Сегодня в родном Петербурге День Достоевского. 27 мая 2021 года в Русской христианской гуманитарной академии я участвовал в конференции «ДОСТОЕВСКИЙ И КРИЗИС ГУМАНИЗМА».
О кризисе гуманизма говорят уже сто лет, начиная с первой мировой войны. Однако никакой реальной альтернативы гуманизму до сих пор не нашли, хотя предложения имеются. Одни провозглашают конец гуманизма, другие — новый гуманизм, третьи видят будущее за трансгуманизмом.
Я поинтересовался у участников конференции: есть ли реальная альтернатива гуманизму Достоевского?

В середине XIХ века идея гуманизма была весьма популярна. Выступая за гуманизм, Достоевский, как человек по образованию военный, тем не менее, оправдывал некоторые (справедливые) войны.
XXI век открыл «новую реальность» и «новую нормальность», а соответственно и «новый гуманизм» и «трансгуманизм».

Насколько актуален Достоевский в свете этих новых открытий?

Достоевский понимал, что человечество гибнет. Он предостерегал о возможности появления власти, которая под предлогом заботы о счастье людей лишит их свободы. Писатель пророчествовал о грядущем превращении человека в «штифтик» и неистово протестовал против того, что «в стаде должно быть равенство». Человек должен самостоятельно осмыслить себя и своё предназначение в мире.

Человеку важно не просто жить сыто, важно понимать, ради чего следует жить. «Жизнь задыхается без цели», – говорил Достоевский. – «Без высшей идеи не может существовать ни человек, ни нация. А высшая идея на земле лишь одна и именно – идея о бессмертии души человеческой, ибо все остальные “высшие” идеи жизни, которыми может быть жив человек, лишь из одной ее вытекают».

Однако «попытки Достоевского связать гуманистический общественный идеал с личностным совершенствованием противоречивы. Его этика зиждется не на познании законов действительности и не на ориентировании нравственного суждения на них, а на воле к утверждению абсолюта», — признаёт А .Н. Кошечко.

В. В. Медвидь в статье «Абсолютные ценности в религиозно-философской антропологии Ф. М. Достоевского» пишет:
«Абстрактный гуманизм возлагал ответственность за зло мира на внешние условия существования, делал человека, по выражению Достоевского, игрушкой обстоятельств. Писатель же возлагал ответственность на каждого человека как персонального носителя зла».

В «Дневнике писателя» Достоевский утверждал: «Ясно и понятно до очевидности, что зло таится в человечестве глубже, чем предполагают лекаря-социалисты, что в никаком устройстве общества не избегнете зла, что душа человеческая останется та же, что ненормальность и грех исходят от неё самой и что, наконец, законы духа человеческого столь ещё неизвестны, столь неведомы науке, столь неопределённы и столь таинственны, что нет ещё ни лекарей, ни даже судей окончательных…»

Гуманизм ставит в центр мироздания человека, и высшей ценностью считает человеческую жизнь. Но способен ли человек самостоятельно построить рай на Земле?
В рассказе «Сон смешного человека» Достоевский доказывает, что рай на земле невозможен, поскольку мешает человеческая греховность. «Совесть без Бога есть ужас, она может заблудиться до самого безнравственного…».

«Представьте себе, что нет Бога и бессмертия души… Скажите, для чего мне тогда жить хорошо, делать добро, если я умру на земле совсем? Без бессмертия-то ведь все дело в том, чтоб только достигнуть мой срок, а там хоть всё гори. А если так, то почему мне и не зарезать другого, не ограбить, не обворовать, или почему мне, если уж не резать, так прямо жить на счет других, в одну свою утробу? Ведь я умру, и все умрём, ничего не будет…
Вся жизнь человека, личная и общественная, стоит на вере в бессмертие души. Это наивысшая идея, без которой ни человек, ни народ не могут существовать».

«Достоевский понимал, что стремление достичь общечеловеческой гармонии «извне», с помощью ограниченных и не до конца продуманных теорий при отсутствии внимания к изначальному внутреннему несовершенству человека, приводит к практическому банкротству этих теорий», – пишет В. В. Медвидь.

«Отсутствие Бога нельзя заменить любовью к человечеству, потому что человек тотчас спросит: для чего мне любить человечество? – писал Достоевский.
Любовь к человечеству – даже совсем немыслима, непонятна и совсем невозможна без совместной веры в бессмертие души человеческой. Те же, которые отняв у человека веру в его бессмертие, хотят заменить эту веру, в смысле высшей цели жизни, «любовью к человечеству», те, говорю я, подымают руки на самих себя; ибо вместо любви к человечеству насаждают в сердце потерявшего веру лишь зародыш ненависти к человечеству.
Без веры в свою душу и её бессмертие бытие человека неестественно, немыслимо и невыносимо».

27.05.2021 И.И. Евлампиев сделал доклад на конференции «Достоевский и кризис гуманизма» в Русской христианской гуманитарной академии в Петербурге – «Гностический миф в творчестве Достоевского»

Недавно известный литературовед доктор филологических наук, профессор Иван Андреевич Есаулов известил о выходе новой книги «Анализ, интерпретации и понимание в изучении наследия Достоевского». В монографии представлен новый горизонт понимания важнейших произведений Достоевского.
27.05.2021 И.А.Есаулов сделал доклад (онлайн) на конференции «Достоевский и кризис гуманизма» в Русской христианской гуманитарной академии в Петербурге – «Опять о Бахтиниане и… возможно ли примирение иерархии (героев) и полифония (голосов)?

27.05.2021 А.А. Ермичёв сделал доклад на конференции «Достоевский и кризис гуманизма» в Русской христианской гуманитарной академии в Петербурге – «Достоевский в истории русской философии »

27.05.2021 С.М. Капилупи сделал доклад на конференции «Достоевский и кризис гуманизма» в Русской христианской гуманитарной академии в Петербурге – «Философия славы и философия трагедии: история философской зарубежной рецепции Достоевского как поиск нового гуманизма (1881-2021 гг)»

27.05.2021 Д.К.Богатырёв сделал доклад на конференции «Достоевский и кризис гуманизма» в Русской христианской гуманитарной академии в Петербурге – «От философии истории до богословия истории: Гегель и Достоевский»

Если Первая мировая война ознаменовала начало кризиса гуманизма, то после Второй мировой и атомного взрыва в Хиросиме заговорили о полномасштабном кризисе человечности. «Писать стихи после Освенцима – это варварство», – говорил немецкий философ еврейского происхождения Теодор Адорно.

Опыт Освенцима показал, что работавшие на «фабрике смерти» были культурными людьми и добропорядочными семьянинами. Днём они убивали людей, а вечером возвращались в семью, слушали Брамса, читали Гёте и Ницше, наслаждались общением с детьми.

Историк и философ Ханна Арендт придумала термин «банальность зла». Она пыталась объяснить, что зачастую зло рождается не от ненависти, не от ярости, не от восторга смерти. Оно рождается от скучной бездумной нормальности, из простого желания делать то, что приказывает хозяин.

Андрей Кончаловский автор фильма «РАЙ» (об ужасах немецкого концлагеря) говорил в 2008 году:
«После Аушвица бессмысленно думать о том, что поэзия или красота могут спасти мир. Человек не рождён для добра. Человек рождён как животное, и любой хороший человек может стать животным в течение часа, ну пяти часов, если его поместить в тюрьму. … Человек гораздо в большей степени животное, чем мы думаем, чем мы хотим думать. Животным свойственны эгоизм, самосохранение и репродукция. Это главное, что определяет и человека тоже, а не только этический код или вера в добро, особенно поиск истины».

10 мая 2018 года в помещении новой сцены Александринского театра состоялась дискуссия, основными спикерами которой были директор Эрмитажа Михаил Борисович Пиотровский и экс-министр культуры Михаил Ефимович Швыдкой. Михаил Швыдкой, в частности, высказал мнение, что искусство и культура не могут предотвратить войну и жестокость. Красота не спасает мир. Искусство не делает человека лучше.

Знаменитый эксперимент «Стэнфордская тюрьма», проведённый в 1971 году американским психологом Филиппом Зимбардо, доказал, что при определённых условиях каждый человек может стать злодеем и преступником. Жёсткие социальные роли заключённых и тюремщиков могут превратить совершенно нормальных людей в садистов и палачей. По условиям эксперимента 24 добровольца разделили на тюремщиков и заключённых, которые должны были выполнять свои роли. Через 6 дней Зимбардо прекратил свой рассчитанный на две недели эксперимент, потому что ситуация вышла из-под контроля: «тюремщики» немотивированно жестоко избивали своих ещё недавних друзей-студентов, которые будучи в роли «заключённых» нарушали правила тюремного распорядка.

В XXI веке начали говорить о конце эпохи гуманизма. Доктор исторических наук Сергей Перевезнцев считает, что человечество вступило в новую эпоху. Гуманизм окончательно низвергнут, он рухнул, как тот самый колосс, стоявший на глиняных ногах. Именно крах гуманизма определяет собой лицо нового мира, новой эпохи в истории человечества. Лозунг «всё во имя человека, всё для блага человека» благополучно забыт, как и «человек есть мера всех вещей». «Права человека» и «общечеловеческие ценности» стали разменной монетой в глобальной игре политиков.

На XI Сретенской научно-практической конференции «Психея и пневма», которая проходила в Русской христианской гуманитарной академии в Петербурге, я поинтересовался у участников, видят ли они конец эпохи гуманизма.

Что же такое ГУМАНИЗМ?

Обычно под гуманизмом понимают стремление к человечности к созданию условий для максимального развития способностей человеческой личности, а также условий для достойной человека жизни. Принципы гуманизма формулируются в трёх основных пунктах: 1) общечеловеческие ценности; 2) права человека; 3) идеал всемерно развитой, гармоничной личности.

Гуманизм — по-русски означает человечность. Традиционное понятие о человечности включает такие качества, как сострадание, доброта, великодушие, готовность к взаимопомощи, даже самопожертвование.
Однако о ценностях гуманизма забывали во время ведения войн, когда человек превращался в «пушечное мясо». Преступления против человечности признаны самыми страшными преступлениями в истории.

Время рождения гуманизма относят к концу XIII — началу XIV вв. Новое миропонимание заключалось прежде всего в том, что мыслители Эпохи Возрождения стали совершенно иначе, нежели христианские теологи, относиться к проблеме человека. В традиционном христианском понимании человек — это греховное существо, обязанное всей своей временной земной жизнью доказать право на жизнь вечную, но не материальную, а духовную. Поэтому человек должен все свои помыслы посвятить лишь одному — любви к Богу, ибо именно Бог является центром и целью всякого мышления и действия.

С конца XIII — начала XIV вв. сущность человеческой личности начинает пониматься совершенно иначе. Человек, проблемы личности становятся центром и целью всякого познания, мышления в целом.
Вместе с антропоцентризмом на смену теоцентризму приходит пантеизм, философское учение, которое признаёт слияние Бога с природой, когда Бог воспринимается не как всемогущая личность, а как некая сверхъестественная, существующая во всех природных объектах сила.

Гуманизм изначально формулировался как религия, которая должна была заменить собой христианство. Главными постулатами этой религии были: вера в божественную сущность природы, вера в свободного человека, вера в человеческий разум и в безграничные возможности науки. Следовательно, гуманизм необходимо считать не просто философией, а именно религиозной философией или, по-другому, философской религией.

С тех пор, как гуманизм стал общефилософским принципом бытия западной цивилизации, человечество оказалось ввергнуто в бесконечную цепь социальных конфликтов и войн. Человек не оправдал надежд, возлагавшихся на него многими поколениями философов. К познанию, осмыслению и объяснению всех проблем мироустройства человек оказался неспособен.
XX век, объявленный в начале веком гуманизма, принёс человечеству наибольшие разрушения — две мировые войны, бесконечные экологические катастрофы, сотни миллионов погибших.

Сейчас на нашей планете 7,5 миллиардов человек. По расчётам, 10 млрд — это предел возможности Земли. Население растёт в геометрической прогрессии. Все хотят всего и сразу! Мир разделился на «включённых» (которые имеют всё) и «исключённых» (которые не имеют ничего).

Папа Римский 30 ноября 2013 года сказал: «Текущий финансовый кризис может заставить нас пропустить тот факт, что он берёт своё начало в глубоком человеческом кризисе – в отказе от первенства человека!»

Патриарх Кирилл в проповеди 5 марта 2017 года сказал:
«Когда уже в Новое время, на рубеже XV и XVI веков, получили распространение философские взгляды на человека как на венец бытия и абсолютную ценность, превыше которой нет ничего, эти философские идеи очень скоро приобрели политическое звучание. Под эту идею сформировались не только литература и изобразительное искусство, но и политические взгляды, в соответствии с которыми человек как высшая и абсолютная ценность не имеет никакой нужды в Боге. Человек — в центре бытия. …
Революции, кровавые потрясения, в том числе коснувшиеся нашей страны, — все они все апеллировали к подобному пониманию человека, и во благо этого обожествленного человека совершались страшные деяния, приводившие ко многим жертвам и потрясениям. <…>
Цель-то была та же самая — на место Бога поставить человека!»

По большому счёту в мире всего две Идеи:
Первая – мир был сотворён Богом и надо жить по божественным законам, любить ближних и помогать слабым.
Вторая – наш мир есть результат долгой эволюции, и жить надо по природным законам естественного отбора, где выживает сильнейший, а слабый погибает, где каждый за себя и выживать надо любой ценой.

По каким же законам жить: бороться за выживание любой ценой или жертвовать собой ради любви к ближнему?

Если жить по закону Бога, то нужно жертвовать собой из любви к ближнему.
Но если жизнь даётся только раз и бессмертия не существует, то стоит ли жертвовать своей единственной жизнью во имя какой-либо идеи?
Что ценнее: жизнь или идея?

Если ценнее всего человеческая жизнь, то ради сохранения своей жизни можно пожертвовать любыми идеалами и принципами.
Если важнее идея, то ради высокой идеи можно пожертвовать своей жизнью, а если потребуется, то и жизнью других людей.

По Дарвину всякого рода идеи является обманом одних ради процветания других. С точки зрения биологии, умирать ради каких-то там идей, часто ошибочных, ради принципов и убеждений, полный абсурд. Человек должен жить и размножаться, а не умирать ради немыслимых и часто лживых идей.

Но если жить по дарвиновскому закону, то ради самосохранения и продолжения жизни допустимо пойти на любое преступление. Можно даже убить нападающего в ситуации необходимой обороны. Собственная жизнь, очевидно, дороже, чем жизнь другого. Уголовный закон оправдывает убийство другого человека ради личного выживания в ситуации необходимой обороны или крайней необходимости.

Желание выжить любой ценой куда естественнее, чем готовность к самопожертвованию. Эгоизм – естественное состояние, он спасает. Альтруизм – приводит к самопожертвованию, хотя в природе тоже встречается.
Учёные предполагают, что существует «ген альтруизма», когда возникают особи, готовые пожертвовать своей возможностью к репродукции для того, чтобы обеспечить качественную репродукцию в популяции.

Ни у кого и никогда выживание не было главной целью существования. Когда требовалось, то умирали ради других, сохраняя жизнь детям или будучи не в силах предать. Даже у животных есть случаи самопожертвования ради сообщества.

Чего стоит наша жизнь, если в ней не за что умереть?!

Цена жизни определяется тем, за что ты готов умереть. Некоторые люди готовы пожертвовать своей единственной жизнью ради идеи без всякой надежды на посмертное воздаяние и торжество этой идеи.

Каждое человеческое существо стремится к выживанию. Поэтому можно сказать, что продолжение жизни есть благо. Соответственно, то, что способствует продолжению жизни есть «добро», а что этому препятствует есть «зло».

Жизнь – объективна, она ни добро, ни зло. Конкуренция, стремление к доминированию, борьба за существование – в инстинктивной природе человека, как часть его эволюции. Улучшить человека невозможно. Инстинкты сильнее культуры. А если бы культура была сильнее, то мы бы давно уже исчезли в результате различных социальных экспериментов.

В мире уже отказались от мечты построить справедливое общество, смирились с тем, что человека усовершенствовать невозможно. В борьбе «хороших» и «плохих» парней побеждают «плохие» парни.
Человеческая жизнь обесценилась. Ликвидируя одного террориста, вместе с ним убивают многих других ни в чём неповинных людей. Стремясь разбомбить одного тирана, лишают жизни сотни невинных людей.

Что лучше: убить или быть убитым?

Многие военнопленные были поставлены перед выбором: либо будешь расстреливать других, либо расстреляют тебя; либо предать, сменить веру, либо оказаться мёртвым. В фильме «Восхождение» эта проблема показана наиболее остро.

Западная криминология оправдывает человека, который решает вопрос в пользу сохранения собственной жизни; наша — только на слова. Какие бы ни были тяжёлые условия, если ты предал, то ты предатель, а значит, преступник, и никакого оправдания быть не может.

Нас призывают к самопожертвованию и духовности. Но что есть духовность?
— Духовность это то, что заставляет ставить нечто выше собственных эгоистических интересов.
— Но почему мы должны отказываться от личных интересов в угоду какой-то духовности?
— Во имя светлого будущего. Это вопрос выживания всего сообщества.

Мы, «строители коммунизма», видели самопожертвование советских людей ради светлого будущего — коммунизма. И где оно ? Всё оказалось блефом, или попросту — ложью!

Нас призывают пожертвовать своей жизнью ради своей родины, ради патриотизма, ради других людей. А почему? Кто эти другие? Быть может, их жизнь менее ценна, чем моя?
Кого спасать в критической ситуации: тонущего Эйнштейна или ребёнка? Каким вырастёт спасённый ребёнок ещё не известно.

В медицине есть правило, согласно которому, при родах в условиях угрозы жизни матери и ребёнка, необходимо спасать мать, даже ценой жизни ребёнка.
В природе то же самое: самка может пожертвовать своим потомством ради спасения своей жизни. Да, она будет бороться до последнего за своих детёнышей, но в последний момент отступит ради сохранения собственной жизни и производства потомства в дальнейшем.

Да, встречаются случаи самопожертвования ради остальных, особенно в ситуации крайней необходимости. Но чаще ради сохранения многих жертвуют одним или немногими. То же самое делал и Каиафа, обрекая Иисуса Христа на казнь: «…что лучше для вас, чтобы один человек умер за народ, а не весь народ погиб». (Ин: 11: 49-51).

Нам рассказывают о подвиге 300 спартанцев. Хотя на самом деле их предали, тыловое прикрытие ушло, греческая армия оставила спартанцев одних перед всем персидским войском. Спартанцам ничего не оставалось, как пойти в атаку, чтобы погибнуть в бою.
В военной тактике это называется арьергардным боем, прикрывающим отступление основной армии, когда приходится пожертвовать немногими, чтобы спасти всех.
Часто так называемые подвиги это не сознательное самопожертвование, а действие в безвыходной ситуации.

Надо различать требование пожертвовать своей жизнью и сознательное самопожертвование.
Люди стремятся к выживанию, что естественно. Человек хочет жить и для него самопожертвование противоестественно.
А если человек хочет пожертвовать своей жизнью, потому что не хочет жить, то это не самопожертвование.

В критической ситуации люди руководствуются спасительными инстинктами, а не какими-то идеями, как, например, мать спасает своего ребёнка.
Мы не хотим признать, что мы животные, пусть даже высшие, и руководствуемся в конечном итоге инстинктами. Мы недооцениваем свою природу, незаслуженно принижая её. А животные во многом лучше людей. Не один вид не ведёт такой междоусобной войны, как человек.

В человеческом сообществе действуют те же законы джунглей, что и среди диких зверей: господствует право силы, а не сила права, выживает сильнейший, и сильнейший всегда прав. На мораль и право плюют, если всего можно добиться силой.

В XXI веке заканчивается эпоха гуманизма, и наступает эпоха искусственного разума. Внедрение ИИ вызовет резкие драматические изменения в обществе. Создаваемый искусственный интеллект вскоре заменит человека в ряде областей, а в будущем, возможно, и вовсе. Главное преимущество ИИ в том, что он работает без устали со скоростью, превышающей скорость, на которую способен человеческий организм.
Человечество оказалось на пороге экзистенциального выбора — искусственный интеллект угрожает гибелью человечеству.

Конец эпохи гуманизма окончательно наступит с возникновением человека-андроида. Уже сегодня человек может жить 100-120 лет. Генная инженерия делает жизнь человека практически бесконечной. Технологии позволяют усовершенствовать человека, сделать его фактически бессмертным. Это будет уже «новый человек», «постчеловек».

Но если человек будет жить вечно, это означает, что рушится вся система ценностей, гуманность, сострадание, сочувствие становятся не нужным, время теряет всякий смысл. Если человек никогда не умрет, зачем ему жертвовать собой? Смысл жизни и смысл смерти — взаимосвязанные вещи. Если смерть теряет смысл, то и жизнь теряет смысл.

Разницу между «существованием» и «бытием» можно обозначить с помощью двух простых вопросов «почему?» и «зачем?». Вопрос «зачем?» предполагает наличие самостоятельной воли, способной к свободному целеполаганию. Вопрос «почему?» предполагает, что людей толкает к действию какая-то внешняя причина.

«Это маленькое словечко «почему» разлито во всей вселенной с самого первого дня миросоздания, сударыня, и вся природа ежеминутно кричит своему творцу: «Почему?» – и вот уже семь тысяч лет не получает ответа». (Достоевский «Бесы»).

Если откажемся от гуманизма, то что взамен?

Одни провозглашают «постгуманизм», другие — «новый гуманизм».
И так называемый «трансгуманизм» тоже не спасение.

Трансгуманизм полагает, что следует использовать новинки технологии для улучшения умственных и физических возможностей человека, и с целью устранения страданий, болезней, старения и смерти. Применение для избранных нейроимплантатов превратит элиту в новый биологический вид сверхлюдей.
Многие трансгуманисты убеждены, что непрерывно ускоряющийся технический прогресс уже к 2050 годам позволит создать постчеловека.

Автор термина «трансгуманизм» Джулиан Хаксли считает: «Коль скоро найдётся достаточно людей, которые смогут твёрдо сказать: «Я верю в трансгуманизм», — род человеческий достигнет порога новой формы существования, и она будет столь же отличной от нашей, как наша отлична от пекинского человека. Тем самым человечество наконец-то приступит к осознанному выполнению своего подлинного предназначения».

Жак Аттали охарактеризовал трансгуманизм как переход к эпохе «нового рабства» и «искусственных людей», а также «индустриального каннибализма»: «Человек превратится в товар. Благодаря невероятному прогрессу нанонаук все будут рассчитывать на пересадку своего мозга в другое тело, захотят получить двойника, копии любимых. <…> Некоторые даже попытаются превозмочь человека, создав другую, высшую форму жизни и разума».

Один из первых ключевых идеологов трансгуманизма Ф.М. Эсфендиари («FM-2030″) считает, что примерно к 2030 году должно совпасть тотальное введение единого технологического контроля над людьми во всех сферах жизни и закончены социобиологические трансформации общества.
Согласно «FM-2030″, — основные признаки транслюдей бесполость и искусственное размножение. Трансгуманисты обещают, что трансчеловек сам будет принимать решение, когда покинуть этот мир. Однако, скорее всего, это будет делать «сверхразум». Пост-человек должен будет подчиняться «сверхразуму».

Трансгуманисты возлагают большие надежды на гибридизацию человека и робота — киборгизацию. Идеалом пост-человека объявляется избавление от биологического тела, полная виртуализация загруженного на искусственный носитель сознания.

Британский кибернетик Кевин Уорвик (первый «человек-киборг») предупредил: «Отказавшихся улучшаться и решивших остаться человеком новый технически улучшенный вид будет рассматривать как низших существ, точно так же, как люди сейчас рассматривают обезьян или коров».

В книге “Ответы на большие вопросы” физик Стивен Хокинг предсказывал «политические проблемы с неусовершенствованными людьми». Однако, по мнению Хокинга, эти проблемы в конечном счёте разрешатся через вымирание этих самых людей. Их заменит «самоорганизующаяся раса», наращивающая свою мощь со всё возрастающей скоростью.

Член совета директоров Фонда Рокфеллера авторитет в области евгеники Фредерик Осборн считает: «В конечном счёте, гораздо проще и разумнее изготовить абсолютно нового человека с самого начала, используя правильно выбранное сырьё, чем пытаться придать человеческую форму тем жалким пережиткам, что остались».

У учёных возникает соблазн воспользоваться современными технологиями и откорректировать геном человека, избавив вначале его от болезней, а потом, возможно, и от нежелательных свойств. Некоторые хотят не просто отредактировать геном, а тем самым «отредактировать человека», усовершенствовать «божье творение».
Но имеем ли мы право «модернизировать» человека, который считается «венцом творения»?

Массовый человек сохраняет уверенность, что он сам принимает решение, но принимает решение уже не он. Достижения науки позволили успешно манипулировать большими массами людей. Наука и практика уверяют вас, что вы сами себя не контролируете. Свободы воли на самом деле нет, потому что моё желание сделать движение рукой фиксируется в моём мозгу до того, как осознаю, что я принял самостоятельно это решение. На уровне современных знаний мы начинаем убеждаться, что человек – «машина».

Если человек свободен, то он несёт ответственность за все свои мысли и действия. На этом основана вся наша мораль, вся наша правовая система и вся социальная жизнь. А если не свободен, то и не несёт никакой ответственности за свои слова и поступки.

«Говорю тебе, что нет у человека заботы мучительнее, как найти того, кому бы передать поскорее тот дар свободы, с которым это несчастное существо рождается. Но овладевает свободой людей лишь тот, кто успокоит их совесть. С хлебом тебе давалось бесспорное знамя: дашь хлеб, и человек преклонится, ибо ничего нет бесспорнее хлеба, но если в то же время кто-нибудь овладеет его совестью помимо тебя – о, тогда он даже бросит хлеб твой и пойдет за тем, который обольстит его совесть. В этом ты был прав. Ибо тайна бытия человеческого не в том, чтобы только жить, а в том, для чего жить. Без твердого представления себе, для чего ему жить, человек не согласится жить и скорей истребит себя, чем останется на земле, хотя бы кругом его всё были хлебы». (Достоевский «Братья Карамазовы»).

«Возлюбить человека, как самого себя по заповеди Христовой, – невозможно. Закон личности на Земле связывает. Я препятствует. Один Христос мог, но Христос был вековечный, от века идеал, к которому по закону природы должен стремиться человек. Между тем, после появления Христа, как идеала человека во плоти, стало ясно как день, что высочайшее, последнее развитие личности именно и должно дойти до того (в самом конце развития, в самом пункте достижения цели), чтоб человек нашёл, сознал и всей силой своей природы убедился, что высочайшее употребление, которое может сделать человек из своей личности, из полноты развития своего я, – это как бы уничтожить это я, отдать его целиком всем и каждому безраздельно и беззаветно. И это величайшее счастье. Таким образом, закон я сливается с законом гуманизма, и в слитии оба, и я, и все (по-видимому, это крайние противоположности), взаимно уничтоженные друг для друга, в то же самое время достигают и высшей цели своего индивидуального развития каждый особо».

«Значит, надо жить по христовой заповеди, не убивать и любить друг друга? Но ведь если я возлюблю ближнего как самого себя, то не должен его жрать, и тогда он сожрёт меня. Значит, я из любви к ближнему должен принести себя в жертву? Да никто не живёт по христовой заповеди! Это только на словах призывают к любви, а на деле жрут друг друга. Необходимость заставляет бороться за выживание. Жизнь жестокая вещь: либо приспосабливайся, либо умри! А совесть… это химеры, муки совести – интеллигентская блажь. У дикаря нет совести; он сожрёт тебя и не подавится. Чтобы выжить, есть два пути: либо убивать, либо примириться. Но всё равно побеждает сильнейший! Короче: или жрать другого против своей совести, или быть съеденным самому. Значит, не верна христова заповедь, если противоречит природе человеческой. Выходит, Христос ошибался, раз не под силу людям любить ближнего своего как самого себя».
(из моего романа-быль «Странник» (мистерии) на сайте Новая Русская Литература

06.07.2019 в Петербурге в 10 раз праздновали «День Достоевского»

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё, что я хочу сказать людям, заключено в трёх главных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что.
2\ Смысл – он везде.
3\ Любовь творить необходимость.
4\ Всё есть любовь.

А по Вашему мнению, ЕСТЬ ЛИ АЛЬТЕРНАТИВА ГУМАНИЗМУ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Достоевский так же творчески связан с Петербургом, как и Франц Кафка с Прагой. Герои романов Достоевского стали частью мифологии Петербурга, а сам он – мифом.
В этом году уже девятый раз наш город празднует День Достоевского. Праздник проходит в первую субботу июля. На этот раз основные мероприятия были в Новой Голландии. Мне удалось побывать в шести точках в разных концах города, где проводились мероприятия, посвящённые Фёдору Михайловича Достоевскому.
В 11 часов я был на мемориальной акции у могилы писателя в Некрополе мастеров искусств Александро-Невской Лавры. Потом посетил Музей Достоевского, прошёл по местам преступления Родиона Раскольникова, встретил старуху-процентщицу в Новой Голландии, на Невском проспекте посетил «казино духовных ценностей», а в доме на Фонтанке в окне третьего этажа увидел «кроткую» с иконой и «Раскольникова» с топором.
Вообще, праздник удался. День Достоевского открыл для меня много нового. И хотя я знаю родной город достаточно хорошо, но невольно прошёл по местам, куда ранее не заходил. Санкт-Петербург безграничен!
Приглашаю посмотреть мой фильм «День Достоевского в Петербурге».

Как и многих других классиков русской литературы, жизнь Достоевского превратили в миф. На Сенной площади в станции метро на мозаичном панно можно разглядеть профиль Гоголя и Достоевского.
«Достоевский» – ныне это бренд, и бренд этот активно защищает правнук Фёдора Михайловича, оспаривая даже право называть отель и закусочную именем «Достоевский».

В мае 2017 года я был на поэтическом вечере в музее-квартире Ф.М.Достоевского. Там я поинтересовался у участников встречи: что отличает великого писателя земли русской от всех прочих авторов?

В музее Достоевского было интересно наблюдать мастер-класс «Литературный багаж» по роману «Преступление и наказание». Разглядывая «литературные багажи», можно было узнать, как в чемодан, шляпную коробку, дорожную сумку вмещалось символическое пространство и предметный мир романа Достоевского.

Кто ваш любимый герой произведений Фёдора Достоевского? – задавал я вопрос. Ответы были самые разные, и это радовало.

Мой любимый герой романа «Преступление и наказание» – это следователь Порфирий Петрович. Умный, проницательный человек сразу понял, что убийца – Раскольников. Однако Порфирий Петрович не угрожал, не шантажировал, а весьма профессионально, деликатно, и даже можно сказать душевно склонил Раскольникова к признанию. «Как кто убил?.. – переговорил он, точно не веря ушам своим, – да вы убили, Родион Романович! Вы и убили-с… – прибавил он почти шёпотом, совершенно убеждённым голосом».

Помню, как впервые купил роман «Преступление и наказание» в ларьке станции метро «Ломоносовская» на сэкономленные на завтраках деньги. Это была серия «школьная библиотека Лениздата». Иллюстрация на обложке и название меня заинтриговали. «Преступление и наказание» прочитал сначала в школе, потом перечитал в зрелом возрасте.

Роман «Преступление и наказание» был адресован прежде всего молодёжи и потому носил нравоучительный характер. Студенты упрекали Фёдора Михайловича, что он исказил облик студенчества. Но Достоевский не мог пойти против правды жизни. А правда была в том, что в Петербурге торжествовала идеология «право имеющего». И потому финал романа не мог быть иным.

Михаил Бахтин утверждал, что герой Достоевского – это всегда человек какой-либо определённой идеи. Она формирует его мироощущение, мысли и поступки. В «Преступлении и наказании» основной является идея Раскольникова о праве сильного человека на преступление нравственного закона.

По базовому образованию я юрист, по специальности – криминолог. Поэтому я предлагаю взглянуть на роман «Преступление и наказание» с криминологической точки зрения.
В конце прошлого столетия я несколько лет работал в тех самых местах, где жил и совершил преступление Родион Раскольников. Сенная площадь, Столярный переулок, Вознесенский мост, Казначейская, Гражданская, Подьяческая …
Тогда я работал над романом-быль «Странник» (мистерия), и мой герой бродил по тем же улицам, каналам и переулкам, что и герои Достоевского в поисках ответа на «проклятые вопросы».

«Проклятые вопросы» Достоевского продолжают мучить многих людей во всех концах света. Оказавшись в самом центре запутанных отношений и роковых страстей, человек не выдерживает мучительных переживаний. Долго жить в Петербурге идеальному человеку невозможно.

Образ «маленького человека», чья жизнь затеряна в огромном городе среди больших денег и больших амбиций, – один из центральных в русской литературе XIX века. В первую очередь писатели обращали наше внимание на бесправное положение страдающего героя. Тема «униженных и оскорблённых» стала сквозной в творчестве Достоевского.

Все персонажи Достоевского как будто замкнуты где-то между реальным и выдуманным мирами и не могут никак оттуда высвободиться. Уже 150 лет они не могут друг друга отпустить. Никто не может отказаться от своих принципов, и эта история бесконечно повторяется, каждый раз приводя к печальному концу.

Герои Достоевского не свободны. Они не столько марионетки писателя, сколько марионетки своей судьбы. Поэтому когда в лабиринте Петербурга я повстречал огромные куклы, изображающие старуху-процентщицу и других героинь, то немножко испугался.

При всём огромном количестве исследований и публикаций, о жизни Достоевского мы больше не знаем, чем знаем. И причиной тому – сам Фёдор Михайлович.
Достоевский вообще оставил нам больше вопросов, чем ответов. И мы вот уже сто пятьдесят лет ищем ответы на его «проклятые вопросы».

Достоевский был сложным, противоречивым человеком, в чём-то даже порочным. Он тщательно скрывал неприглядные страницы своей биографии. И жизнь его во многом продолжает оставаться тайной.
Вторая жена писателя Анна Григорьевна Сниткина старательно вымарывала из писем Достоевского строки откровенного признания. Этим она пыталась сохранить нравственный облик классика русской литературы.
Достоеведы (достоевисты) намеренно идеализируют образ великого писателя, больше рассказывают о положительных сторонах личности Достоевского и предпочитают утаивать его порочные черты.

Несмотря на обилие книг о Достоевском, мы не знаем многих тёмных сторон его жизни, о которых он сам предпочитал умалчивать. До сих пор его личная жизнь остаётся тайной, особенно с момента признания романа «Бедные люди» и до казни на Семёновском плацу. Куда он тратил огромные по тем временам гонорары, как распоряжался взятыми в долг суммами, до сих пор не известно.

Причина смерти Фёдора Достоевского остаётся загадкой. Есть свидетельства, что за день до смерти Фёдора Михайловича навещали сёстры по поводу получаемого им наследства. Хотя Достоевский был на тот момент не бедным человеком, он не стал отказываться от своей доли наследства, как сделал это в молодости. Возможно, из-за споров о наследстве возник конфликт. У Достоевского случился припадок. Спустя сутки Фёдор Михайлович умер.

У нас очень любят идеализировать русских писателей. Но Достоевский не был идеальным человеком. Известно, что Фёдор Михайлович был страстный игрок. В России казино были запрещены. Поэтому поиграть в рулетку уезжали за границу. Достоевский был азартен, и в итоге спустил в казино всё приданое своей второй жены Анны Григорьевны. Он чуть не погубил себя и свою семью из-за этой злополучной страсти.

В то время как умирала его первая жена Мария (Исаева), Достоевский вступил в отношения с молодой любовницей Аполлинарией Сусловой (она стала прототипом Настасьи Филипповны в романе «Идиот»).
Трагический вопрос возле гроба первой жены – «Увижусь ли с Машей?» – мучил Достоевского всю жизнь. И понятно почему – ведь он фактически предал свою жену, уехав к любовнице в Париж. Жена умирала от чахотки, а он путешествовал с Аполлинарией Сусловой по Европе.

Некоторые считают, что писатель он был плохой, а человек вообще дрянь – сборище всех возможных пороков.
Вот, например, как отзывались критики о романе «Идиот».
«Лица, группирующиеся вокруг князя Мышкина, тоже если не идиоты, то как будто тронувшиеся субъекты. Тринадцатилетние мальчики у г. Достоевского говорят не только как взрослые люди, но даже на манер публицистов, пишущих газетные статьи, а взрослые люди, женщины и мужчины, беседуют и поступают, как десятилетние ребята. Словом, роман можно было бы не только „Идиотом“ назвать, но даже „Идиотами“: ошибки не оказалось бы в подобном названии».

Лев Николаевич Толстой весьма критически оценивал творчество Достоевского. 12 октября 1910 года Толстой записывает в дневнике: «После обеда читал Достоевского. Хороши описания, хотя какие-то шуточки, многословные и малосмешные, мешают. Разговоры же невозможны, совершенно неестественны…».
18 октября на вопрос своего доктора, как ему нравятся «Карамазовы», Толстой ответит: «Гадко. Нехудожественно, надуманно, невыдержанно… Прекрасные мысли, содержание религиозное… Странно, как он пользуется такой славой».

Достоевский талантливо подхватывал и по-своему развивал чужие идеи. Повесть «Двойник» это от Гофмана, сочувствие к несчастным детям от Диккенса, «Сон смешного человека» перекликается с работой Мильтона «Потерянный рай». Тандем девушки-проститутки и студента-преступника в романе «Преступление и наказание» позаимствован Ф.М.Достоевским из английской литературы. Чужая и тема Христа с великим инквизитором. А также сгорающие в камине по прихоти женщины 100 тысяч ассигнациями.
Разумеется, это не плагиат, а творческое заимствование. Вся культура построена на заимствованиях. Достоевский делал это гениально!

В юности я выменял переплетённый журнальный вариант роман-исследование Леонида Гроссмана о жизни и творчестве Достоевского. Гроссман признаёт, что «в больном сознании Достоевского постоянно жила мысль о совершении им какого-то тяжкого греха». Перед казнью на Семёновском плацу в декабре 1849 года Достоевский раскаивался «в иных тяжёлых делах своих (из тех, которые у каждого человека всю жизнь лежат в тайне на совести)».

По словам Л.П.Гроссмана, Достоевский “с какой-то поражающей настойчивостью обращался к безобразной теме о влечении пресыщенных сладострастников к детскому телу”. Тема развращения ребёнка встречается и в романе «Преступление и наказание» (ночной бред Свидригайлова меня шокировал ещё в школьные годы), в романе «Идиот» (совращённая Тоцким Настасья Филипповна), в романе «Бесы» (сексуальное обольщение Матрёши Ставрогиным) и др.

Часто в уста своих героев Достоевский вкладывал собственные размышления. Хорошо известны возникшие ещё при жизни Достоевского слухи, что ставрогинский грех для него биографичен. Современники вспоминают слова Достоевского о растлении малолетней девочки. Фёдор Михайлович потом объяснял, что это не он, а его герой…

Секретарь Достоевского Николай Страхов сообщал Льву Толстому о якобы имевшем место самопризнании Достоевского Висковатову в «ставрогинском грехе». (Письмо было написано в 1883 году и опубликовано журналом “Современный мир” в октябре 1913-го.)

Вот что пишет Страхов в письме к Толстому 28 ноября 1883 года.
«Я не могу считать Достоевского ни хорошим, ни счастливым человеком (что, в сущности, совпадает). Он был зол, завистлив, развратен, он всю жизнь провёл в таких волнениях, которые делали его жалким и делали бы смешным, если бы он не был при этом так зол и так умён. Сам же он, как Руссо, считал себя лучшим из людей, и самым счастливым.
В Швейцарии, при мне, он так помыкал слугою, что тот обиделся и выговорил ему: «Я ведь тоже человек». Помню, как тогда мне было поразительно, что это было сказано проповеднику гуманности и что тут отозвались понятия вольной Швейцарии о нравах человека.
…и всего хуже то, что он этим услаждался, что он никогда не каялся до конца во всех своих пакостях.
Его тянуло к пакостям и он хвалился ими. …Заметьте при этом, что при животном сладострастии, у него не было никакого вкуса, никакого чувства женской красоты и прелести. Это видно в его романах. Лица наиболее на него похожие — это герой Записок из Подполья, Свидригайлов в Прест. и Нак. и Ставрогин в Бесах; одну сцену из Ставрогина (растление и пр.) Катков не хотел печатать, но Д. здесь её читал многим…
При такой натуре он был очень расположен к сладкой сентиментальности, к высоким и гуманным мечтаниям, и эти мечтания — его направление, его литературная муза и дорога. В сущности, впрочем, все его романы составляют самооправдание, доказывают, что в человеке могут ужиться с благородством всякие мерзости.
Но одно возведение себя в прекрасного человека, одна головная и литературная гуманность — Боже, как это противно!
Это был истинно несчастный и дурной человек, который воображал себя счастливцем, героем и нежно любил одного себя».

В журнале «Новый Мир» №5 1999 года была опубликована статья доктора филологических наук и кандидата философских наук Виталия Ивановича Свинцова «Достоевский и “отношения между полами” Об одном факте, зафиксированном в “Летописи жизни и творчества Ф.М.Достоевского” – Об интересе Достоевского к феномену нимфофилии. – Об антропологии Достоевского».

Некоторые специалисты связывают бесспорный интерес Достоевского к теме «ставрогинского греха» с переживанием Фёдора в детстве, когда он дружил с десятилетней девочкой, а она впоследствии оказалась изнасилована каким-то пьяным бродягой и умерла.

Кем была изнасилована девочка и почему она умерла?

До сих пор точно не известно, по каким причинам умер отец великого писателя (был ли он убит крестьянами за блуд или в результате апоплексического удара). И не унаследовал ли великий писатель генетически пристрастия своего отца?

Психологи говорят о так называемой «карте любви», которая формируется у личности ещё в детстве, и которой он следует всю жизнь. О сексуальности и эротичности Достоевского можно судить по его письмам к жене Анне Григорьевне, наиболее нескромные места из которых она тщательно вымарывала, чтобы не дискредитировать великого писателя.

Сегодня уже трудно понять слово «сладострастие». Достоевский понимал это хорошо и достаточно часто употреблял это слово. Вот как в романе «Братья Карамазовы» Ракитин описывает сладострастие Алёше: “влюбится человек в какую-нибудь красоту, в тело женское, или даже только в часть одну тела женского”.
“Я это понимаю”, — вдруг брякнул Алёша.

Н.О.Лосский в книге “Достоевский и его христианское миропонимание”, касаясь интимных сторон биографии классика, писал о “карамазовской напряжённости его сексуальных переживаний”.

«Чужими грехами свят не будешь», – говорил Достоевский. – «У каждого человека что-нибудь спрятано».

Люди более склонны верить в падшую натуру человека. Каждый способен понять лишь то, что близко ему самому. Некоторые пытаются разоблачить Достоевского, выставить его пороки на всеобщее обозрение. Чарлз Буковски признавался: «Даже представляю Достоевского страждущим маленьких девочек».

«Любит человек падение праведного и позор его», – говорил Достоевский.

Замысел «жития великого грешника» шёл из глубин собственной души писателя. Все черты карамазовщины были в самом Достоевском. И Фёдор Павлович, и Дмитрий Карамазов, Иван, Алексей, и даже Смердяков, – всё это грани души самого Достоевского.
Как говорят достоеведы: если сложить как осколки разбитого зеркала всех героев Достоевского, то в нём отразится сам Фёдор Михайлович.

Известно, что многих своих героев Достоевский наделял собственными чертами характера и фактами своей биографии. Например, воспоминания о казни на Семёновском плацу «десять ужасных, безмерно-страшных минут ожидания смерти» он вложил в уста князя Мышкина (роман «Идиот»).

С коллегами Достоевский часто беседовал на тему греховности человека. “В этом отношении (т.е. в половом) столько всяких извращений, что и не перечтёшь… Я думаю, однако же, что всякий человек до некоторой меры подвержен такой извращённости, если не на деле, то хотя бы мысленно… Только никто не хочет в этом сознаваться”.

Откровенность Достоевского в обсуждении полового вопроса смущала его коллег и собеседников. Один из тех, кто записывал беседы Достоевского, Е.Н.Опочинин замечает: “Всего сполна не буду записывать: пожалуй, уж слишком откровенно”.

Редактор «Русского вестника» М.Н.Катков отказался печатать первоначальную версию главы «У Тихона», в которой Ставрогин исповедуется в совершённом грехе – совращении Матрёши. Даже настроенные доброжелательно к Достоевскому Майков А.Н. и Страхов Н.Н. сочли сцену «чересчур реальной».

О теме «ставрогинского греха» и слухов возле Достоевского по этому поводу рассказал на 42-ой конференции «Достоевский и мировая культура» доктор филологических наук В.Н.Захаров (Москва).

Я более пяти лет участвовал в различных научных собраниях, посвящённых творчеству Достоевского, и в Петербурге, и в Старой Руссе.
9-11 ноября 2017 года я принимал участие в традиционной международной конференции (42-ой) «Достоевский и мировая культура». Конференция проходила в литературно-мемориальном музее Ф.М.Достоевского (последней квартире писателя в Петербурге).

Увлечённость достоеведов восхищает. Но иногда кажется: не пора ли остановиться и перестать копать, чтобы окончательно не разрушить миф о великом писателе?

Меня, как автора двух романов, всегда интересовал тайный мир творчества Достоевского. Я сторонник «биографического метода» в литературоведении, и потому считаю, что «в книгу нужно смотреть через плечо автора».
Писатель часто описывает свой личный опыт пережитого и прочувствованного. Но если автор описывает преступление, это не означает, что он совершил преступление в реальности. Человек может испытывать какие угодно фантазии и мысли, но за мысли не судят, судят за поступки!

По опыту своего литературного творчества могу сказать, что наиболее убедительно писатель излагает то, что пережил самолично. И наиболее правдоподобны те персонажи, которые похожи на него самого.
Однако весьма распространённая ошибка отождествлять героев с их автором, делать выводы о писателе на основании поступков его героев; а также анализировать сочинённый роман как подлинную реальность.

Когда начинаю писать о выдающемся человеке, у меня нет желания опорочить его славное имя. Я стараюсь видеть в человеке стремление к лучшему, а не к худшему. Однако в процессе исследования, обнаруживаются такие факты, которые превращают моё исследование в почти детективное расследование.

«Заговор», за который был осуждён Достоевский, ставит больше вопросов, чем имеет ответов. Осудить на смерть только «за недонесение о распространении преступного о религии и правительстве письма литератора Белинского и злоумышленного сочинения поручика Григорьева…», это даже по тем суровым временам было слишком.

22 декабря 1849 года осуждённые «петрашевцы» были привезены из Петропавловской крепости (где провели 8 месяцев в одиночном заключении) на Семёновский плац. Им прочли конфирмацию смертного приговора; подошёл с крестом в руке священник в чёрной ризе, переломили шпагу над головой дворян; на всех, кроме Пальма, надели предсмертные рубахи. Петрашевскому, Момбелли и Григорьеву завязали глаза и привязали к столбу. Офицер скомандовал солдатам целиться… Достоевский стоял восьмым по очереди, стало быть, ему приходилось идти к столбам в третью очередь.

Как считает президент Фонда Достоевского, доктор филологических наук Игорь Леонидович Волгин, предъявленное Достоевскому обвинение за чтение запрещённых текстов на самом деле прикрывало настоящий заговор, о масштабах которого предпочли не объявлять. Поэтому приговор к расстрелу явно не соответствовал тяжести предъявленного Достоевскому обвинения.
Игорь Волгин считает, что мы до сих пор не знаем всех тайн жизни Достоевского, и причиной тому – он сам.

Я не адвокат Достоевского и не обвинитель. Я – исследователь. Поэтому не даю оценок, а лишь предлагаю самим сделать выводы на основе фактов. А факты – упрямая вещь.
У меня нет цели опорочить «великого классика русской литературы». Я не хочу идеализировать Достоевского, потому что хочу его понять, насколько это возможно.

Какова ваша любимая идея Фёдора Достоевского, которая постоянно присутствует в вашем сознании?

У меня лично в голове постоянно крутится идея, которую Достоевский изложил в письме Н.Ф.Фонвизиной в феврале 1854 года: «… если бы кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы остаться со Христом, нежели с истиной».

Лично мне такая дилемма кажется недопустимой и надуманной. Я не могу представить Христа вне Истины, ибо Христос и есть Истина. А если истина вне Христа, то это не Христос. Истина может быть и в Святой Духе. Но если истины нет в Христе, то это не Христос. Истина = Христос!

Человек вне истины это просто человек; человек без истины чаще всего плохой человек.
Отказаться от истины ради человека? Пойти за человеком, который вне истины?
«Сократ мне друг, но истина дороже»!
Это не позиция античного гностика, а позиция человека, верящего, что Христос есть Истина!

Существует ли вера вне Иисуса Христа? – Разумеется. Люди верят в Аллаха, в Будду и массу других богов.
Что же такое тогда наша вера? Внушённый обман, спасительный самообман, или же мистическая реальность?

Я пытался сомневаться и жить без веры в Христа. Но не смог, духовно и физически не смог!

Достоевский верил в Христа и всю жизнь сомневался. Возможно, поэтому он так любил картину Ганса Гольбейна «Мёртвый Христос в гробу».
Известны слова Достоевского: «Стало быть не как мальчик же я верую во Христа и его исповедую, а через большое горнило сомнений моя осанна прошла».

Каковы же те великие сомнения, через горнило которых, по выражению самого Достоевского, «его осанна» прошла?

Доказано, что Родион Раскольников страдал наркотической зависимостью – в тексте романа есть очевидные признаки болезни.
Растление малолетней встречается и в романе «Преступление и наказание», и в романе «Идиот», и в «Бесах». Вряд ли это случайность. Видимо, эта мысль преследовала Достоевского, и он пытался избавиться от неё.

У Достоевского вообще нет случайностей, выверены все детали. В доме Иохима, где на четвёртом этаже располагалась квартира, в которой снимал комнату Раскольников, как и в романе, на чердак ведут 13 ступенек. Достоевский даже показывал своей второй жене место, где Раскольников спрятал похищенные у старухи-процентщицы драгоценности.

Признать очевидную правду для учёных-достоеведов практически невозможно. Ведь это может привести к разрушению созданного ими мифа о великом классике русской литературы.
Некоторые склонны идеализировать Фёдора Достоевского. Как, например, доктор филологических наук Татьяна Касаткина в книге «О творящей природе слова», которую она мне подарила.

«Заковали в свои определения, спеленали формулировками. Я уже не я, а их выдумка. А приду к ним, так ведь выгонят. Зачем им истина? — у них у каждого своя правда! Им значимость свою показать нужно, встав со мной рядом. Они не меня, они себя возвеличивают!
Сказать бы всё, что я о них думаю, посмотреть бы на их лица! Только как скажешь? Ведь и слушать не будут. Скажут: «зачем пришёл нам мешать? Мы тебя лучше знаем, чем ты себя. Мы исследовали, мы изучаем, мы тебя объясним, чего ты и не думал. На каждое твое слово наших пять, на каждый том твоих сочинений, наших десять. Ты неисчерпаем! Ещё не одно поколение будет питаться наследием твоим. А чего нет у тебя, мы додумаем, так сказать, обогатим! Лишь бы финансировали!
Они меня потому любят, что им за это платят, а не платили бы, они бы и не любили, и не изучали. Не меня надо изучать — всё равно не поймут, я и сам себя до конца не понимаю! — себя изучать надо, себя совершенствовать; не меня, а людей любить.
Они бы живого меня так любили! А любить мёртвого особого труда не нужно. Они не меня, они себя любят! Хотя, похоже, ни себя не любят, ни меня. Потому как если бы любили, то не изучением творчества занимались, а исполнением того, что я оставил им. А то исследовать-то легче, чем любить!»
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

С момента включения произведений Достоевского в школьную программу, упорно создаётся миф о великом классике русской литературы, который был чуть ли не идеальным человеком. – А почему? – Да потому что нет у нас людей, способных быть примером высокодуховной жизни. Вот и выдумываем нравственный идеал из того, что есть.

Священник отец Дмитрий Дудко выступил с предложением о канонизации Ф.М. Достоевского. И хотя многие поддержали это предложение, однако, чтобы канонизировать человека, необходимо свидетельство о сотворённом им чуде. И такое чудо нашлось!…

Ныне здравствующий правнук писателя Дмитрий Андреевич Достоевский рассказывал, что жизнь его отца Андрея Федоровича Достоевского в годы войны спас небольшой бронзовый бюстик писателя, с которым он не расставался никогда. Уже в конце войны пуля срикошетила об этот кусочек металла и легко ранила по касательной внука писателя. Это было единственное ранение за все годы войны.

Я не сторонник превращения Достоевского в «православного святого». Он не был просто хорошим человеком, как не был и просто плохим человеком. Достоевский на примере своих героев показал, что чёрно-белых красок недостаточно – «широк человек…»

Сила Достоевского в том, что он не боялся говорить о человеческих (своих) пороках, честно их исследовал, не идеализировал сложную человеческую природу.
«Меня зовут психологом, – писал Фёдор Михайлович, – неправда, я лишь реалист в высшем смысле, то есть изображаю все глубины души человеческой».

Дмитрий Мережковский называл Достоевского пророком русской революции. Но как это часто бывает с пророками, от него был скрыт истинный смысл его же собственных пророчеств».
В 1906 году в эссе «Пророк русской революции» Мережковский писал:
«Существует непримиримое противоречие между внешней оболочкой и внутренним существом Достоевского. Извне — мёртвая скорлупа временной лжи; внутри — живое ядро вечной истины».

«Любит человек падение праведного и позор его», – писал Достоевский.
«Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей».
«Или действительно высший смысл именно в этой бессмысленности: и страсти духовные, муки совести, полёт мысли, порывы творческого вдохновения, неколебимость веры не более чем чудовищная ухмылка над бедным человечеством, пустая игра воображения, чтобы хоть на краткий миг забыться, отвлечься от жуткой неминуемости этой последней правды, от этого вселенского, паучьи ненасытного бога — чрева?»

В своём романе-быль «Странник» я попытался представить возможный диалог с Достоевским.
— Что я могу сделать один среди засилья зла, когда каждый за себя, когда власть продажна и за деньги можно подкупить кого угодно, когда…
— «Но нельзя сидеть сложа руки, иначе окончательно дойдешь до самооправдания, до сознания собственного бессилия перед властью обстоятельств: при чём я, эпоха виновата, время-то, мол, какое! — нероново!..»
— Куда ни глянь, везде господствует сила. И все призывы к любви и добру не останавливают злых людей, любовь не побеждает ненависти, добро не уничтожает зла.
— «Красота спасёт мир».
— Но как?! Я жизнью готов пожертвовать, лишь бы понять смысл происходящего, что есть человек.
— «Человек есть тайна. Её надо разгадывать, и ежели будешь её разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком».

Преступление, по Достоевскому, это не проступок против человека, это нарушение Божьей заповеди «не убий»! Убийство, совершённое Родионом Раскольниковым, это по сути своей вызов атеиста существованию Божию. «Если Бога нет, то всё дозволено!» – говорит Иван Карамазов.

Чувство вины – это ответственность перед Богом, а не перед человеческим судом. Человеческого суда избежать можно, обманув следователя, а вот Божьего суда невозможно избежать!

Профессор В.А.Бачинин (автор книги «Достоевский: метафизика преступления») недавно опубликовал статью «Диффамация Бога».
«Главный субъект диффамаций – фаустовский человек, обладатель разорванного сознания. пленник рокового заблуждения, будто триединый Бог – это препятствие, которое возвышается у него на пути и которое необходимо удалить любой ценой. Не способный справиться с этой целостной тринитарной громадой, не имеющий представления о дисциплине богословствующего мышления, он двинулся по пути её дробления и расправы с каждой из трёх ипостасей по-отдельности».

Лично я всегда полагал, что диффамация (в отличие клеветы – как распространение порочащих ложных сведений) есть распространение порочащих личность сведений, однако носящих достоверный характер.

Как вообще можно говорить о Боге, не зная подлинно ЧТО ЕСТЬ БОГ? Если мы даже не можем представить этой сущности, нельзя ни утверждать, ни отрицать её существование.

Французский философ Блез Паскаль (1623-1662) полагал, что вследствие ограниченности человеческого познания и бесконечности Бытия нельзя достоверно отрицать или признать существование Бога. При признании существования Бога, человек («мыслящий тростник») получает надежду и опору для бытия в мире, но если эта версия не верна, человек ничего не проигрывает.

Сегодня теория Раскольникова о «твари дрожащей и право имеющем» живёт и торжествует. Если у тебя есть «крылатые ракеты», то ты «право имеющий», а если нет – ты «тварь дрожащая». И ничто, ничто – ни международное право, ни общественное мнение, ни даже общественная мораль! – не может запретить пустить крылатые ракеты по мирным гражданам. Ради ликвидации одного террориста убивают сотни, а иногда и тысячи невинных людей. Человеческая жизнь обесценилась!

Все уже убедились, что политика и мораль не совместимы, как не совместимы мораль и власть. Развязавшие войну так называемые цивилизованные нации наплевали на ими же установленные законы, а про божественные даже не вспоминают; они убивают, потому что им это выгодно. Выгодно!

Слушать политиков нет никаких сил. Цинизм и лицемерие зашкаливает! Ложь стала нормой жизни. Для одних политиков террористы, которые смещают неугодных правителей, это повстанцы и революционеры, а значит «добро». Для других политиков те же самые повстанцы – террористы, то есть самое что ни на есть «зло».

Библейские слова «не в силе Бог, а в правде», ныне звучат иначе: «правда – в силе», «кто сильнее, тот и прав».

В мире признают только силу. Слабого никто не слушает. На право и мораль плюют, если всего можно добиться силой. На смену международному праву пришло «кулачное право». Торжествует не сила права, а право силы!

Миролюбие принимают за слабость. Никого нельзя вводить в искушение своей слабостью. Верят только в силу, способную противостоять силе.

В чём же тогда прогресс человеческой цивилизации, если, как и две тысячи лет назад, «кто сильнее, тот и прав»?

В человеческом сообществе действуют те же законы джунглей, что и среди диких зверей; выживает сильнейший, и сильнейший всегда прав. Слабому свою невиновность доказывать бесполезно – «у сильного всегда бессильный виноват».

Политика всегда была вне морали, но сейчас она и вне закона.
Современные политики руководствуются прагматизмом, ни о какой морали даже не вспоминают. Что выгодно, то и хорошо, то и есть «добро». Исходя из этого, и война может не быть «злом», если отвечает национальным интересам – цель оправдывает средства!

Была ли у Наполеона мораль? Разумеется, была. О морали право имеющего убивать размышлял Родион Раскольников. Позднее эту мораль сверхчеловека воплотил в своей человеконенавистнической практике Адольф Гитлер. Офицеры СС, служившие в Освенциме, после своей чудовищной работы возвращались в свои семьи и были любящими мужьями и отцами. Убийство людей было для них просто работой.

В книге «По ту сторону добра и зла» и «Генеалогия морали» Фридрих Ницше приходит к выводу: среди «своих» человек как правило добр и порядочен, а на «чужих» мораль «своих» не распространяется, «чужих» можно убивать.

«Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей», – писал Достоевский. –
«Я хочу не такого общества научного, где бы я не мог делать зла, а такое именно, чтоб я мог делать всякое зло, но не хотел делать его сам…»

Режиссёр Андрей Кончаловский и экс-министр культуры Михаил Швыдкой с сожалением признали, что красота не спасает мир, культура не искореняет жестокость и садизм.

Никто не считает себя «злом», но лишь воплощением «добра». А «зло» – это всегда другой, чужой.
«Правда на стороне сильнейшего», – утверждают политики. – «Добро всегда побеждает!»
Почему? Да потому что победитель объявляет себя победой добра.

Бессовестный прагматизм политиков перешёл все возможные границы. Иногда слушаешь какого-нибудь политика, и кажется, человек не в своём уме.
Есть ли вообще у современных политиков моральные принципы?

Когда Барак Обама говорил об исключительности американской нации как «право имеющей» бомбить кого захотят, все остальные народы, видимо, для него были «тварь дрожащая».

«Замечательно даже, что большая часть этих благодетелей и установителей человечества были особенно страшные кровопроливцы. Одним словом, я вывожу, что и все, не то что великие, но и чуть-чуть из колеи выходящие люди, то есть чуть-чуть даже способные сказать что-нибудь новенькое, должны, по природе своей, быть непременно преступниками, — более или менее, разумеется». (Ф.М.Достоевский «Преступление и наказание»)

«Я просто-запросто намекнул, что «необыкновенный» человек имеет право… то есть не официальное право, а сам имеет право разрешить своей совести перешагнуть… через иные препятствия, и единственно в том только случае, если исполнение его идеи (иногда спасительной, может быть, для всего человечества) того потребует…» (Ф.М.Достоевский «Преступление и наказание»).

«Всегда есть люди, которые имеют право убивать. Я бы таких людей ставил управлять государством. Одного такого лично знаю: отсидел своё, а теперь крупный бизнесмен, миллионер, всеми уважаемый гражданин. Так вот бывает по жизни. А Раскольников твой — дурак. Надо было и топор заранее припасти, и подельника найти, и квартиру заранее отследить. Логика Раскольникова безупречна: одни убивают миллионы — и им ставят памятники, а другие ломаются на одном убийстве. На логическом уровне этому вряд ли что-либо можно возразить»
(из моего роман-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё, что я хочу сказать людям, заключено в трёх главных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость

А по Вашему мнению, кому нужен МИФ О ДОСТОЕВСКОМ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература