В студенческие годы я под руководством Я.И.Гилинского занимался изучением девиантного поведения молодёжи и, в частности, неформальных молодёжных объединений. Недавно Яков Ильич подарил мне 3-е издание своей монографии «Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других «отклонений», где на 175 странице упоминает и меня как исследователя девиантного поведения. Моя диссертация, по прихоти судьбы, превратилась в роман-исследование «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак», где я изложил свои научные взгляды и споры с учителем.
При советской власти была поставлена цель полной и окончательной победы над преступностью. Никита Хрущёв говорил, что ещё пожмёт руку последнему преступнику. Но преступность победить оказалось невозможно.
Так почему же неискоренима преступность?
В кулуарах конференции я задал этот вопрос учёным-криминологам, и они поделились со мной своим мнением.

Один криминолог считает, что корни преступности нужно искать в природе человека, вернее, вообще в природе. Сущность человека, да и всего живого, в том, что оно основывается на борьбе за выживание. Поэтому преступность будет всегда, насилие будет всегда.

Другой криминолог придерживается мнения, что преступность порождаема самим обществом. Есть некий социальный заказ на определённые виды преступности. Пока действуют законы рынка, пока есть в обществе правила, всегда найдутся люди, которые их будут нарушать.

Преступность функциональна, она сигнализирует о проблемах в обществе; причины преступности заключены в обществе. Без преступности мы не будем консолидированы. Преступность в какой-то степени помогает обществу развиваться.

Преступность существует по своим собственным законам, которые, как мы предполагаем, нам известны, хотя на самом деле мы до конца не знаем этих законов. Даже если мы искореним один вид преступлений, то потом законодательно введём то, что станет новым преступлением.

Победить преступность невозможно, потому что человек слаб и всегда будет подвержен порокам, присущим ему. Покуда жив человек, преступность будет всегда.
Искоренить преступность на Земле, видимо, вообще не реальная задача. Пока есть хотя бы два человека на Земле, между ними будут противоречия. К преступности ведут неравенство и противоречия. Абсолютного равенства достигнуть невозможно.

Преступность выдумывается людьми. И пока существует человечество, преступления будут выдумываться. Если представить себе, что вдруг будут ликвидированы воровство, грабежи, разбои, убийства, человечество придумает новые деяния, которые будут считать преступными.

Некоторые криминологи считают, что существование преступности является неотъемлемой частью любого здорового общества.

Один преподаватель университета МВД мне ответил, что всё дело в образовании. Студентов (курсантов) учат ловить преступников и сажать их. Пока в образовании ничего не изменится, ждать перемен в реальной жизни не приходится.

На конференции выступали учёные-криминологи из Германии (Хельмут Кури), Катаржина Лясковска из Польши, Мирослав Шейност из Чехии, Ристо Пуллат из Эстонии, Маресова Алёна из Чехии, Андо Лепс из Эстония, Татьяна Андреевна Денисова из Украины, Сергей Николаевич Ениколопов из Москвы, Юрий Юрьевич Комлев из Казани, Ирина Александровна Грошева из Тюмени, Анатолий Васильевич Комарницкий и многие другие криминологи из Санкт-Петербурга и других городов России.

Я слушал доклады учёных, читал их тезисы в сборнике конференции, и ловил себя на мысли: почему в книгах всё так правильно написано, а жизни всё не так правильно? Почему руководители правового государства призывают жить по закону, а реальная политика государства часто совсем не соответствует рекомендациям учёных-правоведов?
Выходит, право и закон это одно, а жизнь и политика совсем другое?!
Быть может, правовое государство это фикция, и живём мы не по юридическим законам, а по каким-то другим, более естественным законам жизни?

Доктор юридических наук, профессор Яков Ильич Гилинский в своём докладе «Преступность, девиантность, социальный контроль в эпоху постмодерна» указал: «Прежде всего, отметим постмодернистское релятивистское понимание преступности (и иных девиантных проявлений) как социального конструкта. «Преступность» и «преступление» не есть нечто объективное по содержанию, не онтологическая реальность, а субъективный конструкт, творимый законодателей по воле власти, режима и поддерживаемый провластными структурами в СМИ».

Доктор юридических наук, профессор Шестаков Д.А. (руководитель моего дипломного проекта) считает, что есть преступление в криминологическом смысле, то есть реальное зло; а есть преступление в юридическом смысле – попытка описать признаки зла в законе, то есть абстрактная конструкция.
«Если не доводить научное положение о преступлении как нормотворческой конструкции до крайности, когда отрицается существование реального зла, а признаётся лишь выдумка законодателя, произвольно это зло нарисовавшего, то это положение вполне согласуется с моим представлением о дуализме преступления».
Формула «преступление» – результат социального, в частности, законодательного конструирования. Некоторые законы провоцируют зло, а иные сами являются преступными. Иными словами, законодатель не только описывает зло, но в ряде случаев сам его создаёт…

Илья Львович Честнов (Санкт-Петербург) в своём выступлении задал прямой вопрос: а существует ли зло как объективная данность? Ведь любое действие становится социально значимым, только будучи названо, классифицировано и помещено в социальный контекст. Объективных критериев и оценки зла нет. Зло это тоже социальный концепт.
Кто и как конструирует правонарушаемость? Это делает власть. Власть задаёт критерии оценки, манипулируя общественным сознанием – превращая единичное в социально значимое.
Очень часто феномен преступности формируется самой властью с использованием средств массовой информации, как это было, например, с «мафией» (организованной преступностью).
От того, как назовёшь предмет, таким и будет к нему отношение. Если явление не названо, если оно не существует в социальном контексте, его в обществе как бы и нет.

Кражи, убийства существовали всегда. Зло всегда носило негативную моральную оценку. Но были споры. И чтобы удобнее было их разрешать, подобные случаи и решения описали в юридическом сборнике (кодексе).

Появление преступности как феномена общественной жизни стало возможным вместе с возникновением права.
Преступность – это исторически изменчивое социальное и уголовно-правовое негативное явление, представляющее собой систему преступлений, совершённых на определённой территории в тот или иной период времени.
Преступность связана с экономикой, политикой, идеологией, психологией и пр.

Существовала ли преступность до появления в России Судебника Ивана III в 1497 году?
В нём впервые со времён «Русской правды» была определена ответственность за причинённый вред и нанесение ущерба.
Разумеется, зло как нанесение ущерба другому человеку (кража, убийство) существовали всегда. Но они стали существовать как преступления после появления закона, в котором эти деяния были описаны как преступные. Если деяние не описано в Уголовном Кодексе, то оно не является преступлением.

Если Госдума примет поправку в Уголовный Кодекс, по которому запретной будет считаться любовь между двумя мужчинами, то это действие станет преступлением.
При советском режиме за мужеложество была уголовная статья. Тогда и предпринимательскую деятельность называли спекуляцией и считали преступлением. Теперь такую деятельность называют бизнес, и она не является преступной.

Всякое ли преступление есть зло? И всякое ли зло есть преступление?

Казалось бы, убийство – очевидное зло. Но ведь за убийство могут и награждать, если это убийство врага на поле брани. Выходит, всё зависит от ситуации и оценки деяния. Если ты убил соседа, то это преступление. Но если ты защищался от соседа, который хотел убить тебя, то это не преступление, а необходимая оборона.

Когда кто-то захватывает самолёт, его называют преступником и террористом. А если вы оказались в заложниках у террористов в летящем самолёте, то лётчик, сбивший по приказу самолёт вместе с заложниками и террористом, не будет признан преступником. Возможно, его даже наградят.

«Двойные стандарты» и манипулирование общественным сознанием смешало представления о добре и зле. Для политиков одних стран террористы, которые смещают неугодных правителей, это революционеры, это повстанцы, это «добро». А для политиков других стран, те же самые повстанцы это террористы и самое что ни на есть «зло».

Мне говорят: читайте Библию, там всё сказано о добре и зле в божьих заповедях.
Я читаю. Когда Моисей вернулся с горы, держа в руках скрижали с заповедями божиими, одна из которых гласила «не убий», он приказал убить всех, кто поклонялся золотому тельцу. «Убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего» (Исход 32:23). А было их три тысячи!

Так что же такое преступление?
То, что государство называет в Законе преступлением, или это нарушение каких-то общих законов человеческого существования?

Существует три основных подхода в понимании преступности:
1\ Антропологический – согласно которому причины кроются в природе человека.
2\ Социологический – согласно которому причины преступности в социальной дезорганизации общества.
3\ Метафизический – согласно которому преступление есть нарушение природных законов бытия.

Профессор Я.И. Гилинский считает, что нет вида поведения, являющегося по своей природе преступным, нет и не может быть единой причины преступности. В своей последней книге «Девиантология» Гилинский Я.И. пишет:
«Преступление и преступность – понятия релятивные (относительные) «как договорятся» законодатели». «То, что в одной стране – преступление, в другой – не признаётся таковым. То, что преступным было вчера, непреступно сегодня, и наоборот».

«Постмодернизм в криминологии не без основания рассматривает преступность как порождение власти в целях ограничения иных, не принадлежащих власти, индивидов в их стремлении преодолеть социальное неравенство, вести себя иначе, чем предписывает власть», – пишет Я.И.Гилинский. – «Ясно, что правовые (в том числе уголовно-правовые) нормы и их реализация … непосредственно зависят от политического режима».

Зав.сектором гуманитарной экспертизы и биоэтики Института философии РАН Павел Тищенко считает: «Сама власть является основной формой насилия. Именно насилие власти создало новые формы несправедливости, в том числе экономического распределения богатств страны. Сама власть нарушает законы гораздо чаще, чем обычные люди».

Заслуженный деятель науки РФ, доктор юридических наук, профессор Ю.М.Антонян убеждён в вечности преступности. «Глобальной» причиной преступности, в существовании которой убеждён Ю.М.Антонян, является недовольство личности её актуальным положением, представляющее собой единство 3-х компонентов: отчуждение и одиночество; ощущение угрозы и особое отношение к смерти.

Сегодня отмечается нарастающий разрыв между растущим благосостоянием одних и «никому не нужными» другими.
Государство толкает людей на преступление, и само же карает их за это!

Так в чём причины преступности? «Среда виновата или подлая натура человеческая?» – вопрошал Достоевский.

Платон, Плутарх, Аристотель высказывали различные мысли о том, что преступность имеет свои причины вне злой воли человека.
«Величайшие преступления совершаются из-за стремления к избытку, а не к предметам первой необходимости», – признавал более двух тысяч лет назад Аристотель.
«Того, кто украл буханку хлеба, сажают в тюрьму; того, кто украл железную дорогу, – избирают в Сенат», – гласит американская поговорка.

Раньше считалось, что корни преступности следует искать в социальных условиях жизни. Другая точка зрения предполагает, что корни преступности заключены в генетике человека. Существует даже генетическая теория преступного поведения, согласно которой в качестве одной из причин преступности могут быть хромосомные нарушения у человека, которые ведут к психопатизации и, как следствие, криминализуют личность.

Недавно учёные обнаружили ген агрессивности и выяснили, что если его блокировать, угасает и творческая активность человека. Значит, дело не в природе человеческой, а в том, как она осуществляется.
Многочисленные психологические эксперименты доказывают, что при определённых условиях каждый человек может стать злодеем и преступником.

Знаменитый эксперимент «Стэнфордская тюрьма», проведённый в 1971 году американским психологом Филиппом Зимбардо, доказал, что жёсткие социальные роли заключённых и тюремщиков могут превратить совершенно нормальных людей в садистов и палачей. По условиям эксперимента 24 добровольца разделили на тюремщиков и заключённых, которые должны были выполнять свои роли. Через 6 дней Зимбардо прекратил свой рассчитанный на две недели эксперимент, потому что ситуация вышла из-под контроля: «тюремщики» немотивированно жестоко избивали своих ещё недавних друзей-студентов, которые будучи в роли «заключённых» нарушали правила тюремного распорядка.

Одни криминологи считают, что победа над преступностью может быть достигнута лишь победой над порождающими её социальными условиями.
Другие убеждены, что победить преступность невозможно, как невозможно избавиться от собственной тени.

Теперь уже не ставят цель победить преступность, а говорят лишь о противодействии преступности. Правоохранительные органы сравнивают с плотиной, не позволяющей преступности «затопить» всё общество.

Я.И.Гилинский считает, что преступность – не сама болезнь, а показатель более глубоких социальных недугов. Уровень преступности, наркомании и самоубийств является показателем дезорганизации общественного организма. В то же время уровень преступности есть проявление функционального оптимума той или иной социальной системы.

Преступность, наркомания, самоубийства это такое же нормальное проявление функционирования социальной системы, как и наводнения.
Девиантное (отклоняющееся) поведение не является аномалией. Это скорее оборотная сторона жизни, тень легальных процессов.

Девиантное поведение может иметь для общества как негативное, так и позитивное значение. Позитивное служит средством развития системы – это социальное творчество. Негативное (преступность, терроризм, коррупция и др.) – дезорганизует систему, способствует её разрушению.

Криминолог А.М.Яковлев считает, что функции организованной экономической преступности – «обеспечить незаконным путём объективную потребность, не удовлетворяемую в должной мере нормальными социальными институтами».

В чём же причина зла?
«Добро» и «зло» понятия относительные, или являются результатом социального конструирования?

По мнению Бенедикта Спинозы (1632-1677) «Все вещи необходимы, и в природе нет ни добра, ни зла… В естественном состоянии нельзя представить себе преступления; оно возможно только в состоянии гражданском, где по общему согласию определяется, что хорошо и что дурно, и где каждый должен повиноваться государству».

Что же такое закон? Произвольное установление государства или некая вселенская закономерность, что Кант называл «нравственный закон во мне»?

Пьер Бурдье считает, что «Основа закона есть не что иное, как произвол».

Если Чезаре Ломброзо утверждал что «преступниками рождаются», то основоположник социологического направления А.Кетле полагал, что «преступниками не рождаются, ими становятся».
По Кетле, «общество заключает в себе зародыш всех имеющихся совершиться преступлений, потому что в нём заключаются условия, способствующие их развитию; оно… подготовляет преступление, а преступник есть только орудие».

«Каждое общество имеет тех преступников, которых оно заслуживает», – заявил в 1885 году на 1 Международном конгрессе антропологов в Риме А.Лакассань.
Г.Манхейм добавил: «Каждое общество обладает таким типом преступности и преступников, которые соответствуют его культурным, моральным, социальным, религиозным и экономическим условиям».

Французский социолог Эмиль Дюркгейм утверждал: «Преступность – нормальное явление потому, что общество без преступности совершенно невозможно».

«Теория напряжения» Роберта Мертона гласит, что, с одной стороны, общество требует от человека обогащаться, а с другой стороны, не даёт ему легальных средств для этого, и потому, чтобы обогатиться, человек находит средства нелегальные.

Сегодня криминологи пришли к выводу, что не существует какой-либо одной общей причины, которая бы объясняла происхождение преступности во всём её разнообразии.
Всегда действует не одна, а комплекс причин в конкретных условиях. В одних странах преступность порождает бедность, а в других – нет.
Но в основе причин преступности всегда лежат объективные социальные противоречия.

Ещё в 1764 году теоретик права Чезаре Беккариа писал: «Нельзя надеяться на существенное улучшение морали, если политика не опирается на вечные чувства, присущие человеческой природе. Любой закон, идущий в разрез с этими чувствами, неизбежно столкнётся с противодействием, которое в конце концов окажется сильнее».

Эти бы слова да большими буквами на стол депутатов Государственной Думы!

Поскольку это депутаты определяют, какое деяние является преступлением, а какое нет, поскольку это они вносят поправки в Уголовный Кодекс, утверждают экономическую политику государства, дают «добро» власти на санкции, выходит, власти в первую очередь и отвечают за преступность в нашей стране.

В итоге размышлений я пришёл к выводу, что преступность и уголовный закон это такая придумка властителей для лучшего управления государством, которая имеет своей целью устранение недовольных и усмирение непокорных.

Как юрист, я поддерживаю некоторые из принятых законов. Однако вызывает опасение нарастающее количество запретов. Запретить, оно, конечно, легче, чем разрешить.

8 июня 2012 года в России ужесточили наказание за нарушения на митингах; позднее был принят закон «об иностранных агентах»; подписан закон о «чёрном списке сайтов»; в Уголовный кодекс вернули преступление по статье «Клевета»; в УК РФ появилась статья об оскорблении чувств верующих; принят «закон Димы Яковлева»; заработал запрет на курение в общественных местах; запрещена пропаганда гомосексуализма среди детей; принят «антипиратский» закон в Интернете; ужесточили наказание за публичные призывы к сепаратизму; разрешили без решения суда блокировать сайты, призывающие участвовать в несанкционированных митингах; принят «закон о блогерах»; запретили кружевные трусы; запретили импорт продуктов из стран, вводивших санкции против России…
Перечень не полный.

В России, к сожалению, не закон определяет политику, а политика определяет закон.

Доктор юридических наук, профессор Татьяна Андреевна Денисова из Украины сказала замечательную фразу, достойную цитирования:
«Можно не любить власть, но нельзя ненавидеть народ!»

«Именно несоответствие официальных законов естественным законам поведения людей есть причина преступности!
Именно насаждаемые официальные законы есть то зло, которое считает неестественным закономерные проявления неблагополучия.
Несовершенство официальных законов вызвано не столько несовершенством законодателей, сколько той системой отношений между людьми, которую хотят «узаконить» с помощью нормативных актов и принуждения.
Появление уголовного закона, призванного «защитить» общество от нарушителей, вызвано не фактом наличия нарушителей, а следствием неестественной системы отношений между людьми, устанавливаемой государством.
Не поведение людей причина появления уголовного закона, а именно наличие противоестественного «закона» причина негативного поведения людей».
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

А по Вашему мнению, ПОЧЕМУ ПРЕСТУПНОСТЬ НЕИСКОРЕНИМА?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

А.К.Секацкий полагает, что правовое государство вступило в полосу глубокого кризиса.
Суть и смысл правового государства состояли в том, что формат чувственности был отключён.
Государство является минимизацией зла, и чем меньше государство ощущается, тем лучше. Идеальный образ государства это разношенная обувь, которой мы почти не замечаем.

У древних греков идея государства представляла некий сенсориум, способный улавливать настроения граждан и выражать их в законах.
Аристотель сравнивал государство с хором, а Платон идеальное государство с упряжкой коней.

Для древних греков быть человеком означало участие в прямой демократии. Прямая демократия предполагала духовность.
Ныне представительская демократия – это контрактная государственность, в которой отсутствует одухотворённость.

Действенность правового государства предполагает глубоко одухотворённое гражданское общество. В современной представительской демократии её нет.

Формально народные представители продолжают обновляться во время «электоральных игр» каждые 4-5 лет. В действительности это обновление стало чистейшей фикцией.
Незаметно произошёл тихий ползучий переворот, когда всю власть захватили юристы.

Формально сохраняется разделение властей, но постепенно юристы проникли во все сферы общества и вытеснили даже представителей «первой власти» – законодателей.

Задача законодателей – «протаптывать тропинки», как того хочет народ, а юристы лишь должны асфальтировать эти тропинки с помощью законов и подзаконных актов.

Сословие профессиональных политиков – самая бездарная элита мира, которая когда-либо была. Она вынуждена ограничиваться рамками формального права, вместо того, чтобы заниматься правополагающей деятельностью.
На самом деле нет никакого правополагания, есть маниакальное правоисполнение законов, смысл которых утрачен.
На деле закон – это воля суверена, которая может измениться завтра.

Правовой нигилизм на самом деле уже давно превратился в правовой фетишизм – запредельную форму правового безумия. Если перевести всё на нечеловеческий язык юриспруденции, то смысл потеряется.

России не грозит правовой фетишизм ни коим образом. Судейская власть в России никогда не была сколько-нибудь значимой. Правосудие, которое заимствовал с Запада царь Пётр I, так и осталось игрушечным.

Что написано Кафкой в романе «Процесс», приобрело далеко идущие расширения. Мы сейчас вынуждены признать, что имеем дело с совершенно лишённым внутренней мысли судейским законническим содержанием, перед которым приходится поднимать руки вверх.

Юристов всё больше, они должны что-то делать. Юристы принимают такие абсурдные законы, которые Франц Кафка не мог себе вообразить.
В экономике и политике образуются «банды юристов», которые за деньги легитимизируют действия заказчика, нарушившего то или иное правило.

Поскольку существует юридическое творчество на ровном месте (ведь должны же юристы как-то оправдывать свою власть над миром), мы столкнулись с производством немыслимой юридической «шизы».

Мираж законопослушности всех ввергает в ступор: раз это законно, то сделать ничего нельзя. Закон, будь он трижды шизоидным, должно выполнять. В результате мы смиряемся с безысходностью: пусть даже это абсурдно, но это закон.

Контрактная форма государственности утратила свой смысл, она является тормозом, чудовищным и самым архаичным элементом в современной электронной действительности.
У контрактного государства в его сегодняшней форме нет будущего.
Если контрактная государственность в форме «юршизы» продолжит своё существование, то произойдёт массовое дезертирство в виртуальное пространство.

Интернет и социальные сети – это современный выход к прямой демократии.
На фоне электронного майдана политические партии выглядят динозаврами.

Политика до сих пор архаична и чудовищна. Со стабильными политическими партиями нужно что-то делать. Они никуда не годны в современных условиях электронной демократии.

Но профессиональные политики и юристы добровольно свою власть никогда не отдадут.
Власть юристов даже сильнее власти врачей и психоаналитиков.
«Юридический талибан» захватил Америку и с каждого гражданина взимают причитающуюся дань.

Юристам удалось запугать обывателей, те и шагу боятся ступить без адвоката. Мечта многих – получить юридическое обеспечение как элементарный программный продукт. Нужен своего рода «жидкий юрист» (наподобие «жидкий сантехник»). Тогда мы покончим с этим презренным сословием, не способным на дерзания духа!

Критики власти из разряда не пристроенных юристов это замечательно, пусть они будут. Но кто бы к власти ни пришёл, если в нём нет «святой ненависти к Америке», которая объединяет интеллектуалов всего мира, тот не продержится у власти и несколько месяцев.

Карл Поппер говорил: не важно, победит ли на выборах Джек или Билл, главное, чтобы избранный президент принёс наименьший вред государству. Если победит плохой правитель, задача государства, чтобы этот президент принёс минимальный вред.

ПО МОЕМУ МНЕНИЮ, мы попали в ловушку права. Нам говорят, что надо жить по закону. Но некоторые законы противоречат здравому смыслу. Высказывание «Закон суров, но это закон!» сегодня кажется абсурдом.

Я по образованию юрист, но достаточно самокритичен. Я готов согласиться с тем, что законники должны асфальтировать тропинки, протоптанные пассионариями. Но сегодня юристы пытаются заасфальтировать всё живое пространство, не давая прорасти новому. Лозунг «что не запрещено, то разрешено» скоро превратится в «что не разрешено, то запрещено».

Запретить, конечно, гораздо легче, чем разрешить. Например, Жириновский предлагает запретить фильмы, где курят и пьют, в частности, фильм «Ирония судьбы».

Актёр Иван Охлобыстин предложил вернуть уголовную ответственность за педерастию. Его поддержали некоторые деятели русской православной церкви.

Наиболее прославился на почве революционного консерватизма наш питерский депутат Милонов – автор многих нашумевших законопроектов. Например, о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних.

Самое простое – запрещать и не пущать! Но это самый неэффективный способ управления.
Стимулировать и создавать условия труднее, но этот путь наиболее эффективный.

Право по природе своей консервативно. Недостаток духовности грозит превратить общество в болото; мы потеряем движущие силы развития.

Существует две трактовки роли права в жизни общества:
1\ законодатели должны законами пролагать новые пути
2\ законодатели должны лишь «асфальтировать» законами уже проложенные людьми тропинки.

Нужно переходить от представления о власти как вертикального подчинения к пониманию власти как горизонтальной координации.

Отношения с народом могут строиться либо на силе власти, либо на силе авторитета.
Сила авторитета заключается в признании народом принимаемых властями решений.
Единственный вариант успешной политики заключается в обретении согласия относительно средств достижения принятой всеми цели.

Власть это не насилие, власть – это СОГЛАСИЕ!

К чему может привести абсолютное торжество Закона?
Бывший премьер-министр Сильвио Берлускони с горечью говорит о засилии судейских, фактически захвативших власть в стране.

К чему может привести засилие юристов, хорошо показано в американском фильме «Трасса 60». Герой въезжает в город законопослушных граждан, в котором всё запрещено. Публичные проявления любви строго по разрешению. Каждый день новая проблема – новая трактовка закона. Все жители города юристы, и подают в суд друг на друга. Так гарантируется право зарабатывать своей профессией.
«Смотрите на мои ноги? Я могу подать на вас в суд за сексуальное домогательство». – «Вы используете свою сексуальность для заключения контракта». – «А это уже оскорбление, за которое я тоже могу подать на вас в суд».
Адвокаты, судьи, полицейские зарабатывают тем, что каждого приезжего обвиняют в каком-либо преступлении. Кто не хочет сесть за решётку, откупается, чем обеспечивает жизнь адвокатов, полицейских и судейских. Они все в сговоре!

Насколько велика вероятность верховенства закона в России?

В России, как известно, строгость законов компенсируется необязательностью их выполнения.
Нам правовой фетишизм не грозит. В нашей действительности люди совсем не руководствуются законом, а часто плюют на закон.
«Законы пишутся для подчинённых, а не для начальства», – сказал граф Бенкендорф барону Дельвигу в ответ на его публикацию разрешённой цензурой статьи.

Слова «Да здравствует наш суд, самый справедливый суд в мире!» почему-то воспринимаются как насмешка.

Можно жить либо по закону, либо по понятиям. Если мы откажемся жить по не всегда правильным законам, то какая может быть альтернатива?

Сегодня количество законов зашкаливает. Их просто невозможно выполнить, учитывая постоянное обновление.
Но что можно противопоставить жёстким рамкам права? Как ограничить разрушительную свободу человека, которая может погубить и его самого?

Президент предлагает жить по закону. Я не против. Но Закон без совести в России «что дышло». Можно поступать законно, но абсолютно бессовестно!

Президент говорит, что нельзя бить полицейских. А что делать, если полицейский бьёт тебя?

Властители сетуют на «правовой нигилизм» наших граждан. При этом сами страдают от «правового фетишизма». У них идиотическая иллюзия, будто бы люди живут по принимаемым ими законам, тогда как большинство живут по законам своей природы.

Дело не в правовом нигилизме наших граждан, а в низком качестве наших законов. Пока наши законодатели будут считать, что можно сочинять законы как им вздумается, люди не будут выполнять такие законы.
Законы должны быть основаны на закономерностях человеческого поведения. Вот тогда люди будут заинтересованы их выполнять.

Депутаты сочиняют законы, часто не понимая закономерностей жизни. Стремление формулировать законы на все случаи жизни приводит к так называемой «правовой шизофрении».
Например, депутаты Владимирской области запретили пинать и вырывать грибы вместе с грибницей и постановили аккуратно срезать их ножичком. Но только съедобные. Пинать поганки и мухоморы можно без ущерба для кошелька.

Французский философ Пьер Бурдье полагал: «Основа закона есть не что иное, как произвол».

Всякий закон должен быть справедливым, и базироваться на «естественном праве». Люди не хотят выполнять противоестественные законы, а потому враждебно относятся к власти, которая их к этому принуждает.

Именно несоответствие официальных законов естественным законам поведения людей есть причина преступности!

Закон, на мой взгляд, должен не столько принуждать, сколько побуждать человека действовать правильно.
Хорошее государство это не государство принуждения, а государство согласия – когда люди соблюдают законы не из-за страха наказания, а потому что соглашаются с правильностью закона.

Я не против права, я против абсолютизации права!
Закон вещь нужная, но обоюдоострая. Когда в обществе наступает полное торжество закона, общество умирает.
Чтобы нормально жить, неизбежно приходится нарушать какие-то законы. Всякое новое приходит в противоречие со старым.

Если следовать тому, что законы должны формулировать мудрые люди, то самые мудрые люди страны это депутаты.
Желание принять законы на все случаи жизни напоминает желание выпить море.
Юридическая система оторвалась от здравого смысла и начала работать сама на себя.

Наша Госдума работает как скороварка: законы пекутся как пирожки, но качество их оставляет желать лучшего. Даже многим практикующим юристам понять современные законы часто совершенно невозможно.

Депутаты впали в законодательный раж. Госдума не успевает печатать законы, оперативно реагируя на малейшие изменения конъюнктуры. Приняли закон о блокировке сайтов с порнографией и призывами к суициду, теперь рассмотрят вопрос о блокировке сайтов с ложной информацией. А кто будет определять «ложность» информации?

В 2013 году Госдума получила много обидных прозвищ: «ГосДура», «бешеный принтер» и другие.
По утверждению Владимира Плигина в настоящее время действует примерно 5 тысяч только федеральных законов и примерно 153 тысячи законов субъектов Российской Федерации.
На зимней сессии 2014 года планируется принять 700 законопроектов, из них 100 приоритетных.
Но больше – не лучше!

Ещё Вольтер признавал: «многочисленность законов в государстве есть то же, что большое число лекарей: признак болезни и бессилия».

Член Общественной палаты России доктор юридических наук Елена Анатольевна Лукьянова считает, что «гражданам России сегодня не очень удобно жить в той правовой системе, которая существует».

Недавно я столкнулся с тем, что отказ посольства в выдаче визы является страховым случаем, а выдача визы с ошибкой (например, Митрий Медведев вместо Дмитрий Медведев) может не быть страховым случаем. И тогда деньги за тур ему не вернут. Турист должен сам за собственные деньги исправлять чужую ошибку.

«Виноваты законодатели, которые выдумывают нам такие законы, по которым невозможно жить», – признался мне однажды знакомый судья.

В древности понимали: чтобы процветало государство, нужны хорошие законы и чтобы они исполнялись. При этом законов не должно быть слишком много.
Основное качество Закона это его стабильность. А если поправки в Закон вносятся каждый день, как можно его выполнить?!

Современное правовое государство сравнивают с Левиафаном (Левиафан — имя библейского чудовища, изображённого как сила природы, принижающая человека). Томас Гоббс (1588-1679) использует этот образ для описания могущественного государства («смертного Бога»).

Свою теорию возникновения государства Гоббс строит исходя из естественного состояния людей, где «человек человеку – волк». Чтобы избежать ситуации «война всех против всех», люди отказываются от части своих «естественных прав» и по негласно заключаемому общественному договору наделяют ими того, кто обязуется сохранить свободное использование оставшимися правами — государство. Воля государства является обязательной для всех, ему же передаётся задача регулирования отношений между всеми людьми.

Фридрих Гегель (1770-1831) в работе «Философия права» тоже ратует за сильное правовое государство. Особенно актуальна идея Гегеля о гражданском обществе. Гражданское общество понимается как сфера активности людей, которая «помещается» между семьей и государственной деятельностью. Гражданское общество должно образовывать особые структуры, чтобы государству не приходилось заниматься регулированием всех тех отношений, которые должны быть саморегулирующимися.

Некоторые скажут: «нам с терроризмом бороться надо, а вы тут разглагольствуете о философии права».

Да, в то время как политики заняты дележом геополитических интересов, террористы взрывают простых ни в чём не повинных людей.

«Каждый народ имеет то государственное устройство, которое ему соответствует и подходит», – признавал Гегель.
«Государство в-себе и для-себя есть нравственное целое, осуществление свободы, и абсолютная цель разума состоит в том, чтобы свобода действительно была».

Законы должны устанавливаться не по прихоти властей, а отражать закономерности человеческого общества и человеческой природы.
Деятельность законодателей по сочинению законов иногда дискредитирует и власть, и закон. Законы нужно не выдумывать, а открывать.
Иногда принимаемые законы противоречат не только «естественному праву», но и здравому смыслу.

В повседневных делах люди руководствуются моралью и здравым смыслом, а не Уголовным Кодексом. Они не носят в кармане Свод Законов, а прислушиваются к голосу собственной совести.

Известный теоретик права Чезаре Беккариа в 1764 году в трактате «О преступлениях и наказаниях» писал: «Нельзя надеяться на существенное улучшение морали, если политика не опирается на вечные чувства, присущие человеческой природе. Любой закон, идущий в разрез с этими чувствами, неизбежно столкнётся с противодействием, которое в конце концов окажется сильнее».

Председатель Конституционного суда РФ Валерий Зорькин признаёт несостоятельность трактовки права, в которой право отождествляется с законом.
Да, право власти это ещё не закон!

«Закон — это ограничение личной свободы требованиями общего блага», — считал русский философ Владимир Соловьёв.

Право и закон не одно и то же. Право выше закона!
Закон не должен нарушать «естественные права» человека!

Эффективность государственной власти напрямую связана с формулированием правильных законов (правил игры), которые бы не противоречили «естественному праву» и интересам граждан. А у нас законы чаще всего противоестественные.

Патриарх Кирилл в своей проповеди сказал: «…почему законы не работают? А почему они должны работать, если внутри беззаконие? Тогда исполнение закона становится лицемерием. Тогда человек только и думает, как ему этот закон обойти. Повесили на него обузу, которая сковывает его свободу…»

Некоторые ставят знак равенства между правовым государством и правовым обществом. Хотя налицо усиление правового государства при умалении гражданского общества.
Меры общественной безопасности сводят на нет свободы граждан.

Виктор Григорьевич Шарыгин (Санкт-Петербургский Юридический институт) полагает, нельзя допускать манипуляции общественным сознанием, что делают совершенно не лучшие люди, лоббируя принятие закона. Спекулируют нравственными понятиями, проводя прагматично безнравственный закон.

Доктор юридических наук, профессор Д.А.Шестаков согласен с тем, что уголовное законодательство существует для власти. Кампания по борьбе с педофилией очевидно заказная и явно имеющая в уголовном кодексе совершенно нелепые решения.

При желании любого человека можно посадить. Каждый человек в своей жизни совершал уголовное преступление, пусть даже не предусматривающее лишение свободы.
Доктор юридических наук, профессор Яков Ильич Гилинский считает: «Все мы преступники не потому, что есть пьянство, наркотизм, проституция. А потому, что такой уголовный закон!»

Те, кто пишут уголовный закон, «делают» всех нас преступниками!
Государству выгодно держать всех под страхом наказания. Компромат есть на всех!
Кто из нас не делал подарков врачу или учителю, которые могут быть расценены как дача взятки?!
И это не только у нас. В США 95% опрошенных признали, что в своей жизни совершали деяния, которые признаются преступлением.

Технический прогресс и прогресс культуры упирается в возможности природы человека. Человек руководствуется не только разумом, он не робот, им управляют эмоции и инстинкты.
Многие испытывают страх перед будущим, и потому предпочитают быть консерваторами.

Можно ли представить революционера и консерватора в одном лице?

«Российский консерватизм» стал официальной идеологией партии «Единая Россия» в 2009 году.
И технологически, и политически Россия идёт в общемировом тренде консерватизма, хотя и претендует, как всегда, на звание особой цивилизации.

В послании Федеральному собранию Президент Путин В.В. признал:
«Конечно, это консервативная позиция. Но, говоря словами Николая Бердяева, смысл консерватизма не в том, что он препятствует движению вперёд и вверх, а в том, что он препятствует движению назад и вниз, к хаотической тьме, возврату к первобытному состоянию».

Консервативный тренд наблюдается во всём мире. Возможно, это связано с ассимиляцией представителей чужих народов, разрушающих традиционную культуру. Проект «мультикультурализма» потерпел крах. Эмигранты и гастарбайтеры предпочитают жить в своих замкнутых сообществах, с привычной культурой и традициями. Повсюду открываются узбекские кафе, турецкие шавермы, таджикские пекарни.

Галина Старовойтова, с который я был лично знаком (её могила рядом с могилой Анатолия Собчака на Никольском кладбище), считала, что не растворяются нации в американском суповом котле, всё равно получается винегрет; каждый этнос пытается сохранить свою неповторимость.

Межнациональные конфликты становятся всё более частыми. Причём вражда возникает лишь на основе национальной принадлежности. Иностранцы не хотят растворяться в доминирующей культуре, противостоят ей, что вызывает закономерную тревогу и даже враждебность титульной нации.

Почему это происходит?

Согласно концепции К.Поршнева, homo sapiens расселились по Земле потому, что стремились быть самими собой и с трудом переносили чужое внушение. Люди всегда относились к чужакам с подозрением и даже враждебно.

Доктор биологических наук, профессор А.В.Марков (автор книги «Эволюция человека») считает, что «ненависть к чужим прописана в генах».
«Генетическая предрасположенность, по-видимому, есть у таких вещей, как парохиальность, то есть склонность к тому, чтобы любить своих и ненавидеть чужих. Но вот кого человек будет считать своими – только ребят со своего двора, или свою футбольную команду, или граждан своей страны, или граждан только части страны, – это уже зависит от воспитания. Это не прописано в генах. В отличие от склонности делить людей на своих и чужих и бить морду чужим, защищая своих».

Не только национальные, но и политические пристрастия людей определяются генетикой.

«Генетический след» наших предков проявляется в менталитете современных русских людей. У них отмечаются такие качества как: 1\ безответственность («русский авось)»; 2\ равнодушие к судьбе конкретного человека; 3\ неизжитые черты рабской психологии.

Русский писатель революционно-консервативного толка Салтыков-Щедрин сто пятьдесят лет назад говорил: «Если я умру, а проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют».

География местности во многом определяет менталитет проживающих на ней людей.

«В какой степени наша география северной страны влияет на консервативную политику России?» – спросил я руководителя Центра консервативных исследований МГУ профессора А.Г.Дугина. И получил ответ:
– Сильная власть в России всегда была необходимостью. 2\3 исторического времени Россия провела в войнах. Протяжённость нашей огромной территории требовала сильной власти.

Цель любой власти – прежде всего сохранение своей власти. На втором месте – организация порядка. На третьем – по возможности, развитие государства и общества.

Особенностью российского менталитета является недоверие к власти. А потому основным методом решения государственных задач всегда было принуждение.

Я по характеру консерватор. Я против революций. Любая революция порождает смуту, террор и репрессии. Эволюционный путь развития мне ближе.
Но если революции случаются, значит они неизбежны. И виновата в этом прежде всего власть, поскольку народное возмущение есть следствие ошибок правящего режима.

По мнению некоторых «ведущих аналитиков» России в её нынешнем виде осталось 5, от силы 7 лет существования. «Точка невозврата» уже пройдена и скорость деградации вошла в критическую фазу. Дезинтегрированная Россия не сможет противостоять давлению извне, и в случае военного конфликта просто развалится.

Александр Секацкий считает: «Мир находится в ожидании второй волны революции, если считать первой революцию хиппи и феномен контркультуры, когда был опробован альтернативный способ бытия. Но тогда капитализму удалось его развоплотить. Тем не менее, некоторые ручейки существуют и сегодня, например, движения арт-пролетариата типа группы «Война» или всем известных «Пусси Райот». Для меня, например, «Пусси Райот» как субъект возможной революции гораздо интереснее всех тех безработных юристов, которые только требуют себе доли во власти…»

«Человеческую свободу необходимо ограничить, иначе никаких свобод вообще не будет. Свобода существует в рамках закона; это тебе не вольность. Безграничная свобода только вредит. Человек страдает от свободы, ему нужен порядок. Стремление к подчинению в природе человека. Человеку нужна власть, чтобы ограничить его разрушительные инстинкты. И потому закон необходим, он благо.
— Да, когда справедлив. Но ведь вы часто принимаете несправедливые законы.
— Что ж поделать: то, что справедливо, не всегда выгодно экономически и политически. Не могут быть законы справедливыми для всех. Но ведь, согласись, это лучше, чем совсем без законов.
— Я считаю, что законы должны устанавливаться не по прихоти властей, а отражать закономерности человеческого общества и человеческой природы».
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

А по Вашему мнению, возможен ли РЕВОЛЮЦИОННЫЙ КОНСЕРВАТИЗМ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература