.
Однажды поэтесса встретила на Невском проспекте писательницу Мариэтту Шагинян, которая сказала, что запрет связан с соответствующим Постановлением Центрального комитета КПСС: «Не арестовывать, но и не печатать».

Лев Гумилёв после отбытия первого наказания добровольцем пошёл на фронт и дошёл до Берлина. Однако 6 ноября 1949 года вновь был арестован. Приговор — 10 лет Исправительно-трудовых лагерей.

В течение всех лет ареста сына Анна Ахматова не оставляла попыток вызволить его. Она регулярно носила передачи в тюрьму «Кресты», писала письма чиновникам, в которых умоляла облегчить судьбу арестанта.

Свои чувства и чувства других таких же женщин Ахматова выразила в поэме «Реквием».
«В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то «опознал» меня. Тогда стоящая за мной женщина с голубыми губами, которая, конечно, никогда в жизни не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом):
– А это вы можете описать?
И я сказала:
– Могу.
Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было её лицом…»

В тексте поэму Ахматова отметила, что разрешает поставить в будущем себе памятник у места, «где стояла я триста часов и где для меня не открыли засов». Речь идёт о тюрьме «Кресты». Монумент напротив неё на Воскресенской набережной появился в 2006 году.

Автобиографическая поэма «Реквием» (1935–1940) — одно из первых поэтических произведений, посвящённых жертвам политических репрессий 1930-х годов. Больше 20 лет не решалась Ахматова записать «Реквием». Она даже шёпотом не произносила запрещённые строки, опасаясь за судьбу сына. Долгие годы поэма сохранялась в памяти самых надёжных друзей. Только в 1962 году, после того, как «Новый мир» опубликовал повесть Александра Солженицына «Один день Ивана Денисовича», А.А.А. позволила друзьям её переписывать.

О том, как это происходило, вспоминает поэтесса Наталья Горбаневская: «У неё дома – не дома, конечно, а на тех московских квартирах, где она жила в ту зиму, – переписывали десятки людей, и почти каждый из них, разумеется, продолжал распространение. По моей оценке, уже в течение 1963 года самиздатовский тираж „Реквиема“ исчислялся тысячами».

24 апреля 1950 года Ахматова написала Сталину письмо с просьбой освободить сына, которое осталось без ответа, а 14 июля 1950 г. министр госбезопасности СССР В.С.Абакумов отправил Сталину докладную записку «О необходимости ареста поэтессы Ахматовой».

Попыткой продемонстрировать лояльность советской власти явилось создание цикла стихов «Слава миру!» (1950). Лидия Чуковская в «Записках об Анне Ахматовой» пишет: «Цикл „Слава миру“ (фактически — „Слава Сталину“) написан Ахматовой как „прошение на высочайшее имя“.

Льва Гумилёва выпустили на свободу только в 1956 году. Реабилитированный после ХХ съезда КПСС, Лев Гумилёв ошибочно полагал, что мать не принимала достаточно усилий для его освобождения. Детские годы Льва Гумилёва, в ходе которых Ахматова не уделяла должного времени ребёнку, и «злые языки» затаили в его душе огромную обиду на мать: он считал, что она не только «бросила» его в юности.
После выхода Льва Гумилёва на свободу у Ахматовой с сыном сложились едва ли не враждебные отношения. Даже когда поэтесса тяжело заболела, сын до последнего момента не хотел её навещать, а когда-таки решился, было уже поздно.

В 1962 году Ахматова закончила «Поэму без героя», над которой работала двадцать два года. Относительно полный текст впервые опубликован в СССР лишь в 1976 году. Он отражает взгляд Ахматовой на современную ей эпоху, от Серебряного века до Великой Отечественной войны.

Как же удалось выжить Ахматовой в столь сложное время?

У неё было много сестер, которые в разное время все умерли от туберкулеза. Ахматова сама болела туберкулезом. Чуковская пишет, что Ахматова не могла перейти Невский проспект, потому что это требовало громадного усилия. Позже всегда ходила в сопровождении.
В отличие от многих поэтов своего времени Ахматова никогда не строила никаких иллюзий в отношении советской власти. Она абсолютно трезво всегда понимала, что происходит.

19 января 1951 года по предложению Александра Фадеева Анна Ахматова была восстановлена в Союзе советских писателей. В 1954 году — в декабре участвовала во Втором съезде Союза советских писателей.

В 1955 году, когда стихи Ахматовой снова стали появляться в печати, Литфонд предоставил ей маленький домик в посёлке Комарово на улице Осипенко, 3, который она сама называла «Будкой». Дача стала центром притяжения творческой интеллигенции. Здесь бывали Дмитрий Лихачёв, Лидия Чуковская, Фаина Раневская, Натан Альтман, Александр Прокофьев и другие. Приезжали и молодые поэты: Анатолий Найман, Евгений Рейн, Дмитрий Бобышев, Иосиф Бродский.

После 1912 года Ахматова выехала за рубеж только в 1964 году в итальянскую Таормину, где получила премию «Этна-Таормина».
В 1965 году была поездка в Англию на вручение диплома почётного доктора Оксфордского университета.
Ахматова была номинирована на Нобелевскую премию по литературе в 1965 и 1966 годах.

К сожалению, я не мог знать лично Ахматову (в 1966 году мне было 7 лет). Но когда я учился в Университете, то знал её сына Льва Николаевича Гумилёва, читал его книгу «Этногенез и биосфера земли».
В школе, вместо того чтобы учить стихи Ахматовой, нам кратко рассказывали лишь об известном Постановлении 1946 года. Помню, как факультативе по литературе наш учитель Александра Николаевна с заговорщическим видом рассказывала о постановлении ЦК ВКП(б) 1946 года, в котором Ахматова и Зощенко были названы «подонками и пошляками» литературы, а поэзию Анны Андреевны критиковали за «буржуазно-аристократическое эстетство», «дух пессимизма и упадничества».

5 марта – день смерти Сталина – Ахматова всегда отмечала как праздник.
Но именно 5 марта в 1966 году Анна Андреевна умерла от сердечной недостаточности в санатории «Подмосковье» в Домодедове. Накануне смерти она попросила привезти ей Новый Завет, тексты которого хотела сличить с текстами кумранских рукописей.

7 марта — в 22:00 по Всесоюзному радио передали сообщение о смерти выдающейся поэтессы Анны Ахматовой.
9 марта гроб был доставлен из Москвы в Ленинград. Утром 10 марта сначала было совершено отпевание покойной в нижней церкви Никольского собора, а около 15 часов — гражданская панихида в Доме писателей на улице Воинова в бывшем особняке А.Д.Шереметева.

В тот же день Анна Ахматова была похоронена в посёлке Комарово под Ленинградом. Власти планировали установить на могиле обычную для СССР пирамидку, однако Лев Гумилёв вместе со своими студентами построил памятник матери самостоятельно, собрав камни, где смог, и выложив стену, как символ стены «Крестов», под которой стояла его мать с передачами сыну. Первоначально в стене была ниша, похожая на тюремное окно, в дальнейшем эту «амбразуру» закрыли барельефом с портретом поэтессы. Крест, как и завещала Анна Ахматова, первоначально был деревянным.

Перед смертью сын и мать так и не смогли помириться: они не общались несколько лет. Лев Гумилев прожил ещё 26 лет после смерти матери. «Лучше бы было наоборот. Лучше бы я раньше неё умер», – говорил он.

Для Анны Андреевны на первом месте всегда была литература. Она не считала поэзию предназначенной для удовлетворения личных корыстных целей.
Многие известные советские поэты и писатели сочиняли произведения во славу советских вождей и получали за это дачи, квартиры, машины, крупные денежные премии и возможность путешествовать за границу. Анна Андреевна своим талантом не торговала.

Ахматова предпочитала называть себя не поэтессой, а поэтом. Возможно, связано это с тем фактом, что на рубеже XIX и XX веков к поэзии женщин нечасто относились всерьёз.
«Я не переставала писать стихи. Для меня в них — связь моя с временем, с новой жизнью моего народа. Когда я писала их, я жила теми ритмами, которые звучали в героической истории моей страны. Я счастлива, что жила в эти годы и видела события, которым не было равных».

Не с теми я, кто бросил землю
На растерзание врагам.
Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.

Но вечно жалок мне изгнанник,
Как заключённый, как больной.
Темна твоя дорога, странник,
Полынью пахнет хлеб чужой.

А здесь, в глухом чаду пожара
Остаток юности губя,
Мы ни единого удара
Не отклонили от себя.

И знаем, что в оценке поздней
Оправдан будет каждый час.. .
Но в мире нет людей бесслёзней,
Надменнее и проще нас.

«Стихи ещё делятся (для автора) на такие, о которых поэт может вспомнить, как он писал их, и на такие, которые как бы самозародились. В одних автор обречён слышать голос скрипки, некогда помогавшей ему их сочинить, в других — стук вагона, мешавшего ему их написать. Стихи могут быть связаны с запахами духов и цветов. Шиповник в цикле «Шиповник цветёт» действительно одуряюще благоухал в какой-то момент, связанный с этим циклом».

Впервые стихи Анны Ахматовой я услышал в 1975 году в одном документальном фильме, и они запали мне в душу: «Есть в близости людей заветная черта…» В 1976 году на пластинке «По волне моей памяти» Давида Тухманова мне особенно понравилась композиция «Смятение»; оказалось, что и это стихи Ахматовой. В 1977 году мне посчастливилось купить сборник стихов Анны Ахматовой, вышедший в издательстве «Лениздат». Для меня это было открытие новой вселенной!

Начиная с 1922 года, книги Анны Ахматовой подвергались цензурной правке. С 1923 по 1934 практически не печатались. Многие произведения не были опубликованы на родине в течение более чем двух десятилетий после смерти поэта. Автобиографическая поэма «Реквием» впервые опубликована в Мюнхене в 1963, в СССР — в 1987 году.

4 марта 2020 года я участвовал в программе «Реквием», организованной в Фонтанном доме, где Анна Ахматова прожила почти 30 лет. Стены Фонтанного дома ещё помнят молчаливое сопротивление поэта. Мы осмотрели экспозицию квартиры, изучали документы, читали стихи Ахматовой, слушали голос трагической музы.

Любовь — это прозрение
И желание отдать себя целиком,
Освободившись от искушения
Иметь что-либо для себя в другом;
Это забвенье мечты и надежды
И радость служенья без всякой корысти;
Стремленье пожертвовать всем, что имеешь,
И вера в то, что летать ты умеешь;
Это когда исчезает страх,
И следуешь сердца лишь зову впотьмах,
Уже не желая иметь или слыть,
И только, отдав всё что можешь, забыть.
Да, это полное забвение себя,
Когда исчезает упрямое Я,
Когда лишь отдав, всё что можешь отдать,
Себя ты в другом вдруг не сможешь узнать,
И сбросив желаний балласт, воспарить…
Иначе, прости, не умею любить!
(из моего романа-исследования «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература

7 марта 2020 года мы поехали на автобусную экскурсию в Комарово. Там летом жила на даче Литфонда Анна Ахматова. «Здесь всё меня переживёт», – с грустью говорила она. – «Для Бога мёртвых нет». «А может, и смерти нет…»

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость.
4\ Всё есть любовь

А по Вашему мнению, кто гений: АХМАТОВА или ГУМИЛЁВ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Впервые стихи Анны Ахматовой я услышал в 1975 году в одном документальном фильме, и они запали мне в душу: «Есть в близости людей заветная черта…» В 1976 году на пластинке «По волне моей памяти» Давида Тухманова мне особенно понравилась композиция «Смятение»; оказалось, что и это стихи Ахматовой. В 1977 году мне посчастливилось купить сборник стихов Анны Ахматовой, вышедший в издательстве «Лениздат». Для меня это было открытие новой вселенной!
Ахматова принадлежала к поколению рубежа двух столетий. Трагические судьбы XX века отразились и в её собственной судьбе. «Такой судьбы не было ещё ни у одного поколения», – говорила Ахматова.
Начиная с 1922 года, книги Анны Ахматовой подвергались цензурной правке. С 1923 по 1934 практически не печатались. Многие произведения не были опубликованы на родине в течение более чем двух десятилетий после смерти поэта. Автобиографическая поэма «Реквием» впервые опубликована в Мюнхене в 1963, в СССР — в 1987 году.
4 марта 2020 года я участвовал в программе «Реквием», организованной в Фонтанном доме, где Анна Ахматова прожила почти 30 лет. Стены Фонтанного дома ещё помнят молчаливое сопротивление поэта. Мы осмотрели экспозицию квартиры, изучали документы, читали стихи Ахматовой, слушали голос трагической музы.

Анна Андреевна Ахматова (урождённая Горенко) родилась 23 июня 1889 года в Одессе в семье потомственного дворянина, инженера-механика флота в отставке А.А.Горенко. Она была третьей из шести детей. Её мать, Инна Эразмовна Стогова состояла в отдалённом родстве с Анной Буниной. В одной своей черновой записи Анна Ахматова записала: «…В семье никто, сколько глаз видит кругом, стихи не писал, только первая русская поэтесса Анна Бунина была тёткой моего деда Эразма Ивановича Стогова…».

Первое стихотворение Анна написала в 11 лет. Отец с пренебрежением относился к литературным опытам дочери и называл её «декадентской поэтессой». Вначале отец потребовал оставить это увлечение, а потом запретил ей подписывать стихи фамилией Горенко. Тогда Анна в качестве литературного псевдонима взяла девичью фамилию прабабушки по женской линии Прасковьи Федосеевны Ахматовой, умершей в 1837 году.

В 1890 году семья переехала сначала в Павловск, а затем в Царское Село, где в 1899 году Анна Горенко стала ученицей Мариинской женской гимназии. Дом №17 на Леонтьевской улице сохранился, и теперь гимназия носит имя поэтессы.
Ахматова вспоминала, что училась читать по азбуке Льва Толстого. В пять лет, слушая, как учительница занималась со старшими детьми, она научилась говорить по-французски.
Однажды, гуляя с сестрой и няней, маленькая Аня нашла булавку в форме лиры. Няня тогда сказала Ане: «Это значит, ты станешь поэтом».

«Мои первые воспоминания — царскосельские: зелёное, сырое великолепие парков, выгон, куда меня водила няня, ипподром, где скакали маленькие пёстрые лошадки, старый вокзал и нечто другое, что вошло впоследствии в «Царскосельскую оду».

Лето Анна проводила под Севастополем, где, по её собственным словам, «я получила прозвище «дикая девочка», потому что ходила босиком, бродила без шляпы и т.д., бросалась с лодки в открытое море, купалась во время шторма, и загорала до того, что сходила кожа, и всем этим шокировала провинциальных севастопольских барышень».

В Петербурге будущая поэтесса застала «краешек эпохи», в которой жил Пушкин. Ахматова поступила на Высшие историко-литературные курсы. В начале своего творчества она пошла путём акмеизма — представляла новое литературное течение, которое противостояло символизму XIX века. Ахматова вместе с Гумилёвым, Городецким, Мандельштамом и другими поэтами провозглашала культ конкретности, материальность, «вещественность» литературных образов. В тот период она писала много стихов и быстро стала популярной в поэтических кругах. Первую известность поэтессе принесло выступление в литературном кабаре «Бродячая собака».

Характерными чертами творчества Ахматовой можно назвать верность нравственным основам бытия, тонкое понимание психологии чувства, осмысление общенародных трагедий XX века, сопряжённое с личными переживаниями, тяготение к классическому стилю поэтического языка. Н.Струве писал: «Последняя великая представительница великой русской дворянской культуры, Анна Ахматова в себя всю эту культуру вобрала и претворила в музыку».

В юности Анна была фантастически гибкой. Говорят, она могла с лёгкостью перегнуться назад, достав головой пола. Даже балерины Мариинки поражались этой невероятной природной пластике.

Эта царственная женщина имела удивительную власть над мужчинами. У неё были удивительные глаза, менявшие цвет. Одни говорили, что глаза у Ахматовой серые, другие утверждали, что зелёные, а третьи уверяли, что они небесно-голубые.

Николай Гумилёв влюбился в Анну Горенко с первого взгляда. Познакомились они ещё во времена учёбы в Царском Селе, когда ему было 17 лет, а ей – 14 лет.
Но Анна была без ума от Владимира Голенищева-Кутузова, студента, который не обращал на неё никакого внимания. Юная гимназистка страдала и даже пыталась повеситься на гвозде. К счастью, он выскользнул из глиняной стены.

Николай Гумилёв был настойчив: за пять лет он четыре раза делал Анне предложение. Трижды получал отказ. Дважды пытался покончить с собой от горя. И, наконец, она согласилась. 8 мая 1910 года в Николаевской церкви села Никольская Слободка недалеко от Киева Николай Гумилёв и Анна Горенко обвенчались. Жених казался довольным и гордым, невеста была грустной.

В 1910-1912 годах Ахматова с мужем путешествовали по Италии, дважды побывала в Париже. Впечатления от этих поездок, от знакомства в Париже с Амедео Модильяни оказали заметное влияние на творчество поэтессы.
В Париже в 1911 году Николай Гумилёв в своём журнале «Сириус» опубликовал стихотворение жены «На руке его много блестящих колец…» впервые подписанное псевдонимом «Анна Ахматова».

Эта пара прошла через множество испытаний – измены, разлуку, войну. Через восемь лет непростой брак распался, хотя трещину дал намного ранее. В октябре родился сын — Лев Николаевич Гумилёв. Но даже рождение сына не смогло удержать семью от распада. Анна Ахматова и Николай Гумилев, тратили намного больше времени на то, чтобы написать (и издать) стихотворения в честь появления своего потомства, чем на непосредственную возню с малышом.

В 1912 году в марте вышла первая книга Анны — сборник «Вечер» тиражом 300 экземпляров.
В 1914 — весной впервые вышли «Чётки» в 1000 экземпляров. До 1923 года книга выдержала ещё 8 переизданий.
В 1917 году — третья книга, «Белая стая», вышла в издательстве «Гиперборей» тиражом в 2000 экземпляров.

Отношения двух творческих людей были непростыми. Их брак просуществовал восемь лет. В августе 1918 года состоялся развод с Гумилёвым, у которого тоже были отношения на стороне и даже внебрачный ребёнок. Сразу после развода Ахматова вышла замуж за Владимира Шилейко — поэта, учёного-востоковеда и переводчика, работы которого она считала значимыми, а самим мужчиной восхищалась.

С Владимиром Шилейко Ахматова прожила три года и рассталась летом 1921.
В ночь с 3 на 4 августа 1921 года был арестован, а затем, через три недели, расстрелян Николай Гумилёв. Его обвинили в причастности к государственному заговору «Петроградской боевой организации В.Н.Таганцева». Всего по этому делу убили 103 человека. Жертвы были реабилитированы в 1992 году, а дело признали сфабрикованным.

Ахматова очень переживала из-за смерти Гумилёва. Она считала, что в этом есть и её вина. Впоследствии Ахматова называла себя вдовой Гумилёва, собирала и публиковала его записи и стихи.

Николай Гумилёв не понимал, почему любимая жена, по его мнению, вовсе не гениальная поэтесса, вызывает такой восторг и даже экзальтацию у молодёжи. Стихи Анны Ахматовой о любви казались ему слишком длинными и напыщенными.
Из-за стихов Ахматовой долгое время ходили слухи, что Гумилёв бил жену. Николай подобную информацию отрицал. «Сколько лет прошло, а я и сейчас чувствую обиду и боль. До чего это несправедливо и подло! Да, конечно, были стихи, которые я не хотел, чтобы она печатала, и довольно много. Хотя бы вот: «Муж хлестал меня узорчатым, вдвое сложенным ремнём». Ведь я, подумайте, из-за этих строк прослыл садистом. Про меня пустили слух, что я, надев фрак (а у меня и фрака тогда ещё не было) и цилиндр (цилиндр у меня, правда, был), хлещу узорчатым, вдвое сложенным ремнём не только свою жену – Ахматову, но и своих молодых поклонниц, предварительно раздев их догола», – говорил Гумилев поэтессе Ирине Одоевцевой.

После развода с Гумилёвым Ахматова ещё два раза вышла замуж, но несмотря на многократные поиски личного счастья, все браки великой поэтессы закончились банальными разводами. Замужество ни с одним из троих официальных мужей не принесло поэтессе счастья. Личная жизнь Анны Ахматовой была сумбурной и какой-то растрёпанной: изменяли ей, изменяла она.

После расставания с Гумилёвым у Анны Андреевны от поклонников не было отбоя. Граф Валентин Зубов дарил ей охапки дорогих роз и трепетал от одного её присутствия, но предпочтение красавица отдала Николаю Недоброво. Впрочем, вскоре его сменил Борис Анрепа.

Владимир Шилейко оказался невероятным ревнивцем, запрещал ей писать стихи, общаться с мужчинами и даже — временами — выходить на улицу. Подобной жизни поэтесса естественно не выдержала — уже в 1921-м они расстались.

Спустя ещё год Ахматова встретилась с Николаем Пуниным, историком искусств и художественным критиком. В 1922 году Ахматова стала его женой, без официальной регистрации брака. Отношения получились самыми длительными в её жизни (более 15 лет), однако опять же — несчастливыми. Поэтесса была вынуждена жить не только с самим Пуниным, который открыто завидовал таланту возлюбленной, но ещё и с его первой супругой и их дочерью. В то же время родной сын писательницы был отдан на воспитание бабушке, которую называл «ангелом доброты», а с матерью виделся редко.

В 1924 году Ахматова поселилась в квартире Николая Пунина в Фонтанном доме. Это главный дом в жизни Ахматовой. Здесь она провела тридцать пять лет за вычетом эвакуации. Здесь она писала «Реквием» и «Поэму без героя». Здесь после 1946 года Анна Андреевна сжигала в печке свой архив. Сад у дома Ахматова называла «магическим». По её словам, «сюда приходят тени петербуржской истории».

8 июня 1926 года был оформлен развод с Владимиром Шилейко, собиравшимся вступить во второй брак с В.К.Андреевой. При разводе Анна Андреевна впервые официально получила фамилию Ахматова (ранее по документам носила фамилии своих мужей). Второе замужество с Владимиром Шилейко так измучило Анну, что она обронила: «Развод… Какое же это приятное чувство!»

Заместитель наркома просвещения Луначарского Николай Пунин, приютивший бездомную Ахматову после развода, тоже не сделал её счастливой. Новая жена жила в квартире вместе с бывшей супругой Пунина и его дочерью, сдавая деньги в общий котёл на еду. Приезжавший от бабушки сын Лев помещался на ночь в холодный коридор и чувствовал себя сиротой, вечно обделённым вниманием.

Личная жизнь Анны Ахматовой должна была измениться после встречи с врачом-патологоанатомом Гаршиным, но перед самой свадьбой тому, якобы, приснилась покойная мать, умолявшая не брать в дом колдунью. Бракосочетание отменили.

После войны во дворе Фонтанного дома поставили памятник Сталину, и Анна Андреевна каждое утро должна была на него смотреть. Когда вышло Постановление 1946 года, по сути означавшее её гражданскую смерть и запрет печататься, к Ахматовой пришли оперативники и сказали, чтобы она не выходила из дома, но подходила к окну. Так они увидят, что она не покончила с собой. Для этого во дворе специально поставили скамейку, она и по сей день там, правда, уже декоративная. На скамейке табличка с цитатой: «Ко мне пришёл некто и предложил 1 месяц не выходить из дома, но подходить к окну, чтобы меня было видно из сада. В саду под моим окном поставили скамейку, и на ней круглосуточно дежурили агенты».

Репрессиям были подвергнуты трое близких Ахматовой людей. Первый муж, Николай Гумилёв, был уже после их развода расстрелян в 1921 году. Третий муж, Николай Пунин, трижды подвергался аресту и умер в лагере в 1953 году. Сын, Лев Гумилёв, провёл в заключении в 1930—1940-х и в 1940—1950-х годах более 10 лет.

Первый раз сына Лёву арестовали 22 октября 1935 года в один день с Пуниным. Ахматова поехала в Москву, написала от руки письмо Сталину и отнесла в Кутафью башню. Пастернак тогда тоже написал Сталину: «Жизнь Ахматовой дорога мне, как моя собственная». Помогали Ахматовой и Михаил Булгаков, и его супруга, и Сейфуллина, и Пильняк. Сталин прочитал письмо Ахматовой и поставил резолюцию: «т. Ягода. Освободить из-под ареста и Пунина, и Гумилёва, и сообщить об исполнении И. Сталин».

Вскоре позвонили из Ленинграда, что муж и сын дома. Для освобождения Николаю Пунину и Льву Гумилёву пришлось подписать подсунутые сотрудниками органов показания, в которых содержались данные о деятельности Ахматовой, вредящей СССР.

В 1938 году вновь был арестован и приговорён к 5 годам исправительно-трудовых лагерей сын — Лев Гумилёв. Ахматова вновь обратилась с письмом к Сталину, но оно не помогло, сына она не вызволила.
Тогда же Анна Ахматова рассталась с Николаем Пуниным.

Спустя всего полгода был нанесен очередной удар — ЦК признал стихи поэтессы идеологически вредными и постановил изъять недавно изданную книгу. В то же время в 1939 году Ахматова была принята в Союз советских писателей и её даже выдвинули на Сталинскую премию.

По легенде, перед войной Сталин спросил: «Как там наша монашенка? Почему молчит?» Тут же начали выходить сборники стихов Ахматовой. В 1940 году вышел новый, шестой сборник: «Из шести книг». В это время Ахматова находится под наблюдением НКВД, предположительно, его осуществляла близкая подруга поэтессы.

Мне голос был. Он звал утешно,
Он говорил: «Иди сюда,
Оставь свой край глухой и грешный,
Оставь Россию навсегда.
Я кровь от рук твоих отмою,
Из сердца выну чёрный стыд,
Я новым именем покрою
Боль поражений и обид».
Но равнодушно и спокойно
Руками я замкнула слух,
Чтоб этой речью недостойной
Не осквернялся скорбный дух.
1917 год

Войну в 1941 году Ахматова встретила в Ленинграде. 28 сентября по настоянию врачей она была эвакуирована на правительственном самолете из Ленинграда сначала в Москву, затем в Чистополь, недалеко от Казани, оттуда через Казань в Ташкент. В Ташкенте вышел сборник её стихотворений. В 1944 году 31 мая Анна Ахматова в числе первых вернулась из эвакуации в Ленинград.

После войны готовились к изданию две книги, одна в Гослите, а вторая сто тысячным тиражом в библиотеке «Огонька». Однако весь тираж пустили под нож после известного Постановления Оргбюро ЦК ВКП(б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» от 14 августа 1946 года. В нём резкой критике подвергалось творчество Анны Ахматовой и Михаила Зощенко. В результате оба они были исключены из Союза советских писателей.

Исключение из Союза писателей было связано с ограничением не только в творческой жизни, но и в жизни вообще: Ахматова и Зощенко после исключения были лишены продовольственных карточек.

Считается, что злополучное постановление о журналах «Звезда» и «Ленинград» Сталин написал собственноручно. «Ахматова является типичной представительницей чуждой нашему народу пустой безыдейной поэзии. Её стихотворения, пропитанные духом пессимизма и упадочничества, выражающие вкусы старой салонной поэзии, застывшей на позициях буржуазно-аристократического эстетства и декадентства, «искусство для искусства», не желающей идти в ногу со своим народом, наносят вред делу воспитания нашей молодёжи и не могут быть терпимы в советской литературе».

Показательны слова стенограммы выступления члена Политбюро А.А.Жданова 15-16 августа 1946 года. «…Не то монахиня, не то блудница, а вернее блудница и монахиня, у которой блуд смешан с молитвой. <…> Такова Ахматова с её маленькой, узкой личной жизнью, ничтожными переживаниями и религиозно-мистической эротикой. Ахматовская поэзия совершенно далека от народа. Это — поэзия десяти тысяч верхних[sic] старой дворянской России, обречённых…»

По мнению Константина Симонова «выбор прицела для удара по Ахматовой и Зощенко был связан не столько с ними самими, сколько с тем головокружительным, отчасти демонстративным триумфом, в обстановке которого протекали выступления Ахматовой в Москве, <…> и с тем подчёркнуто авторитетным положением, которое занял Зощенко после возвращения в Ленинград».

Постановление ЦК ВКП(б)1946 года не было отменено при жизни Ахматовой.
Как ошибочное, Постановление было отменено на заседании Политбюро ЦК КПСС лишь 20 октября 1988 года.

Произведения Ахматовой почти не печатали с середины 1920-х годов до конца следующего десятилетия. «Тогда я впервые присутствовала при своей гражданской смерти. Мне было 35 лет», – говорила Анна Андреевна.
Однажды поэтесса встретила на Невском проспекте писательницу Мариэтту Шагинян, которая сказала, что запрет связан с соответствующим Постановлением Центрального комитета КПСС: «Не арестовывать, но и не печатать».

Лев Гумилёв после отбытия первого наказания добровольцем пошёл на фронт и дошёл до Берлина. Однако 6 ноября 1949 года вновь был арестован. Приговор — 10 лет Исправительно-трудовых лагерей.

В течение всех лет ареста сына Анна Ахматова не оставляла попыток вызволить его. Она регулярно носила передачи в тюрьму «Кресты», писала письма чиновникам, в которых умоляла облегчить судьбу арестанта.

Свои чувства и чувства других таких же женщин Ахматова выразила в поэме «Реквием».
«В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях в Ленинграде. Как-то раз кто-то «опознал» меня. Тогда стоящая за мной женщина с голубыми губами, которая, конечно, никогда в жизни не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом):
– А это вы можете описать?
И я сказала:
– Могу.
Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было её лицом…»

В тексте поэму Ахматова отметила, что разрешает поставить в будущем себе памятник у места, «где стояла я триста часов и где для меня не открыли засов». Речь идёт о тюрьме «Кресты». Монумент напротив неё на Воскресенской набережной появился в 2006 году.

Автобиографическая поэма «Реквием» (1935–1940) — одно из первых поэтических произведений, посвящённых жертвам политических репрессий 1930-х годов. Больше 20 лет не решалась Ахматова записать «Реквием». Она даже шёпотом не произносила запрещённые строки, опасаясь за судьбу сына. Долгие годы поэма сохранялась в памяти самых надёжных друзей. Только в 1962 году, после того, как «Новый мир» опубликовал повесть Александра Солженицына «Один день Ивана Денисовича», А.А.А. позволила друзьям её переписывать.

О том, как это происходило, вспоминает поэтесса Наталья Горбаневская: «У неё дома – не дома, конечно, а на тех московских квартирах, где она жила в ту зиму, – переписывали десятки людей, и почти каждый из них, разумеется, продолжал распространение. По моей оценке, уже в течение 1963 года самиздатовский тираж „Реквиема“ исчислялся тысячами».

24 апреля 1950 года Ахматова написала Сталину письмо с просьбой освободить сына, которое осталось без ответа, а 14 июля 1950 г. министр госбезопасности СССР В.С.Абакумов отправил Сталину докладную записку «О необходимости ареста поэтессы Ахматовой».

Попыткой продемонстрировать лояльность советской власти явилось создание цикла стихов «Слава миру!» (1950). Лидия Чуковская в «Записках об Анне Ахматовой» пишет: «Цикл „Слава миру“ (фактически — „Слава Сталину“) написан Ахматовой как „прошение на высочайшее имя“.

Льва Гумилёва выпустили на свободу только в 1956 году. Реабилитированный после ХХ съезда КПСС, Лев Гумилёв ошибочно полагал, что мать не принимала достаточно усилий для его освобождения. Детские годы Льва Гумилёва, в ходе которых Ахматова не уделяла должного времени ребёнку, и «злые языки» затаили в его душе огромную обиду на мать: он считал, что она не только «бросила» его в юности.
После выхода Льва Гумилёва на свободу у Ахматовой с сыном сложились едва ли не враждебные отношения. Даже когда поэтесса тяжело заболела, сын до последнего момента не хотел её навещать, а когда-таки решился, было уже поздно.

В 1962 году Ахматова закончила «Поэму без героя», над которой работала двадцать два года. Относительно полный текст впервые опубликован в СССР лишь в 1976 году. Он отражает взгляд Ахматовой на современную ей эпоху, от Серебряного века до Великой Отечественной войны.

Как же удалось выжить Ахматовой в столь сложное время?

У неё было много сестер, которые в разное время все умерли от туберкулеза. Ахматова сама болела туберкулезом. Чуковская пишет, что Ахматова не могла перейти Невский проспект, потому что это требовало громадного усилия. Позже всегда ходила в сопровождении.

В отличие от многих поэтов своего времени Ахматова никогда не строила никаких иллюзий в отношении советской власти. Она абсолютно трезво всегда понимала, что происходит.

19 января 1951 года по предложению Александра Фадеева Анна Ахматова была восстановлена в Союзе советских писателей. В 1954 году — в декабре участвовала во Втором съезде Союза советских писателей.

В 1955 году, когда стихи Ахматовой снова стали появляться в печати, Литфонд предоставил ей маленький домик в посёлке Комарово на улице Осипенко, 3, который она сама называла «Будкой». Дача стала центром притяжения творческой интеллигенции. Здесь бывали Дмитрий Лихачёв, Лидия Чуковская, Фаина Раневская, Натан Альтман, Александр Прокофьев и другие. Приезжали и молодые поэты: Анатолий Найман, Евгений Рейн, Дмитрий Бобышев, Иосиф Бродский.

После 1912 года Ахматова выехала за рубеж только в 1964 году в итальянскую Таормину, где получила премию «Этна-Таормина».
В 1965 году была поездка в Англию на вручение диплома почётного доктора Оксфордского университета.
Ахматова была номинирована на Нобелевскую премию по литературе в 1965 и 1966 годах.

К сожалению, я не мог знать лично Ахматову (в 1966 году мне было 7 лет). Но когда я учился в Университете, то знал её сына Льва Николаевича Гумилёва, читал его книгу «Этногенез и биосфера земли».
В школе, вместо того чтобы учить стихи Ахматовой, нам кратко рассказывали лишь об известном Постановлении 1946 года. Помню, как факультативе по литературе наш учитель Александра Николаевна с заговорщическим видом рассказывала о постановлении ЦК ВКП(б) 1946 года, в котором Ахматова и Зощенко были названы «подонками и пошляками» литературы, а поэзию Анны Андреевны критиковали за «буржуазно-аристократическое эстетство», «дух пессимизма и упадничества».

5 марта – день смерти Сталина – Ахматова всегда отмечала как праздник.
Но именно 5 марта в 1966 году Анна Андреевна умерла от сердечной недостаточности в санатории «Подмосковье» в Домодедове. Накануне смерти она попросила привезти ей Новый Завет, тексты которого хотела сличить с текстами кумранских рукописей.

7 марта — в 22:00 по Всесоюзному радио передали сообщение о смерти выдающейся поэтессы Анны Ахматовой.
9 марта гроб был доставлен из Москвы в Ленинград. Утром 10 марта сначала было совершено отпевание покойной в нижней церкви Никольского собора, а около 15 часов — гражданская панихида в Доме писателей на улице Воинова в бывшем особняке А.Д.Шереметева.

В тот же день Анна Ахматова была похоронена в посёлке Комарово под Ленинградом. Власти планировали установить на могиле обычную для СССР пирамидку, однако Лев Гумилёв вместе со своими студентами построил памятник матери самостоятельно, собрав камни, где смог, и выложив стену, как символ стены «Крестов», под которой стояла его мать с передачами сыну. Первоначально в стене была ниша, похожая на тюремное окно, в дальнейшем эту «амбразуру» закрыли барельефом с портретом поэтессы. Крест, как и завещала Анна Ахматова, первоначально был деревянным.

Перед смертью сын и мать так и не смогли помириться: они не общались несколько лет. Лев Гумилев прожил ещё 26 лет после смерти матери. «Лучше бы было наоборот. Лучше бы я раньше неё умер», – говорил он.

Для Анны Андреевны на первом месте всегда была литература. Она не считала поэзию предназначенной для удовлетворения личных корыстных целей.
Многие известные советские поэты и писатели сочиняли произведения во славу советских вождей и получали за это дачи, квартиры, машины, крупные денежные премии и возможность путешествовать за границу. Анна Андреевна своим талантом не торговала.

Ахматова предпочитала называть себя не поэтессой, а поэтом. Возможно, связано это с тем фактом, что на рубеже XIX и XX веков к поэзии женщин нечасто относились всерьёз.
«Я не переставала писать стихи. Для меня в них — связь моя с временем, с новой жизнью моего народа. Когда я писала их, я жила теми ритмами, которые звучали в героической истории моей страны. Я счастлива, что жила в эти годы и видела события, которым не было равных».

Не с теми я, кто бросил землю
На растерзание врагам.
Их грубой лести я не внемлю,
Им песен я своих не дам.

Но вечно жалок мне изгнанник,
Как заключённый, как больной.
Темна твоя дорога, странник,
Полынью пахнет хлеб чужой.

А здесь, в глухом чаду пожара
Остаток юности губя,
Мы ни единого удара
Не отклонили от себя.

И знаем, что в оценке поздней
Оправдан будет каждый час.. .
Но в мире нет людей бесслёзней,
Надменнее и проще нас.

«Стихи ещё делятся (для автора) на такие, о которых поэт может вспомнить, как он писал их, и на такие, которые как бы самозародились. В одних автор обречён слышать голос скрипки, некогда помогавшей ему их сочинить, в других — стук вагона, мешавшего ему их написать. Стихи могут быть связаны с запахами духов и цветов. Шиповник в цикле «Шиповник цветёт» действительно одуряюще благоухал в какой-то момент, связанный с этим циклом».

…
Когда б вы знали, из какого сора
Растут стихи, не ведая стыда,
Как жёлтый одуванчик у забора,
Как лопухи и лебеда.

Сердитый окрик, дегтя запах свежий,
Таинственная плесень на стене…
И стих уже звучит, задорен, нежен,
На радость вам и мне.
(21 января 1940 года)

Есть в близости людей заветная черта,
Её не перейти влюбленности и страсти, –
Пусть в жуткой тишине сливаются уста
И сердце рвётся от любви на части.
И дружба здесь бессильна и года
Высокого и огненного счастья,
Когда душа свободна и чужда
Медлительной истоме сладострастья.
Стремящиеся к ней безумны, а её
Достигшие – поражены тоскою…
Теперь ты понял, отчего моё
Не бьётся сердце под твоей рукою.
(2 мая 1915 год)

Любовь — то счастье или мука?
Союз сердец или борьба?
Двух половинок съединенье
Иль одиночества мечта?
Она иллюзия иль сказка?
Мираж иль бред? —
Кто скажет мне?
Или заветное желанье,
Открывшееся вдруг во сне?
Не знаю. Может, знать не нужно?
Почувствуешь — тогда поймёшь!
Любовь не жертва и не дружба,
Но что уж точно — что не ложь.

Любовь — это прозрение
И желание отдать себя целиком,
Освободившись от искушения
Иметь что-либо для себя в другом;
Это забвенье мечты и надежды
И радость служенья без всякой корысти;
Стремленье пожертвовать всем, что имеешь,
И вера в то, что летать ты умеешь;
Это когда исчезает страх,
И следуешь сердца лишь зову впотьмах,
Уже не желая иметь или слыть,
И только, отдав всё что можешь, забыть.
Да, это полное забвение себя,
Когда исчезает упрямое Я,
Когда лишь отдав, всё что можешь отдать,
Себя ты в другом вдруг не сможешь узнать,
И сбросив желаний балласт, воспарить…
Иначе, прости, не умею любить!

Любовь есть мир в четвёртом измеренье
Он виден проживающим в любви
Другим же всем, увы,
С нормальным зреньем
Он недоступен, сколько ни зови.
Тот мир мечты и мир тот полон духов
Живущих, умерших и вновь идущих жить,
Прекрасных, вечно радостных и юных,
Которые не могут не любить.
Открой в себе другое измеренье.
Его хоть царством божьим назови.
Оно подарит счастье упоенье,
Лишь всё вокруг себя ты полюби.
Закон любви так прост и так всем ясен:
Чтоб стать, ты должен всё отдать,
И сразу мир вдруг станет так прекрасен,
Что вряд ли стоит лучшего искать…
(из моего романа-исследования «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература

7 марта 2020 года мы поехали на автобусную экскурсию в Комарово. Там летом жила на даче Литфонда Анна Ахматова. «Здесь всё меня переживёт», – с грустью говорила она. – «Для Бога мёртвых нет». «А может, и смерти нет…»

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в трёх основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость.

А по Вашему мнению, АННА АХМАТОВА – ТРАГИЧЕСКАЯ МУЗА?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Прилетев в Вену, Бродский оказался на распутье и фактически завис. В Израиль, как все евреи, он ехать почему-то не хотел. А в Америку не пускали, поскольку пришла информация, что Бродский пытался заключить фиктивный брак с американкой Кэрол Аншютц, что по законам США преступление.
Друг Бродского Карл Проффер приехал в Вену встретить Иосифа, но узнал, что власти США не хотят видеть Бродского в Америке. Тогда он подключил своих друзей. Американский журналист Строуб Тэлботт убедил дипломатов, что США должны оказать Бродскому любую возможную помощь, поскольку он украсит американскую культуру.
9 июля 1972 года Бродский переезжает в США и принимает пост «приглашённого поэта» в Мичиганском университете в городке Энн-Арбор с окладом 12 тысяч долларов (что по тем временам было немало). Там он преподаёт с перерывами до 1980 года.
Многие до сих пор спорят: а получил бы поэт Иосиф Бродский Нобелевскую премию по литературе, если бы не уехал на Запад и остался в СССР?
Я приехал в Стокгольм и посетил музей Нобеля в поисках ответа на этот вопрос.

Закончив в СССР неполные 8 классов средней школы, Бродский в США ведёт жизнь университетского преподавателя, занимая на протяжении последующих 24 лет профессорские должности в шести американских и британских университетах.

Что же преподавал профессор Бродский?
«Как назывался курс, было не так уж важно: все его уроки были уроками медленного чтения поэтического текста…», – пишет биограф Лев Лосев.

Студенты вспоминают: «У него было нечто, чего нет у американцев. Он воспринимал жизнь трагически…»
«Это был человек, который себя абсолютно не жалел. Когда он был перед аудиторией и читал стихи, он себя совершенно не жалел».

Студенты раздражали Бродского своей неграмотностью. Изучая трагедию «Гамлет», они не знали, где находится Дания. Бродский даже ходил жаловаться к декану: «Нация, которая не знает географии, заслуживает быть завоёванной».

Однажды одному из своих знакомых Бродский сказал: «Знаешь, я оглядываюсь на свою жизнь и понимаю, что могу теперь только падать вниз; всё, что мне осталось, это утраты…». Хотя впереди его много чего ожидало.

– Тебя можно сравнить с Овидием, которого изгнали из Рима? – спросил приятель у Бродского.
– Нет. Овидия выслали в неблагоприятную местность, где люди не только говорили на другом языке, но и сильно отстали в развитии от Рима, закона, порядка. Меня же, напротив, выслали в развитую среду. Так как в связи с этим я могу чувствовать унижение и насилие?

Как жил Бродский в Америке можно судить по его американскому кабинету. Я с интересом ознакомился с временной экспозицией «Американский кабинет Иосифа Бродского». Она размещена в музее Анны Ахматовой в Санкт-Петербурге. Там даже есть вещи из дома поэта в Саут-Хэдли.

Когда Иосиф жил уже в маленькой квартирке на Мортон-стрит в Нью-Йорке, однажды ночью он проснулся и увидел, что в спальне вор.
– Ты кто? – спросил Иосиф.
– А ты кто?
– Я просто русский поэт.
После этих слов вор сразу ушёл.

Хотя, возможно, это был и не вор …

Писатель и политолог Владимир Соловьёв (живущий ныне в Нью-Йорке), в своей новой книге «Быть Иосифом Бродским. Апофеоз одиночества. Юбилейное издание» пишет: «Его личная трагедия стала его триумфом, не перестав быть трагедией».

Жена писателя Соловьёва добавляет: «Он сам себе делал славу. Он работал за потомков».

Бродский любил повторять: «главное – величие замысла»!

«Чем замысел ничтожнее, тем легче достигнуть совершенства. Соответственно наоборот», – говорит Владимир Соловьёв о Бродском.
«Он был карьерным человеком, не догадываясь, что это в урон творческому потенциалу, который не бесконечен в человеке, что иногда нужно пожертвовать и карьерой, и какими-то важными вещами, ради того, чтобы муза не ушла…»
«Есть два человека: Бродский как поэт, и Бродский как личность. Оба качества не идеальны и не безупречны. Но в обоих качествах это человек с отблеском гения. Это был великий поэт. И его кормовая база, его подпидка была одиночество».

В эмиграции Бродский чувствовал себя одиноким. «Чтобы жить в чужой стране, надо что-то очень любить в ней… Я особенно люблю две вещи: американскую поэзию и дух американских законов».
О себе Бродский говорил так: «Я — еврей, русский поэт и американский гражданин».

«Он очень гордился, что он американский гражданин, – говорит Роберт Морган о Бродском. – Но из него невозможно было изгнать Россию. Она была частью его существа. … Он не ненавидел Россию, он ненавидел систему».

Поэзия Бродского эмигрантского периода это отражение горького опыта человека, который не смог приспособиться, переделать себя с учётом потребностей новой системы и нового мировоззрения.

В Америке Бродский встречался со многими своими соотечественниками. К нему приезжали поэты и писатели из СССР. Были среди них Белла Ахмадулина и Борис Мессерер. 28 мая 2015 года я был в музее Анны Ахматовой на встрече с Борисом Мессерером, который делился своими воспоминаниями об Иосифе Бродском.

«Те пятнадцать лет, что я провёл в США, – вспоминал Бродский, – были для меня необыкновенными, поскольку все оставили меня в покое. Я вёл такую жизнь, какую, полагаю, и должен вести поэт — не уступая публичным соблазнам, живя в уединении. Может быть, изгнание и есть естественное условие существования поэта, в отличие от романиста, который должен находиться внутри структур описываемого им общества».

Однако, жизнь без усилий приводит к притуплению инстинкта восприятия. Итогом безмятежного существования, по мнению поэта, может стать обезличивание и потеря самоуважения.

Бродский тяжело переживал своё изгнание и решил взять реванш – отомстить советской власти за выдворение из страны. Получить Нобелевскую премию – это была его мечта.

Американская писательница и близкий друг Бродского Сюзан Зонтаг говорит: «Я уверена, что он рассматривал своё изгнание как величайшую возможность стать не только русским, но всемирным поэтом…».

Американский издатель Бродского признаёт: «Он (Бродский – НК) хотел славы. Мы не считаем, что это плохо. Ему это нужно было, и мы помогли ему в этом. Он никогда не был диссидентом. … У него было чувство вины, что он не такой человек, он не готов играть политическую роль такого типа».

По словам друзей, Бродский был уверен, что получит Нобелевскую премию ещё в 1986 году. Он ошибся. Нобелевку (видимо, уже обещанную) дали в 1987.
Кто-то сказал: «за политику».

Василий Аксёнов писал, что Иосиф Бродский — «вполне середняковский писатель, которому когда-то повезло, как американцы говорят, оказаться «в верное время в верном месте».

Писатель и политолог Владимир Соловьёв (живущий ныне в Нью-Йорке) считает:
«Не будь Нобельки, Бродский на нашей с ним географической родине котировался бы высоко, но не выше, чем другие поэты-современники – в одном ряду с Ахмадулиной, Окуджавой, Евтушенко, Вознесенским, Высоцким, Самойловым и проч. Как знать, может, даже ступенькой ниже иных из них».

47-летний Бродский стал самым молодым лауреатом Нобелевской премии по литературе, которая была присуждена ему «за всеобъемлющее творчество, проникнутое ясностью мысли и поэтической интенсивностью».
Получение Нобелевской премии Ося предсказал себе в двадцатилетнем возрасте.

Получил бы Иосиф Бродский Нобелевскую премию, если бы остался в СССР?

Вряд ли. На родине его даже поэтом не признавали. Когда в 1968 году Бродскому пришло приглашение принять участие в международном поэтическом фестивале, в ответ советское посольство в Лондоне заявило: «Такого поэта в СССР не существует».

«Если находятся люди, которые называют Бродского великим русским поэтом, то это самое настоящее кощунство», – вещал агент КГБ Яков Лернер, написавший пасквиль «Окололитературный трутень», по которому осудили Бродского.
«Как видите, этот пигмей, самоуверенно карабкающийся на Парнас, не так уж безобиден. Признавшись, что он «любит родину чужую», Бродский был предельно откровенен. Он и в самом деле не любит своей Отчизны и не скрывает этого. Больше того! Им долгое время вынашивались планы измены Родине…»

Если за границей литературоведы считали Бродского гением, то в СССР КГБ решало, кто поэт, а кто бездарь. Бывший могущественный начальник 5-го управления КГБ СССР Филипп Денисович Бобков и в 90 лет не отказывается от своего мнения о Бродском:
«Он просто дрянь был и всё… Потому что он вёл себя так, как ему надо было, и хотел себя именно так вести. Это не интересный человек. Когда он уехал, он остался вычеркнутым совершенно. Там (на Западе – НК) его вытягивали уже, пытались из него что-то делать. А он-то что? – ничего. … Я в нём большого поэта и большого таланта никогда не видел. Даже когда он уехал. Если бы талант, он бы закрепился и никто бы его не скинул… Выгнали и выгнали…»

В России до сих пор находятся люди, которые считают Бродского «стукачём», «агентом влияния», называют его космополитом, продавшимся за нобелевские коврижки.

А Бродский говорил: «У Фроста есть замечательная фраза, которую я часто вспоминаю. <...> «the best way out is always through». To есть единственный выход – это сквозь. Или через. Что означает: единственный выход из ситуации – это продраться сквозь ситуацию…»

Евгений Рейн вспоминает: «В Нью-Йорке Бродского окружали семь женщин, которые были очень похожи, и которые сами выбирали, какая ночь кому принадлежит. Бродский в это не вмешивался … Бродский придерживался одного типа женщин. Его жена Мария очень похожа на первую влюблённость Марианну Басманову».

24 марта 2016 года меня пригласили в музей-квартиру А.С.Пушкина на Мойке,12 для встречи с поэтом и переводчиком Аннелизой Аллевой. Я познакомился с ней заочно, когда год назад посмотрел фильм «Бродский не поэт». Аннелиза известна полудружескими-полулюбовными отношениями с Иосифом Бродским, пришедшимися на период между Марианной Басмановой и Марией Соццани.

Они познакомились в 1981 году в Риме, где Бродский читал лекцию о Марине Цветаевой. Недавняя студентка Аллева стояла к нему в очереди за автографом, вместе с росписью получила номер телефона. После этого – годы общения, которое было одновременно любовной интригой, дружбой, безответной влюблённостью маленькой девочки в зрелого мужчину, отношениями ученицы и учителя, диалогом двух коллег-поэтов. В 1981 году Аннелиза приехала на стажировку в Ленинград. Аллева стала «итальянским связным» Бродского – передавала новости и гостинцы от изгнанного поэта его родителями.

Близкий друг Бродского в эмиграции Людмила Штерн считает, что «Бродский получил все заслуженные, немыслимые и невозможные для поэта при жизни почести только благодаря обстоятельствам, тому, что он оказался на западе. Остальные поэты, которых мы действительно считаем великими поэтами ХХ века (Ахматова, Мандельштам, Пастернак, Цветаева) остались в России. И останься Бродский в России, я не думаю, что на него бы вешали все эти «ёлочные украшения» (и орден Почётного легиона, и Нобелевская премия, и премия гениев). Счастье его в том, что он уехал».

Если бы Иосиф Бродский не уехал на Запад и остался в СССР, он никогда бы не получил Нобелевскую премию по литературе. Его не замечали и не печатали. Премию давали только своим, по рекомендации партии и правительства. Сейчас то же самое. Всё покупается и продаётся, в том числе премии.

И сегодня литературная мафия, занявшая руководящие посты, решает, кто гений, а кто бездарь. Эти литературные «бонзы» считают себя критерием вкуса, но сами явно без признаков таланта. Это они вынудили Пастернака отказаться от Нобелевской премии, это они изгнали Солженицына, сказавшего правду о Гулаге. Они и сейчас при делах… эти «лернеры» и иже с ним… жадною толпой стоящие у трона, Свободы, Гения и Славы палачи!

Россия не ценит своих гениев!
Кто-то и сегодня пытается критиковать Бродского, кто-то его ругает, кто-то обвиняет в космополитизме. А на деле всё просто: для этих «критиков» – «виноград зелен»…

Бродский доказал всей этой окололитературной мафии и всем членам (проф)союза, кто настоящий гений, а кто литературная проститутка…

Гения оценить может только гений!

На мой взгляд, Бродский – гений. Человек не закончил 8 классов, занимался самообразованием, расширил свои знания до уровня университетского профессора, написал огромное количество стихов и эссе, добился признания и нобелевской премии.
На такое способен только гений!

Конечно, дело не в премии, а в том, кого будут читать через 50 лет.

Странно, что еврей Бродский ни разу не побывал в Израиле, куда его, по всей вероятности, неоднократно приглашали. Бродский был советским евреем и не был сионистом, потому его не интересовал Израиль.

Зато Бродский очень любил Венецию. Он часто наведывался в этот город, напоминающий ему родной Ленинград.
«Если существует перевоплощения, я хотел бы свою следующую жизнь прожить в Венеции – быть там кошкой, чем угодно, даже крысой, но обязательно в Венеции», – писал Бродский.
«Венеция вся – произведение искусства, там особенно отчётливо понимаешь, что созданное руками человека может быть намного прекраснее самого человека».

«Году в семидесятом у меня была настоящая idee fixe – я мечтал попасть в Венецию. Воображая, как я туда переселюсь, сниму целый этаж в старом палаццо на берегу канала, буду там сидеть и писать, а окурки бросать прямо в воду и слушать, как они шипят … А когда бы деньги у меня кончились, я пошёл бы в лавку, купил бы на оставшиеся гроши самой дешёвой еды – попировал напоследок, а потом бы вышиб себе мозги».

Когда я был в Венеции, то мне казалось, что где-то рядом бродит Бродский. В кафе Florian, которое открылось в далёком 1720 году, Иосиф Бродский беседовал за чашкой кофе с Евгением Рейном.
В Риме нобелевский лауреат Бродский мечтал создать Русскую Академию.

Инагуральная речь Бродского на посту Поэта-лауреата «стала причиной трансформации взгляда Америки на роль поэзии в её культуре».
Самый замечательный проект Бродского, успешно продолжающийся по сей день, печатание и распространение среди американцев дешёвых томиков американской поэзии в гостиницах, самолётах, поездах, супермаркетах.

Поэзия столь же нелегка, как и правда. Поэтому не многие любят поэзию.

Для меня Бродский – образец борьбы с властью за право быть собой.
Литературный критик, писатель и эссеист Сюзан Зонтаг вспоминает:
«Ему нравится сражаться. Тогда ему становится интересно. Вот в этом его отличие. Он присутствовал не только своими текстами, но и лично. Он, конечно, очень властный и красноречивый человек. Он очень политичен. Не только в том смысле, что у него есть политические взгляды. Ему хочется определять политику литературы. Он хочет создавать и корректировать репутации. Ему нравится атаковать писателей, которых он не любит, и продвигать тех, кто ему нравится. Он не просто поэт. Он человек литературы и общественная фигура».

«Мой кабинет – блеск, моя жизнь – гротеск», – напишет Бродский о своём офисе поэта-лауреата, что расположен напротив Капитолия в Вашингтоне.

Бродский, по его собственным словам, не считал себя двуязычным поэтом и утверждал: «для меня, когда я пишу стихи по-английски, — это скорее игра…».

Дэниэл Уэйссборт в мемуарном эссе «From Russian with love» даёт следующую оценку английских стихов Бродского: «На мой взгляд, они весьма беспомощны, даже возмутительны, в том смысле, что он вводит рифмы, которые всерьёз в серьёзном контексте не воспринимаются…»

Кажется, Элиот сказал: поэзия – это то, что невозможно перевести, что непереводимо.
О стихах Арсения Тарковского его сын Андрей говорил однозначно: стихи не переводимы. При переводе теряется игра слов, скрытый смысл, теряется музыка стиха.

Стихи непереводимы, потому что это попытка выразить чувство, образ, который существует неповторимо только в данной культуре, в языке данного народа. Чувства — они между слов. Каждое стихотворение это космогония, — а потому неповторима и непереводима.

Если в начале своего пути Бродский был подчёркнуто аполитичен, то в конце карьеры – подчёркнуто политичен.
Но политическим активистам Бродский советовал: «если вы хотите, можно выйти в мир и перестроить общество. Но лучше найти одного человека и любить его до конца жизни».

Бродский говорил, что задача поэзии – она самая благодарная, так как привносит в мир чуть больше гармонии. «Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека всегда можно», – сказал Бродский.

В своей Нобелевской речи Иосиф Бродский утверждал: «Независимо от того, является человек писателем или читателем, задача его состоит прежде всего в том, чтобы прожить свою собственную, а не навязанную или предписанную извне, даже самым благородным образом выглядящую жизнь».

«До тех пор, пока государство позволяет себе вмешиваться в дела литературы, литература имеет право вмешиваться в дела государства».

«Я не призываю к замене государства библиотекой – хотя эта мысль неоднократно меня посещала, – но я не сомневаюсь, что, выбирай мы наших властителей на основании их читательского опыта, а не на основании их политических программ, на земле было бы меньше горя. …
… Для человека, начитавшегося Диккенса, выстрелить в себе подобного во имя какой бы то ни было идеи затруднительнее, чем для человека, Диккенса не читавшего».

Я памятник воздвиг себе иной!

К постыдному столетию – спиной.
К любви своей потерянной – лицом.
И грудь – велосипедным колесом.
А ягодицы – к морю полуправд.

Какой ни окружай меня ландшафт,
чего бы ни пришлось мне извинять, –
я облик свой не стану изменять.
Мне высота и поза та мила.
Меня туда усталость вознесла.

Ты, Муза, не вини меня за то.
Рассудок мой теперь, как решето,
а не богами налитый сосуд.
Пускай меня низвергнут и снесут,
пускай в самоуправстве обвинят,
пускай меня разрушат, расчленят, -

в стране большой, на радость детворе
из гипсового бюста во дворе
сквозь белые незрячие глаза
струёй воды ударю в небеса.

Я соткан из противоречий.
Мной правит Бог иль Сатана?
Мечусь в толпе и жду Предтечи
Спросить, зачем мне жизнь дана.
Жесток и добр, я все вмещаю:
Заботу, ненависть, любовь.
Всего себя отдать желаю,
Но лгу и зло творю я вновь.
И не ищу уж оправданий,
Но страстно жажду осознать,
Как убежать мне от мечтаний,
Чтоб твёрдо вновь на землю встать.
Стремлюсь к добру, но зло творю я, —
Никто не может то понять.
Себе я лгу напропалую,
Желая искренним лишь стать.
Кто сможет в ложь мою поверить,
Тот сможет искренность понять.
Мне ни к чему себе не верить —
Всяк должен сам себя принять.
Но кто поймёт мои терзанья,
Тоску мятущейся души,
Кто примет нас без покаянья,
Лишь веря — помыслы чисты.
Кто сможет правду в лжи увидеть
И одиночество принять,
Тот лжи не сможет не поверить,
Позволив правду мне сказать.
Кто чистоту в грязи увидит,
Кто искренность во лжи узрит,
Тот слову каждому поверит
И, боль приняв, меня простит.
Душа одеждами сокрыта,
Защитой ото всех и вся,
Но страстно жаждет быть открыта
К любви, любовью и любя!..
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература

А по Вашему мнению: получил бы Бродский Нобелевскую премию, если бы не уехал на Запад и остался в СССР?

Читайте другие мои статьи об Иосифе Бродском:
Тайна жизни Бродского
Тайна смерти Бродского
Разгадка поэтики Бродского

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

В этом году исполнилось 179 лет со дня, как закатилось солнце русской поэзии – от полученных на роковой дуэли ран умер Александр Сергеевич Пушкин.
В общественном сознании до сих пор присутствуют три основных версии трагической гибели Пушкина. Одни говорят, что это был царский заговор с целью устранить вольнодумца-поэта. Другие полагают, что был заговор недругов знаменитого стихотворца, ловеласа и дуэлянта – заговор против России. Третьи убеждены, что никакого заговора не было, а была семейная драма с банальным любовным треугольником.
Кто-то полагает, что Пушкин сам искал смерти, своей или чужой, чтобы выйти из жизненного и творческого тупика.
Или правы те, кто говорит: «Пушкин – гений! Ишь, какую смерть себе сочинил»?
В этом году в день памяти Александра Сергеевича Пушкина (10 февраля) я в очередной раз пришёл в музей на набережной Мойки, 12 – последнюю квартиру поэта. Я пытался выяснить, что же такое трагическая гибель Пушкина: семейная драма с банальным любовным треугольником или заговор против поэта и России?

Об Александре Сергеевиче Пушкине написано огромное количество книг – наверное, в несколько раз больше того, что написал сам поэт. И я не претендую на открытие. Однако, до сих пор есть несколько спорных моментов, которые не позволяют однозначно ответить на вопрос, что же породило злосчастную дуэль и смерть Пушкина.

Неразгаданной тайной остаются три главных вопроса:
Кто автор знаменитого пасквиля о включении поэта в состав ордена рогоносцев?
Изменяла ли мужу Наталья Николаевна с Дантесом?
Пушкин хотел убить или быть убитым?

Скажут, Кофырин везде выискивает грязь. Да, иногда, чтобы докопаться до истины, приходится выпачкаться в грязи. Потому что истина испачкана руками грязных клеветников и завистников.

Каждый раз, когда хочу написать о выдающемся человеке, у меня нет мысли опорочить светлый образ, есть лишь желание докопаться до истины. Однако в процессе «копания» обнаруживаются такие факты, которые превращают исследование в полудетективную историю (а иногда и детективную).
Признаться, страшно становится от тайн, которые всплывают при расследовании дела великого человека.

В юности мне казалось, что о дуэли и смерти Пушкина известно всё. Но сейчас я понимаю – мы в плену мифа, созданного пушкинистами о великом поэте. И этот миф старательно «подкармливается» властями, сделавшими из Пушкина «наше всё».
Пушкиноведы тщательно скрывают от нас правду о великом поэте, стараясь сохранить светлый образ классика русской литературы.

В отличие от пушкинистов, мой взгляд не ограничен шорами положения, а потому я буду излагать только факты, позволяя читателям самим делать выводы. Факты – упрямая вещь!

Флобер писал: «Нельзя касаться идолов, их позолота остаётся на пальцах».
Я не хочу идеализировать Пушкина, хотя у нас принято из классиков делать святых. Пушкин не был святым, он, как и все, был грешный человек.

Несмотря на огромное количество публикаций, до сих пор существует тайна гибели Пушкина. Проблема в том, что многие документы до сих пор не опубликованы. Письма Натальи Николаевны к мужу до сих пор не найдены. Как и её переписка с Геккерном. Поэтому делать окончательные выводы невозможно.

Почему я интересуюсь Пушкиным?
Мою восемнадцатилетнюю жену тоже звали Наталья, и она тоже была красавица, слегка косившая на один глаз. Я был старше её на десять лет. И, как у Пушкина, моя любовь закончилась трагически.

Давид Самойлов писал: «Какими тесными сплетениями сосудов и нервов привязаны мы, поэты, к своим биографиям, как должны мы уметь жить, чтобы уметь писать!»

Помню как в детстве, на деньги, которые мне давала мать на завтраки, я купил двухтомник Пушкина (Москва, 1970 год). Храню его до сих пор.
Каждый год в дни зимних каникул я отдыхал в лагере под Бернгардовкой. Нас возили в Приютино, где находилась усадьба Олениных. Там в 1828 году Пушкин сватался к двадцатилетней Анне Олениной, но получил отказ.

В юности я спорил с тем, что «гений и злодейство – две вещи несовместные». Позже, по личному опыту понял, что Пушкин прав.
Хотя поэтом и писателем я себя не считаю, мною написано 1145 вирш.

Работая над своим вторым романом, я прочитал немало книг о жизни и творчестве А.С.Пушкина, в том числе и о роковой дуэли. Несколько раз бывал в музее на Мойке 12, неоднократно приезжал в Царское Село, посетил Пушкинские горы. Своё представление о мотивах последней дуэли я изложил в романе-быль «Странник»(мистерия).

Как криминолог я предлагаю по-новому взглянуть на известные факты жизни и смерти Александра Сергеевича Пушкина; хочу разобраться в причинах преступления (коим была дуэль согласно военному артикулу Петра I 1715 года).

Кому же была выгодна смерть поэта?
Древние римляне говорили: ищи того, кому это выгодно.

Сохранилось «Подлинное военно-судебное дело 1837 года» о дуэли Пушкина и Дантеса. Но в нём отсутствуют два листа показаний, собственноручно написанных К.К.Данзасом – секундантом Пушкина.
Удивляет, что Данзас трижды (!) нарушил правила дуэли, не сделав главного, что обязан был сделать секундант – не произвёл осмотр одежды противника-дуэлянта. Возможно, он мог обнаружить под мундиром Дантеса кольчужку.

Почему Данзас не составил протокол дуэли, почему не пригласил на дуэль врача, как это положено было делать? Потому что был уверен в исходе поединка? Трагическом или счастливом?

Секундант Пушкина Данзас был уверен, что третье отделение знало о дуэли Пушкина с Дантесом, но намеренно отправило жандармов не на Чёрную речку.
Дубельт признал: «Да, мы знали о предстоящем поединке, но жандармы по ошибке были направлены в Екатерингоф».

Когда я учился в школе, нам рассказывали о заговоре против Пушкина при прямом участии Николая I и Бенкендорфа. К.К.Данзас вспоминал, что «на стороне барона Гекерена и Дантеса был, между прочим, и покойный граф Бенкендорф, не любивший Пушкина».

Чем же мешал поэт Пушкин?

«В России нет закона. Есть столб, а на столбе – корона», – писал поэт.
Можно сказать, что Пушкин для России был пророком. «Талант есть власть», – утверждал стихотворец.

Император Николай I видел в Пушкине опасного «вождя вольнодумцев». В связи с чем после смерти поэта были ограничены народные выступления.
«Пушкина жаль как литератора, но человек он был дурной», – соглашался император.

Поскольку отец Пушкина и его дядя, да и сам Александр Сергеевич были членами масонской ложи, существует версия, будто бы гениальный поэт стал жертвой заговора масонов.

Скажут: Кофырину везде мерещится заговор.
Действительно, существует «теория заговора». Ещё несколько лет назад над ней смеялись. Теперь же повсеместно говорят о «заговоре против России».

Автор и режиссёр фильма о Пушкине «Последняя дуэль» Наталья Бондарчук призналась: в фильме «я посмела сказать, что Пушкин был убит не случайно, был заговор против Пушкина».
«Это заговор не только против Пушкина, это заговор против всей России», – говорит в фильме Вяземский жандарму Дубельту.
«Дантес в этой игре только чёрная пешка, – объясняет логику заговора один из героев фильма. – А дальше – истребление лучших российских умов, политическая измена, и как результат – иностранная интервенция».

– Дело не в этом французике, который любит мужчин больше, чем женщин, – объяснял Пушкин Жуковскому. – Дело в том, что кому-то окончательно хочется поссорить меня с государем. Внушая всем, что он, якобы, платит мне за мою жену.
– Да, у тебя много врагов, – сочувствовал Жуковский.
– Дело в том, что это не только мои враги, это враги России и государя нашего…

Жорж Дантес

У Дантеса был покровитель – его дальний родственник граф Нессельроде, возглавлявший министерство иностранных дел, к которому был приписан по службе Пушкин. Нессельроде не любил Пушкина, Пушкин ненавидел Нессельроде.

«Наш голубезнейший Дантес большой проказник», – шутил Александр Сергеевич в обществе.
Дантес не мог не знать об этом. Возможно, он хотел отомстить Пушкину, скомпрометировав его жену, или чтобы отвести подозрения в гомосексуализме.

«Дантес живёт с Геккереном или Геккерен с Дантесом? – шутили злые языки. – Судя по тому, что Дантес ухаживает за дамами, в сношениях он играет пассивную роль».

Однополчанин и друг Дантеса князь А.В.Трубецкой впоследствии вспоминал о сослуживце: «Не знаю, как сказать: он ли жил с Геккерном или Геккерн жил с ним…».
На гомосексуальную связь между Луи Геккерном и Дантесом также намекал в своём донесении Меттерниху австрийский посол в России граф Фикельмон.

П.Е.Щёголев в книге «Дуэль и смерть Пушкина» прямо пишет о гомосексуальной связи Геккерена и Дантеса: «…посланник был близок к молодому французу по особенному – извращённой близостью мужчины к мужчине».

Юрий Лотман в своей книге «Александр Сергеевич Пушкин. Биография писателя» (Л., 1983) объяснил скандальные приставания Дантеса к жене Пушкина желанием устранить порочащие его слухи о гомосексуальной связи со своим приёмным отцом – бароном Геккерном.
Ещё был жив биологический отец Жоржа Дантеса, поэтому при дворе прошёл слушок, что Жорж и барон состоят в гомосексуальной связи.
Голландский посланник барон Геккерн 43 лет никогда не был женат и не имел романов с женщинами. Его сексуальные пристрастия были известны всем.

Современные пушкинисты не могут по причинам политкорректности сказать всей правды о причинах трагедии. Многие предпочитают отделываться ничего не значащей фразой – мол, «это роковое стечение неблагоприятных обстоятельств».

«Пушкин пал жертвой заговора педерастов», – откровенно сказал Юрий Лотман в разговоре с В.Баевским (см. «Вопросы литературы». М., 2002, № 2).

Действительно, существует версия, будто бы заговор против Пушкина организовали гомосексуалисты. Причиной тому известная эпиграмма Пушкина 1835 года.

В Академии наук
Заседает князь Дундук.
Говорят, не подобает
Дундуку такая честь;
Отчего ж он заседает?
Оттого что жопа есть.

Героем эпиграммы был князь Михаил Александрович Дондуков-Корсаков, занимавший пост вице-президента Санкт-Петербургской Академии наук. Современники подозревали, что неожиданная карьера Дондукова в министерстве народного просвещения связана с тем, что тот в молодости находился в гомосексуальной связи с министром народного просвещения и президентом Академии наук Сергеем Семёновичем Уваровым – автором знаменитой идеологемы «Православие, самодержавие, народность».
Дондуков был ещё цензором, и по указке ненавидевшего Пушкина графа Уварова чинил препятствия к изданию пушкинских сочинений.

Когда я учился на юридическом факультете Университета и работал в НИИ комплексных социальных исследований, в 1986 году несколько дней в нашем здании – дворце Бобринских на Галерной улице – снимали фильм о жизни Пушкина «Последняя дорога». Было любопытно наблюдать Александра Калягина (в роли Жуковского) и Андрея Мягкова (Дубельта) в кабинетах, где мы ежедневно работали.

Доктор юридических наук, профессор В.С.Белых считает, что причины убийства Пушкина нужно искать в заговоре масонов. Были причины, побудившие поэта вступить в масонскую ложу «Овидий».
В.Ф.Иванов в книге «А. C.Пушкин и масонство» подробно рассказывает о причастности масонства к смерти Пушкина.

Автор книги «Дуэль и смерть Пушкина» П.Е.Щёголев во всём винил жену поэта Наталью Николаевну. Он отмечал, что внешность позволяла Наталье Николаевне «не иметь никаких других достоинств», и объявлял любые положительные отзывы знавших её лишь «данью вежливости той же красоте».

В двухтомнике «А.С.Пушкин в воспоминаниях современников» (М., 1974 г.) граф В.А.Соллогуб так описывает жену Пушкина: «Я с первого же раза без памяти в неё влюбился; надо сказать, что тогда не было почти ни одного юноши в Петербурге, который бы тайно не вздыхал по Пушкиной: её лучезарная красота рядом с этим магическим именем всем кружила головы…».

По словам П.Е.Щёголева, «при дворе было много прелестных и красивых женщин, но и среди них жена поэта с её блистательной красотой занимала одно из первых, если не первое место».

«Двору хотелось, чтобы Н.Н. танцевала в Аничкове, и поэтому я пожалован в камер-юнкеры», — записал Пушкин в своём дневнике.

Наталья Николаевна была кокетка. В отсутствие мужа она принимала дома Дантеса, а в 1832 году полковника Ф.И.Мусина-Пушкина. Муж узнал об этом совершенно случайно и был очень рассержен. Он писал жене: «…Ты радуешься, что за тобою, как за сучкой бегают кобели, подняв хвост трубочкой и понюхивая тебе задницу, есть чему радоваться!»

В то же время сам поэт не был образцовым семьянином. Он продолжал увлекаться другими женщинами. 24 июля 1833 года на балу у Фикельмонов Пушкин уделял своё внимание не жене, а 23-летней немецкой красавице Амалии Максимилиановне Крюднер. Разгневанная Натали уехала с бала в одиночестве, а когда поэт вернулся домой, в ярости влепила ему пощёчину.

«Бедный, бедный Пушкин, жертва легкомыслия, неосторожности, опрометчивого поведения своей молодой красавицы-жены, которая, сама того не подозревая, поставила на карту его жизнь против нескольких часов кокетства», – писала Е.А.Карамзина.

Своей красавице жене Пушкин посвятил известное стихотворение «Мадонна». Поэт называл жену «чистейшей прелести чистейший образец», и при этом изменял ей.
«Наше всё» с его «донжуанским списком» был ещё тот «сукин сын».

Донжуанский список — это два параллельных списка женщин, которыми увлекался А.С.Пушкин и/или с которыми был близок. Пушкин сам составил их в 1829 году в альбоме Елизаветы Николаевны Ушаковой.
В письме к В.Ф.Вяземской (1830 год) Пушкин признаётся: «Моя женитьба на Натали (это, замечу в скобках, моя сто тринадцатая любовь) решена».

В школе мы учили стихотворение «Я помню чудное мгновенье…», которое Пушкин, якобы, посвятил Керн. Керн была замужней женщиной и она не была «гением чистой красоты». Это выражение принадлежит Жуковскому от впечатления встречи с картиной Рафаэля «Сикстинская мадонна». Модель и возлюбленная Рафаэля Форнарина по своему легкомысленному поведению была похожа на Керн.

В молодости Пушкин приударял за многими дамами, и хорошо знал цену своим ухаживаниям за замужними женщинами. Потому и в ухаживаниях Дантеса за своей женой поэт видел знакомые «определённые цели».

Наталья Николаевна и Дантес познакомились в 1835 году. Они были ровесниками – красавец и красавица 23 лет. Дантес откровенно волочился за Натали, а ей это льстило.
По мнению П.Е.Щёголева, «Наталья Николаевна была увлечена серьёзнее, чем Дантес… доминировал в любовном поединке Дантес: его искали больше, чем искал он сам».

2 ноября 1836 года Идалия Полетика пригласила к себе Наталью Николаевну, а сама ушла из дома, оставив там одного Дантеса, с которым и встретилась Натали.
Пушкин узнал об этой встрече лишь после получения анонимного пасквильного письма 4-го ноября. Он потребовал объяснений у жены. Наталья Николаевна призналась мужу в любви к Дантесу. Она рассказала, что когда оказалась с Дантесом, тот вынул пистолет и грозил застрелиться, если она не отдаст ему себя. Она отдала сердце Дантесу, но физически осталась чиста.

Но можно ли верить красивой женщине?

4 ноября 1836 года Пушкин получил анонимное письмо с «дипломом историографа ордена рогоносцев». Сверх того, семь или восемь других экземпляров были отправлены разным лицам в двойных конвертах; на внутреннем конверте был надписан адрес Пушкина.

“Кавалеры первой степени, командоры и кавалеры светлейшего ордена рогоносцев, собравшись в Великом Капитуле под председательством достопочтенного великого магистра ордена, его превосходительства Д.Л.Нарышкина, единогласно избрали г-на Александра Пушкина коадъютером великого магистра ордена рогоносцев и историографом ордена. Непременный секретарь граф И.Борх”.

Пушкин был возмущён, что его прозвали рогоносцем. При этом сам поэт без зазрения совести наставлял рога другим мужьям. Но чтобы защитить свою честь и честь жены, Пушкин вызвал на дуэль того, кого подозревал в авторстве пасквиля.

Пушкин был убеждён, что именно голландский посол – автор анонимки. Лицейский друг Пушкина М.Л.Яковлев, возглавлявший типографию императорской канцелярии и хорошо разбиравшийся в сортах бумаги, дал заключение, что “бумага иностранной выделки” и должна принадлежать какому-нибудь посольству.
Пушкин сделал для себя вывод: оскорбительное письмо исходило из голландского посольства, а автор его — известный интриган и недруг барон Луи Геккерн. Поэт умер с убеждённостью в этом. Однако, вывод Пушкина был не совсем верен. До сих пор нет твёрдых доказательств причастности Геккерна к пасквилю.

В 1927 году судебный эксперт А. А.Сальков на основе графического изучения почерков барона Луи Геккерна, князя И. C. Гагарина, князя П. В.Долгорукова пришёл к заключению: пасквильное письмо было написано князем Долгоруковым.
Вывод А.А.Салькова в дальнейшем подтвердили эксперты-криминалисты В.В.Томилин и М.Г.Любарский.

Однако многие пушкиноведы, в том числе П.Е.Щёголев, допускают, что Долгоруков являлся лишь физическим автором письма, замысел же его мог принадлежать Геккерну. Князь Гагарин и Долгоруков являлись друзьями Луи Геккерна и, предполагают, были с ним в интимных отношениях.
Кроме Геккерна подозрения падали на министра народного просвещения графа Уварова и жену министра иностранных дел графиню Нессельроде.

В письме, отправленном Геккерну 26 января 1837 года, Пушкин не оставил ни одного выражения из черновиков 4 ноября 1836 года, которое свидетельствовало бы о том, что Пушкин обвиняет Геккерна в составлении пасквиля.

Пушкинисты считают, что в пасквиле был намёк на связь жены поэта с царём Николаем I.
Почему же всесильное Жандармское отделение так и не смогло разыскать авторов анонимного пасквиля?

Императрица Александра Федоровна 4 февраля 1837 года в письме Софье Бобринской писала: «Я теперь знаю всё анонимное письмо, подлое и вместе с тем отчасти верное».
Жена императора поместила портрет Натальи Николаевны (художника Гау) в альбом, где были собраны портреты любовниц Николая Павловича.

Означает ли это, что жена поэта состояла в интимной связи с императором?

Миниатюрный портрет Натальи Николаевны (художника Гау) был вделан во внутреннюю крышку массивных золотых часов, которые постоянно находились на письменном столе царя.

Император Николай I был мужчина любвеобильный. Внимание императора льстило самолюбию Натальи Николаевны.
Пушкин говорил, что Николай I, как офицеришка, ухаживает за его женою; нарочно по утрам по несколько раз проезжает мимо её окон, а вечерами, на балах, спрашивает, отчего у неё всегда шторы опущены.

Пушкин подозревал (и, видимо, не без оснований) императора в ухаживании за своей женой. В злополучном пасквиле был намёк, будто бы поэт торгует своей женой, поскольку Пушкин был должен императору 45 тысяч рублей.

Накануне последней дуэли Пушкина у него был разговор с Николаем I на интимную тему, детали которого вряд ли могли быть приятны царю. Через три дня Пушкин погиб на дуэли.

В. В.Вересаев в книге «Пушкин в жизни» утверждает, что у вдовы поэта была связь с императором.
Николай I был известный ловелас. Понравившихся императору женщин устраивали при дворе. Все фаворитки царя были известны его жене. После того, как фаворитка надоедала, царь выдавал её замуж за своего приближённого, обеспечивая его почестями. Считалось, что генерал П.П.Ланской сделал карьеру благодаря браку с Натальей Николаевной Пушкиной. На их свадьбе Государь пожелал быть «посажёным отцом». А при рождении первого рёбёнка, император посетил Наталью Николаевну и очень трогательно отнёсся к новорождённому.

Пушкин состоял на службе в Министерстве иностранных дел и получал годовое жалование 5 тыс. рублей. Оплата квартиры на Мойке стоила 4,5 тысячи рублей. Журнал «Современник» дохода не приносил, поэму «Медный всадник» цензура издавать запретила. Наряды Натали разоряли поэта. С 1836 года Пушкин был вынужден даже закладывать личные вещи. К моменту ранения Пушкин имел долг в 139 тыс. рублей, у него даже было заложено нижегородское имение.

После смерти поэта по указанию императора Николая I эти долги были погашены за счёт казны. Царь назначил вдове и детям ежегодную пенсию в 11 тыс. рублей, приказал принять обоих сыновей Пушкина в Пажеский корпус с бесплатным обучением, освободил от долгов имение в селе Михайловском, постановил издать полное собрание сочинений А.С.Пушкина, выручка от продажи которого должна была пойти в пользу семьи поэта.

Это произвело сильное впечатление на петербургское общество. Многие недоумевали – отчего Наталье Николаевне такая щедрость монарха?

После получения пасквиля вечером 4 ноября 1836 года Пушкин послал вызов (без указания причины) на дуэль Дантесу, который получил Геккерн. Геккерн просил у Пушкина отсрочки на 24 часа. Наталья Николаевна, узнав об этом, через своего брата Ивана срочно вызвала из Царского Села Жуковского. Благодаря участию Жуковского дуэль удалось предотвратить.
Дантес объявил, что его целью была женитьба на сестре Натальи Николаевны Екатерине. 17 ноября Пушкин послал своему секунданту Соллогубу отказ от дуэли. Вечером того же дня было официально объявлено о помолвке Дантеса и Екатерины Гончаровой.
10 января 1837 года была сыграна свадьба, и Дантес стал свояком Пушкину.
В свете стали говорить, что Дантес принёс себя в жертву, вступив в брак с нелюбимой женщиной, чтобы «спасти честь любимой».

23 января на балу у Воронцовых-Дашковых Дантес оскорбил Наталью Николаевну. Наталья Николаевна рассказала мужу, что Геккерн спросил её, когда же она наконец оставит своего мужа. После такого признания жены Александр Сергеевич в ночь с 25 на 26 января написал предельно резкое письмо Геккерну-отцу.
«…Подобно бесстыжей старухе, вы подстерегали мою жену по всем углам, чтобы говорить ей о любви вашего незаконнорожденного или так называемого сына; а когда, заболев сифилисом, он должен был сидеть дома, вы говорили, что он умирает от любви к ней; вы бормотали ей: верните моего сына. …»

Поэт знал, что в ответ получит вызов, и сознательно шёл на это. Я бы тоже не отказался от дуэли, получив такое оскорбительное письмо. Вместо Геккерна, который, как посланник иностранного государства, не мог участвовать в дуэли, вызов Пушкину сделал Дантес.
Утром 26 января письмо было отправлено Геккернам, а уже вечером к Пушкину явился атташе французского посольства виконт д’Аршиак с вызовом на поединок от Жоржа Дантеса.

Утром в день дуэли у Пушкина ещё не было секунданта. В 11 утра из окна квартиры Пушкин увидел своего лицейского друга Данзаса и пригласил его поехать свидетелем на разговор к д’Аршиаку.
Знал ли Данзас причины дуэли и всю предысторию конфликта, не известно. Но вместе с секундантом противника д’Аршиаком Данзас занялся пунктуально организацией дуэли a outrance, то есть до смертельного исхода.

По подсчётам пушкинистов, столкновение с Дантесом было как минимум двадцать первым вызовом на дуэль в жизни поэта. Он был инициатором пятнадцати дуэлей, из которых состоялись четыре, остальные не состоялись ввиду примирения сторон, в основном стараниями друзей Пушкина; в шести случаях вызов на дуэль исходил не от Пушкина, а от его оппонентов.

Все дуэли Пушкина были бескровные. «Всю жизнь я играл со смертью, а теперь она решила поиграть со мной», — говорил Александр Сергеевич.

Анна Ахматова писала: «П.Е.Щеголёв кончает свой труд о дуэли и смерти Пушкина рядом соображений, почему высший свет, его представители ненавидели поэта и извергли его, как инородное тело, из своей среды. Теперь настало время вывернуть эту проблему наизнанку и громко сказать не о том, что ОНИ сделали с ним, а о том, что ОН сделал с ними».

Для поэта важно красиво прожить, но важнее «красиво уйти».
«В этой своей последней дуэли Пушкин одержал победу. Он специально взошёл на свою Голгофу, для того, чтобы, распрощавшись с этой жизнью, вернуться к жизни вечной, к бессмертию», – говорил Лермонтов.

Сохранилась хронологическая запись поэта В.А.Жуковского о последнем дне жизни Александра Сергеевича. Судя по планам, Пушкин не собирался умирать. Хотя ещё до первого инцидента с Дантесом привёл в порядок дела и в 36 лет написал завещание.

Пушкин не скрывал от жены, что будет драться. Он спрашивал её, по кому она будет плакать. «По тому, – отвечала Наталья Николаевна, – кто будет убит».

Александр Сергеевич был очень вспыльчивым и раздражительным человеком, но во время дуэли сохранял хладнокровие. Он был отличным стрелком. Во время поединка всегда стремился стрелять вторым, поскольку сохранивший свой выстрел соперник имел право подозвать уже выстрелившего к барьеру, а это минимальное расстояние.

По пророчеству гадалки Киргоф, с Пушкиным на 37-м году могла случиться беда от белокурого человека. При венчании, кольцо из рук Натальи Николаевна упало на пол. Это была плохая примета. Пушкин был чуток к приметам. Но даже когда пришлось возвратиться, не отказался ехать на дуэль.

Поджидая своего секунданта за столиком у окна в кондитерской Вольфа и Беранже, Пушкин выпил стакан лимонада. Когда приехал Данзас с пистолетами, на санях они отправились к месту дуэли. На Дворцовой набережной им повстречался экипаж Натальи Николаевны. Однако жена Пушкина была близорука, а Александр Сергеевич отвернулся и смотрел в другую сторону.

Пушкин доверял своему лицейскому другу. Но когда переезжали через Неву, Пушкин шутливо спросил у Данзаса: «Уж не в крепость ли ты меня везёшь?»
По закону подполковник Данзас был обязан сообщить о дуэли. И если бы он сообщил, то, возможно, этим спас лицейского друга и первого поэта России.

Некоторые считают, что Данзас фактически предал Пушкина. Ссыльный декабрист Иван Пущин негодовал: «Если бы я был на месте Данзаса, то роковая пуля встретила бы мою грудь…»

Перед дуэлью Пушкин снял с руки перстень-талисман, с которым никогда не расставался, и передал Данзасу. Поэт словно прощался с жизнью. Этот перстень Пушкина до сих пор не найден.

Дуэль состоялась 27 января 1837 года после 16 часов дня. Поэту было 37 лет, его противнику оставалась неделя до 25 лет. Место дуэли – перелесок близ Комендантской дачи рядом с Чёрной речкой.
Условия дуэли были следующими: стрелялись с 20 шагов, барьер составлял 10 шагов. Противники должны были идти к барьеру и произвести по одному выстрелу. Дуэльные пистолеты имели пули с диаметром 12 мм. Такой маленький снаряд мог легко нанести смертельное ранение.
В Европе стрелялись с 30 шагов. В России стрелялись даже с шести.

Пушкин быстрее подошёл к барьеру, прицелился, но француз выстрелил раньше. Пуля попала в правую часть живота поэта. Пушкин упал на шинель Данзаса и, казалось, потерял сознание. Секунданты бросились к нему, но, когда Дантес намеревался сделать то же самое, Пушкин крикнул по-французски: “Подождите, у меня ещё достаточно силы, чтобы сделать свой выстрел”.

Почему Дантес выстрелил первым, не дойдя до барьера? Он знал, что Пушкин не промахнётся. И если Дантес был в кольчужке, то убийством хотел себя обезопасить.

Александр Сергеевич сел, опёрся на левую руку, прицелился и выстрелил. Выпущенная из пистолета пуля попала в правое предплечье француза. Тот упал, поэт крикнул: «Браво!» .Но Жорж быстро поднялся на ноги. Его ранение не было опасным.

«Странно, – сказал Пушкин, – я думал, что мне доставит удовольствие его убить, но я чувствую теперь, что нет… Впрочем, всё равно. Как только мы поправимся, снова начнём».

По официальным материалам, выпущенная Пушкиным из пистолета пуля пробила Дантесу правую руку и, попав в металлическую пуговицу мундира, отрикошетила. Иначе говоря, пуговица спасла жизнь Дантесу.
Писатель В. В.Вересаев в книге «Пушкин в жизни» высказал предположение: барон Луи Геккерн, добившись отсрочки у поэта, заказал для своего приёмного сына нательную кольчугу, которая и спасла жизнь Дантесу.

В 1938 году, используя достижения судебной баллистики, инженер М. З.Комар вычислил, что пуля неминуемо деформировала бы пуговицу и вдавила её в тело. Однако в материалах военно-судебной комиссии отсутствуют сведения об осмотре деформированной пуговицы с мундира Дантеса. Пуговицу эту до сих пор не нашли.

Судебный медик В. Сафронов также пришёл к выводу, что пуля попала в преграду больших размеров и плотности. В 1962 году был проведён следственный эксперимент: изготовили манекен рослого кавалергарда, одетого в мундир Дантеса и произвели прицельные выстрелы с учётом условий роковой дуэли. Авторы эксперимента сделали вывод о том, что под мундиром Дантеса существовала защита типа кольчуги.

Секундант Пушкина Данзас всю последующую жизнь после злополучной дуэли сожалел о том, что не выполнил надлежащих прав дуэли и не произвёл осмотр одеяния Дантеса. Возможно, обнаружил бы под мундиром стальную кольчужку. Такие кольчужки уже практиковались, но на дуэли одевать их было против законов чести.

Данзас трижды нарушил дуэльный кодекс: не осмотрел одежду Дантеса, не пригласил на место поединка врача и не составив подробного протокола.
Почему Данзас совершил такую непростительную небрежность?

При этом он отказался скрыть своё участие в дуэли.
За секундантство на дуэли Пушкина Данзас был приговорён судом к виселице. Но наказание было заменено императором на 2 дополнительных месяца ареста в Петропавловской крепости. Подполковник Данзас даже не был разжалован, и в итоге дослужился до генерал-майора. Умер в возрасте семидесяти лет.

Раненого Пушкина повезли с места дуэли на санях извозчика; а у Комендантской дачи пересадили в карету, которую послал старший Геккерен. Если бы Пушкина везли на санях, то привезли бы вдвое быстрее и, значит, раненый потерял бы меньше крови.

С каким желанием ехал Пушкин на дуэль: убить или быть убитым?

Ахматова писала, что ей трудно представить возвращающегося с дуэли торжествующего Пушкина, после того как он убил своего родственника.

В стихотворении «Странник» Пушкин писал:

“Познай мой жребий злобный:
Я осуждён на смерть
и позван в суд загробный —
И вот о чём крушусь: к суду я не готов,
И смерть меня страшит”.

По мнению В. Вересаева, в последний год жизни Пушкин решительно искал смерти. Другие считают, напротив, поэт не собирался уходить из жизни. Близкий друг поэта А. И.Тургенев вспоминал о том, что накануне дуэли ему принесли от Пушкина записку: «Не могу отлучиться. Жду Вас до 5 часов». В свои 37 лет Пушкин был полон идей и творческих замыслов.

Существует версия, что Александр Сергеевич втайне надеялся на то, что после дуэли, в случае благоприятного исхода, он будет вновь отправлен в ссылку в Михайловское, уедет туда вместе с женой и детьми и целиком отдастся литературной работе.
Однако, если бы Пушкин остался жив, его бы наказали суровее всех других участников поединка.

Смерть Пушкина наступила 29 января (10 февраля по новому стилю) 1837 года в 14 часов 45 минут в Санкт-Петербурге, доме №12 на набережной реки Мойки. Жуковский в этот момент навсегда остановил часы в кабинете поэта.

Поскольку дуэль это убийство, митрополит не разрешил отпевать Пушкина. И только по приказу царя отпевание было назначено. В приглашении написали, что оно состоится в Исаакиевской церкви. Но отпевали на Конюшенной площади в храме Спаса Нерукотворного Образа. Пушкин перед смертью исповедался и причастился, и ему были отпущены его грехи.

Вечный покой Пушкин обрёл утром 6 февраля 1837 года на кладбище Святогорского монастыря в родовой усыпальнице Ганнибалов-Пушкиных.
В 2004 году я побывал в Пушкинских горах и посетил кладбище Святогорского монастыря, чтобы почтить память поэта.

Существует множество самых необыкновенных версий этой печальной истории. Даже такая, будто Пушкин был болен и сам написал злополучный пасквиль, чтобы спровоцировать императора.
Существует также версия, будто бы истинная причина дуэли в том, что Пушкин сожительствовал с сестрой своей жены, жившей в их доме, и будто бы даже нашли его крестик в постели у Александрины.

Методика “правдивой клеветы” позволила Михаилу Армалинскому в 1986 году в Миннеаполисе (США) издать книгу «Пушкин А. С. Тайные записки 1836-1837 годов». По моему мнению, это псевдоисторическое и откровенно порнографическое издание для любителей «клубнички».

“Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врёте, подлецы: он и мал и мерзок – не так, как вы, – иначе”, — писал Пушкин Вяземскому в ноябре 1825 года.

В своём письме барону Луи Геккерну Наталья Николаевна пишет: «Допустим даже, что моё увлечение вашим сыном так велико, что, отуманенная им, я могла бы изменить священному долгу; но вы упустили из вида одно: я – мать. У меня 4 маленьких детей. Покинув их в угоду преступной страсти, я стала бы в собственных глазах самой презренной из женщин. Между нами всё сказано, и я требую, чтобы вы оставили меня в покое».

«Бывают странные сближения», – говорил Пушкин.
Уже в немолодом возрасте на одной из улочек Парижа Дантес случайно встретился с Натальей Николаевной Пушкиной-Ланской, вторично вышедшей замуж. Они сразу узнали друг друга и оба пришли в неописуемое замешательство, но быстро овладели собой и прошли мимо, не проронив ни слова.

В 1937 году, отмечая столетие со дня смерти великого поэта, его внук Николай Александрович Пушкин привёл фразу, якобы произнесённую Дантесом перед смертью:
«Из всех женщин, которых я любил, Наталья Николаевна Гончарова-Пушкина была единственной, которая мне не принадлежала».
В то же время есть свидетельство А.С.Суворина: «Соболевский рассказывал, что виделся с Дантесом и долго говорил с ним. Я спросил: „Дело теперь прошлое, жил ли он с Пушкиной?“ — „Никакого нет сомнения“, — отвечал тот».

В 1844 году Натали Пушкина вышла замуж за П.П.Ланского и родила троих детей. Она хотела поменять фамилию детям от первого брака, но старшая дочь Мария написала письмо Государю, и тот удовлетворил её просьбу оставить фамилию отца – Пушкина.

Наталья Николаевна Ланская (Пушкина) умерла через 26 лет после смерти своего первого мужа. Похоронена на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге.

Дантес Геккерен умер через 47 лет после смерти Пушкина. Он дожил до 83 лет, являлся членом французского сената, кавалером ордена Почётного легиона. В мае 1852 года встречался с Николаем I как представитель Луи-Наполеона.
Дантес хранил старый зелёный мундир с красным воротником, правый рукав которого был изодран и хранил следы запёкшейся крови.
На склоне лет Дантес утверждал, что смерть Пушкина благоприятно сказалась на его карьере. Если бы не та злосчастная дуэль, в результате которой ему пришлось покинуть Россию, то его судьба сложилась бы не так удачливо, и, скорее всего, ему пришлось бы доживать свой век в отставке где-либо на окраине России без большого достатка и в кругу многочисленной семьи.
Дочь Дантеса, Леони, очень гордилась своим родством с Пушкиным. Она любила его стихи и, живя во Франции, выучила русский язык. Долгое время проклинала своего отца за убийство поэта.

Однажды, прогуливаясь по набережной, я вдруг обнаружил, что оказался возле музея-квартиры Пушкина. Купил билет, но к началу экскурсии опоздал. Когда группа перешла в другой зал, на какое-то время я остался один. Вдруг мне почудилось, как зазвенела посуда… послышался смех… голоса людей…
Я оглянулся. Вокруг ни души.
— «Я всем чужой».
Что это?! Откуда шёл этот голос?
— «Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать…»
Нет, это не был голос из прошлого. Это было настоящее!
«Воспоминание безмолвно предо мной свой длинный развивает свиток: и с отвращением читая жизнь мою, я трепещу и проклинаю, и горько жалуюсь, и горько слёзы лью, но строк печальных не смываю».
— Мучительная мысль мне не даёт покоя: зачем живу, в чём жизни цель моя? Оставить след, который тотчас смоет или всего душе отдать себя?
— «Не для житейского волненья, не для корысти, не для битв, мы рождены для вдохновенья, для звуков сладких и молитв».
— Я чувствую, как исчезаю с каждым годом. Бесследно, незаметно, без лица. Чем стану, буду ли я за порогом, где смерть граничит с жизнью без конца?
— «Так верьте мне, мы спасены лишь верой».
— А может вера есть самообман?
— «Тьмы низких истин мне дороже нас возвышающий обман…»
— Всё кажется иллюзией, ошибкой…
— «И жизнь ничто, как сон пустой, насмешка неба над землёй?»
— Мой разум требует, а сердце не согласно.
— «Ум ищет божества, а сердце не находит…»
— Мне тошно, грустно отчего-то.
— «Душевных наших мук не стоит мир».
— Любили ль вы когда-нибудь?
— «Я знал любовь, не мрачною тоской, не безнадежным заблужденьем, я знал любовь прелестною мечтой, очарованьем, упоеньем».
— Мне кажется, так искренне, так честно никто вас не любил.
— «Я верю: я любим, для сердца нужно верить».
— Любовь мне лишь мучения приносит.
— «Мне дорого любви моей мученье — Пускай умру, но пусть умру любя!»
— А были ли вы счастливы?
— «На свете счастья нет, но есть покой и воля. Давно завидная мечтается мне доля — давно, усталый раб, замыслил я побег в обитель дальнюю трудов и чистых нег».
— Как жить, когда тебя не понимают, и не хотят понять?!
— «Смешон, участия кто требует у света! Холодная толпа взирает на поэта, как на заезжего фигляра: если он глубоко выразит сердечный, тяжкий стон, и выстраданный стих, пронзительно-унылый, ударит по сердцам с неведомою силой…»
— Чем больше я пытаюсь сказать правду, тем больше упрекают меня во лжи.
— «Ты царь: живи один. Дорогою свободной иди, куда влечёт тебя свободный ум, усовершенствуя плоды любимых дум, не требуя наград за подвиг благородный. Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд; всех строже оценить умеешь ты свой труд».
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

P.S. Пушкина называют родоначальником новой русской литературы. Поэтому я подарил ему свой роман-быль «Странник»(мистерия) со словами «от почитателя и последователя», передав в фонд библиотеки музея на Мойке,12.

А по Вашему мнению, был ли ЗАГОВОР ПРОТИВ ПУШКИНА?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература