11 ноября 2001 года в Старой Руссе открыли памятник Ф.М. Достоевскому, в день 180-летия писателя. Я сфотографировался возле памятника в 2025 году, когда в очередной раз приехал в любимый город. Я давно люблю Старую Руссу – с тех самых пор как впервые побывал там в декабре 1993 года. Этот город ещё называют городом Достоевского. Здесь знаменитый писатель создавал романы «Бесы», «Подросток» и «Братья Карамазовы». Именно Старая Русса стала прототипом Скотопригоньевска: многие улицы, переулки, речки, канавы и даже старорусские мостики вошли в роман «Братья Карамазовы». Даже персонажи, населявшие Скотопригоньевск, когда-то были реальными жителями Старой Руссы. Например, на старорусских улицах Михайловской и Большой «живут» в романе госпожа Хохлакова с дочерью Лизой и Катерина Ивановна. И по сей день в городе сохранились места, описанные в романе.
Старая Русса зимой – настоящая зимняя сказка!

https://vk.com/video1243120_456244042

Город Старая Русса расположен в 99 км от Великого Новгорода при впадении реки Порусья в реку Полисть. До XVI века Старая Русса называлась просто РУСА. Это название носила вся область к югу от озера Ильмень между Полой и Полистью.
Современное название города фиксируется в письменных источниках с XVI века и прочно закрепляется в XIX веке в связи с появлением населённых пунктов (также связанных с солеварением), получивших название «Новая Русса».

Курорт «Старая Русса» был открыт в XIX веке. В те времена он назывался заведение «Старорусских минеральных вод». Именно благодаря ему Старую Руссу назвали русским «Баден-Баденом». Уже с 1854 года он стал излюбленным местом русской аристократии.
Сегодня Курорт «Старая Русса» – один из старейших курортов Центральной России. Его самоизливающиеся минеральные воды и лечебная грязь с уникальным составом не имеют аналогов в мире.

• Впервые Достоевский приехал в Старую Руссу в 1872 году и с тех пор проводил там почти каждое лето до 1880 года. Город стал для него местом отдыха и работы.
Жена писателя Анна Григорьевна свидетельствовала: «Выбор этого курорта, как нашего летнего местопребывания, был сделан по совету профессора М.И. Владиславлева, мужа родной племянницы Фёдора Михайловича, Марии Михайловны. И муж и жена уверяли, что в Руссе жизнь тиха и дешева и что их дети за прошлое лето, благодаря солёным ваннам, очень поправились. Фёдор Михайлович, чрезвычайно заботившийся о здоровье детей, захотел повезти их в Руссу и дать им возможность воспользоваться купаньями».

Но не только Курорт так понравился семье Достоевских. Сам город влюбил Фёдора Михайловича и его родных в себя.

Анна Григорьевна рассказывала: «Первое наше путешествие в Старую Руссу ярко запечатлелось в моей памяти, как одно из отрадных воспоминаний нашей семейной жизни. Хоть зима 1871/72 года и прошла для нас благополучно и интересно, но мы уже с великого поста начали мечтать о том, как бы уехать ранней весною и куда-нибудь подальше в глушь, где можно было бы работать, да пожить вместе, не в народе, как в Петербурге, а как привыкли с мужем жить за границей, довольствуясь обществом друг друга. И вот наша мечта осуществилась».

Местом своего пребывания в первое старорусское лето Достоевские выбрали дом И.И. Румянцева. В следующий приезд Достоевских дом И.И. Румянцева был занят, поэтому местом своего жительства в Старой Руссе семья писателя выбрала дом отставного полковника Гриббе. Это небольшой деревянный домик на тихой набережной, которая сегодня названа в честь великого писателя,

В 1876 году дом был выкуплен Фёдором Михайловичем и стал единственной недвижимой собственностью Достоевского. «Своё гнездо» – так ласково великий автор называл свой дом. В маленьком кабинете на втором этаже писались главы «Братья Карамазовы» – романа о Старой Руссе и её жителях, романы «Бесы», «Подросток» и «Пушкинская речь», с которой писатель выступал на открытии памятника Пушкину в 1808 году в Москве.

После смерти Достоевского его вдова Анна Григорьевна открыла в Старой Руссе церковно-приходскую школу в память о своём муже.
4 мая 1981 года в доме Достоевского открылся мемориальный музей — филиал Новгородского музея-заповедника «Музеи Ф.М. Достоевского в Старой Руссе» — который теперь привлекает десятки тысяч туристов и почитателей писателя со всего мира.

После экскурсии в доме Достоевского в Старой Руссе у меня состоялась беседа со старшим научным сотрудником музея доктором филологических наук Сергеем Леонидовичем Шараковым.

https://vk.com/video1243120_456244062

«Главный вопрос…тот самый, которым я мучился сознательно и бессознательно всю мою жизнь, – существование Божие», — говорил Ф.М. Достоевский.
Выстраивая своё логическое доказательство существования Бога, Достоевский исходит из того, что мироздание осмысленно, но цель человека не находится на земле. Высочайшее употребление, которое может сделать человек из своей личности, из полноты развития своего я, — это как бы уничтожить это я, отдать его целиком всем и каждому безраздельно и беззаветно. В этом высшая цель индивидуального развития. Вся история, как человечества, так отчасти и каждого отдельно, есть только развитие, борьба, стремление и достижение этой цели. Но достигать такой великой цели, по мнению Достоевского, совершенно бессмысленно, если при достижении цели всё угасает и исчезает, то есть если не будет жизни у человека и по достижении цели.

В романе «Братья Карамазовы» устами своих героев писатель выразил мучавший его всю жизнь вопрос о Боге и бессмертии. В фильме Ивана Пырьева выразительно показана беседа братьев Ивана и Алексея с их отцом.
– А всё-таки говори: есть бог или нет? Только серьёзно! Мне надо теперь серьёзно.
– Нет, нету бога.
– Алёшка, есть бог?
– Есть бог.
– Иван, а бессмертие есть, ну там какое-нибудь, ну хоть маленькое, малюсенькое?
– Нет и бессмертия.
– Никакого?
– Никакого.
– То-есть совершеннейший нуль или нечто. Может быть нечто какое-нибудь есть? Все же ведь не ничто!
– Совершенный нуль.
– Алешка, есть бессмертие?
– Есть.
– А бог и бессмертие?
– И бог и бессмертие. В боге и бессмертие.
– Гм. Вероятнее, что прав Иван. Господи, подумать только о том, сколько отдал человек веры, сколько всяких сил даром на эту мечту, и это столько уж тысяч лет! Кто же это так смеётся над человеком? Иван? В последний раз и решительно: есть бог или нет? Я в последний раз!
– И в последний раз нет.
– Кто же смеётся над людьми, Иван?
– Чорт, должно быть, – усмехнулся Иван Фёдорович.
– А чорт есть?
– Нет, и чорта нет.
– Жаль. Чорт возьми, что б я после того сделал с тем, кто первый выдумал бога! Повесить его мало на горькой осине.
– Цивилизации бы тогда совсем не было, если бы не выдумали бога.

«Представьте себе, — пишет Достоевский в феврале 1878 г. Н.Л. Озмидову, — что нет Бога и бессмертия души (бессмертие души и Бог – это всё одно, одна и та же идея). Скажите, для чего мне тогда жить хорошо, делать добро, если я умру на земле совсем? Без бессмертия-то ведь всё дело в том, чтоб только достигнуть мой срок, а там хоть всё гори. А если так, то почему мне (если я только надеюсь на свою ловкость и ум, чтоб не попасться закону) и не зарезать другого, не ограбить или почему мне если уж не резать, так прямо не жить на счёт других, в одну свою утробу? Ведь я умру, и всё умрёт, ничего не будет».

«…Разрушать ничего не надо, а надо всего только разрушить в человечестве идею о Боге…», – утверждал Достоевский. – «Отсутствие Бога нельзя заменить любовью к человечеству, потому что человек тотчас спросит: для чего мне любить человечество?»

«… на всей земле нет решительно ничего такого, что бы заставляло людей любить себе подобных, что такого закона природы: чтобы человек любил человечество – не существует вовсе, и что если есть и была до сих пор любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно потому, что люди веровали в своё бессмертие. Иван Федорович прибавил при этом в скобках, что в этом-то и состоит весь закон естественный, так что уничтожьте в человечестве веру в своё бессмертие, в нём тотчас же иссякнет не только любовь, но и всякая живая сила, чтобы продолжать мировую жизнь. Мало того: тогда ничего уже не будет безнравственного, всё будет позволено, даже антропофагия. Но и этого мало, он закончил утверждением, что для каждого частного лица, например как бы мы теперь, не верующего ни в Бога, ни в бессмертие своё, нравственный закон природы должен немедленно измениться в полную противоположность прежнему, религиозному, и что эгоизм даже до злодейства не только должен быть дозволен человеку, но даже признан необходимым, самым разумным и чуть ли не благороднейшим исходом в его положении». (из романа «Братья Карамазовы»).

— Неужели вы действительно такого убеждения о последствиях иссякновения у людей веры в бессмертие души их? — спросил вдруг старец Зосима Ивана Фёдоровича Карамазова.
— Да, я это утверждал. Нет добродетели, если нет бессмертия, – ответил Иван.

В 1876 году в «Дневнике писателя» Достоевский отмечает: «Без веры в свою душу и в её бессмертие бытие человека неестественно, немыслимо и невыносимо». «Только с верой в своё бессмертие человек постигает всю разумную цель свою на земле».
«Без высшей идеи не может существовать ни человек, ни нация. А высшая идея на земле лишь одна, и именно — идея о бессмертии души человеческой…»
09\02\2025 пришедшие почтить память Ф.М. Достоевского у его могилы в Некрополе мастеров искусств Александро-Невской Лавры в Петербурге поделились своим мнением о Высшей идее Достоевского.

https://vk.com/video1243120_456244026

Достоевский считал Иисуса Христа своим идеалом. В письме к Н.Д. Фонвизиной он признаётся: «… нет ничего прекраснее, глубже, симпа<ти>чнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но с ревнивою любовью говорю себе, что и не может быть. Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной».

Христос своей жизнью и своей смертью (самопожертвованием ради счастья людей) показал пример возможности соединения эгоизма и альтруизма. Правда, на Земле его распяли. Но всё-таки значит такая жизнь — рай Христов — где-то возможна?

Если человек, как живое существо, жертвует собой ради других, значит есть что-то выше земного закона выживания любой ценой. Если Бога нет, то ничего и не удерживает. А если удерживает (даже страх), значит что-то за этим страхом скрывается.

Достоевский приходит к логическому выводу, что будущая, райская жизнь — рай Христов — существует.

Как и Достоевский, я исхожу из убеждения, что мироздание осмысленно. Смысл — он везде! Нет бессмысленных поступков. Если вы не видите смысл, это ещё не значит, что его нет. Если человек родился на этой земле, значит с какой-то целью. И цель эта — научиться любить, любить несмотря ни на что, жить в состоянии любви!

Любовь Христова это идеал, который достичь на Земле невозможно, но стремиться к этому необходимо! Человек на земле существо развивающееся, но не «переходное». Человек и рождается на Земле, чтобы научиться любить. Возможно, наша планета одна из немногих лакун, где такое саморазвитие возможно. Быть может, цель жизни — учиться любить, преодолевая природный эгоизм, любить несмотря ни на что!

В Старой Руссе я купил книгу доктора богословия профессора Московской православной духовной академии Алексея Ильича Осипова «БОГ». По мнению автора, одной из главнейших причин, приводящих человека к мысли о Боге, является вопрос о смысле жизни. Согласно некоторым исследованиям, более половины населения на Западе потеряло цель жизни.

Мнения о смысле жизни и о Ф.М. Достоевском на IX Международном конгрессе «Русская словесность в мировом культурном контексте. Классика и мы: к 200-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского» 14-17 мая 2021 года

https://youtu.be/OYe1QPyn0EM

Есть вопросы, на которые никогда не будет получен однозначный ответ. Некоторые вопросы важнее ответов на них. Мы никогда не сможем дать определение Бога – только апофатически. Все аналогии хромают. Опыт переживания Бога носит субъективный характер и объективно недоказуем. Наше знание относительно, и любые доказательства могут быть со временем опровергнуты.

Если Бог есть Любовь, то зачем он даровал жизнь тем, о которых знал, что они изберут грех и пойдут на нескончаемые мучения?
Неоднозначность учения Писания и святых отцов о проблеме ада философ Н.А. Бердяев назвал «предельной тайной, не поддающейся рационализации», а священник Павел Флоренский «антиномией геенны».

Считается, что главная идея, лежащая в основе всех мировых религий, заключается в том, что человек живёт в мире своих грёз и заблуждений. Он отсекает себя от универсального сознания, от Бога, чтобы закрыться в тесной скорлупе своего эго. Выйти из этой скорлупы, распрощаться с желаниями и иллюзиями «Я», вновь обрести единство с универсумом – это цель духовного пути. Духовное просветление может быть прорывом к любящей доброте – любви вне страсти, вне отношений к объекту желаний, вне обусловленности объектом, любви несмотря ни на что.

Поскольку идея Бога как Существа всесовершенного и вечного присутствует в человеческом сознании, а таковая идея не могла произойти ни от впечатлений внешнего мира, ни как результат чисто мыслительной деятельности человека и его психики — следовательно, источник её принадлежит Самому Богу.

Мир слишком сложен, чтобы возникнуть случайно. Нет такой сложно организованной вещи, которая бы не имела создателя. Следовательно, у Вселенной, которая имеет очень сложное устройство, должен быть создатель и этот создатель— Бог.

Если Бог создал Вселенную, то кто создал Бога?
Должен ли Бог-Создатель иметь своего Создателя?
Вопрос первопричины кажется неразрешим: что раньше возникло: курица или яйцо?

Возможно ли постигнуть Бога?
Может ли человеческий разум постичь своего создателя? Может ли часть ощутить себя как целое?
Только если в этой частичке как в голограмме отражается весь замысел творения.
Если Бог есть любовь, то со-творяя любовь мы становимся подобными Богу.

Мы не можем понять Смысл Творения, но можем понять его Законы.
Если и есть смысл в процессе существования человечества, то лежит он за пределами самого человечества, так же как и смысл существования аквариума, где плавают рыбки.

Никто не может доказать ни наличие, ни отсутствие Бога.
Научной гипотезы существования Бога нет, и потому нет возможности её опровергнуть или подтвердить.
Атеист говорит: «Я не верю, что бог существует».
Агностик возражает: «Я не знаю, существует бог или нет».
Игностик: «Я не понимаю, что вы имеете в виду, когда говорите „Бог существует“».

Вера в Бога не является доказательством существования Бога.
Вера – лишь психическое отношение, переживание того, чего нельзя познать. В Евангелии говорится: «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (К евреям 11:1).

Неверующие говорят, что не верят в Бога. То есть они признают Бога, но не верят в Него.
Нельзя говорить «Бога нет», если ты не можешь доказать Его отсутствие.
Никакие умозрительные доказательства на заставят неверующего поверить в существование Бога. Атеизм отрицает не Бога, а веру в Бога. Атеист не хочет верить, но и убедиться не может в том, что недоступно его органам чувств.

Никто не докажет существование Бога или обратное, пока не определено, что такое Бог.
Первый Ватиканский Собор Католической Церкви установил, что существование Бога доказуемо естественным разумом. Однако число людей, способных понять такое доказательство, очень невелико.
Одним из таких людей был Святой Фома Аквинский (1225-1274). Постигая закономерности этого мира, философ, по утверждению Фомы, непременно приходит к необходимости бытия Бога. Можно пойти любым путём, но неизбежно придёшь к доказательству Бытия Бога. Всего таких «путей» (доказательств) пять.

1\ Первый «путь» – доказательство через движение – означает, что всё движущееся когда-либо было приведено в действие чем-то другим, которое в свою очередь было приведено в движение третьим. Таким образом выкладывается цепочка «двигателей», которая не может быть бесконечной и в итоге нужно обнаружить «двигатель», который движет всё остальное, но сам при этом не приводится в действие чем-то другим. Именно Бог и оказывается первопричиной всего движения.

2\ Второй «путь» – доказательство через производящую причину – Так как ничто не может произвести самого себя, то существует нечто, что является первопричиной всего — это Бог.

3\ Третий «путь» – доказательство через необходимость – каждая вещь имеет возможность как своего потенциального, так и реального бытия. Если мы предположим, что все вещи находятся в потенции, то тогда бы ничего не возникло. Должно быть нечто, что способствовало переводу вещи из потенциального в актуальное состояние. Это нечто — Бог.

4\ Четвёртый «путь» – доказательство от степеней бытия – говорит о том, что люди спорят о различной степени совершенства предмета только через сравнения с самым совершенным. Это значит, что существует самое красивое, самое благородное, самое лучшее — этим является Бог.

5\ Пятый «путь» – доказательство через целевую причину – в мире разумных и неразумных существ наблюдается целесообразность деятельности, а значит существует разумное существо, которое полагает цель для всего, что есть в мире — это существо мы именуем Богом.

«Шестое доказательство» Бытия Божия принадлежит Иммануилу Канту. Кант говорил, что его изумляют две вещи: «звёздное небо над головой и моральный закон во мне». По Канту, тяготение к справедливости заложено в нас Богом в качестве категорического императива. Чувство справедливости заложено в нас Творцом и ведёт нас к Высшей правде. В нашей совести существует безусловное требование нравственного закона, нравственность — от Бога.

Мистический пантеизм убеждает в прямом присутствии Бога в человеческой душе.
Будучи первопричиной всех вещей, Бог, вместе с тем, является конечной целью их устремлений.
Конечной целью морально благих человеческих действий является достижение блаженства, состоящее в созерцании Бога.

Согласно христианской доктрине, Бог является первоначальной и предшествующей миру сущностью, вездесущей и всезнающей, создателем всего материального и нематериального, в частности, всех живых существ и мира; Бог является источником бытия. Вселенная, которую создал Бог, была отдана в распоряжение человеку, обладающему свободой выбора.

«Бог очеловечился, чтобы человек обожился». Направляя всё своё естество к Богу, энергии человека становятся «сонаправлены» энергиям Бога. Совместное действие (энергия) Божественной воли и человеческой воли в деле спасения (обОжения) получило название «синегрия».

Можно ли утверждать, что Бог это энергия? Был ли «фаворский свет», преобразивший Христа, творением Божием или непосредственно Божественной энергией?
Об этом спорили монахи Григорий Палама и Варлаам.
Варлаам полагал, что нельзя делить знание на божественное и человеческое.
Палама возражал: «Если ты без чистоты, хоть бы и изучил от Адама до кончины мира всю природную философию, ты будешь глупцом, а то и хуже, а не мудрецом».

Варлаам считал, что познать Бога невозможно. Возможно лишь символическое видение Бога. В этой жизни видеть Бога невозможно, но только после смерти.
Палама соглашался, что Бог непостижим по сущности. Но считал, что некоторое знание возможно, когда человек обладает предпосылками знания Бога, который становится доступным через Свои энергии.

Святой Василий Великий говорил: «сущность муравья и сущность Бога одинаково непознаваемы».
Всякая сущность познаётся в своём проявлении, в своих энергиях. Энергии есть свойства, движения естества, проявленные вовне.
Бог пребывает всей Полнотой Своего Божества в этом мире в качестве Своих энергий. Сам мир создан именно творческим волением, то есть он сотворён этими энергиями.

В православии: «Божественная энергия это то, что позволяет видеть Бога и приобщаться к Богу».
Хотя Бог присутствует в каждой своей энергии, но Бог не есть энергия. Бог есть треугольник Ипостаси, усии (Софии) и энергии.
Благодаря энергии, божественные ипостаси выступают в своей сопричастности, которая есть любовь.
Отец Иоанн Мейендорф говорил: «Любовь единит три божественные ипостаси, и через общую им божественную энергию изливается на тех, кто достоин её принять».
Энергия есть передача любви!

14\02\ 2025 в Старой Руссе Наталья Юрьевна Прокопчук провела беседу на тему «Иконостас русской мысли» о творчестве художника Юрия Селиверстова (1940 – 1990).

https://vk.com/video1243120_456244043

У меня есть личный опыт переживания околосмертного состояния и своего пути к Богу, который описал в романе «Чужой» и «Странник».
Говоря об Иисусе Христе, чаще называют его Богом, нежели видят в нём человека. Я же хочу более увидеть не в человеке Бога, но в Боге человека. Это по телу Иисус был как все люди, а по духовному совершенству богоподобен. И мне кажется, что божественное в Иисусе вовсе не совершаемые им чудеса, а то, что позволило ему жить в сердцах людей две тысячи лет.
Мне кажется, словами “Я есть Путь, Истина и Жизнь, и Никто не приходит к Богу помимо меня” Иисус хотел сказать, что, только следуя его примеру, можно добиться состояния, которое позволяет войти в контакт с Богом. Тем самым он указал единственный путь к жизни вечной. Пример его жизни и есть указанный им Путь. Всех, кто стремился уподобиться Христу, отличало следующее: независимость духа, стремление к истине, чистота, бесстрашие, вера и любовь.

– Мир это страшное место, в котором происходят очень несправедливые вещи. И во всём этом нет никакого смысла. А в конце мы умираем. Нам тяжело это принять, и потому мы придумали Бога и Рай, чтобы уверить себя, что после смерти всё будет прекрасно. Я не считаю, что это плохо, а просто думаю, что это неправда.
– Если бы не было другого мира, как бы мы всё это терпели, все эти страдания? Поэтому и нужен Бог. Если бы ты понял, ты бы верил!
– Скажи, что Бог есть!
– Это невозможно сказать. Бог это не информация, это убеждение, как любовь – её нельзя высказать, можно лишь чувствовать.
– Почему Бог допускает страдание?
– Это проявление свободы воли человека.
– Мне кажется, никто не контролирует свою жизнь настолько, насколько нам кажется.
– Где же справедливость?
– В аду.
– А в Раю что?
– А в Раю Любовь.

Достоевский считал, что «возлюбить человека, как самого себя, по заповеди Христовой, — невозможно. Закон личности на земле связывает. Я препятствует».
Я же, в отличие от Достоевского, считаю, что это возможно и необходимо! Ибо ЛЮБОВЬ ТВОРИТЬ НЕОБХОДИМОСТЬ — это общемировой Закон!

Творить любовь — необходимость!
И всё подчинено тому.
Ведь всё, к чему бы ни стремилось,
Творит зачем и почему.
Зачем себя осуществляем?
И почему хотим любви?
Тем волю Бога исполняем,
Достичь желая Красоты.
Творить себя — необходимость,
Любовь нас требует себе.
Что в Космосе — и в нас вместилось,
Вселенский смысл — он и во мне! —
ЛЮБОВЬ
ТВОРИТЬ
НЕОБХОДИМОСТЬ
(из моего романа-быль»Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

Старая Русса – город воинской славы. Мы почтили память предков, отдавших свою жизнь за свободу и независимость нашей родины.

https://vkvideo.ru/video1243120_456244027

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё, что я хочу сказать людям, заключено в главных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь

Поздравляю с праздником Рождества Христова!

© роман-хроника «ПОТУСТОРОННИЙ» – Николай Кофырин – Новая Русская Литература

11 ноября весь мир праздновал 200 лет со дня рождения великого русского писателя Фёдора Михайловича Достоевского. В сентябре в музее-квартире Достоевского в Петербурге открылась новая литературная экспозиция «Достоевский. Жизнь и творчество: Pro et contra». Мир и судьба писателя представлены как постоянная борьба с внешними испытаниями и внутренними противоречиями. Я побывал там, побеседовал с посетителями и снял видеоролик.

Ковидный сюрреализм скомкал 200-летний юбилей. В этом году вход на Тихвинское кладбище в Некрополь мастеров искусств для возложения цветов к могиле Ф.М.Достоевского строго по QR-кодам с предъявлением паспорта. Допускаются только вакцинированные, переболевшие, имеющие медотвод. Здоровые люди со свежим ПЦР-тестом не допускаются. Все в масках и перчатках!
Такого Фёдор Михайлович со своим «фантастическим реализмом» не смог бы выдумать!

Вчера я посмотрел на 1 канале документальный фильм, созданный к 200-летию классика, «Достоевский: между адом и раем» (новая версия прежнего сериала). В анонсе говорилось: «В док. фильме к 200-летию великого писателя Антон Шагин выступит своеобразным Alter-ego Достоевского. Писатель и «достоевовед» Игорь Волгин сыграет роль его адвоката, но не только защитит, он покажет настоящего, ужасного и прекрасного Достоевского…»

От просмотра фильма у меня сложилось впечатление, что создатели решили собрать все компрометирующие сведения о Достоевском, чтобы окончательно развенчать классика в глазах его почитателей. Актёр Антон Шагин в начале фильма со злорадством говорит: «Мы впервые обнародуем главную сенсацию, тайну – психиатрический диагноз Достоевского; докопаемся до его подполья и покажем всех бесов».

Авторы фильма пытались доказать, что Достоевский был не просто эпилептиком, а гениальным эпилептиком, страдал психическими и венерическими заболеваниями, употреблял наркотики, имел садо-мазохистский комплекс…

Создатели фильма хотели сделать скандал. Отчасти это получилось. Игорь Волгин (один из экспертов в фильме) после премьеры заявил, что его мысли режиссёром были искажены. Другой участник – психиатр и достоевед Н.Н.Богданов – скончался от сердечного приступа спустя некоторое время.

Люди более склонны верить в падшую натуру человека. Каждый способен понять лишь то, что близко ему самому. Некоторые пытаются разоблачить Достоевского, выставить его пороки на всеобщее обозрение.
«Любит человек падение праведного и позор его», – говорил Достоевский. – «Чужими грехами свят не будешь …. У каждого человека что-нибудь спрятано».

Если у исследователей творчества Достоевского присутствует идеализация своего кумира, то у критиков наоборот – некоторая подозрительность к жизни и творчеству Достоевского. Когда всплывают шокирующие факты биографии Достоевского, всегда вывод делается примерно один: это был очень хороший человек. Признать очевидную правду практически невозможно, ведь это может привести к разрушению мифа о великом классике русской литературы.

Недавно прочитал, будто эксгумация останков Фёдора Михайловича Достоевского выявила наличие в костях и волосах великого русского писателя значительное содержание тетрагидроканнабиола. Оказывается, Достоевскому папиросы всегда приносил одноногий дворник Пантелеймон, который покупал их на алтын дюжину у купца Смородинова в его лавке на Кузнечном рынке, сбоку. Смородиновы, дабы пристрастить клиентов к своей продукции, в виржинский табак, которым набивали папиросы, добавляли каннабис. Достоевский за день выкуривал не меньше семи папирос. В иные моменты, особенно работая над «Идиотом», Федор Михайлович доводил их число до пятнадцати.

Однако это не вызвало скандал. В романе «Белые ночи» Достоевский описывает сновидения мечтателя после выкуривания им злополучной трубки. Видимо, автор и сам увлекался этим. Предполагают, что каторга спасла Достоевского от зависимости.

Достоевский говорил Вс. С. Соловьеву: «…мне тогда судьба помогла, меня спасла каторга… совсем новым человеком сделался… <…> Когда я очутился в крепости, я думал, что тут мне и конец, думал, что трёх дней не выдержу, и — вдруг совсем успокоился. Ведь я там что делал?.. я писал „Маленького героя“ — прочтите, разве в нём видно озлобление, муки? Мне снились тихие, хорошие, добрые сны, а потом чем дальше, тем было лучше. О! это большое для меня было счастие: Сибирь и каторга! Говорят: ужас, озлобление, о законности какого–то озлобления говорят! ужаснейший вздор! Я только там и жил здоровой, счастливой жизнью, я там себя понял, голубчик… Христа понял… русского человека понял и почувствовал, что и я сам русский, что я один из русского народа. Все мои самые лучшие мысли приходили тогда в голову, теперь они только возвращаются, да и то не так ясно» (Ф. М. Д. в воспоминаниях современников, II, 199–200).

Я сторонник биографического метода в литературоведении и считаю, что в книгу нужно смотреть через плечо автора, то есть оценивать смысл текста через жизнь писателя. По личному опыту скажу, что наиболее убедительно писатель излагает то, что пережил самолично. И наиболее правдоподобны те персонажи, которые похожи на него самого.

Недавно ушедший коллега, достоевед Николай Николаевич Богданов в своей последней книге (которую он мне подарил с автографом) пишет: «Подчас автор совсем не отделяет себя от своих героев, пусть даже они и очевидные антиподы друг другу. Скажу больше: даже в образах откровенных чудаков и сумасбродов видны черты их создателя: ведь описать с такой точностью все нюансы человеческой души можно, только черпая материал из самого себя!» В качестве доказательства приводит слова известного психиатра Д.А.Аменицкого: «Художественные образы Достоевского привлекали к себе внимание психиатров, поражая своим глубоким соответствием клиническим наблюдениям».

Известно, что многих своих героев Достоевский наделял собственными чертами характера и фактами своей биографии. Например, воспоминания о казни на Семёновском плацу «десять ужасных, безмерно-страшных минут ожидания смерти» он вложил в уста князя Мышкина (роман «Идиот»).

Замысел «жития великого грешника» шёл из глубин собственной души писателя. Все черты карамазовщины были в самом Достоевском. И Фёдор Павлович, и Дмитрий Карамазов, Иван, Алексей, и даже Смердяков, – всё это грани души самого Достоевского.

Характерная ошибка – отождествлять героев с их автором. Но в случае с Достоевским это почти полное совпадение.
Именно в самоубийце-философе Кириллове Достоевский воплотил свои многолетние размышления о праве человека на жизнь и смерть. «Если нет Бога, то я – Бог», — говорит Кириллов в романе «Бесы».
Как говорят достоеведы: если сложить как осколки разбитого зеркала всех героев Достоевского, то в нём отразится сам Фёдор Михайлович.

Жизнь доказала, что идеи Достоевского живут и побеждают. Сегодня все мечтают стать «ротшильдами». Ставрогины берут верх! Великий инквизитор властвует через демократию. Ныне сделана ставка на силу и принуждение. Об идее Христа – «возлюби врага своего» – никто не вспоминает. Слова «Не в силе Бог, а в правде» трактуются иначе. «Правда на стороне сильнейшего», – утверждают политики. – «Добро всегда побеждает!»
Почему? Да потому что победитель объявляет себя победой добра!

«Для чего познавать это чертово добро и зло, когда это столько стоит: Да ведь весь мир познания не стоит тогда этих слезок ребёночка к «боженьке» <...> Пока ещё время, спешу оградить себя, а потому от высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребёнка».
«Если Бога нет, то всё дозволено!» – говорит Иван Карамазов.

Преступление, по Достоевскому, это не проступок против человека, это нарушение Божьей заповеди «не убий»! Убийство, совершённое Родионом Раскольниковым, это по сути своей вызов атеиста существованию Божию!

«Я хочу не такого общества научного, где бы я не мог делать зла, – говорил Достоевский – а такое именно, чтоб я мог делать всякое зло, но не хотел делать его сам…», – говорил Достоевский. – «Главное то, что вера в закон и народную правду расшатывается»,

19-21 октября я участвовал в научно-практической конференции, посвящённой 200-летию Ф.М. Достоевского, в Русской христианской гуманитарной академии Петербурга. Было много интересных докладов, презентация изданий, подготовленных к юбилею: «Достоевский pro et contra» (2 тома), «Достоевский в зарубежной рецепции: от классики до модерна» (2 тома). Особое место заняла презентация сайта «Универсум Достоевского».
За три дня работы конференции я провёл опрос гостей и участников. Меня интересовало, что считают самым ценным в Достоевском, что принимают, а что нет.

Многие соглашаются с постановкой и решением экзистенциальных вопросов, которые Достоевский предложил на страницах своих романов. Однако указывают на трудность восприятия текста; соглашаются с содержанием, но не принимают форму. Принимая любовь к униженным и оскорблённым, желание обнять и примирить всех людей, не принимают эстетику романов.

Отмечают гуманизм и понимание человека как не просто существа земного, но и существа небесного. То, что человек есть образ и подобие Божие – основа всей антропологии Достоевского. Он вошёл в историю как создатель антропологического учения.

Доктор филологических наук В.А.Котельников утверждает: «одна из важных антропологических идей Достоевского в том, что чем выше человек поднимается в овладении идейным миром, чем выше поднимается в развитии внутренних человеческих качеств (что, собственно, и называется прогрессом), тем опаснее его судьба в дальнейшем, тем вернее он придёт к распаду».

Достоевский открыл для нас новую картину миру, что доступно только писателям масштаба Рабле, Шекспира, Сервантеса. Он открыл сложность внутреннего человека и усложнил его до предельной степени. Фёдор Михайлович совершенно точно указал на своевольную природу человека.

Многим нравится честность Достоевского, но не все соглашаются с его публицистикой в «Дневнике писателя». Гений-творец Достоевский превосходит себя как мыслителя-публициста. Однако не удовлетворяет неопределённость его высказываний.

С Достоевским пришло новое христианство, интимное, сложное, актуализованное.
Достоевский показал, что религия не пережиток, но она должна развиваться и быть современной.
Христианство переживает кризис и приближается к какой-то критической точке, но это не конец его, а лишь переход. Христианство должно оставаться по духу консервативным, но меняться исторически в соответствии с требованиями времени.

Достоевский создал образ великого инквизитора, который стал метафорическим выражением всех религиозных институций; где одинокий верующий может страдать от остракизма.

Восхищает смелость в постановке религиозных смысложизненных проблем. Достоевский выступил как пророк: показал неправильность нашей жизни, что мы недостаточно думаем о Боге. Человек должен постоянно знать, что есть нечто выше и быть с этим связан; иначе деградирует как животное.

Достоевский жил не считаясь с теми ограничениями, которые задавало общество его эпохи. Некоторые усматривают противоречие между жизнью и творчеством: тем как писатель жил и тем, что проповедовал. Но противоречие это естественное. Так часто и бывает, если человек живёт полной жизнью. Мы часто правильно излагаем всё в теории, указываем другим путь, но сами не следуем собственным наставлениям. Наверное, это и невозможно. Должен существовать зазор между идеалом, который нужно стремиться достичь, и противоречивой живой жизнью.

Многие негативно оценивают игроманию Достоевского, растрату приданого и проигрыш денег семьи. Не нравится, что писатель был антисемитом, небрежно относился к деньгам, был азартен и подчас нетерпим к людям. При этом отмечают бесценный опыт участия в готовящемся, но не состоявшемся заговоре.

Горячо принимают искательскую натуру Достоевского, его желание найти в человеке природу зла, поиск ответов на «проклятые вопросы». Но самое ценное видят в том, что на поставленный писателем вопрос ответ приходится искать самому. «Я не принимаю Бога Достоевского. Принимаю то, что ищет, пытается найти писатель, его вопросы, но не принимаю его ответы».

Великая русская литература всегда занята поиском ответов на вечные вопросы. Достоевский их находит. Но смысл в самом поиске!

Для многих Достоевский открыл психологию человека, показал единство в одном человеческом чувстве противоположных начал. Писатель заглядывает в бездну человеческого Я, и это его самого приводит в ужас. Иногда кажется, Достоевский преувеличивает глубину бездны, но нет, – просто он абсолютно честен с собой и читателем. Его копание в «сердце человека» не издевательство, но ведёт к просветлению.

Ценят жизненный опыт Достоевского, который сформировался через ошибки молодости, что он из этого извлёк, как справился. Ценен и каторжный опыт. Достоевский пронёс эту боль и страдание через всю жизнь. Но человек не очищается через страдание, страдание не исцеляет. Он выстрадал православие и веру; вера его через горнило сомнений прошла.

Не будучи профессиональным философом, Достоевский заложил основы русской философии. Он первый метафизик в нашей литературе; он первым попытался понять наш мир, взглянув на него извне (в рассказе «Сон смешного человека»). Достоевский совершает скачок в вечность и на собственном примере доказывает, что это возможно.

Достоевский научил писать совершенно по-новому, то, что Бахтин назвал полифонизмом; он вносит надрывность в литературу, зачастую изображая страшные вещи. Исповедальность прозы подкупает и вызывает доверие. С одной стороны, привлекают его глубины, а с другой – ужасают.

Самое ценное видят в бесстрашном вопрошании Бога о человеке. При этом не согласны с некоторой абсолютизацией Достоевским собственного религиозного опыта как единственной точки отсчёта в творчестве, отмечают недостаточное проникновение в мистический опыт церкви.
Ценное видят в соединении Достоевским христианских смыслов и светской культуры. Апелляция к Иисусу Христу в человеке есть самое ценное в учении!

Достоевский вмещал в своём сердце трагическую раздвоенность: пламенную веру и величайшее неверие. По собственным словам Фёдора Михайловича, его «всю жизнь Бог мучил». «Стало быть не как мальчик же я верую во Христа и его исповедую, а через большое горнило сомнений моя осанна прошла».

Достоевский верил и всю жизнь сомневался. Из Омска Достоевский писал жене декабриста Фонвизина: «Я скажу Вам про себя, что я дитя века, дитя неверия и сомнения до сих пор и даже (я знаю это) до гробовой крышки». «… если бы кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы остаться со Христом, нежели с истиной».

Многие идеи Достоевского не прошли проверку временем. Красота не спасает мир.
В рассказе «Сон смешного человека» Ф.М.Достоевский доказывает, что рай на земле невозможен, поскольку мешает человеческая греховность.
Всем известна фраза: «красота спасёт мир». Хотя сам Достоевский писал: мир красотою спасётся!
Но после Аушвица бессмысленно думать о том, что поэзия или красота могут спасти мир. «Право имеющий» бомбит где и кого захочет, не испытывает при этом никаких угрызений совести.

Не подтвердились и пророчества Достоевского о славянском единстве (панславянский мир). Как и то, что Россия и Европа объединятся во Христе.
В «Дневнике писателя за 1876 год Достоевский пишет: «В Европе всё подкопано и, может быть, завтра же рухнет бесследно, на веки веков». «Она накануне падения, ваша Европа, повсеместного, общего и ужасного». «Пролетарии бросятся на Европу — и всё старое рухнет навеки». «Германия — мёртвый народ и без будущности». «Провалится Франция. Сами себя погубят. Таких даже и не жалко». «Уничтожатся французы… останутся дикие, которые проглотят Европу. Из них подготовляется исподволь, но твёрдо и неуклонно будущая, бесчувственная мразь», — пророчествовал Достоевский.

Не ошибался ли Достоевский? Или, может быть, это мы ошибаемся в его понимании и трактовке?
Достоеведы говорят, что ещё не пришло время исполниться этим пророчествам; высказывания Достоевского надо оценивать в «большом времени».

Каково же духовное НАСЛЕДИЕ Достоевского, актуальное для XXI века?

Достоевский и в XXI веке по-прежнему обжигающе актуален!

Что для нас, живущих в ограничениях «новой реальности» XXI века, самое ценное в наследии Достоевского?

Наталья Ашимбаева полагает, что неувядающая актуальность Достоевского в том, что он художник, а не просто философ. Достоевский улавливал такие моменты, которые оказываются значимыми и в наше время. Это и отношение к молодёжи, и отношения России и Европы.

Валентина Борисова считает, что если бы Достоевский жил в наши дни, он стал бы самым популярным блогером, прежде всего среди молодёжи, к которой часто обращался на страницах «Дневника писателя».

Анастасия Гачева задала риторический вопрос: обладает ли нынешний цифровой и манипулируемый индивид той тайной, которую пытался разгадать Достоевский?

Игорь Волгин поставил вопрос «ребром»: оставаться ли в «коконе достоеведения» или выходить из него? Налицо разрыв массового сознания и экспертного. Если будем пребывать в «коконе», то мы «проиграем» Достоевского. Мы не можем выпасть из этого диалога. Или мы участвуем в этой брани, или сидим в «коконе», но тогда «кокон» может быть съеден.

Владимир Захаров убеждён, если мы с Достоевским, то участь наша предрешена: бороться, бороться и бороться! Другого выбора нам нрав писателя не оставляет. Мы живём в «антидостоевское» время. Слава Достоевского в зарубежье намного больше, чем на родине. Достоевский сегодня беззащитен, каждый почти безнаказанно может оклеветать классика. Если бы сегодня Достоевский стал блогером, его бы забанили в первый день. Нашлись бы те, кто пожаловался, что Достоевский не политкорректен и националист.

Татьяна Касаткина считает, что нет смысла увеличивать противостояние в начавшем сейчас расщепляться обществе. Нужно говорить так, чтобы каждая из всё более радикально намечающихся сторон видела возможность человеческого общения с другой стороной, не обесчеловечивала её и не воспринимала как нечто, что нужно отбросить для дальнейшей хорошей жизни.

Людмила Сараскина задала вопрос: должны ли мы высказываться по поводу текущего момента, как делал Достоевский в «Дневнике писателя»; говорить о том, что происходит честно и открыто? Должны ли мы что-то делать за пределами «достоеведения»? Что бы сказал Достоевский по поводу сегодняшних протестов? Очевидно, он бы не молчал и высказался со всей категоричностью в своём «Дневнике писателя». Является ли нашей обязанностью высказываться о событиях, которые происходят сегодня?

Павел Фокин считает, что 100-летие Достоевского отмечали в момент, когда цивилизация ещё жила в координатах гуманистических понятий. Сегодня мы встречаем 200-летие в период тотальной дегуманизации. Это не менее трагический период в судьбе человечества, и судьба Достоевского не предсказуема в дегуманизированном обществе.

14-17 мая 2021 года я участвовал в работе IX Международного конгресса «Русская словесность в мировом культурном контексте. Классика и мы: к 200-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского». Конгресс был организован Фондом Достоевского и проходил в Липках.

И.Л.Волгин сделал доклад «Достоевский как интурист: открытие Европы» на на IX Международном конгрессе «Русская словесность в мировом культурном контексте. Классика и мы: к 200-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского» 14-17 мая 2021 года

Тишков В.А. сделал доклад «Российская идентичность: внутренние и внешние вызовы» на на IX Международном конгрессе «Русская словесность в мировом культурном контексте. Классика и мы: к 200-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского» 14-17 мая 2021 года

Н.Б.Иванова выступила с докладом «Долгое эхо Достоевского» 15.05.2021 на IX Международном конгрессе «Русская словесность в мировом культурном контексте. Классика и мы: к 200-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского»

Е.В.Сафронова выступила с докладом «Герои нашего времени». Являются ли протагонисты произведений современной русской литературы героями в понимании, заложенном Ф. Достоевским?» 15.05.2021 на IX Международном конгрессе «Русская словесность в мировом культурном контексте. Классика и мы: к 200-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского»

16.05.2021 А.А.Прощенко сделала доклад «Школы имени Достоевского в русской прессе» на IX Международном конгрессе «Русская словесность в мировом культурном контексте. Классика и мы: к 200-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского»

С.С.Шаулов, И.А.Горюнов, И.А.Кабыш, Н.К.Сюндюков, П.Е.Фокин выступили на IX Международном конгрессе «Русская словесность в мировом культурном контексте. Классика и мы: к 200-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского» 14-17 мая 2021 года

Абузяров И.А., Кураев М.Н., Баршт К.А., Венгеров А.И., Борисова В.В,, Николаева О.А. выступили на на IX Международном конгрессе «Русская словесность в мировом культурном контексте. Классика и мы: к 200-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского» 14-17 мая 2021 года

Достоевский Д.А., Ю.Д. Нечипуренко, В.К.Васильев, С.Л.Шараков, и др. выступили на IX Международном конгрессе «Русская словесность в мировом культурном контексте. Классика и мы: к 200-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского» 14-17 мая 2021 года

В Москве я посетил в Литературном музее им. В.И.Даля выставку «Фёдор Достоевский. Сильные впечатления»

Взгляды Достоевского на смысл жизни менялись на протяжении всей жизни и творчества. Герой романа «Игрок» Алексей Иванович убеждает себя, что смысл его жизни в великом и светлом чувстве, которое носит гордое название «Любовь».
В романе «Преступление и наказание» прослеживается мнение, что истинным смыслом жизни является очищение души; причём это очищение может быть мучительным, но оно обязательно должно быть.

В романе «Братья Карамазовы» Алёша смысл своего существования видит в служении Богу и людям.

Достоевский был убеждён, что полюбить жизнь нужно и можно прежде её смысла. Такова мысль Алёши Карамазова в беседе с братом Иваном: для того, чтобы понять жизнь, надо полюбить её «прежде логики».

Человеку важно не просто жить сыто, важно понимать, для чего он живёт. Нельзя рационально обосновать смысл жизни и благодаря этому полюбить её. Неизбежность смерти делает бессмысленными все жизненные стремления, желания. Если Земля и Солнце не вечны, и всё обречено на разрушение, зачем тогда созидать?

Человеку приходится искать смысл жизни. Ненашедшие часто убивают себя.
«Потеря высшего смысла жизни… несомненно ведёт за собою самоубийство», — такова лаконичная формулировка взгляда писателя, взятая из декабрьской книжки «Дневника писателя» за 1876 год.
В «Дневнике писателя» Достоевский приводит откровения самоубийцы: «…я присуждаю эту природу, которая так бесцеремонно и нагло произвела меня на страдание, – вместе со мною к уничтожению… А так как природу я истребить не могу, то и истребляю себя одного…».

Если смысл понимать как Закон, то отсутствие смысла это отсутствие закономерностей в нашей жизни, а значит всё нелепо и случайно, не поддаётся никакому пониманию и управлению, жизнь — абсурдна!

Иван Карамазов хочет верить, но не может, хочет жить, но не видит в жизни смысла. Он останавливается в трагическом недоумении перед обнаруженным им парадоксом жизни: в мире одновременно существует зло и насилие, но при этом бескорыстная и жертвенная любовь людей друг к другу.

«Я люблю человечество, — говорит Алёша — но чем больше я люблю человечество вообще, тем меньше я люблю людей в частности, порознь, как отдельных лиц».

В уста старца Зосимы Достоевский вкладывает свою заветную мысль о всепокрывающей любви. «Любовью всё покупается, всё спасается… Любовь такое бесценное сокровище, что на неё весь мир купить можешь, и не только свои, но и чужие грехи ещё выкупишь».

Центральной проблемой нравственной философии Достоевского является проблема обоснования высших моральных ценностей и идеала. Писатель полагал, что любой поступок человека должен быть нравственно обоснован и оправдан, чувство любви должно распространяться на весь мир, мораль должна быть нравственной, а любовь деятельной.

Однако попытки обоснования морали привели писателя к неразрешимому противоречию природного и духовного в человеке. По Достоевскому, абсолютные основания морали, без которых мораль не действенна, возможны лишь в рамках религиозного сознания, ибо единственной преображающей человека силой может быть религиозная вера.

Достоевский показал, что без Бога невозможно духовное преображение человека. Только вера в Бога может являться гарантом нравственного выживания, как каждого человека, так и всего человечества.
«Совесть — это действие Бога в человеке». — говорил Фёдор Михайлович Достоевский. — «Совесть без Бога есть ужас, она может заблудиться до самого безнравственного».

Идея свободы — важнейшая для Достоевского, стержень спора Великого инквизитора с Христом. Достойны ли люди столь великого дара? Если нет свободы, то нет и моральной ответственности. Свобода — краеугольный камень человеческого существа. Но что нужно человеку для счастья: сытость или свобода?

«О, мы убедим их, что они тогда только и станут свободными, когда откажутся от свободы своей для нас и нам покорятся. И что же, правы мы будем или солжем? Они сами убедятся, что правы, ибо вспомнят, до каких ужасов рабства и смятения доводила их свобода твоя. Свобода, свободный ум и наука заведут их в такие дебри и поставят пред такими чудами и неразрешимыми тайнами, что одни из них, непокорные и свирепые, истребят себя самих, другие, непокорные, но малосильные, истребят друг друга, а третьи, оставшиеся, слабосильные и несчастные, приползут к ногам нашим и возопиют к нам: „Да, вы были правы, вы одни владели тайной его, и мы возвращаемся к вам, спасите нас от себя самих“. (Великий инквизитор роман «Братья Карамазовы»)

«…Разрушать ничего не надо, а надо всего только разрушить в человечестве идею о Боге…», — говорил Достоевский. — «Отсутствие Бога нельзя заменить любовью к человечеству, потому что человек тотчас спросит: для чего мне любить человечество?»

«Представьте себе, — пишет Достоевский в феврале 1878 г. Н.Л.Озмидову, — что нет Бога и бессмертия души (бессмертие души и Бог – это всё одно, одна и та же идея). Скажите, для чего мне тогда жить хорошо, делать добро, если я умру на земле совсем? Без бессмертия-то ведь всё дело в том, чтоб только достигнуть мой срок, а там хоть всё гори. А если так, то почему мне (если я только надеюсь на свою ловкость и ум, чтоб не попасться закону) и не зарезать другого, не ограбить или почему мне если уж не резать, так прямо не жить на счёт других, в одну свою утробу? Ведь я умру, и всё умрёт, ничего не будет».

«Без высшей идеи не может существовать ни человек, ни нация. А высшая идея на земле лишь одна и именно — идея о бессмертии души человеческой, ибо все остальные „высшие“ идеи жизни, которыми может быть жив человек, лишь из неё одной вытекают, — пишет Достоевский. — Если убеждение в бессмертии так необходимо для бытия человеческого, то, стало быть, оно и есть нормальное состояние человечества, а коли так, то и само бессмертие души человеческой существует несомненно».

Проблема бессмертия это краеугольный камень не только нравственных проблем, но и житейских. Если человек верит, что после смерти его ждёт суд за всё то, что он совершил в этой жизни, то он живёт осмотрительно, понимая, что за всё придётся отвечать. И тогда любой поступок становится нравственным по необходимости. А если человек не верит в бессмертие, тогда нет никакой нравственности и никаких правил, кроме собственных желаний.

Так в чём же смысл жизни по Достоевскому?

«Слишком много загадок угнетают на земле человека. Разгадывай как знаешь и вылезай сух из воды. Красота! Перенести я притом не могу, что иной, высший даже сердцем человек и с умом высоким, начинает с идеала Мадонны, а кончает идеалом садомским. Ещё страшнее, то уже с идеалом содомским в душе не отрицает и идеала Мадонны, и горит от него сердце его и воистину, воистину горит, как и в юные беспорочные годы. Нет, широк человек, слишком даже широк, я бы сузил». («Братья Карамазовы»)

14 апреля я побывал на премьере спектакля «Братья Карамазовы» в Малом драматическом театре – театре Европы (Санкт-Петербург). Меня интересовало только одно: как Додин ответил на «проклятые вопросы», поставленные Достоевским, в том числе на вопрос о смысле жизни. Я спросил об этом у зрителей.

Возможно, Достоевский не успел сформулировать своё окончательное понимание смысла человеческой жизни, он умер внезапно, не закончив роман «Братья Карамазовы».
Когда в 1994 году я вторично приехал в Старую Руссу и пришёл в дом-музей Достоевского, то в беседе с директором музея спросил у неё: какой роман написал бы сегодня Достоевский, если был бы жив?
Она ответила: «о любви, о любви несмотря ни на что».
После этих слов я вынул рукопись и показал заглавную мысль моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак»:
«БЫТЬ МОЖЕТ, ЦЕЛЬ ЖИЗНИ СОСТОИТ В ТОМ, ЧТОБЫ НАУЧИТЬСЯ ЛЮБИТЬ, ЛЮБИТЬ НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО».

«Как оглянусь на прошедшее да подумаю, сколько даром потрачено времени, сколько его пропало в заблуждениях, в ошибках, в праздности, в неуменье жить; как не дорожил я им, сколько раз я грешил против сердца моего и духа, — так кровью обливается сердце мое. Жизнь — дар, жизнь — счастье, каждая минута могла быть веком счастья», — говорил Достоевский.

«Чтобы написать роман, надо запастись прежде всего одним или несколькими сильными впечатлениями, пережитыми сердцем автора действительно. В этом дело поэта. … При полном реализме найти в человеке человека. … Никогда не выдумывайте ни фабулы, ни интриг. Берите то, что даёт сама жизнь. Жизнь куда богаче всех наших выдумок! Никакое воображение не придумает вам того, что даёт иногда самая обыкновенная, заурядная жизнь. Уважайте жизнь! … Как только художник захочет отвернуться от истины, тотчас же станет бездарен. … Искусство, без сомнения, ниже действительности. … Чего бы вы ни написали, что бы ни вывели, что бы ни отметили в художественном произведении, — никогда вы не сравняетесь с действительностью. … Проследите иной, даже вовсе и не такой яркий на первый взгляд факт действительной жизни, — и если только вы в силах и имеете глаз, то найдёте в нём глубину, какой нет у Шекспира. Но ведь в том-то и весь вопрос: на чей глаз и кто в силах? … В поэзии нужна страсть, нужна ваша идея, и непременно указующий перст, страстно поднятый. Безразличие же и реальное воспроизведение действительности ровно ничего не стоит, а главное — ничего и не значит…»

«Писательство не развлечение, это поиск истины, забвение себя и жажда сострадания! Творчество — средство постичь свою душу, сделать её лучше. Можешь не писать — не пиши! А если пишешь, то сердцем! Слова ведь не подбирают, они приходят сами собой, как неизбежность. Это даже не слова, это образы чувств. Я чувствую, как в каждом слове, в каждом вопросе скрыт огромный смысл, и смысл этот есть Бог.
Заслужить талант невозможно! Это дар! Поэт — пророк! В вечности остаются поэты! И оценивает истинно только Вечность!
Высшее достоинство писателя — не искать славы, умерщвлять своё тщеславие.
Мне не писательство нужно, а общение с Господом — когда Он отвечает мне, а в конечном итоге, нужна мне Его любовь, которая приходит через благодать и которая даётся в Откровении.
Несколько строчек Откровения стоят многих страданий. Я лишь делаю то, на что у других не хватает смелости, — обнажаюсь до последней возможности, исповедаюсь в самых грязных грехах, расковыриваю болячки, — и за это готовы платить. Платить, и только!
Люди почему-то не любят правду, предпочитая красивые сказки. Не хотят люди знать правду, боятся её, более того, воспринимают как оскорбление. А художник не может без правды, его интересует Истина!
— Ты злишься?
— Это вечное недовольство собой; из-за того, что я не настолько совершенен, чтобы выразить Совершенство. Всё пытаюсь, стараюсь, но чувствую, не получается. Оттого и злюсь на себя. Жизнь ничего не стоит; стоит только то, что успел написать.
— Ну напишешь, ну опубликуют, мир от этого не измениться.
— Зато изменюсь я! Искусство — это ведь способ спасения души, очищение, катарсис. Мало написать правду, нужно ещё в правде разглядеть Истину, понять смысл её! Всё в человеке, все тайны мироздания, и постигать себя значит постигать Бога. Во всех своих неприятностях и ошибках виноват сам человек, если, конечно, у него хватает ума понять и смелости признать это.
Задача литературы — формировать новые идеалы, вспоминая Вечные истины, доказывать их необходимость и возможность!
Ни один философ не способен на то, к чему литература предназначена — просто говорить о сложном. Литература исследует жизнь лучше науки и плодотворнее любого другого искусства, неся бремя ответственности за слово, которое только и должно быть от Бога, и которое должно быть Бог.
Литература может то, на что не способна никакая наука — поразить сердца людей Истиной! Это и долг литературы, и её предназначение — сердцем Истину постигать! Любовью в душу проникая, вызывать в ней сострадание, уча при этом мудрости милосердия, пророчествовать, призывая к добру, и, постигая причину зла, наставлять людей Пути к Богу, который с нами сейчас и везде! А иначе, зачем писать?! Никакая другая цель не оправдывает необходимость марать бумагу.
Искусство слова — кое и есть литература — состоит в умении проникнуть в сердце, и, покорив его, заставить разум побуждать людей творить добро без оглядки, вызвать чувства, которые лучше любого доказательства убедят в необходимости любить несмотря ни на что.
Искусство уравновешивает действительность, идеальным создавая баланс реальному. Истинна лишь та литература, где фраза не аргумент, а чувство, где строчки — музыкальная партитура, а буквы — ноты, где текст не текст вовсе, а мука, радость, боль и любовь; это ключ к разгадке своей души, когда лишь слово одно способно вызвать в душе такие чувства, кои прежде человек в себе и не подозревал.
Литература — это крик, зов к человеку, призыв к лучшему в человеке. И потому всякое слово должно быть от Бога, и слово это должно быть Бог! Другие слова ничего не стоят!»
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература)

Я считаю себя последователем Достоевского и мне интересно было узнать, как учёные и писатели анализируют проблему смысла жизни в творчестве Достоевского, как сами отвечают на этот вечный («проклятый») вопрос. Приглашаю посмотреть мой фильм «Достоевский и смысл жизни».

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость.
4\ Всё есть любовь

А по вашему мнению, какой бы роман написал ДОСТОЕВСКИЙ СЕГОДНЯ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

14 апреля я побывал на премьере спектакля «Братья Карамазовы» в Малом драматическом театре – театре Европы (Санкт-Петербург). Спектакль Льва Додина создан по его пьесе на основе романа «Братья Карамазовы» Ф.М.Достоевского.
Критики заметили, что к Достоевскому Додин обращается в моменты сложные и переломные. Постановка «Бесы» совпала с крахом Советского Союза. Что вызовет постановка «Братья Карамазовы», покажет время.
Я не литературный и не театральный критик. Меня интересовало только одно: как Додин ответил на «проклятые вопросы», поставленные Достоевским. «Тварь я дрожащая или право имеющий?» «Если Бога нет, то всё дозволено?» «Можно ли ценой жизни ребёнка построить рай на Земле?» «Нужно ли бессмертие, чтобы человек стал нравственным?»
Я поинтересовался у зрителей, что привлекло их придти на премьеру: психологический театр Додина, известные артисты или великий роман? и как бы они ответили на «проклятые вопросы» Достоевского?

В 1983 году Лев Додин вместе с Аркадием Кацманом и Андреем Андреевым создали инсценировку романа Достоевского «Братья Карамазовы» в Учебном театре на Моховой. Нынешняя версия – про мир без бога и без любви, про «время не любить». Получился спектакль-приговор, в котором Лев Додин ставит жёсткий диагноз сегодняшнему обществу. Это трагический гимн XXI веку!

До похода в театр я прочитал немало рецензий на спектакль, в результате чего у меня сложилось противоречивое представление. Мнения самые разные.
Пьеса Додина – это диалог режиссёра с Вселенной Достоевского.
Из вселенной романа получилась философская семейная драма. Нет ни бунта Ивана Карамазова, ни великого инквизитора, ни диалога с чёртом.
Додин попытался разобраться с собственной непоправимой бедой и виной всего мироздания.
Додин занимает позицию «сына», у которого к «отцу» накопились вопросы без ясного разрешения.
Додин стремится вывести «русскую формулу» (ген карамазовщины), которая порождает диких, талантливых и трагически обречённых русских мужчин.
Театральная атмосфера спектакля воссоздает «реализм действительной жизни» Достоевского, на экзистенциальном уровне трагедию людей, «мечущихся между святостью и огнем чувственности» (как писал Томас Манн).
Додин «высушивает» Достоевского в прямом и переносном смысле: тут нет мокрого дела, и Фёдор Павлович, уже убитый, во втором акте всё так же будет присутствовать, взяв на себя к тому же роль судьи, когда будут судить Дмитрия.
Герои распахивают перед зрителем душу, в которой скопились и грязь, и святость. Хаос, который несёт в себе карамазовщина, у Додина сочетается с идеей братства.
Лев Додин включил в монологи героев тексты, не вошедших в спектакль персонажей. Чего стоит монолог Мити о побеге в Америку, и что будет там, и как они с Грушей вернутся в Россию.
Достоевский сумел вычислить и предсказать траекторию русской судьбы. И в России невыносимо, и в Америке нехорошо.
Элегантную мрачность спектакля просветляет духоподъёмный момент, когда звучит гимн на стихи Шиллера под музыку Девятой симфонии Бетховена.

Для Додина Достоевский автор наиважнейший. Вместе с писателем-метафизиком режиссёр изучает полярность человеческой души, страшные качели духа человеческого от горних высей до подлых бездн. Достоевский предвидел трагические последствия вседозволенности и безверия. Циничный и агрессивный человек, как право имеющий, идёт по головам и жизням встречающихся людей. Неудержимая жажда наслаждений толкает людей в Апокалипсис.

В пьесе семь действующих лиц: четверо братьев (Дмитрий, Иван, Алексей, Смердяков), их отец Фёдор Павлович и две роковые женщины, Грушенька и Катерина Ивановна. Речи героев составлены из текстов других произведений Достоевского и перемешаны так, что многое слышишь будто впервые. В реплики героев включены слова из романа «Идиот». Хотя текст, звучащий со сцены, принадлежит Достоевскому, иногда фразы одного персонажа отданы другому.

Перед походом в театр, я ещё раз посмотрел фильм Ивана Пырьева «Братья Карамазовы». Известно, что Фёдор Михайлович весьма скептически относился к переносу его литературных произведений на сценическую площадку. Интересно, что бы сказал Фёдор Михайлович, посмотрев такой спектакль?

Спектакль сделан как наказание персонажей совестью. Каждый из героев Достоевского несёт свою «правду», её можно понять, но не всякую принять. Дмитрий кается за несовершённое убийство и идёт на каторгу. Иван выдавливает из себя признание «Я убил» и сбегает в спасительное безумие. Алёша хочет уйти из карамазовской преисподней, но понимает, что и в нём сидит ген карамазовщины. «Носится ли Дух Божий вверху этой силы — и того не знаю. Знаю только, что и сам я Карамазов. Я монах. А я в Бога-то вот, может быть, и не верую».

«Бог проповедовал свободу», – в спектакле говорит Алеша; «Человеку нужно бессмертие», – спорит Иван; «нет – красота!», – возражает Митя; «нет – сладострастие», – подчеркивает Фёдор Палыч; «нет – жертвенность», – говорит Катерина Ивановна; «нет – мучения», – замыкает спор Груша.
«Вы же никого не любите!» — кричит Алёша.
«А за что любить? Кто нас любил?» — с обидой на весь мир отвечают Катя и Грушенька.

Мир несовершенен, но его надо любить. «Я люблю человечество, — говорит Алёша — но чем больше я люблю человечество вообще, тем меньше я люблю людей в частности, порознь, как отдельных лиц».

А если любить не получается? пусть горит синим пламенем?

«…Разрушать ничего не надо, а надо всего только разрушить в человечестве идею о Боге…». «Отсутствие Бога нельзя заменить любовью к человечеству, потому что человек тотчас спросит: для чего мне любить человечество?»

Оскар Уайльд писал, что «величайшие грехи мира рождаются в мозгу и только в мозгу». Бог создал человека? Или человек Бога?

Достоевский ставил перед собой задачу «найти в человеке человека».
Обычно тот, кто плюёт на Бога, плюёт сначала на человека.
Фёдор Михайлович не раз возвращался к мысли, что обдуманное убийство — это всегда САМОубийство. Убийство Бога в другом — убийство Бога в себе.
Душа себя испытывает: тварь я дрожащая или право имеющий?
Человек нащупывает пределы своей свободы и в восторге вседозволенности не может у адской бездны остановиться…
Преступить или обуздать себя? Верить или не верить?
Если нет бессмертия души – всё ли дозволено?

Герои Достоевского (да и он сам) всю жизнь ищут Бога и не находят. А между тем Бог — везде!
«Порядочному человеку в раю не место», убеждён Фёдор Палыч. Изворотливый ум в борьбе за свою жизнь выработал свою философскую доктрину самосохранения. «Карамазовы не подлецы, а философы».

Разговаривая на вечные и божественные темы, герои пытаются проанализировать существующий миропорядок и найти смысл своей жизни. Каждый ищет свой идеал. Герои делают попытки обозначить размер величия человека, который колеблется от таракана до Бога и не могут определиться. Но существует иная логика мышления, иное нравственное, надбытовое восприятие, представление о мире.

Николай Бердяев называл Достоевского «великим антропологом», исследователем глубин и тайн человека. Своеобразие же антропологических «опытов» Достоевского, уточняет Бердяев, кроется в том, что глубина человека всегда остаётся у него до конца необъяснимой и невыявленной. Антропология Достоевского касается последних глубин человеческого духа («тут дьявол с Богом борется, а поле битвы – сердца людей»).

Достоевский не успел закончить свой последний роман. Согласно его планам продолжением должна была стать судьба Алёши, его уход из монастыря в школу и даже покушение на цареубийство.
Я постарался в своём романе-быль «Странник»(мистерия) показать и то, и другое, и третьи. Я не столько исследователь, сколько последователь Фёдора Михайловича Достоевского.

Не следует забывать, что герои романов Достоевского это всего лишь идейный конструкт, выдумка, а не живые реальные люди. Не надо путать сочинение с реальность. Реальность куда страшнее. Как говорит Дмитрий Карамазов: «Какие страшные вещи делает с человеком реализм!»

На каторге Достоевский познакомился с человеком, осуждённом за отцеубийство, которого он не совершал. Это я могу понять. Но идти на каторгу сознательно, взяв на себя чужую вину, это представить трудно. Сегодня в тюрьму за чужое преступление садятся по договору за денежное вознаграждение.

При всём своём реализме Достоевский всё же верил в идеальный мир и стремился к идеалу. Хотя при этом не игнорировал сермяжную правду жизни. В черновиках к роману были версии, что отца убил Иван за то, что в детском возрасте отец его изнасиловал. Но, видимо, авторы, дописывающие роман по просьбе Анны Григорьевны, решили, что это чересчур. Хотя, на мой взгляд, Смердякову такое убийство не по силам: ни физически, ни психически, ни морально.

Замысел романа «Братья Карамазовы» (первоначально «Житие великого грешника») шёл из глубин собственной души писателя. Все черты карамазовщины были в самом Достоевском. И Фёдор Павлович, и Дмитрий Карамазов, Иван, Алексей, и даже Смердяков – всё это грани души самого Достоевского.

Достоевский устами своих героев выразил мучавший его всю жизнь вопрос о бессмертии. В фильме «Братья Карамазовы» Ивана Пырьева выразительно показана беседа братьев Ивана и Алексея с их отцом.
– А всё-таки говори: есть бог или нет? Только серьёзно! Мне надо теперь серьёзно.
– Нет, нету бога.
– Алёшка, есть бог?
– Есть бог.
– Иван, а бессмертие есть, ну там какое-нибудь, ну хоть маленькое, малюсенькое?
– Нет и бессмертия.
– Никакого?
– Никакого.
– То-есть совершеннейший нуль или нечто. Может быть нечто какое-нибудь есть? Все же ведь не ничто!
– Совершенный нуль.
– Алешка, есть бессмертие?
– Есть.
– А бог и бессмертие?
– И бог и бессмертие. В боге и бессмертие.
– Гм. Вероятнее, что прав Иван. Господи, подумать только о том, сколько отдал человек веры, сколько всяких сил даром на эту мечту, и это столько уж тысяч лет! Кто же это так смеётся над человеком? Иван? В последний раз и решительно: есть бог или нет? Я в последний раз!
– И в последний раз нет.
– Кто же смеётся над людьми, Иван?
– Чорт, должно быть, – усмехнулся Иван Фёдорович.
– А чорт есть?
– Нет, и чорта нет.
– Жаль. Чорт возьми, что б я после того сделал с тем, кто первый выдумал бога! Повесить его мало на горькой осине.
– Цивилизации бы тогда совсем не было, если бы не выдумали бога.

Достоевский публично разъяснял богохульство Ивана:
«Один страдающий неверием атеист в одну из мучительных минут своих сочиняет дикую, фантастическую поэму, в которой выводит Христа в разговоре с одним из католических первосвященников — Великим инквизитором. Страдание сочинителя поэмы происходит именно оттого, что он в изображении своего первосвященника с мировоззрением католическим, столь удалившимся от древнего апостольского православия, видит воистину настоящего служителя Христова. Между тем его Великий инквизитор есть, в сущности, сам атеист. Смысл тот, что если исказишь Христову веру, соединив её с целями мира сего, то разом утратится и весь смысл христианства, ум несомненно должен впасть в безверие, вместо великого Христова идеала созиждется лишь новая Вавилонская башня. Высокий взгляд христианства на человечество понижается до взгляда как бы на звериное стадо, и под видом социальной любви к человечеству является уже не замаскированное презрение к нему».

В самом начале романа, когда происходит встреча семейства Карамазовых со старцем Зосимой, Пётр Александрович Миусов излагает мысли Ивана Федоровича:
«… на всей земле нет решительно ничего такого, что бы заставляло людей любить себе подобных, что такого закона природы: чтобы человек любил человечество – не существует вовсе, и что если есть и была до сих пор любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно потому, что люди веровали в своё бессмертие. Иван Федорович прибавил при этом в скобках, что в этом-то и состоит весь закон естественный, так что уничтожьте в человечестве веру в своё бессмертие, в нём тотчас же иссякнет не только любовь, но и всякая живая сила, чтобы продолжать мировую жизнь. Мало того: тогда ничего уже не будет безнравственного, всё будет позволено, даже антропофагия. Но и этого мало, он закончил утверждением, что для каждого частного лица, например как бы мы теперь, не верующего ни в Бога, ни в бессмертие своё, нравственный закон природы должен немедленно измениться в полную противоположность прежнему, религиозному, и что эгоизм даже до злодейства не только должен быть дозволен человеку, но даже признан необходимым, самым разумным и чуть ли не благороднейшим исходом в его положении».

— Неужели вы действительно такого убеждения о последствиях иссякновения у людей веры в бессмертие души их? — спросил вдруг старец Ивана Фёдоровича.
— Да, я это утверждал. Нет добродетели, если нет бессмертия.

«Представьте себе, — пишет Достоевский в феврале 1878 г. Н.Л.Озмидову, — что нет Бога и бессмертия души (бессмертие души и Бог – это всё одно, одна и та же идея). Скажите, для чего мне тогда жить хорошо, делать добро, если я умру на земле совсем? Без бессмертия-то ведь всё дело в том, чтоб только достигнуть мой срок, а там хоть всё гори. А если так, то почему мне (если я только надеюсь на свою ловкость и ум, чтоб не попасться закону) и не зарезать другого, не ограбить или почему мне если уж не резать, так прямо не жить на счёт других, в одну свою утробу? Ведь я умру, и всё умрёт, ничего не будет».

Достоевский констатирует прямую зависимость между верой человека в бессмертие и нравственностью его поведения. Если нет бессмертия, то нечего и бояться, если нет посмертного воздаяния за всё сделанное в жизни. Нормы морали, придуманные людьми, не требуют обязательного соблюдения. Законы, установленные людьми, можно обойти. Если нет Бога, то всё дозволено! Только Суд Божий человеку по делам его может хоть как-то побудить поступать добродетельно. То есть, ничего не обязывает человека быть нравственным и творить добро, кроме как страх перед Судом Божиим!

Проблема бессмертия это краеугольный камень не только нравственных проблем, но и житейских. Если человек верит, что после смерти его ждёт суд за всё то, что он совершил в этой жизни, то он живёт осмотрительно, понимая, что за всё придётся отвечать. И тогда любой поступок становится нравственным по необходимости. А если человек не верит в бессмертие, тогда нет никакой нравственности и никаких правил, кроме собственных желаний.

Если Достоевский предлагал верить в идею бессмертия, то в XXI веке с развитием биотехнологий проблема бессмертия стала вполне реализуемой. Трансгуманисты обещают сделать человека бессмертным к 2050 году.

В чём же отличие идеи бессмертия Достоевского и реального бессмертия трансгуманизма? Изменятся ли представления о добре и зле, о смысле жизни и смерти у человека, ставшего бессмертным?
Я спросил об этом священников и учёных на конференции, посвящённой проблемам биоэтики и трансгуманизма, которая проходила в Русской христианской гуманитарной академии 22 апреля 2021 года.

Бессмертие создаёт принципиально новую этику, меняется представление о добре и зле, о смысле жизни и смысле смерти, о наказании и преступлении. Так называемая НОВАЯ ЭТИКА это не абьюз и не харассмент, и не cancel culture. А прежде всего это право на смерть и право на бессмертие.

Недавно посмотрел фильм Вуди Аллена «Иррациональный человек» — режиссёрская фантазия по мотивам романа Ф.М.Достоевского «Преступление и наказание». Сорокалетний «Раскольников» — американский профессор философии утратил смысл жизни, а вместе с ним и потенцию. Его уже не радуют влюблённые в него женщины, готовые прыгнуть к нему в постель. Но тут подворачивается случай осуществить великую идею. Профессор решает убить судью, творящего несправедливость, и тем самым сделать мир лучше. Судья отравлен, подозрения падают на невинного человека. При этом никакие угрызения совести убийцу не мучают. Напротив, от ощущения, что ты не тварь дрожащая, а право имеющий возвращается вкус к жизни. Когда влюблённая студентка пытается усовестить профессора, он решает избавиться от неё, а вместе с ней и от угрызений совести.
«Философия – это словесная маструбация», — говорит профессор философии своим студентам. — «Ваша жизнь имеет тот смысл, которым вы сами её наполняете». «Ад – это другие!»

Надо признать, что подобная мотивация вполне соответствует духу XXI века. 16 апреля 2021 года в Президентской библиотеке им. Б.Н. Ельцина в Петербурге слушали и обсуждали доклад Д.А.Богач о романе Ф.М.Достоевского «Преступление и наказание». Я поинтересовался: как расценивают преступление и наказание в XXI веке?

Достоевский говорил, что невозможно представить вселенскую гармонию, в основании которого лежит слезинка хотя бы одного замученного ребёнка. В романе «Братья Карамазовы» Иван говорит брату Алёше, что не приемлет Бога, который допускает в этом мире страдания невинных детей ради некой «высшей гармонии».
«Для чего познавать это чёртово добро и зло, когда это столько стоит? Да весь мир познания не стоит тогда этих слёзок ребёночка к «боженьке»… Пока ещё время, спешу оградить себя, а потому от высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребенка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре неискуплёнными слезами своими к «боженьке»!»

Иван Карамазов усомнился в справедливости мира, который сотворён Богом, в смысле всего общественно-исторического устройства, мироздания и человеческого естества как такового. «Я не Бога не принимаю, пойми ты это, я мира, Им созданного, мира-то Божьего не принимаю и не могу согласиться принять».
Иван не может объяснить страдания невинных детей, и потому правильнее было бы сказать «не понимаю».

«Тот, кто хочет увидеть живого Бога, пусть ищет его не в пустом небосводе собственного разума, но в человеческой любви», — утверждал Фёдор Михайлович Достоевский. — «Самые серьёзные проблемы современного человека происходят оттого, что он утратил чувство осмысленного сотрудничества с Богом в Его намерении относительно человечества».

В уста старца Зосимы Достоевский вкладывает свою заветную мысль о всепокрывающей любви. «Любовью всё покупается, всё спасается… Любовь такое бесценное сокровище, что на неё весь мир купить можешь, и не только свои, но и чужие грехи ещё выкупишь».

Достоевский был убеждён, что полюбить жизнь нужно и можно прежде её смысла. Такова мысль Алёши Карамазова в беседе с братом Иваном: для того, чтобы понять жизнь, надо полюбить её «прежде логики».
Алёша смысл своего существования видит в служении Богу и людям.
Иван считает любовь исторически сложившейся формой моралистического лицемерия. «Клейкие весенние листочки, голубое небо люблю я, вот что! Тут не ум, не логика, тут нутром, тут чревом любишь, первые свои молодые силы любишь… Понимаешь ты что-нибудь в моей ахинее, Алёшка, аль нет? – засмеялся вдруг Иван.
— Слишком понимаю, Иван: нутром и чревом хочется любить, – прекрасно ты это сказал, и рад я ужасно за то, что тебе так жить хочется, – воскликнул Алёша. – Я думаю, что все должны прежде всего на свете жизнь полюбить.
— Жизнь полюбить больше, чем смысл её?
— Непременно так, полюбить прежде логики, как ты говоришь, непременно, чтобы прежде логики, и тогда только я и смысл пойму».

Иван Карамазов хочет верить, но не может, хочет жить, но не видит в жизни смысла. Он останавливается в трагическом недоумении перед обнаруженным им парадоксом жизни: в мире одновременно существует зло и насилие, но при этом бескорыстная и жертвенная любовь людей друг к другу.
Иван не может понять, как можно оправдать слёзы замученного ребёнка.
«…Зачем мне ад для мучителей, — взывает Иван к Алёше, — что тут ад может исправить, когда те (дети – Н.К.) уже замучены?»

Помню, в детстве меня поразила сцена из фильма «Щит и меч», когда нацисты приехали в концлагерь и стали угощать детей конфетами. Дети подумали, что им дали яд. А сегодня дети гибнут во время бомбардировок дронами.

Фридрих Ницше считал, что война необходима и оправдана. Он называл себя последователем Достоевского. При этом Ницше отказывался верить в моральный закон, категорический императив, в бессмертие, в Бога, считал, что всё дозволено. Главной движущей силой он называл волю к власти как сохранение и возрастание.

В 2020 году мы побывали на родине Иммануила Канта и в местах, где жил и преподавал Кант поговорили с людьми о его моральном законе и категорическом императиве.

Кант был умозрительным философом, не имел семьи, жил в пределах университета и ни разу не выезжал за пределы Кёнигсберга. Достоевский, напротив, многое пережил и выстрадал. Но как и немецкий философ, Достоевский пытался понять природу добра и зла, искал абсолютные основания человеческой нравственности: почему человеку нужно быть добрым и не нужно быть злым.

Как будет вести себя человек, который знает ВСЁ, но при этом лишён морали?

Кант и Достоевский развенчивают абсолютное значение человеческого разума и при этом утверждают абсолютное значение морали. Но чтобы быть Абсолютом, мораль должна иметь обоснование в метафизике. Либо абсолютный моральный закон должен создавать свою метафизику.

Достоевский предлагает в качестве Абсолюта идею бессмертия (по сути, Бога). Именно бессмертие, по мысли Достоевского, побуждает человека творить благодеяния, поскольку за каждый свой поступок перед Богом придётся отвечать.

Кант предлагает свой моральный закон — категорический императив: «Поступай только согласно такой максиме, руководствуясь которой ты в то же время можешь пожелать, чтобы она стала всеобщим законом».

Кант превратил нравственное чувство (естественное чувство совести) в прирожденное веление разума. Категорический императив Канта это по сути перефразированное «золотое правило нравственности», известное в разных источниках более 5 тысяч лет. «Как хочешь, чтобы с тобой поступали, так и с другими поступай; чего себе не желаешь, того и другим не делай».

«Реализм действительной жизни» Достоевского требовал признать, что это правило в реальной жизни не работает. Алёша Карамазов должен был бы простить генерала, замучившего ребёнка, но он не только не прощает, но и требует «расстрелять!»

Мы живём в пространстве и энергии зла, и каждый день видим апофеоз зла. Примечательна цитата из романа «Вся королевская рать» американского писателя Роберта Пенна Уоррена: «Добро можно делать только из зла, потому что его больше просто не из чего делать».

В XXI веке ситуацию в современном атеистическом обществе я назвал «смерть морали». Нет никаких причин любить других людей и быть добрым, — кроме собственного выживания. Люди научились вымученно улыбаться и твердить о миролюбии, чтобы предотвратить агрессию.

«Попытки Достоевского связать гуманистический общественный идеал с личностным совершенствованием противоречивы. Его этика зиждется не на познании законов действительности и не на ориентировании нравственного суждения на них, а на воле к утверждению абсолюта», — признаёт А.Н. Кошечко.

Центральной проблемой нравственной философии Достоевского является проблема обоснования высших моральных ценностей и идеала. Писатель полагал, что любой поступок человека должен быть нравственно обоснован и оправдан, чувство любви должно распространяться на весь мир, мораль должна быть нравственной, а любовь деятельной.

Однако попытки обоснования морали привели писателя к неразрешимому противоречию природного и духовного в человеке. По Достоевскому, абсолютные основания морали, без которых мораль не действенна, возможны лишь в рамках религиозного сознания, ибо единственной преображающей человека силой может быть религиозная вера.

Достоевский показал, что без Бога невозможно духовное преображение человека. Только вера в Бога может являться гарантом нравственного выживания, как каждого человека, так и всего человечества.
«Совесть — это действие Бога в человеке». — говорил Фёдор Михайлович Достоевский. — «Совесть без Бога есть ужас, она может заблудиться до самого безнравственного».

Как сохранить веру в Высшую Справедливость, если повсюду видишь торжество несправедливости? А если не верить, то как и зачем тогда жить в этом кошмаре?
Если Бог благ и всемогущ, как он допускает существование в мире зла?

Библейская история гласит, что, получив свободу, человек получил возможность выбрать зло, чем и воспользовался. Если бы Бог хотел любой ценой уберечь человека от зла, то не дал бы ему свободы, создал бы его послушным животным. Но из любви к своему творению Бог доверил человеку самому делать выбор. И с тех пор человек живёт во зле.

Идея свободы — важнейшая для Достоевского, стержень спора Великого инквизитора с Христом. Достойны ли люди столь великого дара? Если нет свободы, то нет и моральной ответственности. Свобода — краеугольный камень человеческого существа. Но что нужно человеку для счастья: сытость или свобода?

Человеку важно не просто жить сыто, важно понимать, для чего он живёт.
Нельзя рационально обосновать смысл жизни и благодаря этому полюбить её. Неизбежность смерти делает бессмысленными все жизненные стремления, желания. Если Земля и Солнце не вечны, и всё обречено на разрушение, зачем тогда созидать?

Достоевский призывает полюбить жизнь прежде её смысла. Это очень важная мысль, характеризующая его мироощущение.
«Без высшей идеи не может существовать ни человек, ни нация. А высшая идея на земле лишь одна и именно — идея о бессмертии души человеческой, ибо все остальные „высшие“ идеи жизни, которыми может быть жив человек, лишь из неё одной вытекают, — писал Достоевский. —
Если убеждение в бессмертии так необходимо для бытия человеческого, то, стало быть, оно и есть нормальное состояние человечества, а коли так, то и само бессмертие души человеческой существует несомненно».

Однако идея бессмертия не так однозначна и привлекательна, как может показаться. Достаточно вспомнить мифического Сизифа, обречённого на вечные муки. Да и проклятый Вечный Жид вряд ли счастлив.
К тому же идея бессмертия – всего лишь предположение. Строить систему ценностей исходя из предположения, не следует, шаткость её очевидна.

Люди инстинктивно борются за место под солнцем и никто не хочет своего добровольно уступать только из любви к ближнему.
Люди живут инстинктами. В борьбе за человека инстинкты побеждают культуру. У большинства голова лишь обслуживает желудок, и ничего более. Все хотят сделать человека лучше, а он не может, не может. Божественные и моральные законы людьми не соблюдаются. В реальности правят другие законы. Кто сильнее, тот и прав. Побеждает не разум, а грубая сила.

В политике всё определяет сила. Не обязательно военная, но обязательно сила. Право силы — вот реальное право. Честной конкуренции уже давно нет. Когда цель добиться успеха любой ценой, заповеди «не убий», «не укради» никого не смущают.

Сегодня для многих очевидна относительность «добра» и «зла». То, что хорошо для одного, вовсе не может быть непременно хорошо и для другого.
У каждого своя правда. Вопрос лишь в том, на чьей ты стороне.
Нет ни добра, ни зла – есть конфликт интересов.
Люди отстаивают свои интересы, даже через ложь и насилие.
Насилие становится универсальным средством разрешения конфликтов.
За всей ложью и ухищрениями скрывается животная борьба за существование.
«По праву сильнейшего!» – таков закон нашей жизни.

Только в политике, как это не покажется странным, играют «по-честному», принимая «законы джунглей» – «кто сильнее, тот и прав».
Властители живут по «законам джунглей», а нам предлагают жить по заповеди христовой; сильные жрут слабых, а слабым предлагают прощать и любить.

В человеческом сообществе действуют те же законы джунглей, что и среди диких зверей; господствует право силы, а не сила права, выживает сильнейший, и сильнейший всегда прав. На мораль и право плюют, если всего можно добиться силой.

Недавно это подтвердил и президент В.В.Путин в своём Послании Федеральному Собранию. «Мы хотим иметь добрые отношения со всеми участниками международного общения, но мы видим, что происходит в реальной жизни. Цепляют Россию то тут, то там без всяких причин, и, конечно, вокруг них сразу, как вокруг Шерхана, крутятся всякие мелкие Табаки. Всё, как у Киплинга, – подвывают, чтобы задобрить своего суверена. Киплинг великий писатель был».

Можно ли выжить, прощая врагов своих и возлюбив их по заповеди христовой?

Если я возлюблю ближнего как самого себя, то не должен его жрать, и тогда он сожрёт меня. Значит, я из любви к ближнему должен принести себя в жертву? Да никто не живёт по христовой заповеди! Это только на словах призывают к любви, а на деле жрут друг друга. Необходимость заставляет бороться за выживание. Значит, не верна христова заповедь, если противоречит природе человеческой. Выходит, Христос ошибался, раз не под силу людям любить ближнего своего как самого себя.

Знаменитое суждение «если Бога нет, то все дозволено» по сути перефразированное утверждение Иммануила Канта из «Критики чистого разума».
Известные слова, которые говорит Дмитрий Карамазов брату Алёше «Ужасно то, что красота есть не только страшная, но и таинственная вещь. Тут дьявол с богом борется, а поле битвы — сердца людей» перекликаются с кантовской идеей красоты.

Как человек образованный и много читающий, Достоевский, безусловно, не мог не знать основных идей философии Иммануила Канта. В письме из Омска писатель просит своего брата прислать ему книгу «Критика чистого разума». Также он мог знать идеи Канта либо через Шиллера и Шопенгаура, либо от своего близкого знакомого Владимира Соловьёва.

Однако никаких упоминаний о Канте в письмах или черновиках Достоевского нет. Фёдор Михайлович не всегда раскрывал источники, которыми пользовался. Так, например, идея беседы Христа и Великого инквизитора принадлежит другому автору, так же как и сцена с пачкой денег, бросаемых Настасьей Филипповной в камин, и даже тандем проститутки и студента-наркомана.

В книге «Достоевский и Кант» (1963 год) Э.Я. Голосовкер утверждает, что Достоевский был знаком с философией Канта, и что в романе «Братья Карамазовы» писатель якобы вступил в заочный поединок с философом. Будто «Великий инквизитор» и даже сам чёрт это метафорическое отражение Канта.

Впрочем, другие исследователи полагают, что у них гораздо больше общего.
Мехед Г.Н. в работе «Опыт сравнительного исследования этики И. Канта и Ф. М. Достоевского: методологический комментарий», указывает, что учение Канта об антиномиях как о якобы неразрешимых противоречиях чистого разума Достоевский не отвергает и даже соглашается с противоречивостью человеческой природы.

Человек по природе обладает свободой выбора. Но свобода имеет противоречивый характер. Без свободы нет морали , но свободу человек использует не всегда на благо. Проблема свободы оказывается центральной темой не только этики, но и всей философской системы. Размышления о человеческой свободе Великого инквизитора это по сути есть спор Достоевского с Кантом.

Алексей Вячеславович Скоморохов (в тезисах «Достоевский и Кант: философско-этический смысл полемики») говорит, что полемика Достоевского с идеями Канта – центральный смысловой план романа «Братья Карамазовы».
По мысли Достоевского, переход от парадоксов «порочного добра» к нигилизму и тоталитарному царству Великого Инквизитора закономерен и неизбежен.
Легенда о Великом Инквизиторе предстаёт «религией в пределах только разума» XIX века, без веры в бессмертие и Высший смысл (Бога).

Лично для меня «Легенда о великом инквизиторе» — центральная идея романа «Братья Карамазовы». В 1993 году в ночь перед Пасхой мною был записан текст, который я назвал «Два Иисуса». Как это произошло, я до сих пор не понимаю. Для меня это стало откровением, как и «Легенда о великом инквизиторе».

«Поймут наконец сами, что свобода и хлеб земной вдоволь для всякого вместе немыслимы, ибо никогда, никогда не сумеют они разделиться между собою! Убедятся тоже, что не могут быть никогда и свободными, потому что малосильны, порочны, ничтожны и бунтовщики. Ты обещал им хлеб небесный, но повторяю опять, может ли он сравниться в глазах слабого, вечно порочного и вечно неблагородного людского племени с земным? И если за тобою, во имя хлеба небесного, пойдут тысячи и десятки тысяч, то что станется с миллионами и с десятками тысяч миллионов существ, которые не в силах будут пренебречь хлебом земным для небесного?»

«Людей укрощает даже не страх смерти, а страх неведомого. Поэтому Смерть, как и Бог, должна оставаться Тайной. И мы, посвящённые, должны строго хранить эту Тайну. Ты же пытаешься передать всем то, что предназначено лишь для избранных. Но посвятив людей в тайный смысл Предопределения, Ты тем самым украдёшь их свободу. Подчинив земную жизнь жизни вечной, люди утратят выбор, зная наперёд, что их ждёт. Раскрывая перед людьми суть смерти, ты лишаешь их не только радостей земного существования, но и права умереть. Это бесчеловечно! Даже мы не делаем этого.
Человеку нужна Тайна, чтобы он чувствовал свою ничтожность перед её непостижимостью. В страхе перед сокрытым в Тайне могуществом маленький человек находит своё место в этом мире, обретая смысл в вере в Высшую Справедливость, имя которой Бог».
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература.

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость.
4\ Всё есть любовь

А по Вашему мнению, каковы БРАТЬЯ КАРАМАЗОВЫ В XXI ВЕКЕ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Фильм мне понравился, но смотреть его второй раз не хочется. Очень уж сильный эффект создаёт обилие крови, дерьма, убийств и прочего натурализма. В какой-то момент я почувствовал приступ тошноты от увиденного на экране.
Герман, видимо, ставил цель вызвать отвращение зрителя к происходящему в фильме. Герои беспрестанно блюют, зритель постоянно видит кровь, мочу, экскременты. Убийствам нет конца, как и вываливающимся кишкам и разлагающимся трупам.
Мои соседи (пожилая супружеская пара) не выдержали и с половины фильма ушли.
Но когда отвращение проходит, становятся интересны детали происходящего на экране.

От Стругацких в фильме осталось только название и ряд имён. Герман изменил даже концовку. В повести, после убийства возлюбленной, Румата выходит на улицу и устраивает бойню, а затем улетает обратно на Землю. В фильме Германа после резни герой отказывается возвращаться и остаётся на планете.
Исполнитель главной роли Румата Эсторского Леонид Ярмольник считает, что Алексей Герман «показал суть человеческих намерений».

Фильм можно с лёгкостью смотреть без звука. Зато картинка впечатляет! Будто ожили полотна Ада Иеронима Босха. Лица весьма и весьма выразительны, как в живописи Питера Брейгеля старшего. Впечатление, будто в массовку собрали уродцев со всей России. Когда герои оборачиваются и смотрят в камеру, возникает эффект присутствия, отчего ужас только усиливается. Кажется, что вонь и смрад с экрана распространяются по зрительному залу. Наверное, поэтому фильм ещё называют «приглашением в ад». И это не преувеличение.

По стилистике фильм Германа «Трудно быть богом» напоминает «Летучий голландец» Йоса Стеллинга, а также «Имя Розы» (по роману Умберто Эко).
Умберто Эко так выразил свои впечатления от фильма Алексей Германа: «Временами такое чувство, будто входишь в картину Босха и путешествуешь в ней по всем лабиринтам, даже тем, которых на картине не видно. Зритель как будто заворожён ужасами, которые ему показаны, и необходима большая сила духа, чтобы воссоздать дистанцию».

Восстание в Арканаре напомнило мне революцию в Украине. Тот же насильственный захват власти, те же слова о «добровольцах» и «перевороте»…
Особенно злободневно звучат слова Стругацких, сказанные в повести ещё полвека назад: «Там, где торжествует серость, к власти всегда приходят чёрные».

В результате государственного переворота устанавливается тоталитарная диктатура. Борьба с самодержавием на деле служила лишь прикрытием для узурпации власти честолюбивым министром доном Рэбо.
«Умные нам не надобны. Надобны верные. … Суть в основных установлениях нового государства. Установления просты, и их всего три: слепая вера в непогрешимость законов, беспрекословное оным повиновение, а также неусыпное наблюдение каждого за всеми!»

Алексей Герман обращался с предупреждением о том, что нет гарантии, что человечество не погрузится в новое Средневековье. За месяц до смерти Алексея Германа, мне довелось встретиться с ним на премьере фильма А.Н.Сокурова «Фауст».

Фильм «Трудно быть богом» создавался 45 лет. В 1968 году в соавторстве с Борисом Стругацким Алексей Герман пишет первый сценарий «Трудно быть богом». Второй вариант сценария был готов накануне предполагаемого запуска в 1968 году, но помешало вторжение советских войск в Чехословакию.
Третий вариант сценария был окончен в 1999 году. Натурные съёмки начались весной 2000 года в Чехии, где в окрестностях замка Точник был построен Арканар. Снимали также в павильоне в Санкт-Петербурге.
В 2006 году съёмки были закончены. В 2008 году завершён монтаж фильма. 21 февраля 2013 года Алексей Герман умер. 24 сентября 2013 года Алексей Герман-младший завершил создание фильма.

Как-то гуляя по берегу Финского залива я наткнулся в Солнечном на съёмочную группу Алексея Германа-младшего, снимающего новый фильм «Под электрическими облаками».
На просьбу рассказать о картине «Трудно быть богом» Алексей Герман-младший ответил:
«Эта картина общечеловеческая и современная. Картина невероятной правды человеческих лиц, невероятной правды живописи, невероятного погружения в это Средневековье, которое необыкновенно похоже на Средневековье. …
Картина, которая действительно говорит обо всех тех глубинных вопросах, на каких в том числе построена и русская цивилизация. Построен наш диалог с собой, со страной, со временем, с будущим…
Наша страна распята между прошлым и будущим, между человеколюбием и человеконенавистничеством. Она до сих пор не определилась что она за страна, куда двигается. Наверное, разочарование части интеллигенции».

В августе 1991 года в Крыму я посмотрел советско-германский фильм «Трудно быть богом» немецкого режиссёра Петера Фляйшмана. Фильм мне не понравился: в нём был только сюжет, стрельба и никакой философии. Однако дальнейшие исторические события: ГКЧП, развал СССР, образование СНГ заставили меня по иному взглянуть на повесть братьев Стругацких.

Повесть «Трудно быть богом» не вселила в меня оптимизм, скорее убедила в неизменности человеческой природы. Пирамида власти и в Арканаре и на Земле одинакова: всегда и везде власть стремится к абсолютизации.

Правила игры во «Власть» известны давным-давно: 1\ цель оправдывает средства; 2\ разделяй и властвуй; 3\ кто сильнее, тот и прав; 4\ победителя не судят; 5\ хочешь мира, готовься к войне; 6\ враги наших врагов наши друзья; 7\ для укрепления внутренней власти нужен внешний враг, и др.

У власти своя логика и правила, и они не всегда связаны с моралью. Здесь нет любви к ближнему, а только ненависть и страх; здесь, как на войне — победа важна любой ценой, и все средства достигнуть её хороши.

В своих произведениях братья Стругацкие не столько описывали фантастический мир, сколько изучали мир окружающий.
Ценность прозы Стругацких в том, что они ставили неожиданные и непростые вопросы для советского человека, заставляя думать, размышлять.

В конце 70-х годов проза братьев Стругацких была разрешённым инакомыслием. Меня вдохновляли не только идеи Стругацких, но само их свободомыслие.
Стругацкие со всей принципиальностью обнажили выбор: либо отстаивать истину, либо капитулировать перед государством; или сделать успешную карьеру, или сохранить своё «я».

Я был знаком с Борисом Натановичем Стругацким, участвовал в работе его постоянного семинара в Доме писателя. Даже написал рассказ для литературной премии «Странник», учреждённой Стругацким. Позже я включил рассказ в свой роман-быль «Странник»(мистерия).

Всю свою жизнь братья Стругацкие пытались разгадать загадку: в природе человека коренится зло или среда во всём виновата?
На вопрос: «Какой порок современного общества вы считаете самым опасным и почему?» Борис Стругацкий ответил:
– Стремление людей к власти. Это порождает столько лжи, ненависти, предательств и прочих мерзостей духа, что, безусловно, заслуживает поганого звания «порока всех пороков».

В последние годы жизни Борис Натанович перестал верить в то, что мир становится лучше.
«В наше время почему-то считается, что сам с собой человек всегда договорится», – полагал Борис Стругацкий. – «Мы не болели ни рабством, ни холопством – мы были холопами и рабами, и мы остаёмся ими и по сей день…»

Об этом писал и американский психолог Эрих Фромм в книге «Бегство от свободы».

«Современный человек… подвержен соблазну отдать свою свободу всевозможным диктаторам – или потерять её, превратившись в маленький винтик машины: не в свободного человека, а в хорошо выкормленный и хорошо одетый автомат».

В детстве я несколько раз прочитал повесть Гарри Гаррисона «Неукротимая планета». Главный герой повести Язон, чтобы прекратить войну, был вынужден доказывать агрессивным завоевателям: изменить ситуацию можно лишь перестав источать ненависть и начав любить. Любовь творить необходимость!

Но что можно противопоставить парадигме завоевания?

Мы считаем цивилизацию достижением прогресса. Однако не задумываемся, почему некоторые племена отвергают прогресс, предпочитая сохранять единство с природой, и при этом они счастливы.

Мы удивляемся отсутствию контакта с внеземными цивилизациями. А с нами никто не хочет вступать в контакт, потому что мы слишком агрессивны. Мы приписываем инопланетянам агрессивность, которой больны сами.

Почему инопланетяне не колонизируют Землю, чего мы все так боимся?
Да потому что они цивилизованнее, чем мы. Они используют не насилие и завоевание, а любовь. Ибо в Космосе правит Любовь!

Миролюбивые цивилизации не рыщут в космосе себе подобных, чтобы цивилизовать по своему образцу.
А мы в космос вышли, чтобы разместить там оружие.
Зачем нам колония на Луне и на Марсе? У нас что, на Земле нет проблем, все довольны и счастливы?

Люди постоянно враждуют. Никто не хочет уступать даже в таком общем деле как защита окружающей среды.
Никого не интересует Истина, у каждого своя правда.
Люди отстаивают свои интересы, даже через ложь и насилие.

В мире правит ложь и грубая сила. Добро иногда побеждает, зато зло господствует.
На Земле за прошедшие пять тысяч лет только двести пятнадцать были без войн!
Что же это за цивилизация такая?!

Понять этот мир возможно, лишь взглянув на него изнутри глазами пришельца.
Некоторые полагают, что инопланетяне живут среди нас.
В разных уголках планеты находят артефакты, которые истолковывают как следы посещения Земли представителями инопланетных цивилизаций. В Мексике и в Египте хранятся сведения о древних богах с других планет. Они жили рядом с людьми, научили их земледелию, астрономии, письменности, законам. При этом боги зорко следили за тем, чтобы прогресс осуществлялся не слишком быстро.
В Африке есть племя догонов, которые располагают сведениями о том, что Землю тысячу лет назад посещали пришельцы с Сириуса. Они научили людей астрономии. Тысячелетия догоны знали о Сириусе то, что астрономы открыли совсем недавно.

Мы наблюдаем за космосом, а, возможно, и за нами наблюдают из космоса?

Жизнь на Земле – это командировка. А цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что!

Люди слепы. Счастье в самоограничении! Не так уж много человеку необходимо. Все проблемы он выдумывает себе сам. Нужно лишь перестать желать, перестать потреблять сверх меры. Счастье в том, чтобы творить и отдавать!

Человечество идёт по неправильному пути. Счастье не в количестве материальных благ, счастье — это удовлетворённость бытиём.

Накоплено уже достаточно, достаточно взято от природы, чтобы перестать нуждаться.
Человечество погибнет, если не прекратит брать безмерно из кладовой природы.
Единственное, что может спасти человечество — самоограничение!

Чего в конечном итоге хочет человек?
Ответ известен нам с детских лет. Он дан в сказке «О рыбаке и рыбке». Вначале нищая старуха мечтает о новом корыте взамен разбитого старого; получив корыто – просит избу, получив избу – требует дворянство, получив дворянство – жаждет царствовать, а получив царство – повелевает быть владычицей морской, и чтобы золотая рыбка у неё была на побегушках.
Причём, чем больше она получает от старика-мужа, тем хуже к нему относится.

Две тысячи лет назад Платон говорил, что человек это политическое животное. И как всякое животное, человек быстрее понимает насилие и принуждение, чем вразумление.
Свой интеллект большинство использует лишь на 3%, а в остальном живут инстинктами. У большинства голова лишь обслуживает желудок, и ничего более.

Людьми руководит не совесть, а страх наказания. Вот почему, чтобы удержать человека от саморазрушения, нужен внешний контроль и страх.
Все хотят сделать человека лучше, а он не может, не может. И никакие «прогрессоры» не помогут.

Виновата в этом среда или натура человеческая?

Технический прогресс не способствует улучшению человека: преступности не становится меньше. Любые изобретения человек использует прежде всего как оружие для убийства себе подобных.
Господствует принцип: я с тобой не согласен, и потому ты мне не нравишься, а значит ты не должен существовать.

Ни один биологический вид не ведёт такой внутривидовой борьбы, как человек.
Человек нарушил экологическое равновесие природы и обрёк себя и всех вместе с собой на вымирание. Повсюду убийства, конфликты, ни дня без распрей; кажется, вся история человечества это нескончаемая череда войн.

Что определяет поведение человека: его генетика или социальная среда?

На мой взгляд, гены в большей степени определяют поведение человека, нежели социальные условия. В соответствии со своей генетической природой, всегда будут «руководители» и те, кто не может принимать решения и с удовольствием работает «исполнителем».

Многочисленные психологические эксперименты доказывают, что при определённых условиях каждый человек может стать злодеем и преступником.
Недавно учёные обнаружили ген агрессивности и выяснили, что если его блокировать, угасает и творческая активность человека.

Известный этолог Конрад Лоренц, проанализировав поведение многих видов животных, подтвердил вывод Зигмунда Фрейда: агрессия не является лишь реакцией на внешние раздражители. Если убрать эти раздражители, то агрессивность будет накапливаться и проявляться по самым незначительным поводам. Если агрессия вызвана внешним раздражителем, то она выплёскивается не на раздражитель (скажем, особь, находящуюся выше в иерархии), а переадресуется особям, находящимся ниже в иерархии или неодушевленным предметам.

Среди людей действуют те же «законы джунглей», что и в живой природе. Кто сильнее, тот и прав. Моральные законы людьми не соблюдаются. Торжествует не сила права, а право силы.

Когда Моисей вернулся с горы со скрижалями Божиими, одна из заповедей которых «не убий», он приказал убить всех, кто поклонялся не его богу, а золотому тельцу. «Убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего» (Исход 32:23). А было их три тысячи!

«Бог умер» – вслед за древними повторил Фридрих Ницше. А вместе с Богом умерла и мораль.

В итоге Ницше пришёл к выводу: «Любить человека ради Бога — это было до сих пор самое благородное, самое возвышенное чувство, которого достигли люди. Что любовь к человеку без какого-либо освящающего намерения есть лишняя глупость и скотство».

По убеждению христиан, на Земле уже был богочеловек – Иисус Христос. Он принёс людям свет истины и новую заповедь: возлюби ближнего своего, и прощай врагов своих. За это его и распяли!

Можно ли выжить, прощая врагов своих и возлюбив их, как учил Христос?

Да никто не живёт по христовой заповеди! Это только на словах призывают к любви, а на деле жрут друг друга. Необходимость заставляет бороться за выживание.
Если я возлюблю ближнего как самого себя, то не должен его жрать, и тогда он сожрёт меня. Значит, я из любви к ближнему должен принести себя в жертву?
Выходит, не верна христова заповедь, если противоречит природе человеческой. Значит, Христос ошибался, раз не под силу людям любить ближнего своего как самого себя.

А может быть, изменить природу человека возможно вмешательством извне?

Природа человека неизменна. Люди не хотят жить честно и по совести. Каждый хочет выжить за счёт другого. Люди обманывают, чтобы присвоить чужое, пытаются силой или хитростью заставить другого работать на себя, и даже убивают. А когда приходит расплата, почему-то негодуют на несправедливость, словно получили не по заслугам. Чужой опыт никого не учит, и в результате история повторяется.

Нужно ли вмешиваться в ход человеческой истории?

Иван Ефремов в романе «Час Быка» (1968 год) описал контакт коммунистической цивилизации землян со схожей, но менее развитой инфернальной цивилизацией другой планеты. Попытки вмешательства, желание подправить развитие чужой цивилизации привели к конфликту. Насильственный прогресс невозможен.

Казалось бы, революция 1917 года устранила царизм и сделала всех равными. Но в итоге установилась пролетарская диктатура. После революции 1991-1993 года пал ненавистный тоталитарный режим, а в итоге появился новый.
Общество развивается по спирали, и каждые сто лет история в общих чертах повторяется.
А каждые десять тысяч лет, как утверждал Пифагор, история повторяется буквально.

Можно ли что-нибудь изменить в эволюции человека?

Автор книги «Эволюция человека» доктор биологических наук, А.В.Марков считает: «Наша способность предсказывать будущее сложных систем более чем ограничена. Мы не знаем о будущем вообще ничего. Может быть, будет безумная ядерная война. А может, фундаменталисты захватят власть и будет мрак на 5 тысяч лет. А может, они скиснут и будет всеобщий коммунизм, как в романах Ефремова. Одно могу сказать: культурная эволюция с появлением человека забивает биологическую, то есть именно изменения культуры будут изменять характер и направление отбора. Если, конечно, на Землю не прилетят инопланетяне и не начнут нас скрещивать в лабораторных условиях, проводя отбор по поведенческим признакам, выводя новые сорта и породы».

Попытки улучшить человека, были, но безуспешные. Вспомним хотя бы «Собачье сердце» Михаила Булгакова.
Природа человека неизменна. Культурный слой в людях очень тонок. При неблагоприятных условиях представители цивилизованных наций могут быстро стать варварами.

Хотя, возможно, такие пороки как «зависть» и «жадность» лишь отрицательная сторона соперничества и развития. Разве не справедливо, что умный и сильный выживает, а слабый и глупый вымирает?

Говорят, свобода – божественный дар.
Но свобода нужна лишь творцам; остальные только и мечтают, чтобы продать её подороже.
Как и тысячи лет назад актуален вопрос: вы выберете голодную свободу или сытость при тирании?

Человек не может выбрать себе во благо, а потому выбирает несвободу, отказываясь от тяжкого бремени ответственности.

Некоторые пеняют на многочисленные убийства в период Средневековья, будто бы сейчас мало совершается убийств ради захвата власти. Николай Бердяев вообще полагал, что всех нас ждёт Новое Средневековье.

Человек создан бунтовщиком, и ему нужны жёсткие рамки со строгим наказанием за нарушение дозволенного. Нужно защитить человека от свободы, способной привести его к саморазрушению.

Об этом же писал Фёдор Михайлович Достоевский в романе «Братья Карамазовы».

Обращаясь к Господу Иисусу Христу, великий инквизитор говорит:
«Человек был устроен бунтовщиком; разве бунтовщики могут быть счастливыми?
Он слаб и подл. Что в том, что он теперь повсеместно бунтует против нашей власти и гордится, что он бунтует? Это гордость ребёнка и школьника. Это маленькие дети, взбунтовавшиеся в классе и выгнавшие учителя. Но придёт конец и восторгу ребятишек, он будет дорого стоить им. Они ниспровергнут храмы и зальют кровью землю. Но догадаются наконец глупые дети, что хоть они и бунтовщики, но бунтовщики слабосильные, собственного бунта своего не выдерживающие».

Людям не нужна истина. Им лучше или ничего не говорить, или врать. Ложь для человека привычнее, а потому приятнее. Даже в благополучные времена люди не гнушаются лжи, а в тягостные врут с ещё большим удовольствием.

Нет, всё-таки люди порочные существа. Чтобы выжить самому, человек готов на любую подлость.
Люди скорее согласятся, чтобы пролилась чья-то чужая кровь, чем уменьшилась получаемая ими прибыль.
Человек грешил, грешит и будет грешить. Так было и будет всегда.

Я не мизантроп, но мне кажется, эксперимент не удался. Люди испоганили планету и продолжают убивать друг друга, уничтожая всё вокруг.
Земля устала от людей и давно уже нуждается в «зачистке» наподобие той, что пережил Ной.
Апокалипсис необходим и неизбежен!

– Представьте себе, что вы бог, – обращается дон Румата к Будаху. – Что, по-вашему, следовало бы сделать всемогущему, чтобы вы сказали: вот теперь мир добр и хорош?..
– Я сказал бы всемогущему: «Дай людям вволю хлеба, мяса и вина, дай им кров и одежду. Пусть исчезнут голод и нужда, а вместе с тем и всё, что разделяет людей».
– Бог ответил бы вам: «Не пойдёт это на пользу людям. Ибо сильные вашего мира отберут у слабых то, что я дал им, и слабые по-прежнему останутся нищими».
– Я бы попросил бога оградить слабых, «Вразуми жестоких правителей», сказал бы я.
– Жестокость есть сила. Утратив жестокость, правители потеряют силу, и другие жестокие заменят их.
– Накажи жестоких, – твёрдо сказал Будах, – чтобы неповадно было сильным проявлять жестокость к слабым.
– Человек рождается слабым. Сильным он становится, когда нет вокруг никого сильнее его. Когда будут наказаны жестокие из сильных, их место займут сильные из слабых. Тоже жестокие. Так придётся карать всех, а я не хочу этого.
– Сделай тогда просто так, чтобы люди получили всё и не отбирали друг у друга то, что ты дал им.
– И это не пойдёт людям на пользу, – вздохнул Румата, – ибо когда получат они всё даром, без трудов, из рук моих, то забудут труд, потеряют вкус к жизни и обратятся в моих домашних животных, которых я вынужден буду впредь кормить и одевать вечно.
– Не давай им всего сразу! – горячо сказал Будах. – Давай понемногу, постепенно!
– Постепенно люди и сами возьмут всё, что им понадобится.
Будах неловко засмеялся.
– Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали единственным смыслом их жизни!
– Но стоит ли лишать человечество его истории? Стоит ли подменять одно человечество другим? Не будет ли это то же самое, что стереть это человечество с лица земли и создать на его месте новое?
– Тогда, господи, сотри нас с лица земли и создай заново более совершенными… или ещё лучше, оставь нас и дай нам идти своей дорогой.

– Наша планета — один из миров, который должны окультурить люди, созданные смертными, чтобы не очень уставали. Цель — вывести Землю в число высокоразвитых цивилизаций, сделать частью вселенского братства. Во Вселенной царит любовь, иначе она давно бы погибла от противоборства. Поэтому благополучие землян связано с воплощением принципов вселенской гармонии.
Счастье на земле возможно только как счастье вселенское, это универсальный принцип устройства мироздания, по которому сконструированы и люди.
Человек должен жить в гармонии с Вселенной, в этом его счастье!
Человечество лишь малая часть единого вселенского процесса, в котором всё взаимосвязано, и мы лишь отражаем в себе то, что существует в мироздании. ЛЮБОВЬ ТВОРИТЬ НЕОБХОДИМОСТЬ!»
(из моего роман-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

А что бы сделали Вы, ЕСЛИ БЫЛИ БОГОМ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Всем известный классик русской литературы Фёдор Михайлович Достоевский во многом продолжает оставаться неизвестным. О жизни Достоевского мы больше не знаем, чем знаем. И причиной тому – сам Фёдор Михайлович.
Достоевский был сложным, противоречивым человеком, в чём-то даже порочным. Он тщательно скрывал неприглядные страницы своей биографии. И жизнь его во многом продолжает оставаться тайной.
Недавний телесериал «Достоевский», своего рода «киногламур», только придал «глянца» и породил ещё больше вопросов.
Достоевский вообще оставил нам больше вопросов, чем ответов. И мы вот уже сто пятьдесят лет ищем ответы на его «проклятые вопросы».

Я прочитал достаточно много книг о Достоевском и его творчестве, посмотрел много фильмов, неоднократно участвовал в работе конференций в Санкт-Петербурге и в Старой Руссе, посвящённых творчеству Достоевского, знаком со многими достоеведами.
Большинство публикаций о Достоевском посвящены созданию мифа о великом классике русской литературы.

Новый фильм Владимира Хотиненко «Достоевский», который показали недавно по телеканалу «Россия», снят в жанре «байопик» Biopic – biographical picture (фильм-биография) – очень популярный ныне в Европе и Америке. Возможно, именно желанием продать картину западным телекомпаниям, объясняются многие огрехи кинобиографии.

В целом, мне лично фильм понравился. Очень хорошая операторская работа. Хотя некоторый «глянец» мешал увидеть всю трагическую глубину личности Достоевского.
Достоевский у Хотиненко получился «добрый», «хороший», цельный. А настоящий Фёдор Михайлович был отнюдь не «хорошим», и весьма противоречивым.
В фильме не показаны те великие сомнения, через горнило которых, по выражению самого Достоевского, «его осанна» прошла.
Трагического вопроса возле гроба первой жены – «Увижусь ли с Машей?» – тоже в фильме нет. А ведь этот вопрос мучил Достоевского всю жизнь. И понятно почему – ведь он фактически предал свою жену, уехав к любовнице в Париж. Жена умирала от чахотки, а он путешествовал с Аполлинарией Сусловой по Европе.

Полагаю, что в биографическом фильме никакая «отсебятина» недопустима. Но сценарист Эдуард Володарский изменил историю казни на Семёновском плацу, видимо, для героизации Достоевского. Он поставил Достоевского к столбу, надел на него мешок, что совершенно не соответствует подлинной истории и свидетельству очевидцев.

Наверное, если бы в съёмочной группе был литературный консультант, он не позволил бы такого искажения биографии великого классика. Ну а раз консультанта нет, то «всё дозволено».

Достоевский вспоминал «десять ужасных, безмерно-страшных минут ожидания смерти». 22 декабря 1849 года они были привезены из Петропавловской крепости (где провели 8 месяцев в одиночном заключении) на Семёновский плац. Им прочли конфирмацию смертного приговора; подошёл с крестом в руке священник в чёрной ризе, переломили шпагу над головой дворян; на всех, кроме Пальма, надели предсмертные рубахи. Петрашевскому, Момбелли и Григорьеву завязали глаза и привязали к столбу. Офицер скомандовал солдатам целиться… Достоевский стоял восьмым по очереди, стало быть, ему приходилось идти к столбам в третью очередь.

Известный достоевед (и моя хорошая знакомая) доктор филологических наук Людмила Сараскина так оценила сериал Хотиненко в интервью «Российской газете» (от 27.05.2011): «К сожалению, этот фильм мало соответствует реальной биографии Достоевского. Собственно, тут вообще нет биографии, а есть ряд пунктиров, плохо связанных между собой… Да и сама сцена казни показана с грубейшими искажениями – как будто не было сотен живых свидетелей, не осталось воспоминаний участников казни, в том числе писем самого Достоевского. Кажется, авторов фильма вообще не волновала проблема достоверности – столько в этой картине нелепых нарушений правды, передержек, недопустимого и необъяснимого своеволия».

«Заговор», за который был осуждён Достоевский, ставит больше вопросов, чем имеет ответов. Осудить на смерть только «за недонесение о распространении преступного о религии и правительстве письма литератора Белинского и злоумышленного сочинения поручика Григорьева…», это даже по тем суровым временам было слишком. Как говорят специалисты, написанное в приговоре лишь отчасти соответствовало действительности, и имело целью скрыть от общественности истинные масштабы и цели заговора.

Я, пожалуй, соглашусь с известным литературным критиком Натальей Ивановой (мы познакомились на научной конференции «Петербургский текст сегодня», проходившей в Доме Писателя в Санкт-Петербурге), которая опубликовала рецензию в «Огоньке» на сериал: «хочется объёмности, прежде всего для фигуры гения». Наталья Иванова пишет: «Как прояснялся в Достоевском Достоевский? Через какие «горнила сомнений» его «осанна» прИшла?»
Надеюсь, это опечатка, поскольку Достоевский дословно писал следующее: «Стало быть не как мальчик же я верую во Христа и его исповедую, а через большое горнило сомнений моя осанна прОшла».

Фильм Владимира Хотиненко этот скорее экранизированная биография в духе «каравана историй», нежели история духовного преображения. Ключевые моменты формирования мировоззрения Достоевского в фильме не показаны.

При всём мастерстве Евгения Миронова, его Достоевскому явно не хватает трагической глубины, противоречивости и вечного противоборства веры и сомнения. И хотя Евгений Миронов старательно исказил до неузнаваемости свой голос, но всё же, Достоевский у Миронова получился киношный, и потому житейский и понятный.
Но Достоевский до сих пор остаётся непонятным – и в этом тайна его гения!

Достоевского-философа в исполнении Евгения Миронова я вообще не почувствовал. А вот в фильме Александра Зархи «26 дней из жизни Достоевского» Фёдор Михайлович в исполнении Анатолия Солоницына мне понравился больше. Да и Анна Григорьевна Сниткина (в исполнении Евгении Симоновой) сыграна убедительнее. Хорошо показан и драматизм любви Достоевского к Аполлинарии Сусловой, отчего понятно, как Аполлинария стала прообразом Настасьи Филипповны и Грушеньки.

Фильм о Достоевском хотел снять ещё Андрей Тарковский. Он бы уж точно не стал снимать «байопик».
В сериале Хотиненко мне понравился момент проигрыша в казино. Я всё ждал, как сыграют сцену, когда Анна Григорьевна, переодевшись нищенкой, будет просить подаяния у проигравшего Достоевского, а тот её даже не узнает. К сожалению, в фильме этот важный момент отсутствует, как и другие «глубокие пятна» жизни Достоевского.

Чулпан Хаматова в роли Марии Дмитриевны Исаевой мне понравилась, а вот Аполлинария Суслова в фильме никакая. Непонятно, как мог Достоевский влюбиться в такую «нигилистку». А ведь это была страсть, страсть болезненная, до желания убить…

Сегодня на Западе интерес к Достоевскому уже не тот, что раньше. Несмотря на обилие книг о Достоевском, мы не знаем многих тёмных сторон его жизни, о которых он и сам предпочитал умалчивать. До сих пор его личная жизнь остаётся тайной, особенно с момента признания первого романа «Бедные люди» и до казни на Семёновском плацу. Куда он тратил огромные по тем временам гонорары, как распоряжался взятыми в долг суммами до сих пор не известно.
Известно только, как он спустил в казино всё приданое своей второй жены Анны Григорьевны.

У нас почему-то принято считать классиков литературы нравственно положительными людьми. Но ни Фёдор Достоевский, ни Лев Толстой, ни Иван Тургенев, ни Пушкин, ни Лермонтов, ни Чехов были далеко не ангелы, если не сказать больше. Но разве можно рассказывать детям, как Лев Толстой посылал в деревню за «солдаткой» для удовлетворения похоти, а Пушкин с его «донжуанским списком» был ещё тот «сукин сын».

С момента включения произведений Достоевского в школьную программу, упорно пытаются создать миф о великом классике русской литературе, который был чуть ли не идеальным человеком. А почему? Да потому что нет у нас людей, способных быть примером высокодуховной жизни. Вот и выдумываем нравственный идеал из того что есть.

Я категорически против превращения Достоевского в икону. Он не был просто хорошим человеком, как не был и просто плохим человеком. Достоевский на примере своих героев показал, что чёрно-белых красок недостаточно – «широк человек…»

Сила Достоевского в том, что он не боялся говорить о человеческих (своих) пороках, честно их исследовал, не идеализировал сложную человеческую природу. «Меня зовут психологом, – писал Фёдор Михайлович, – неправда, я лишь реалист в высшем смысле, то есть изображаю все глубины души человеческой».

Известно, как талантливо Достоевский подхватывал и по-своему развивал чужие идеи. Повесть «Двойник» это от Гофмана, сочувствие к несчастным детям от Диккенса, «Сон смешного человека» перекликается с работой Мильтона «Потерянный рай». Идея тандема девушки-проститутки и студента-преступника в романе «Преступление и наказание» тоже позаимствована Ф.М.Достоевским, как позаимствована им идея и «великого инквизитора», а также сгорающие в камине по воле Настасьи Филипповны 100 тысяч рублей ассигнациями.
Разумеется, это не плагиат, а творческое заимствование. Вся культура построена на заимствованиях. Достоевский делал это гениально!

По опыту скажу, что наиболее убедительно писатель излагает то, что пережил самолично. И наиболее правдоподобны те персонажи, которые похожи на него самого.
Доказано, что Родион Раскольников страдал наркотической зависимостью – в тексте романа есть очевидные признаки болезни.
Современники вспоминают слова Достоевского о растлении малолетней девочки. Сам Достоевский потом объяснял, что это не он, а его герой… Растление малолетней встречается в романе «Преступление и наказание», а также в «Бесах». Но мы-то знаем, сколь часто в уста своих героев Достоевский вкладывал собственные размышления.

Например, князь Мышкин вспоминает о казне, которая в точности совпадает с описанием казни Достоевского на Семёновском плацу. Роман «Игрок» написан на основе лично пережитого Достоевским в Баден-Бадене проигрыша и романа с Аполлинарией Сусловой. «Записки из подполья» это размышления самого Достоевского. А откровения князя в романе «Униженные и оскорблённые» разве это не мысли Фёдора Михайловича?

Известно, что характерная ошибка – отождествлять героев с их автором. Но в случае с Достоевским это почти что полное совпадение.
Я сторонник «биографического метода» в литературоведении, и потому считаю, что «в книгу нужно смотреть через плечо автора».

Достоевский – первый метафизик в нашей литературе, он первым попытался понять наш мир, взглянув на него извне в рассказе «Сон смешного человека». Мне очень нравится это произведение, и я даже использовал заключительные слова рассказа в качестве эпиграфа к моему роману-быль «Странник»(мистерия). Я захотел пойти дальше, увидеть то, что не успел увидеть Достоевский.

Хотя мне нравится творчество Фёдора Михайловича, однако я свободен от пиетета по отношению к нему как к человеку.
Некоторые считают, что писатель он был плохой, а человек вообще дрянь – сборище всех возможных пороков.

Вот что пишет близко знавший Достоевского Николай Страхов в письме ко Льву Николаевичу Толстому 28 ноября 1883 года:
«Я не могу считать Достоевского ни хорошим, ни счастливым человеком (что, в сущности, совпадает). Он был зол, завистлив, развратен, он всю жизнь провёл в таких волнениях, которые делали его жалким и делали бы смешным, если бы он не был при этом так зол и так умён. Сам же он, как Руссо, считал себя лучшим из людей, и самым счастливым.
В Швейцарии, при мне, он так помыкал слугою, что тот обиделся и выговорил ему: «Я ведь тоже человек». Помню, как тогда мне было поразительно, что это было сказано проповеднику гуманности и что тут отозвались понятия вольной Швейцарии о нравах человека.
…и всего хуже то, что он этим услаждался, что он никогда не каялся до конца во всех своих пакостях.
Его тянуло к пакостям и он хвалился ими. …Заметьте при этом, что при животном сладострастии, у него не было никакого вкуса, никакого чувства женской красоты и прелести. Это видно в его романах. Лица наиболее на него похожие — это герой Записок из Подполья, Свидригайлов в Прест. и Нак. и Ставрогин в Бесах; одну сцену из Ставрогина (растление и пр.) Катков не хотел печатать, но Д. здесь её читал многим…
При такой натуре он был очень расположен к сладкой сентиментальности, к высоким и гуманным мечтаниям, и эти мечтания — его направление, его литературная муза и дорога. В сущности, впрочем, все его романы составляют самооправдание, доказывают, что в человеке могут ужиться с благородством всякие мерзости.
Но одно возведение себя в прекрасного человека, одна головная и литературная гуманность — Боже, как это противно!
Это был истинно несчастный и дурной человек, который воображал себя счастливцем, героем и нежно любил одного себя».

У меня нет цели опорочить «великого классика русской литературы», но я и не сторонник превращения Достоевского в «православного святого».
Я не хочу идеализировать Достоевского, потому что хочу его понять, насколько это возможно, ибо «чужая душа – потёмки», особенно душа Достоевского.
Полагаю, что замысел «жития великого грешника» тоже шёл из глубин собственной души писателя. Все черты карамазовщины были в самом Достоевском. И Фёдор Павлович, и Дмитрий Карамазов, Иван, Алексей, и даже Смердяков, – всё это грани души самого Достоевского.

О причине смерти Достоевского тоже не любят говорить – в ней до сих пор много загадочного. Но есть свидетельства, что за день до смерти Достоевского навещали его родственники по поводу открывшегося наследства. Хотя Достоевский был на тот момент не бедным человеком, он не стал отказываться от своей доли наследства, как сделал это в молодости. Возник конфликт. Спустя сутки Фёдор Михайлович умер.

Некоторые в своей любви к классику склонны чуть ли не обожествлять Фёдора Достоевского. Например, доктор филологических наук Татьяна Касаткина в книге «О творящей природе слова», которую она мне подарила.

В науке о Достоевском в последние годы появилось целое новое направление, которое изучает его наследие под углом зрения евангельской этики и эстетики (серия изданий петрозаводского университета «Евангельский текст в русской литературе»). Обосновываются новые категории поэтики Достоевского такие, как «христианский реализм» (В.Н. Захаров), «категория соборности в русской литературе» (И.А. Есаулов), «теофанический принцип поэтики» (В.В. Иванов) и др.

Лев Толстой весьма критически оценивал творчество Достоевского. 12 октября 1910 года Толстой записывает в дневнике: «После обеда читал Достоевского. Хороши описания, хотя какие-то шуточки, многословные и малосмешные, мешают. Разговоры же невозможны, совершенно неестественны…» 18 октября на вопрос своего доктора, как ему нравятся «Карамазовы», он отзовется: «Гадко. Нехудожественно, надуманно, невыдержанно… Прекрасные мысли, содержание религиозное… Странно, как он пользуется такой славой».

Ныне «Достоевский» это бренд, и бренд этот активно защищает правнук Фёдора Михайловича, оспаривая даже право называть отель и закусочную именем «Достоевский».

Священник отец Дмитрий Дудко выступил с предложением о канонизации пяти русских писателей, на первое место среди них поставив Ф.М. Достоевского. В качестве аргумента священник приводит символ веры Достоевского, который тот изложил в письме к Н.Ф. Фонвизиной в феврале 1854 года:
«Этот символ очень прост, вот он: верить, что нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но и с ревнивою любовию говорю себе, что и не может быть. Мало того, если бы кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы остаться со Христом, нежели с истиной».

Лично мне трудно представить, как Христос может быть вне истины. Христос – это Истина, воплотившаяся в человеке. И если представить, что истина вне человека, то я бы предпочёл пойти за истиной.
Человек вне истины это просто человек; человек без истины чаще всего плохой человек.
Отказаться от истины ради человека? Пойти за человеком, который вне истины?
«Сократ мне друг, но истина дороже»!
И это не позиция античного гностика, а позиция человека, верящего, что Христос есть Истина!

Достоевский – загадочный гений. Он верил в Христа и всю жизнь сомневался. Возможно, поэтому так любил картину Ганса Гольбейна «Мёртвый Христос в гробу».

И хотя многие поддержали предложение о канонизации Фёдора Достоевского, но чтобы канонизировать человека, необходимо свидетельство о сотворённом им чуде. И такое чудо нашлось. Ныне здравствующий правнук писателя Дмитрий Андреевич Достоевский рассказывал, что жизнь его отца Андрея Федоровича Достоевского в годы войны спас небольшой бронзовый бюстик писателя, с которым он не расставался никогда. Уже в конце войны пуля срикошетила об этот кусочек металла и легко ранила по касательной внука писателя. Это было единственное ранение за все годы войны.

Известный достоевед Игорь Волгин считает, что мы до сих пор не знаем всех тайн жизни Достоевского, и причиной тому – он сам.
Некоторые исследователи пытаются разоблачить Достоевского, выставить его пороки на всеобщее обозрение.
«Любит человек падение праведного и позор его», – писал Фёдор Михайлович.
«Ужасно, что не можешь ничего сказать, а тебя используют как куклу. При жизни клянут, а после смерти памятники ставят. Лицемеры! Мертвечина им ближе и дороже, чем живое. Они же самоутверждаются, удовлетворяют своё тщеславие, приобщаясь к авторитету великого. Сами-то создать ничего не могут. Изучают меня, исследуют, пытаются засунуть меня в свои схемы! Только ничего-то они не понимают!
Заковали в свои определения, спеленали формулировками. Я уже не я, а их выдумка. А приду к ним, так ведь выгонят. Зачем им истина? — у них у каждого своя правда! Им значимость свою показать нужно, встав со мной рядом. Они не меня, они себя возвеличивают!
Сказать бы всё, что я о них думаю, посмотреть бы на их лица! Только как скажешь? Ведь и слушать не будут. Скажут: «зачем пришёл нам мешать? Мы тебя лучше знаем, чем ты себя. Мы исследовали, мы изучаем, мы тебя объясним, чего ты и не думал. На каждое твое слово наших пять, на каждый том твоих сочинений, наших десять. Ты неисчерпаем! Ещё не одно поколение будет питаться наследием твоим. А чего нет у тебя, мы додумаем, так сказать, обогатим! Лишь бы финансировали!
Они меня потому любят, что им за это платят, а не платили бы, они бы и не любили, и не изучали. Не меня надо изучать — всё равно не поймут, я и сам себя до конца не понимаю! — себя изучать надо, себя совершенствовать; не меня, а людей любить.
Они бы живого меня так любили! А любить мёртвого особого труда не нужно. Они не меня, они себя любят! Хотя, похоже, ни себя не любят, ни меня. Потому как если бы любили, то не изучением творчества занимались, а исполнением того, что я оставил им. А то исследовать-то легче, чем любить!»

«Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей».
«Но нельзя сидеть сложа руки, иначе окончательно дойдёшь до самооправдания, до сознания собственного бессилия перед властью обстоятельств: при чём я, эпоха виновата, время-то, мол, какое! — нероново!..»
«Или действительно высший смысл именно в этой бессмысленности: и страсти духовные, муки совести, полёт мысли, порывы творческого вдохновения, неколебимость веры не более чем чудовищная ухмылка над бедным человечеством, пустая игра воображения, чтобы хоть на краткий миг забыться, отвлечься от жуткой неминуемости этой последней правды, от этого вселенского, паучьи ненасытного бога — чрева?»
— Не могу, не хочу в это верить! Как же тогда жить, если и в самом деле тело над душой берёт верх? Или главный закон жизни — выживай?
— «Лучше уж гнуться, чем переломиться; согнёшься да выпрямишься, прямее будешь».
— Я не могу равнодушно смотреть на людскую боль, как люди желают себе смерти. Всё окружающее кажется абсурдом, лишенным какого-либо смысла.
— «Подумаешь — горе, раздумаешь — воля Господня».
— Куда ни глянь, везде господствует сила. И все призывы к любви и добру не останавливают злых людей, любовь не побеждает ненависти, добро не уничтожает зла.
— «Красота спасёт мир».
— Но как?! Я жизнью готов пожертвовать, лишь бы понять смысл происходящего, что есть человек.
— «Человек есть тайна. Её надо разгадывать, и ежели будешь её разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком».
ЛЮБОВЬ ТВОРИТЬ НЕОБХОДИМОСТЬ!
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

P.S. Надеюсь, книга Людмилы Сараскиной «Достоевский», которая выйдёт в серии ЖЗЛ этим летом, даст ответы на многие вопросы, но сохранит при этом тайну гения писателя.

А как Вы считаете: НУЖНО ЛИ КАНОНИЗИРОВАТЬ ФЁДОРА ДОСТОЕВСКОГО?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература