Сегодня День памяти и скорби. Мой дед погиб в 1942 году, защищая Сталинград. Моя бабушка и мой отец пережили блокаду Ленинграда.
16 мая 2024 года на Санкт-Петербургском международном книжном салоне выступил известный российский историк, журналист Егор Яковлев — автор книг «Россия на Западе: странные сближения», «Война на уничтожение. Третий рейх и геноцид советского народа». Егор Николаевич представил книгу «Американская модель Гитлера».

В книге «Война на уничтожение» Егор Яковлев во вступлении пишет:
«7 января 1946 года на Нюрнбергском процессе состоялся допрос обергруппенфюрера СС Эриха фон дем Бах-Зелевского[1]. Этот эсэсовский генерал оказался едва ли не самым везучим палачом среди всех, кто подвизался на службе у Третьего рейха. Несмотря на то что руки его по локоть были в крови, перед международным трибуналом он предстал не как подсудимый, а как свидетель обвинения. Бах-Зелевский – наместник Генриха Гиммлера в Белоруссии и Центральной России, который методично уничтожал евреев и рьяно сжигал деревни со всем населением, сдался американской армии и сразу же изъявил готовность сотрудничать. Его пощадили – в обмен на откровенные показания против элиты нацистской Германии. И среди прочего бывший обергруппенфюрер сообщил о совещании в замке Вевельсбург, состоявшемся незадолго до начала войны против Советского Союза: на этой встрече глава СС сказал своим ближайшим соратникам, что «целью похода на Россию является сокращение числа славян на 30 миллионов человек»[2].

По понятным причинам эти показания вызвали особый интерес у советской стороны. На прямой вопрос прокурора Юрия Покровского, выполнялась ли истребительная установка Гиммлера под прикрытием антипартизанских операций, свидетель ответил утвердительно: «Я считаю, что эти методы действительно привели бы к истреблению 30 миллионов, если бы их продолжали применять». (конец цитаты)

Я давно занимаюсь изучением истории Великой Отечественной войны.
На совещании 30 марта 1941 года Гитлер сказал своим военачальникам: «Речь идёт о войне на уничтожение… Эта война будет резко отличаться от войны на западе. На востоке сама жестокость – благо для будущего».
Уничтожению подлежали 30 миллионов славян, затем численность населения должна была регулироваться в размерах, необходимых для обслуживания немецких господ.

Нападая на СССР под флагом борьбы с большевизмом, Гитлер хотел получить доступ к природным ресурсам нашей страны. Гитлер объяснял мотивы начала войны тем, что не может обеспечить растущий уровень жизни немцев без расширения жизненного пространства.

28 июня 1940 года Гитлер заявил Кейтелю: «Война против России – после победы над Францией – будет для нашего вермахта вроде детской игры в куличики… Чем скорее мы разобьём Россию, тем будет лучше для самой России. Но операция может иметь смысл только в том случае, если мы одним молниеносным ударом уничтожим всё это государство. Для этого понадобится не более пяти месяцев».

Возникло нечто вроде «заговора генералов», никак не согласных с агрессивной политикой фюрера. «Разве вы не видите, что фюрер разевает рот шире своего желудка? Рано или поздно, но он втянет Германию в войну, выдержать которую немецкий народ не в состоянии».
«Вам кажется, что падение Москвы способно решить судьбу блицкрига… Но Москва не Париж! Русские отодвинут свои армии вплоть до Урала, где у них большой промышленный комплекс, и война будет продолжена с прежней яростью. Если вам взбредёт в голову перевалить танки через Урал, русские могут отступать хоть до Байкала».

Прусский король Фридрих Великий говорил: «всякая вражеская армия, осмелившаяся проникнуть до Смоленска и далее, безусловно найдёт себе могилу в русских степях».

Генерал Йодль выражал сомнения: «Война с Россией – это такая война, когда всегда знаешь, как начать её, но никогда не будешь знать, чем она закончится. Любую войну с любой страной можно довести до победного конца. И только в войне с Россией нам не дано заранее увидеть её финал…»

Знаменитый немецкий танкостроитель Фердинанд Порше говорил разработчику плана «Барбаросса» генералу фон Паулюсу: «Не забывайте предупреждений Бисмарка: русские долго запрягают, зато быстро ездят. Из истории нам известно, что Россия всегда к войне не готова, но каким-то странным образом она оказывается победительницей».

Паулюс считал, что для разгрома всех армий СССР вермахту потребуется лишь от четырёх до шести недель: ровно столько определил для себя и Наполеон в 1812 году. Паулюс предупреждал Гитлера, что если война затянется до зимы, то при морозе в сорок градусов смазка на оружии замёрзнет, а горючее в баках танков загустеет.

«Должен огорчить вас, Паулюс: план «Барбаросса» хорош сам по себе, но война с Россией вряд ли может иметь счастливый конец, – возражал Герд фон Рундштед.

В то, что Советский Союз рано или поздно нападёт на Германию, Фридрих Паулюс никогда не верил. «Я совсем не думаю, что мы придём в Россию как спасители, а русские не встретят нас, как великие гуманисты… Наши древние боги всегда алчут крови!»

Фельдмаршал Кейтель говорил: «С большевиками рыцарской войны не ведём. Речь идёт о полном уничтожении их мировоззрения. Я не вижу причин для изменений в режиме военнопленных. Мы не намерены варить для них супы из концентратов для солдатского рациона».

Гитлер внёс предложение: «Я не возражаю! Если пленные умирают от голода, то пусть пожирают один другого. Нам же спокойнее». «Только полное уничтожение примитивных масс противника может принести нам окончательный и решительный успех. Не отталкивайте русских, уничтожайте!»

По поручению Генриха Гиммлера оберфюрером СС Конрадом Мейером-Хетлингом был разработан «Генеральный план Ост». Доктор экономики К.Мейер-Хетлинг подсчитал, что для обеспечения рейха продовольствием на территории западнее Смоленска нужно всего 14 млн. славян; остальных предполагалось выселить в Сибирь на полное постепенное вымирание.

По плану «Ост» предполагалось, что на территории Украины, Белоруссии и России будет жить 5 миллионов немецких поселенцев. На месте Ленинграда должен быть построен новый немецкий город для 200 тысяч немцев. В Ленинградской области предполагалось оставить вместо проживающих там 3-х миллионов жителей лишь 200 тысяч.

Гитлер проектировал построить широпоколосную железнодорожную колею шириной 3,5 метра и со скоростью 250 км в час суперпоезда должны были везти из России в рейх продовольствие и природные ресурсы, произведения искусства из музеев России, славянских рабов на поля и шахты фатерланда.

Гитлер писал: «Речь идёт не только о разгроме государства с центром в Москве. Достижение этой исторической цели никогда не означало бы полного решения проблемы. Дело заключается скорее всего в том, чтобы разгромить русских как народ, разобщить их. И только если эта проблема будет рассматриваться нами с расово-биологической точки зрения, появится возможность устранить опасность, которую представляет для нас русский народ».

Гитлеровцы не хотели капитуляции СССР, они хотели полностью занять страну, уничтожить советское государство. Кормить население страны фашисты были не намерены. «Чтобы мы жили, русские должны умереть», полагали немцы.
«Славяне должны работать на нас. А в случае, если они нам больше не нужны, пусть умирают. … Следует отбросить все сентиментальные возражения. Мы должны убивать от трёх до четырёх миллионов русских в год».

В дни сражения на Восточном фронте фюрер уверенно заявлял: успех поселенцев в Северной Америке обусловлен тем, что колонисты «сбили число краснокожих с нескольких миллионов до нескольких сотен тысяч». «На Востоке, утверждал глава Третьего рейха, то же самое произойдёт во второй раз…» «Наша Миссисипи будет Волга, а не Нигер».

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер 22 ноября 1942 года, выступая перед офицерами СС, коротко и точно определил свои представления. Он сказал примерно так: сегодня СССР – колония, завтра – территория для переселения, а послезавтра – часть рейха.

Захватив Крым, Гитлер полагал, что там не должно остаться ни одного местного жителя. В этом райском уголке Гитлер мечтал создать государство СС. Фюрер был одержим идеей создания новой арийской расы. Жертвой его маниакальных идей стали 10 миллионов погибших немцев, 28 миллионов советских людей, миллионы евреев, англичан и французов.

На Нюрнбергском трибунале ввели новое понятие «геноцид» и назвали его преступлением. Но если военные преступления могли быть доказаны сравнительно легко — они регулировались Женевской конвенцией и многими другими ратифицированными правилами ведения войн, — то формула «преступления против человечности» появилась впервые; она покрывала широкое поле преступлений, за которые раньше судить было невозможно.

Что же такое ГЕНОЦИД?

Геноцид определяется как форма массового насилия, действия совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую. Один из способов – предумышленное создание жизненных условий, рассчитанных на полное или частичное физическое уничтожение этой группы.
Запрещено использовать голод среди гражданского населения в качестве метода ведения войны.

Президент США Рузвельт за год до начала Нюрнбергского трибунала говорил: «Мы должны быть по-настоящему жёсткими с Германией. Немцев нужно либо кастрировать, либо сделать так, чтобы они забыли и думать о возможности вернуть старые времена».
Рузвельт хотел превратить Германию в сельскую местность, чтобы она никогда больше не развязывала войн.

В 1946 году на Нюрнбергском процессе были предоставлены официальные цифры погибших во время блокады Ленинграда: умерли 671 635 человек. Однако СССР не удалось доказать, что блокада является преступлением против человечности и нарушением норм гуманитарного права.

20 октября 2022 года Санкт-Петербургский городской суд признал геноцидом блокаду Ленинграда войсками нацистской Германии и их пособниками военными формированиями Бельгии, Италии, Испании, Латвии, Нидерландов, Норвегии, Польши, Финляндии, Франции и Чехии. . В ходе заседаний было установлено: количество погибших в блокаду составило не менее 1 093 542 человека, причинён ущерб на сумму 35 309 триллионов рублей.
В ходе блокады лишь 3% от бомбёжек и артобстрелов, остальные 97% умерли от голода.

9 января я вновь побывал в «Музее обороны Ленинграда», осмотрел экспозицию, посвящённую 80-летию операции «Искра» по прорыву блокады, побеседовал с посетителями о геноциде.

В журнале «Вопросы истории» № 12 в декабре 1965 года была опубликована статья «Ленинградский реквием», в котором В.М. Ковальчук и Г.П. Соболев пишут, что от голода погибло не менее 800 тысяч человек. В подтверждение они приводят динамику населения Ленинграда. На начало блокады было 2,5 миллиона жителей, а на конец 1943 года – 600 тысяч. Число жителей сократилось на 1 млн 900 тысяч человек, из этого количества по их данным эвакуировано около одного миллиона и призвано в армию с начала блокады до конца 1943 года 100 тысяч человек. Таким образом, число погибших выводится 800 тысяч» (с. 31 книги «Люди хотят знать»).

Сотрудники Ленинградского института истории КПСС в коллективном труде «На защите Невской твердыни», вышедшем в конце того же 1965 года, утверждали, что в городе и пригородных районах от голода погибло не менее 1 млн человек.
Аналогичная цифра со ссылкой на «Очерки истории Ленинграда» называлась в статье маршал а Г.К. Жукова «Величие победы СССР и бессилие фальсификаторов истории», опубликованной во втором издании его мемуаров «Воспоминания и размышления» (1975 год).

Президент ассоциации историков блокады и битвы за Ленинград в годы Второй мировой войны Юрий Иванович Колосов считает, что за годы блокады погибло 750 тысяч человек. 600 тысяч жителей города ушли в армию, 1 миллион 370 тысяч человек были эвакуированы, а 560 тысяч осталось в живых на конец блокады.

По подсчётам доктора исторических наук, профессора Г.Л. Соболева количество захороненных в Ленинграде составило примерно 1 млн. 200 тысяч человек (1 млн 93 тысячи было похоронено на городских кладбищах и 145 тысяч кремировано).

28 августа 1941 года немецкое командование издало приказ о блокаде Ленинграда и необходимости уничтожения ленинградцев, которые будут входить в кольцо блокады, невзирая, старики, женщины это или дети. В приказе группе армий «Север» от 28 августа говорилось:
«На основании указаний высшего руководства приказываю: Окружить Ленинград кольцом как можно ближе к самому городу, чтобы сэкономить наши силы. Требование о капитуляции не выдвигать. Для того чтобы избежать больших потерь в живой силе при решении задачи по максимально быстрому уничтожению города запрещается наступать на город силами пехоты… Любая попытка населения выйти из кольца должна пресекаться, при необходимости — с применением оружия…»

В осаждённом Ленинграде осталось 2 млн. 544 тыс. гражданского населения. С началом войны добавилось не менее 300 000 беженцев из прибалтийских республик и соседних областей РСФСР. Вместе с жителями пригородных районов в блокадном кольце оказались 2 млн. 887 тыс. человек. Точный учёт не вёлся, и потому общее количество может быть значительно больше.

11 сентября 1941 года президент Финляндии Ристо Рюти заявил германскому посланнику в Хельсинки: «Если Петербург не будет больше существовать как крупный город, то Нева была бы лучшей границей на Карельском перешейке… Ленинград надо ликвидировать как крупный город».

Начальник немецкого генерального штаба Гальдер применительно к боям за Ленинград записал 18 сентября в своём дневнике следующее: «Сомнительно, что наши войска сумеют далеко продвинуться, если мы отведём с этого участка 1-ю танковую и 36-ю моторизованную дивизии. Учитывая потребность в войсках на ленинградском участке фронта, где у противника сосредоточены крупные людские и материальные силы и средства, положение здесь будет напряжённым до тех пор, пока не даст себя знать наш союзник — голод».

Голод использовался как оружие уничтожения мирного населения. О «наёмном убийце» фашистов — блокадном голоде существует обширная документальная литература.
Геббельс записывал в своём дневнике 10 сентября 1941 года: «Мы и в дальнейшем не будем утруждать себя требованиями капитуляции Ленинграда. Он должен быть уничтожен почти научно обоснованным методом».
Нацистами был приглашён профессор Цигельмайер, считавшийся одним из ведущих учёных в области питания, он руководил Мюнхенским пищевым институтом. Во время войны Цигельмайер занимал высокую должность — заместитель интенданта гитлеровской армии. Он обдумывал и советовал, что следует делать, чтобы скорее уморить голодом Ленинград. «Ленинградцы сами умрут, только не надо выпускать ни одного человека через фронт. Пускай их останется там больше, тогда они скорее умрут, и мы войдём в город совершенно свободно, не потеряем ни одного немецкого солдата».

В директиве Гитлера №1601 от 22 сентября 1941 года «Будущее города Петербурга» говорилось: «После поражения Советской России дальнейшее существование этого крупнейшего населённого пункта не представляет никакого интереса… Предполагается окружить город тесным кольцом и путём обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбёжки с воздуха сравнять его с землёй. Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не могут и не должны нами решаться. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения».

Во время осады Ленинграда фельдмаршал фон Лееб, командующий группой армий «Север», сообщил, что потоки гражданских беженцев из Ленинграда ищут убежища в германских окопах и что у него нет возможности их кормить и заботиться о них. Фюрер тотчас отдал приказ (от 7 октября 1941 года № S.123) не принимать беженцев и выталкивать их обратно на неприятельскую территорию.
Гитлер так объяснял немцам и миру непредвиденную «задержку» с Ленинградом: «Ленинград мы не штурмуем сейчас сознательно. Ленинград выжрет сам себя».

Нельзя понять всей подлости всех преступлений фашизма, «заславшего смерть» в город (по очень точному выражению Ольги Берггольц), если не говорить о массовом голоде, об этом «наёмном убийце» гитлеровцев.
Фашисты бросали листовки: «Доедайте бобы и готовьте гробы, сдавайтесь».

img src=»http://ic.pics.livejournal.com/nikolay_kofyrin/14099864/350477/350477_300.jpg» alt=»Блокада Гранин» title=»Блокада Гранин»>

27 января 2014 года в бундестаге (Берлин, Германия) прошёл «Час памяти» жертв национал-социализма, приуроченный к годовщине освобождения узников концлагеря Освенцим советскими войсками. Выступивший в бундестаге Даниил Гранин сказал:
«Гитлер приказал в город не входить, чтобы избежать потерь в уличных боях, где танки не могли участвовать. … Немцы хорошо знали, что происходит в городе, про ужасы голода, знали от разведки, от перебежчиков. Противник мог войти в город, но понимал, что город и солдаты будут стоять насмерть. …
У матери умирает ребенок, ему три года. Она кладёт труп между окон, каждый день отрезает по кусочку, чтобы накормить дочь. Спасала её. Я говорил с этой матерью и с этой дочкой. Дочь не знала подробностей. А мать всё знала, не позволила себе умереть, и не позволила себе сойти с ума, надо было спасти дочь. И спасла».

За двадцать пять дней декабря умерли 40 тысяч человек. В феврале ежедневно умирало от голода по три с половиной тысячи человек. В дневниках того времени люди писали: «Господи, дожить бы до травы» — когда появится зелёная трава. Всего от голода умерло более одного миллиона человек. Маршал Жуков в своих воспоминаниях пишет, что умерли 1 миллион 200 тысяч человек». (конец цитаты).

24\01\2024 мнения посетителей выставки «80 фактов о блокаде Ленинграда» в центре «Россия моя история» в Санкт-Петербурге

Немецкие самолёты разбрасывали листовки: «Ленинград – город мёртвых».
Известный американский публицист Гарриссон Солсбери, побывавший в Ленинграде в марте 1944 года, утверждал, что город был захвачен людоедами.
Действительно, в связи с голодом в городе имели место случаи убийств с целью людоедства. Так в декабре 1941 года за подобные преступления были привлечены к уголовной ответственности 26 человек, в январе 1942 года — 336 человек, за две недели февраля 494 человека, в марте — уже более тысячи.

К началу блокады в городе осталось более 2 млн 500 тысяч человек, из них около 400 тысяч детей. В результате артобстрелов и бомбардировок было полностью разрушено 2054 и повреждено 7143 каменных и деревянных дома, погибло от пожаров 1073 дома. В блокадные 1941 и 1942 годы не было артобстрела только 32 дня.

С 20 ноября ленинградцы стали получать самую низкую норму хлеба за всё время блокады – 250 г по рабочей карточке и 125 г по служащей и детской. Рабочие карточки в ноябре – декабре 1941 года получала только третья часть населения. Но и отоварить карточки было проблемой. В ленинградском хлебе муки было 40%. Остальное – жмых, целлюлоза, солод. Пока кто-то мог ходить, он приносил продукты, получаемые по карточкам. Потеря карточек означала смерть.

С января 1942 года хлебопекарные предприятия города были вынуждены начать применять заменитель из непищевого сырья – гидроцеллюлозу. В итоге влажность мякиша хлеба повышалась до 56-58%. Применялись и другие заменители: сосновый луб, мука из ветвей берёзы и семян дикорастущих трав. В составе хлеба были мука ржаная обойная, солод ржаной, мука овсяная, жмых подсолнечника, соль и вода. По вкусу существующих сортов хлеба он ближе всего к бородинскому.

В журнале «Звезда» №1 за 2014 год была опубликована статья Даниила Гранина «Как жили в блокаду».
«В домах лежали непохороненные покойники, лежали в квартирах жертвы голода, морозов, попавшие под снаряды, лежали в подворотнях; я видел мертвецов в заснеженном трамвае, я сам туда зашёл укрыться от ветра. Напротив меня сидел совершенно белый пожилой человек без шапки – наверное, кто-то её взял. …
Голод сводил с ума, человек постепенно терял все представления, что можно, что нельзя. Он готов жевать кожу ремня, вываривать клей из обоев, варить засохшие цветы. Раньше меня ужасало людоедство. На войне я понял, что не любовь, а «война и голод правят миром». …

Если в довоенный период в городе в среднем ежемесячно умирало до 3500 чел., то в феврале 1942 года ЗА СУТКИ (!) умирали 3 тыс. 200 человек – 3 тыс. 400 человек.
Смертность в Ленинграде
В октябре 1941 г. умерло 6199 человек
В ноябре 1941 г. – 9183 человек
Декабрь 1941 г. – 52 881 человек
Январь 1942 г. – 101 568 человек
Февраль 1942 г. – 108 029 человек
Март 1942 г. – 95 869 человек
Апрель 1942 г. – 81 541 человек
Май 1942 г. – 53 256 человек.
(из книги «Люди хотят знать» с. 28)

Были дни блокады, когда умирало 6−7 тысяч человек. Всего же, согласно последним исследованиям, за первый, самый тяжёлый год блокады погибли приблизительно 780 000 ленинградцев.

Специальные похоронные службы ежедневно подбирали на улицах около сотни трупов. По данным официальной статистики в феврале 1942 года на улицах города было подобрано около 7000 трупов. Похоронные службы ходили по домам и выясняли, кто уже умер, чтобы отвезти на кладбище.

Учёт умерших был возможен только на кладбищах. Но их работники были заняты в первую очередь тем, чтобы быстрее захоронить поступающих покойников. Поэтому кладбища не вели точного учёта. Всего за период с 1 июля 1941 года по 1 июля 1942 года захоронено более миллиона трупов, многие в братских могилах.

На самом большом кладбище мира – Пискарёвском мемориальном кладбище – покоятся 470 000 ленинградцев, умерших во время блокады и в боях при защите города. А по другим подсчётам около 700 тысяч. «…на Пискарёвском кладбище, есть неучтённые, без документов, без оформления». (с.37 «Люди хотят знать»).
На гранитной стене высечены известные всему миру слова Ольги Берггольц: «Никто не забыт и ничто не забыто!»

Недавно мы совершили путешествие на родину предков. Наш дед, которому скоро исполнится 87 лет, родился в 1930 году в западной Белоруссии, тогда это была территория Польши. Всю войну он прожил в своей деревне при немецкой оккупации, а его отец был в партизанском отряде. После войны юноша отправился на восстановление Ленинграда.
В Минск мы прибыли 10 июня – когда в городе праздновали День многонациональной России. 12 июня – в День России – мы посетили Хатынь.

22 марта 1943 года деревня Хатынь была сожжена отрядом немецких карателей. В огне сгорели 149 жителей, из них 75 детей младше 16 лет. Сама деревня 26 дворов была уничтожена полностью. В карательной операции участвовали 118-й шуцманшафт батальон и особый батальон СС «Дирлевангер». Сами немцы старались беречь психику немецких солдат, и для карательных операций, как правило, набирали предателей и коллаборационистов.
По приказу Эриха Кернера и под непосредственным руководством Васюры полицейские согнали всё население Хатыни в колхозный сарай и заперли в нём. Тех, кто пытался убежать, убивали на месте.

Хатынь стала символом массового уничтожения мирного населения, осуществлявшегося нацистами и коллаборационистами на оккупированной территории СССР.
Мемориал «Хатынь» возведён в память о сотнях сожжённых деревнях, о всех погибших в войну белорусских гражданах.
На территории комплекса находится единственное в мире «Кладбище деревень» — 185 могил, каждая из которых символизирует одну из невозрождённых белорусских деревень, сожжённых вместе с населением. 186-я — это сама Хатынь.

На ветвях «символических деревьев жизни» в алфавитном порядке перечислены названия 433 белорусских деревень, которые были уничтожены оккупантами вместе с жителями, но восстановлены после войны.
«Стена памяти» включает мемориальные плиты с названиями свыше 260 лагерей смерти и мест массового уничтожения людей на территории Белоруссии.

В Белоруссии за годы войны погиб КАЖДЫЙ ТРЕТИЙ житель!
Фашисты уничтожили 2 млн. 200 тысяч человек (1,4 млн военнопленных и 800 тысяч мирного населения). Насильно отправили в Германию 380 тысяч человек. В руины были превращены 209 городов и районных центров, сожжены 9200 деревень.

Согласно переписи, численность населения СССР к 1941 году составляла 195 млн человек.
Согласно рассекреченным данным Госплана СССР, потери Советского Союза во Второй мировой войне составляют 41 миллион 979 тысяч (более 19 миллионов военнослужащих и около 23 миллионов гражданского населения).
То есть погиб каждый пятый!

«Общая убыль населения СССР в 1941–1945 годах — более 52 миллионов 812 тысяч человек, — заявил Сопредседатель движения «Бессмертный полк России» депутат Госдумы Николай Земцов, сославшись на рассекреченные данные Госплана СССР. — Из них безвозвратные потери в результате действия факторов войны — более 19 миллионов военнослужащих и около 23 миллионов гражданского населения. Общая естественная смертность военнослужащих и гражданского населения за этот период могла составить более 10 миллионов 833 тысяч человек (в том числе 5 миллионов 760 тысяч — умерших детей в возрасте до четырех лет). Безвозвратные потери населения СССР в результате действия факторов войны составили почти 42 миллиона человек».

В 2022 году мы приехали в Волгоград, чтобы почтить память моего деда, погибшего при защите Сталинграда в 1942 году.
Сталинградская битва, которая продолжалась 200 дней, стала одной из решающих и переломной в ходе Второй мировой войны. Началась она 17 июля 1942 года и закончилась 2 февраля 1943 года. Самым кровопролитным стал день 23 августа 1942 года, когда город подвергся ожесточенной бомбардировке, вызвавшей колоссальные разрушения. Были уничтожены не только жилые дома и здания города, за время боёв было уничтожено всё городское сообщение.

13 раз переходило из рук в руки здание главного телеграфа города. Мамаев Курган (102 я высота) восемь раз захватывался фашистами, но в результате атаки была отбита. За время Сталинградского сражения погибло более 40 тысяч мирных жителей, так как население не было эвакуировано.

«Сразу после взятия Сталинграда всех мужчин в городе уничтожить, а женщин вывезти», – распорядился Гитлер. – «Пора думать о селекционном отборе славянских детей для пополнения резервов живой силы нашего рейха, ибо украинцы внешне представляют отличный евгенический материал…»

«Любой тиран в конце концов становится жертвой творимого им беспредела, потому что всякому террору противостоит бесстрашие тех, кто ради торжества справедливости готов принять смерть».
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература

16\05\2024 мнения на Книжном Салоне в Петербурге может ли книга спасти мир.

P.S. Посвящаю этот пост моему деду и отцу…

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость.
4\ Всё есть любовь.

А Вы согласны с тем, что это была ВОЙНА НА УНИЧТОЖЕНИЕ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

19 мая 2022 года я участвовал в работе XVII Санкт-Петербургского книжного салона. Книг издаётся много, но больших идей очень мало. Все занимаются своими частными проблемами и никто не отвечает на наиболее важные для всех вопросы «в чём смысл жизни», «что есть добро и что есть зло»… В этом году я задавал участникам Книжного салона вопрос: какие книги нужно писать сегодня в условиях «новой реальности» и наступающих «тёмных времён»?

Для многих литература служит психотерапевтическим средством от стресса, своего рода «бегством от реальности». Как отметила директор Книжной лавки, двадцать лет назад большим спросом пользовались детективы и фэнтези, поскольку люди хотели сбежать от реальности в мир грёз. Сегодня, в «эпоху стабильности», большим спросом пользуются книги-рецепты «как стать счастливым».

Великая русская литература всегда занималась решением философских вопросов смысла жизни и смерти. Но сейчас русская литература оказалась погребена под валом развлекательного чтива. Читатель, приученный к наркотику бездумного, криминального чтива, просто не испытывает потребности читать что-то чистое и высокое, что заставляет думать, напрягаться, совершенствоваться душой.
Сейчас немного авторов, которые пытаются исследовать в своих произведениях вечные философские вопросы.

Литературовед Андрей Арьев как-то произнёс известную цитату: «У русской литературы одно будущее – это её прошлое». «Молчание тоже может быть общественным бедствием». Да, цензуры нет, но налицо ситуация декаданса – свобода своеволия. Слов с корнем «любить» стало в10 раз меньше, чем было в веке XIX.

Литературный критик как-то Наталья Иванова сказала, что у неё нет ощущения, будто мы живём среди обилия талантов , безграмотность страшная на всех уровнях. Нет критических статей с разбором текста, как это было раньше. Вместо честных рецензий поток взаимного восхищения, взаимных комплементов и бесчисленные литературные премии.

По мнению Натальи Ивановой, писатель начинается с порядка расстановки слов в предложении.
Я согласен, что писатель должен воспринимать своё занятие литературой не как увлечение, а как свою судьбу. Но я считаю, что большой писатель начинается прежде всего с большой идеи, ради которой он и пишет роман.

Одни считают, что миссия писателя – развлекать, другие полагают – просвещать, третьи – родину защищать. Кто-то убеждён, что писатель должен нести людям правду и разоблачать ложь. А кто-то уверен: «тьмы низких истин нам дороже нас возвышающий обман».

Литературный критик Галина Юзефович полагает: «Многим стыдно читать художественную литературу, потому что это занятие интерпретируется как бесполезное. Чтение художественной литературы переходит в разряд бессмысленных досугов. А нон-фикшен создаёт иллюзию некоторой смысловой наполненности».

Писатель Майя Кучерская убеждена: «Человеку надоело бродить по чужим вымыслам, по чужим фантазиям. Ему нужно, чтобы сказали сейчас о нём, что ему нужно в данный момент».

Власть вербует «инженеров человеческих душ», создавая из них «легион» своих «властителей дум». Появились писатели, рождённые в кабинетах власти (так называемый «писательский проект»). Их награждают премиями, издают многочисленные книги, приглашают выступать на телевидение, раскручивают ботами сайты, чтобы придать общественный вес и значимость. Однако, как показывает исторический опыт, в результате получается «кастрированная» литература, лишённая какого-либо протеста и поиска истины.

По-моему мнению, писатель должен быть в оппозиции к власти (в хорошем смысле этого слова). Он должен критиковать власть, показывать её недостатки и призывать к их устранению, быть совестью нации. «Трава, пробивающаяся сквозь асфальт», – так метафорически можно выразить отношения писателя и власти.

Литература, если она настоящая, способна изменять сознание людей, а значит и саму жизнь. Литература не есть нечто искусственное, оторванное от жизни, — это сама жизнь в её квинтэссенции. В основе повествования должна быть реальная история, желательно лично пережитая.
На мой взгляд, писатель не должен ограничиваться простым описанием, а предлагать определённый целостный взгляд на мир, то есть мировоззрение, которое является обобщением его жизненного опыта и анализа прожитой жизни.

Писатель Андрей Михайлович Столяров подарил мне несколько своих книг и поделился своим мнением о будущем, а также, какие книги нужно писать сегодня.

Недавно Министерство цифрового развития России создало рабочую группу для разработки стандарта профессии писателя. Возглавляет рабочую группу ректор Литературного института им. Горького Алексей Варламов. Выпускники Литературного института нуждаются в трудоустройстве и социальном статусе.

Ныне писателей, кажется, стало больше, чем читателей. Писатель ныне уже не профессия и не призвание. Спорят: «Быть писателем – это талант или ремесло?» Утверждают: писатель не тот, кто пишет, а кого читают.
Если раньше их количество регулировалось Союзом писателей, то сегодня писателем может назвать себя каждый, опубликовавший свой роман за собственные средства.

Писатели Денис Драгунский и Евгений Гришковец считают, что пока не совсем ясно, каким образом могут быть обозначены профессиональные стандарты писателя. «Что имеется в виду? Что писатель должен писать в определённой программе, не в Windows, а в Linux? Или что писатель должен в день писать не меньше 2000 знаков?
<...>
Стандартов можно придумать миллион, главное, что будет иметь писатель, который отвечает этому стандарту, и чего будет лишен писатель, который этого стандарта не достиг», — прокомментировал Драгунский.

Я лично себя писателем не считаю. Писатель – тот, кто пишет в год по книге, а то и по две. Издателям я не интересен, потому что мои книги размещены в свободном доступе в Интернете, и на мне невозможно заработать. Когда пятнадцать лет назад я принёс свой второй роман «Странник»(мистерия) в издательство, главный редактор, прочитав рукопись, предложил мне 3 тысячи долларов. Я отказался, хотя и был на мели. Моя цель не ещё одну книжку написать (чтобы «бабла срубить по-настоящему»), а донести до людей свои идеи.

В известном фильме 1973 года «Великолепный» (в главной роли Жан-Поль Бельмондо) гротескно показан современный писатель, пишущий на потребу публике.
— Когда же ты напишешь настоящую книгу? – спрашивает отца писателя сын. – Ты же столько раз говорил, что собираешься написать настоящую книгу?
— Когда-нибудь напишу. А пока надо платить за квартиру, за газ и свет… Я написал 41 книжонку. Всё чепуха. Но в каждой было четыре-пять приличных страниц. Новый роман должен сдать через два дня. Сегодня всю ночь работал, написал страниц двадцать пять. Маловато! Мне надо за два дня написать сто страниц. В моём романе есть всё: секс, насилие, убийства, всё что надо. Убийства, аквалангисты, цианистый калий, бешеные крысы – от всего этого тошнит. Я не могу больше! Это просто бред! Несусветная ерунда! Литературу подобного рода надо читать очень быстро. Тогда она будет действовать, как надо».

Сегодня книги пишут все кому не лень: футболисты, стилисты, певцы, политики, журналисты, депутаты, адвокаты. Каждый может написать и издать книгу за свой счёт. А кто не умеет, того научат и помогут (бесплатный мастер-класс «Как написать и издать бестселлер» или «Издадим вашу книгу за 90 дней»).

Уже не писатель, а читатель решает всё. Читатель, как покупатель, всегда прав! Кто платит, тот и заказывает музыку. И читатель голосует рублём!
Кого сейчас интересует: поняли или не поняли, – главное, чтобы купили! Поскольку именно тиражами определяется успех автора, а отнюдь не силой его идей!

Когда-то писатели были «властителями дум», к ним прислушивались политики. Литераторы были центром формирования общественного мнения. Ныне писателей уже почти никто не слушает. Они перестали быть интеллектуальной элитой и совестью нации.
Сегодня мало кто рассматривает писательство как самопожертвование; для большинства это синекура. Все ринулись писать, чтобы заработать деньги и, опьянённые жаждой наживы, готовы душу продать за тиражи и гонорары.
Никто уже не ставит себе целью, чтобы его читали через 100 или лучше через 1000 лет. Бестселлером называют не гениальную книгу, а которая успешно продаётся!

27 мая 2021 года в День города я пришёл на Дворцовую площадь в павильон Книжного салона и задал вопрос издателям и книготорговцам: как написать бестселлер и что отличает бестселлер от шедевра?
Бестселлером называют не гениальную книгу, а которая успешно продаётся. И это не обязательно шедевр. «Шедевр» (в переводе с французского) означает вершину мастерства, уникальное, непревзойдённое творение.
Как же в массе новых книг отличить бестселлер от шедевра?

Критик Татьяна Соловьёва, пирамида культуры перевернулась. Если раньше внизу была массовая литература, потом модная литература, потом народная и наконец элитарная, то сейчас всё наоборот.

Писатель давно уже не пророк, никто его и не воспринимает как совесть народную. Писатель ныне жалкий фигляр, пытающийся любыми средствами привлечь к себе внимание читателей, готовый на любой пиар, любой эпатаж, делающий перфоманс из собственного эксгибиционизма.

При этом каждый уважающий себя автор считает, что он гений, ну или почти… Первым, кто заявил «я – гений» был Бенвенуто Челлини. Так он написал в книге «Жизнь Бенвенуто Челлини, написанная им самим».
Но как найти среди множества людей пишущих гениального писателя?
Недавно я побывал на очередной книжной выставке-ярмарке, где спросил у издателей, продавцов и читателей: как отличить гениального писателя от всех прочих?

Сегодня в погоне за успехом у массового читателя, автор вынужден ориентироваться не на звучащий в нём голос Творца, а на зов толпы, принижающей «до себя» уровень претензий писателя. Чтобы как можно больше похвалили, нужно занижать уровень и писать не для себя, а для непонятно-какого «всех».

Я спрашивал у многих писателей, какова главная идея их творчества. Очень не многие могли кратко сформулировать свой mеssage – послание миру. У большинства нет новых конструктивных идей, это так называемые «переписатели».

Сейчас существуют компьютерные программы написания текстов под стиль того и иного писателя (Гоголь или Достоевского), которые почти неотличимы от оригинала. Некоторые такие тексты даже побеждали на литературных конкурсах.

Как-то я зашёл в большой книжный магазин и попросил продавцов-консультантов порекомендовать мне нашего современного писателя, которого можно было бы с полным правом назвать ВЕЛИКИМ. Однако, по мнению продавцов, современные авторы увлечены погоней за попсой, пишут не для вечности, а для разового употребления.
Я поинтересовался у гостей и участников Книжного салона: как отличить Великого писателя в массе других авторов, гордо именуемых себя писателями?

Кто-то считает, что величие писателя определяется количеством созданных им текстов. Другие полагают, что книгу можно написать одну, но чтобы она была как Библия. Третьи убеждены, что величие писателя – это мера его воздействия на общество.
Пожалуй, я соглашусь с тем, что великий писатель это мыслитель, даже философ.

Наверное, каждый уважающий себя автор считает себя великим. Без такой уверенности, он бы не взялся за перо. Хотя в душе, возможно, понимает, что не дотягивает до великого.

Звание «великий писатель» конвенционально и конъюнктурно. Меняется политика – и меняется сонм «великих писателей». Тех, кого ранее причисляли к числу классиков, забывают, а неизвестные становятся популярными.

Каждый писатель живёт в своём времени, и, решая проблемы своего времени, неизбежно сталкивается с вечными проблемами человека и общества.
Александр Пушкин был современным писателем, и Лев Толстой был современным писателем.
В попытке найти ответы на актуальные проблемы, писатель с головой погружается в них и неизбежно сталкивается с вечным, неизменным характером этих проблем.
«Дон Кихот» был откликом на проблемы героев своего времени.
«Божественная комедия» Данте Алигьери была политическим памфлетом, своеобразным сведением счётов со своими политическими врагами. Но решал проблему Данте в аспекте вечности.

Писателем своего времени был и Фёдор Михайлович Достоевский. Роман «Бесы» Достоевский создавал на основе материалов проходящего судебного процесса над «нечаевцами». Однако Фёдор Михайлович не ограничился констатацией фактов, а настолько глубоко погрузился в человеческую психологию, что его выводы о грядущем наступлении бесов в России оказались пророческими.

Многих великих писателей современники ругали весьма язвительно: «талантливая бесталанность», «жалкое убожество мыслей» «галиматья», «полный провал» и т.п. Такими словами критики награждали произведения Гоголя, Пушкина, Достоевского, Тургенева, Гюго, Флобера, Диккенса и других писателей, которых мы сейчас называем великими.

Многие известные ныне произведения находили признание спустя много лет после издания или даже смерти автора. Роман Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» создавался в 30-е годы, а увидел свет только в период оттепели 60-х годов, когда был напечатан в журнале «Москва» в сокращённой редакции.
Самый знаменитый роман Фрэнсиса Скотта Фицджеральда «Великий Гэтсби» получил популярность только спустя много лет после первой публикации. Работа писателя была обвинена в безвкусице, а критики наперебой кричали, что «автор заслуживает за подобный текст хорошего пинка».
При жизни Мелвилла его роман «Моби Дик» газеты прозвали «громоздким», «неуместным» и «не соответствующим вкусам читателей». Из первого тиража не было продано ни одного экземпляра книги.
Прохладный приём романа «Звук и ярость» не смутил его автора. Уильям Фолкнер был уверен, что написал настоящий шедевр, о чём без конца твердил своим литературным агентам.

Вот что писали о романе в стихах «Евгений Онегин».
«При её крайнем убожестве блестящая игрушка, подобная „Онегину“, всё, по крайней мере, наполняла собой ужасную её (поэзии – НК) пустоту. Видеть эту игрушку разбитою руками, её устроившими, и не иметь, чем заменить её, — ещё грустнее, ещё безотраднее».
«Ни одной мысли в этой водянистой VII главе, ни одного чувствования, ни одной картины, достойной воззрения! Совершенное падение, chute complète!».

О Николае Гоголе.
«Мы не знаем ни в русской, ни в других литературах ничего, что выражало бы так хорошо то, что называется галиматьею. … Язык, каким писана статья («Рим» г-на Гоголя), о которой говорим, может быть выставляем ученикам как язык, каким писать не должно».
«Что же сделал Гоголь, чтоб прослыть великим писателем? Написал несколько сказок, повестей и рассказов, весьма забавных, начиненных малороссийским юмором, которые могут только рассмешить собранием карикатурных портретов и чудовищных вымыслов. Самое основание сказки „Мертвые души“ — нелепость и небывальщина».

О Тургеневе.
«На первых же страницах [„Отцов и детей“] вы видите, что автор лишен всякой умственной подготовки к выполнению цели романа; он не только не имеет никакого понятия о системе новой положительной философии, но и о старых идеалистических системах имеет понятия самые поверхностные, ребяческие…»

О Достоевском.
«Лица, группирующиеся вокруг князя Мышкина, тоже если не идиоты, то как будто тронувшиеся субъекты. Тринадцатилетние мальчики у г. Достоевского говорят не только как взрослые люди, но даже на манер публицистов, пишущих газетные статьи, а взрослые люди, женщины и мужчины, беседуют и поступают, как десятилетние ребята. Словом, роман можно было бы не только „Идиотом“ назвать, но даже „Идиотами“: ошибки не оказалось бы в подобном названии».

О Чехове.
«У господина Чехова ложные мысли, к сожалению, искажают самые изображения, нарушают художественную правду и, следовательно, делают ущерб г.Чехову не только как мыслителю, но и как художнику».

«В наше время именно «высокая» литература, а никак не развлекательная откровенно преступна и нагло развязна. В самом деле, на наших солидных письменных столах лежат солидные издания, проповедующие распутство и пессимизм, от которых содрогнулся бы всякий неискушенный читатель. Если бы неразборчивый торговец осмелился выложить на свой грязный лоток книги, воспевающие полигамию и самоубийство, его ничего не стоило бы привлечь к судебной ответственности. Мы же открыто упиваемся такими книгами. С невиданным доселе лицемерием мы честим уличных мальчишек за безнравственность, а сами в важной беседе (с каким-нибудь сомнительным немецким профессором) ставим под сомнение само понятие нравственности. Мы поносим дешевое чтиво за то, что оно взывает к преступным инстинктам, а сами выдвигаем концепции инстинктивной преступности. Мы обвиняем (и совершенно напрасно) развлекательную литературу в нечистоплотности и беспринципности, а сами штудируем философов, возводящих беспринципность в жизненный принцип. Мы сетуем на то, что комиксы учат молодежь хладнокровно убивать, а сами прекраснодушно рассуждаем о бессмысленности бытия».
(Честертон в переводе Ливерганта – спасибо Александру Мелехову за цитату).

По мнению Ролана Барта, культурная работа, которую раньше выполняли боги и эпосы, сегодня выполняется героями комиксов, а вовсе не авторами от литературы. Писатели перестали быть медиаторами между Небом и землёй.
Вслед за объявленной Ницше «смертью бога», Ролан Барт объявил «смерть автора». Но свято место пусто не бывает: авторов заменили скриптеры, писателей – «переписатели», а литераторов копирайтеры.

В фильме «Сталкер», сценарий для которого создали братья Стругацкие, один из героев – писатель – с горечью исповедуется:
«Душу вложишь, сердце вложишь, – сожрут и душу, и сердце! Мерзость вынешь из души, – жрут мерзость! Они же все поголовно грамотные. У них у всех сенсорное голодание. И все они клубятся вокруг: журналисты, редакторы, критики, бабы какие-то непрерывные… И все требуют: «давай, давай». Какой из меня, к чёрту, писатель, если я ненавижу писать; если для меня это мука, болезненное, постыдное занятие, что-то вроде выдавливания геморроя. Ведь я раньше думал, что от моих книг кто-то становится лучше. Да не нужен я никому! Я сдохну, и через два дня меня забудут и начнут жрать кого-нибудь другого. Ведь я думал переделать их, а переделали-то меня, по своему образу и подобию…»

Некоторые писатели считают, что красивое изложение важнее правдивости, поскольку без совершенства стиля нет хорошей литературы, а правду жизни даёт публицистика. Другие считают, что без таланта и мастерства нет художественного произведения.

Лично для меня правдивость изложенного важнее совершенства стиля. Поскольку назначение литературы я вижу в анализе жизни и поиске ответов на злободневные вопросы мира и человека.

В современной литературе можно выделить условно два трэнда: литература нарратива, которая предлагает задуматься над происходящим вокруг и в себе, даёт пищу для души и ума. И литература перформанса, которая предлагает не думать и развлекаться – «отправь мозги в отпуск».

Не устаревающим критерием, по которому можно различить эти два направления в литературе, является понимание искусства, и того, как оно влияет на человека.
Если в результате прочтения литературного произведения с человеком происходит катарсис, духовное очищение, преображение, то это произведение можно назвать искусством. Если же такого преображения не происходит, то это развлекательная литература, которая тоже имеет право на существование.

Будущее за литературой развлечения или литературой размышления?

По моему мнению, русская литература XXI века будет литературой смысла, поиском ответов на вечные вопросы бытия. Но, наверное, необходимо потрясение, чтобы люди поняли важность размышлений о смысле жизни и цели человеческого существования.

В каждой исторической эпохе писатели анализировали проблемы общества и человека соответственно духу своего времени. При этом одни авторы скользили по поверхности бытия, а другие погружались в бездну страстей человеческих; кто-то создавал «нетленку», а кто-то оставался лишь современным.

Но возможно ли, оставаясь современным автором, писать для Вечности?
Ответ на этот вопрос я постарался найти у гостей и участников Санкт-Петербургского Международного Книжного салона 23 мая 2019 года. «Какого писателя можно назвать современным? – спрашивал я. – И что значит быть современным?»

В какую же сторону будет развиваться современная литература?

Как-то я опрашивал людей о будущем литературы. Одни видят будущее русской литературы в философском осмыслении действительности, другие утверждают, что доминирующим трендом останется развлекательность, третьи считают, что литература будет развиваться во все стороны и станет мультикультурной.

Идёт процесс поиска синтеза вертикального и горизонтального мировосприятия, что должно привести к созданию нового метанарратива.
Все ощущают потребность в светлой, вечной, возрождающей идее, которая бы придала литературе и жизни новый толчок и смысл. На смену литературе разрушения (постмодернизма) приходит новая русская литература созидания и конструктивизма.

29 апреля 2021 года Союз писателей России опубликовал документ «К формированию национального самосознания. Финальный список литературы, рекомендуемый Союзом писателей России для восстановления отечественного школьного образования».
Профессор кафедры русской литературы РГПУ им. А.И. Герцена, доктор филологических наук Мария Черняк назвала документ ужасным, поскольку он создаёт впечатление, что «его авторы были заморожены в 1985 году и не в курсе, что мы живём в третьем десятилетии XXI века».

Судьбы русской литературы и русского государства всегда были связаны. Многие винят русскую литературу за то, что она не просто предсказала, но и спровоцировала русскую революцию. От того, какой будет новая русская литература зависит будущность российского государства.

Захар Прилепин представил книгу стихов Эдуарда Лимонова на XVII Книжном фестивале в Петербурге 19 \05\2022.

Я помню как 20 мая 2018года Эдуард Лимонов на Книжном салоне в Петербурге представил свои новые книги

Время настолько ускорилось, что литература хронически отстаёт от жизни. И даже попытки осмыслить последние тридцать лет ещё не привели к большим романам-эпопеям.

Философ Александр Куприянович Секацкий уверен, что чтение книг самое достойное из человеческих занятий. Навык тихого чтения более интересен и загадочен, чем технически развёрнутая на электронных экранах игра. Но сегодня под угрозой может оказаться техника чтения про себя; чтение ради самого чтения, а не ради того, чтобы скоротать время. На XVII Книжном фестивале в Петербурге 19\05\2022 А.К.Секацкий представил свою книгу «Этика под ключ».

Какой должны быть современная книга?

Современная книга должна быть виртуальной. Читатель сможет сам выбирать опции ознакомления с книгой. Он сможет включать фото и видеоиллюстрации, звуковое сопровождение, авторское прочтение, сможет сам выбирать настройки, помогающие ему глубже проникнуть в замысел автора.
Виртуальная книга будущего сможет позволять выбирать различные «маршруты прочтения». То есть читатель сможет компоновать книгу так, как ему хочется, прочитывать её так, как ему удобно. Таким образом, читатель станет полноправным соавтором книги. Поэтому я предлагаю бесплатно скачивать мои романы с сайта Новая Русская литература.

Удивляет «слепота» некоторых литературоведов, которые не замечают Новую Русскую Литературу (или делают вид, что не замечают), хотя она существует с 2005 года. С некоторыми литературоведами мы встречаемся на конференциях, они смотрят мои видеоролики, читают мои статьи, но упорно не хотят замечать Новую Русскую Литературу. А ведь это сегодня единственное литературное направление, имеющее свою Декларацию, отличительные принципы и реальное воплощение (романы, сайт, блог, еженедельные публикации и участие в различных культурных мероприятиях).

Меня как-то спросили:
— Вы писатель?
Я ответил:
— Писатель тот, кто может писать на заказ. Я не могу.

Я не считаю себя писателем, хотя и создал два романа. Меня скорее можно назвать исследователем.
В моём понимании, писатель – это посредник между Небом и людьми.
Задача писателя – будить совесть читающих людей.
Писатель должен говорить то, в чём страшно признаться читателю.
Настоящий писатель — не сочинитель; он лишь отражает жизнь, ибо сочинить правду невозможно, можно лишь её отразить.
Настоящее творчество – не сочинение, а изложение; это Откровение, послание к человечеству.

Однажды я стал свидетелем интересного разговора.
— Не понимаю, как можно быть всего лишь писателем. Это всё равно что быть любителем музыки. Писатель не профессия, а призвание и служение. Возможно, даже долг! Настоящий писатель — это Пророк, потому как его совестью Бог судит происходящее.

— Я с удовольствием прочитал вашу книгу. Это большая книга! На уровне Библии. Если бы её прочитали наши руководители, то, возможно, они бы многое поняли.
— А вы не преувеличиваете?
— Нет. Это великая книга! Я понял это уже потому, что автор писал её для себя. Как прочитал на первой странице, понял — это моё. Потому как великие книги пишутся только так. Написано хорошим литературным языком, всё понятно. Спасибо.

Слава — это от человеков, её можно купить, она как блеск от света прожекторов; тогда как лишь при вечном мерцании звёзд обнаруживается истинная ценность сотворённого.

Кому при жизни ставят памятники, тех после смерти забывают. Оценить может только Вечность. Обращение к Вечности — вот единственный повод для гениального творчества!

Писательство не развлечение, это поиск истины, забвение себя и жажда сострадания! Творчество — средство постичь свою душу, сделать её лучше. Можешь не писать — не пиши! А если пишешь, то сердцем! Слова ведь не подбирают, они приходят сами собой, как неизбежность. Это даже не слова, это образы чувств. Я чувствую, как в каждом слове, в каждом вопросе скрыт огромный смысл, и смысл этот есть Бог.

Искусство слова — кое и есть литература — состоит в умении проникнуть в сердце, и, покорив его, заставить разум побуждать людей творить добро без оглядки, вызвать чувства, которые лучше любого доказательства убедят в необходимости любить несмотря ни на что.

Истинна лишь та литература, где фраза не аргумент, а чувство, где строчки — музыкальная партитура, а буквы — ноты, где текст не текст вовсе, а мука, радость, боль и любовь; это ключ к разгадке своей души, когда лишь слово одно способно вызвать в душе такие чувства, кои прежде человек в себе и не подозревал.

Главный итог прожитой жизни — не количество написанных книг, а состояние души на пороге смерти. Не важно, как ел и пил, важно, что в душе накопил. А для этого нужно любить, любить несмотря ни на что! Нет ничего прекраснее любви. И даже творчество — всего лишь восполнение любви.

Можно опубликовать тома, а на слуху останутся только строчки. Так что справедливо, когда настоящий талант оценивается после смерти. Купить посмертную славу невозможно. Только Вечность даёт истинную оценку.

Когда никто не ждёт от нас шедевра, тогда лишь мы способны на шедевр. Для творчества свобода непременна, а неизвестность дарит мне маневр.
Когда признанья нет, поэт, увы, свободен, когда известен — раб пустой толпы. Он лишь тогда ей на потребу годен, когда творит за деньги, без любви. Лишь без наград, без всякого признанья, вдали от липкой жизни суеты творит он для себя, как в покаянье. Он Дара раб, а не людской молвы!
— Стихи забудут, рукопись сгорит.
— Быть может, вспомнят добрыми словами?
— Не памяти нам нужен монолит, а то, с какими мы умрём сердцами!»
(цитаты из из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» и роман-быль «Странник» на сайте Новая Русская Литература

Стоимость издания растёт, покупательная способность населения падает. Приглашаю посмотреть мнения о судьбе печатной книги 10.10.2021 на дискуссии про будущее с участием Сергея Переслегина, Александра Секацкого, Николая Ютанова; ведущий Роман Герасимов.

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё, что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что.
2\ Смысл – он везде.
3\ Любовь творить необходимость.
4\ Всё есть любовь.

А по Вашему мнению, КАКИЕ КНИГИ НУЖНЫ СЕГОДНЯ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Недавно на одном литературном сайте удалили мой блог. За то, что я не умышленно написал по одной из запретных тем – о писателе, считающемся на данном сайте персоной нон-грата. Оказывается, есть список запретных тем и запретных людей, о которых и сегодня писать нельзя.
«Литературная мафия», – объяснили мне друзья. И действительно, на других сайтах эту же мою статью очень хвалили и во множестве цитировали.
Как литератор и криминолог, я заинтересовался «литературной мафией». Но оказалось, что в Интернете о ней почти ничего нет, кроме настольной игры. Хотя многим писателям, уверен, приходилось сталкиваться с этим явлением. Возможно, я первый, кто открыто заговорил о «литературной мафии».
«Литературная мафия» это конечно же в большей степени метафора, нежели подобие сицилийской «Коза ностра». Однако все эти критики, писатели, издатели, редакторы, эксперты, директора премий делают «общее дело» – управляют литературным процессом.
Кто-то скажет: нет никакой «литературной мафии», есть книжный бизнес, где издатели рекламируют своего автора для повышения его популярности и роста тиражей.
Но кто утверждает, что «литературная мафия» не существует, либо просто не знает механизмов её действия, либо сам принадлежит к ней.
26-29 мая 2016 года в Санкт-Петербурге проходит ставший традиционным Международный Книжный салон. Я, как обычно, принял участие в данном культурном мероприятии. В этом году я пытался выяснить, существует ли «литературная мафия» и как люди к ней относятся. Мне удалось побеседовать с Михаилом Веллером, Андреем Константиновым и даже с Борисом Акуниным (по скайпу).

Как социолог и криминолог я изучал преступные группировки молодёжи и могу сказать следующее. Сбиваться в группы ради выживания – один из природных инстинктов. Особи борются за место у кормушки. Либералы, демократы, революционеры делают всё, чтобы оттеснить консерваторов и пробиться к кормушке, а после, чтобы отстоять завоёванное, сами становятся консерваторами с охранительными инстинктами.

«Мафия» как организованное преступное сообщество или группировка (ОПГ) существует не только на Сицилии, в Колумбии или в Америке. Организованные преступные группировки, как показали лихие 90-е и недавние события в Кущёвке, существуют и в России. А если в преступный сговор вступают издатели или писатели, или те и другие, то вполне допустимо говорить о «литературной мафии».

Михаил Булгаков одним из первых подробно описал «литературную мафию» в романе «Мастер и Маргарита»: главу Массолита Берлиоза, критика Латунского, литератора Лавровича, собрание писателей в ресторане «Грибоедов» и пр. Михаил Афанасьевич прямо говорил, что, мол, со всеми ими посчитается в новом романе. «Чтобы знали, чтобы знали…», – шептал жене умирающий Булгаков.

Прошло восемьдесят лет, но ничего по сути не изменилось. Да, сегодня можно напечатать свою книгу за собственные деньги. Но её никто не прочитает. «Литературная мафия», занявшая руководящие посты, и ныне решает, кто из пишущих гений, а кто бездарь. Так называемые «эксперты» получили свою «премию» и прилежно работают на «общее дело». Продажные «критики» считают себя критерием вкуса, но сами явно без признаков таланта. Это они вынудили Пастернака отказаться от Нобелевской премии, это они изгнали Солженицына, сказавшего правду о Гулаге. Они и сейчас при делах… эти «лернеры» и иже с ним… жадною толпой стоящие у трона, Свободы, Гения и Славы палачи!

Следы «литературной мафии» можно обнаружить ещё во времена Пушкина.
Цензор Пушкина – Михаил Александрович Дондуков-Корсаков, занимавший пост вице-президента Санкт-Петербургской Академии наук – по указке графа Уварова, ненавидевшего Пушкина, чинил препятствия к изданию пушкинских сочинений. Уваров и Дондуков-Корсаков находились в гомосексуальной связи. За это Дондуков-Корсаков и получил свою должность. Об этом известная эпиграмма Пушкина 1835 года.

В Академии наук
Заседает князь Дундук.
Говорят, не подобает
Дундуку такая честь;
Отчего ж он заседает?
Оттого что жопа есть.

«Пушкин пал жертвой заговора педерастов», – откровенно сказал Юрий Лотман в разговоре с В.Баевским (см. «Вопросы литературы». М., 2002, № 2).
Ну а таких «литераторов» как Булгарин и Греч иначе как «литературной мафией» и не назовёшь.

«Литературная мафия» существует не только в России. Французы в ходе судебного процесса доказали, что Александр Дюма не мог самостоятельно написать все свои произведения, даже если бы писал круглые сутки днём и ночью.
Предполагают, что «драматург Шекспир» был изобретением английской тайной полиции. Шакспир из Стратфорда – необразованный ростовщик, послушный и умеющий держать язык за зубами – был нанят главой тайной полиции сэром Ф.Уолсингемом в качестве живого псевдонима для драматических и поэтических произведений Кристофера Марло и других авторов.

«Литературная мафия» сознательно замалчивает некоторые страницы жизни классиков русской литературы. Уже давно доказано, что Достоевский заимствовал чужие идеи и творчески их перерабатывал. Например, история бедного студента и проститутки («Преступление и наказание»); как Настасья Филипповна выбрасывает 100 тысяч в пылающий камин («Идиот»); и даже идея самого великого инквизитора («Братья Карамазовы») не принадлежит Фёдору Михайловичу.

«Литературная мафия» сделала из малограмотного двадцатилетнего журналиста Мишки Шолохова автора романа-эпопеи «Тихий Дон». Уже доказано, что в двадцать лет, имея лишь четыре класса образования, Михаил Шолохов не мог самостоятельно написать эпопею «Тихий Дон». На филологическом факультете Санкт-Петербургского государственного университета была проведена электронная атрибуция текстов, и очевидным результатом явился тот факт, что Михаил Шолохов не является единоличным автором текста романа «Тихий Дон». Более того, он вообще не является основным автором этого текста.

Союз писателей СССР неоднократно выдвигал Михаила Шолохова на награждение Нобелевской премией по литературе. Заграничная «литературная мафия» продвигала Бориса Пастернака. В своих исторических хрониках Иван Толстой высказал предположение, что Борис Пастернак начал писать роман «Доктор Живаго» после того, как ему пообещали Нобелевскую премию.

«Литературная мафия» в лице Союза писателей требовала от Пастернака, чтобы он отказался от присуждённой ему Нобелевской премии. Председатель КГБ Владимир Семичастный дал такую оценку роману «Доктор Живаго»: «… как говорится в русской пословице, и в хорошем стаде заводится паршивая овца. Такую паршивую овцу мы имеем в нашем социалистическом обществе в лице Пастернака, который выступил со своим клеветническим так называемым «произведением». «Поэтому, если сравнить Пастернака со свиньёй, то свинья не сделает того, что он сделал».
На всех углах стали повторять: «роман Пастернака не читал, но осуждаю». На Пастернака стала доносить в КГБ его любовница – редактор Ольга Ивинская (прототип Лары в романе «Доктор Живаго»).

На Первом съезде советских писателей в 1934 году главным писателем страны стал Горький; ведущим детским поэтом — Маршак; на роль основного поэта «прочили Пастернака». Появился негласный табель о рангах. Поводом послужила фраза Горького о том, что нужно «наметить 5 гениальных и 45 очень талантливых» писателей. Треть (182 человека) участников Первого съезда писателей в течение нескольких следующих лет погибли в тюрьмах и ГУЛАГе.

Спустя несколько дней после своего выступления на Первом съезде Юрий Олеша (автор слов «ни дня без строчки», «инженеры человеческих душ») в приватной беседе сказал Эренбургу, что больше не сможет писать — «это было иллюзией, сном на празднике».

В условиях безработицы власть вербовала «инженеров человеческих душ», создавая из них «легион» своих «властителей дум». Писатели были бойцами идеологического фронта, выдавали желаемое за действительное. Авторов просто подкупали, чтобы они писали то, что было нужно властям.

Александр Фадеев многие годы возглавлял Союз писателей СССР. Своему старому другу Юрию Либединскому Фадеев признавался: «Совесть мучает. Трудно жить, Юра, с окровавленными руками». 13 мая 1956 года Александр Фадеев застрелился. В предсмертном письме в адрес ЦК КПСС он написал: «Жизнь моя, как писателя, теряет всякий смысл, и я с превеликой радостью, как избавление от этого гнусного существования, где на тебя обрушивается подлость, ложь и клевета, ухожу из жизни…»

Александр Твардовский, долгое время руководивший журналом «Новый мир», после отставки Хрущёва оказался неугоден новой власти. КГБ направил в ЦК КПСС записку «Материалы о настроениях поэта А.Твардовского». В результате организованной КГБ травли Александр Трифонович был вынужден сложить редакторские полномочия и через год умер.

А.И.Солженицын в очерках «Бодался телёнок с дубом» охарактеризовал Союз писателей СССР как один из главных инструментов тотального партийно-государственного контроля над литературной деятельностью в СССР.
«Именно писатели, именно литераторы, большие московские начальники были всегда инициаторами травли Солженицына и в 60-е, и в 70-е и в 90-е годы, – считает Людмила Сараскина. – В 1976 году Шолохов требовал от Союза писателей запретить Солженицыну писать, запретить ему прикасаться к перу».

При советском режиме Александра Солженицына называли не иначе как предателем. Александр Исаевич был исключён из Союза писателей СССР. «Братья писатели не могут простить Солженицыну, что при его слове их молчание стало слышно», – считает жена писателя Наталия Дмитриевна Солженицына.

Есть произведения, которые не могут быть признаны официально, как, например, никогда не мог быть официально признан в СССР «Архипелаг ГУЛАГ». Отличительная черта таких произведений – их стараются не замечать, и даже не критикуют, чтобы не создавать рекламу. Налицо сговор издателей, критиков, экспертов. Эти люди считают писателями только нужных им людей, а всех остальных называют графоманами.

Даниэль и Синявский были вынуждены издавать свои произведения за границей, потому что на родине их не печатали. Даниэль был осуждён на 5 лет лагерей по статье 70 УК РСФСР «антисоветская агитация и пропаганда». Синявский был приговорён к 7 годам лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима.

Самиздат возник как реакция на беспредел «литературной мафии». Произведения Солженицына, стихи Бродского расходились прежде всего в самиздате.
На родине Иосифа Бродского поэтом не признавали. Когда в 1968 году Бродскому пришло приглашение принять участие в международном поэтическом фестивале, в ответ советское посольство в Лондоне заявило: «Такого поэта в СССР не существует».

«Если находятся люди, которые называют Бродского великим русским поэтом, то это самое настоящее кощунство», – вещал агент КГБ Яков Лернер, написавший пасквиль «Окололитературный трутень», по которому Бродского осудили на 5 лет за тунеядство.

Если за границей литературоведы считали Бродского гением, то в СССР, кто поэт, а кто бездарь, решало КГБ. Бывший могущественный начальник 5-го управления КГБ СССР Филипп Денисович Бобков и в 90 лет не отказывается от своего мнения о Бродском: «Я в нём большого поэта и большого таланта никогда не видел. Даже когда он уехал. Если бы талант, он бы закрепился и никто бы его не скинул… Выгнали и выгнали…»

«Литературная мафия» чаще всего действует не прямо, а через своих посредников (осведомителей). Так, по мнению Якова Гордина, на Иосифа Бродского стучал в КГБ его «младший приятель» по литературному творчеству Владимир Соловьёв.

В середине 90-х один известный писатель жаловался мне на свою невостребованность. При СССР КГБ поручал ему читать произведения и рукописи на предмет выявления антисоветских настроений. Сейчас этот автор снова при делах.

Я намеренно не называю фамилий, поскольку, во-первых, мафия не прощает разоблачений, а во-вторых, они всё равно не признаются. Эти люди, как правило, не видны, о них почти ничего не известно. Они могут маскироваться под фонды, премии, академии и т.п. Но конечный бенефициар известен – все знают, откуда ноги растут…

Одни и те же лица заседают в экспертных и общественных советах, представляют страну на международных книжных ярмарках, задают вопросы главе государства.
Властям нужны писатели-пропагандисты, агитирующие за политику государства. А писатели-мыслители, критикующие власть, не нужны, и потому их в упор не замечают.

У «литературной мафии» везде свои люди, как правило «старой закалки». Они по-прежнему хотят редактировать, разрешать или запрещать, требуют согласовывать текст даже личного блога. Они могут либо удалить блог, либо сделать его невидимым.
Недавно я получил письмо от модератора одного сайта. «Тут скандал разразился по поводу вашего поста, я скрыла его с сайта. Он персона нон-грата, поймите меня правильно и не выносите эту историю наружу, иначе и у вас блога не будет и меня уволят».

Эти люди не понимают, что поезд прогресса давно ушёл, а их состав в тупике. Они никак не могут понять тех, кто готов писать и публиковаться бесплатно. Свободная бескорыстная мысль им противна. Они не понимают, что обычные люди уже пишут без всякого разрешения и совершенно бескорыстно, причём не хуже профессиональных писателей, пишущих за деньги.

«Литературная мафия» контролирует все средства коммуникации, включая Интернет. В Сети действует армия квалифицированных информационных бойцов и их ботов, способных с помощью цифровых технологий поднять рейтинг или его опустить. Эти наёмники могут разрекламировать нужного автора как «гения» или, напротив, распустить слух, что автор графоман, пишущий из психбольницы. А могут запустить в Сеть вирус, который сделает произведения определённого автора «невидимыми», а его сайт «опасным для компьютеров». За деньги эти люди способны на всё!

«Литературная мафия» не может позволить добиться признания писателю, который не управляем и независим. А если вдруг автор станет популярен, на него натравят армию «ботов», которые разнесут по всему Интернету весть, что этот «пейсатель» графоман, сидит в психушке и вообще он «интернет-галлюцинация».

Зато авторы «литературной мафии» могут позволить себе всё что угодно. Например, приезжать в культурную столицу и выступать перед читателями в нетрезвом виде; рассуждать об интеллигентности и культуре и при этом употреблять нецензурную брань. «Литературная мафия» делает вид, что этого не замечает и награждает своего автора ещё одной премией.

Появились «писатели» (т.н. «писательский проект»), которых награждают премиями, издают их многочисленные книги, приглашают выступать на телевидение, раскручивают ботами их сайты, чтобы придать общественный вес и значимость, даже поручают им задавать вопросы главе государства.

Если «звёзды» зажигают, значит это кому-нибудь нужно. Но если «звезда» начинает вести себя оппозиционно, то её «гасят», и ранее широко известный автор перемещается в категорию «прочие».
Я не сторонник «теории заговора», но в данном случае это так. 22-23 апреля в здании, где я когда-то работал в НИИ комплексных социальных исследований, состоялся международный семинар «Теория заговора: оптика «истинного знания».

То, что сейчас называют «планом Даллеса», разве это не «теория заговора»?
Процитирую отрывок: «Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства — словом, всякой безнравственности».
Ветераны спецслужб допускают, что в распоряжении КГБ СССР могло оказаться изложение речи Даллеса на каком-то закрытом заседании. Возможно, что во времена Брежнева выдержку из агентурного сообщения немного отредактировали, придали ей «эмоциональной окраски», а затем по каналам КГБ вбросили в среду советских писателей.

Текст «плана Даллеса» почти дословно совпадает с высказываниями одного из героев романа «Вечный зов» Анатолия Иванова — бывшего русского жандармского офицера Лахновского. «Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить! Как, спрашиваешь? Как?!.. Мы найдём своих единомышленников: своих союзников и помощников в самой России! — срываясь, выкрикнул Лахновский».

Сегодня, когда просматривается и прослушивается всё и везде, «литературная мафия» знает всё или почти всё. Мафия не приказывает. Она просто делает предложение, от которого невозможно отказаться…
Одна видная писательница рассказывала, что ей и некоторым другим видным писателям предложили в своих книгах писать в положительном контексте о бизнесменах и их делах. Она отказалась, о чём потом пожалела…

«Литературная мафия» не видна неискушённым, далёким от литературного процесса людям. Но у неё везде «свои люди». Поинтересуйтесь, кто такие эти директора литературных премий и как они оказались в своих креслах.

«Литературная мафии» это такой междусобойчик, где все друг друга знают, хвалят и награждают. Чужаков здесь не признают и в свой круг не допускают. Если вдруг вы заявите о себе как о писателе, так называемые «эксперты» будут уверять, что вы бездарность, графоман, и будут просить больше никогда ничего не писать.

«Литературная мафия» выдвигает нужных ей авторов, чтобы потом использовать в своих интересах. Главное, выполнять правила и соблюдать очередь. А если вдруг кто-то нарушает правила, он тут же подвергается остракизму.
Ещё недавно Дмитрий Быков был самым знаменитым писателем России. Но после цикла «Гражданин-поэт» Быкова почти забыли. Скажете, случайность? – Случайность это только для тех, кто не знает тайных приёмов «литературной мафии».

Как же действует «литературная мафия»?

Во-первых, через всевозможные рейтинги. Как они заказываются и покупаются, знают почти все.
Во-вторых, через литературные премии. Кому они вручаются и за что, я писал неоднократно.
В-третьих, через списки допущенных на телевидение и приглашаемых на писательские конференции.

Схема работы та же, что и в Союзе писателей СССР: нужных выдвигать, опасных задвигать. Их «рецензия – это месть таланту».

Мафия не прощает предательства!
Где наши бывшие «первые» писатели новой России – Виктор Пелевин и Борис Акунин (Григорий Чхартишвили)?

В своё время на «раскрутку» одного из «первых» писателей «литературная мафия» выложила, по некоторым сведениям, почти 500 тысяч американских долларов. Теперь, видимо, она требует своё. Что ж, за всё в жизни приходится платить, и это справедливо.

«Литературная мафия» не допускает появление новых писателей – независимых духовных авторитетов. А если таковой появляется, то возникает «заговор молчания», когда стараются не упоминать имя этого автора, не комментировать его высказываний, и даже не критиковать его произведения.

Сегодня издатели готовы публиковать молодого неизвестного автора, но при этом они всем говорят примерно одно и то же: «вот станете знаменитым, тогда приходите, опубликуем». Вспомните судьбу Мастера из романа Михаила Булгакова. «А вы, собственно, кто такой?» – спрашивает Берлиоз у пришедшего к нему с рукописью романа Мастера.

«Литературная мафия» создаёт своих «властителей дум», чтобы с их помощью манипулировать общественным мнением. Ещё недавно таким кумиром был ДБ. Сейчас им стал ЗП.

Захар Прилепин объясняет: «В те годы (конец 80-х – НК) российский либерализм раскрылся во всей своей полноте, наготе и подлоте. Демократы взяли под контроль девять десятых культурной политики, и ни в одной премии, ни в одном толстом журнале, ни в одной радио- или телепрограмме никогда не мог фигурировать наш брат из числа почвенников, соцреалистов и прочих печальников о русской, мать её, душе и тому подобной материи, донской либерии, евразийской империи».

Теперь, Захар Прилепин вряд ли может пожаловаться на отсутствие премий. И не потому, что стал писать лучше, а потому, что теперь он в «списке». На словах Прилепин отрицает существование «литературной мафии», однако косвенно …

Посвящённые знают: есть «белый список» и «чёрный список». Чтобы попасть на телевидение, нужно не быть в «чёрном». А чтобы поехать в составе писательской делегации на международную книжную ярмарку, нужно быть в «белом». Чтобы выдвинули на литературную премию, можно не быть в «белом» списке, но главное не попасть в «чёрный».

Ни для кого уже не секрет, как, кому и почему даются литературные премии Об этом подробно написал Пьер Бурдье в работе «Поле литературы». Чтобы получить литературную премию нужно:
а\ выдавать ежегодно литературный продукт неважно какого размера и качества, но обязательно ежегодно, и лучше не один;
б\ нужно обладать высоким модусом внутригруппового участия (проще говоря, участвовать в литературных тусовках и быть «в обойме»);
в\ демонстрировать лояльность к определённым темам и политическим условиям.

Скандальную известность приобрело вручение литературных наград и премий за деньги. В декабре 2011 года по телевидению был показан забавный сюжет. Корреспондент телеканала «Россия» при помощи компьютерной программы составил брошюру бессмысленных стихов «Вещь не в себе», и опубликовал её под именем Б.Сивко (бред сивой кобылы); нанял актёра из картотеки «Мосфильма» и провёл презентацию в Центральном Доме литераторов. Руководство Московской организации Союза писателей России восторгалось талантом Бориса Сивко, ему пророчили мировую известность. Поэт Борис Сивко был единодушно принят в Союз писателей и ему была вручена Есенинская премия.

25 ноября 2014 года в Москве в Доме Пашкова прошла церемония награждения лауреатов девятого сезона Национальной литературной премии «Большая книга». И хотя победила в читательском голосовании книга Светланы Алексиевич «Время секонд хэнд», получить премию «Большая книга» пришла очередь Захару Прилепину. «Мы все понимаем, что это – литературный спорт», – признался Прилепин.

Борис Пастернак назвал мне истинные причины, по которым Светлане Алексиевич не была вручена премия «Большая книга»: «У меня была такая смешная беседа с одним из членов академии, который сказал: «вы что с ума сошли, на что вы рассчитывали, что Светлана получит полтора миллиона рублей; всё должно остаться в России, а она белорусский писатель».

Ни одна уважающая себя литературная премия не предусматривает возможность получения её дважды одним автором. А у нас «Большая книга» может вручаться одному автору неограниченное количество раз. Обосновывают это тем, что, мол, не могут найти тех, кто пишет лучше. А на деле всё просто: люди захватили власть и теперь награждают себя и себе угодных. Прочих – быть может, трижды гениальных! – просто не замечают, как не замечали их самих прежние власти.

Михаил Бутов – председатель экспертного совета литературной премии «Большая книга» признался: «Я бы был доволен, если бы первую премию получил в этом году Владимир Сорокин. Мне кажется, ситуация для этого созрела…»
То есть дело не в качестве текста, а в том, что «ситуация созрела» для награждения Владимира Сорокина второй раз.

Дмитрий Быков тоже дважды получил премию «Большая книга», хотя утверждал в 2011 году, что «бомба два раза в одну воронку не попадает, и мне тут уже нервничать нечего в ближайшие лет несколько».

В советское время литературная премия была своеобразной взяткой писателю со стороны власти, и, по словам Дмитрия Быкова, «хорошие книги госпремий не получали».
В статье «Литература как жульничество» Дмитрий Быков пишет: «Из всех видов жульничества… самым надёжным оказалась литература, то есть такой способ разводить лохов, за который они сами платят с наибольшим удовольствием…»

И это наши «духовные аристократы», элита, совесть нации…
Кажется, совсем стыд потеряли! У нас что, других талантливых писателей нет?

В 2011 году сопредседатель премии «Большая книга» писатель Юрий Поляков (главный редактор «Литературной газеты») недоумевал: «Вот я смотрел на этих тринадцать достойных авторов, и удивлялся, почему среди них нет писателей из губернской России. Москвичи есть, из ближнего зарубежья есть, из дальнего зарубежья есть. А из губернской России нет. У нас что, никто не пишет в губернской России?»

Помню, как один видный писатель, член жюри известной литературной премии, на встрече с читателями признался: деньги-то мы, конечно, на премию найдём, а вот книгу достойную едва ли.

В 2008 году Дина Рубина, за неделю до присуждения ей премии, отвечая на вопрос, получит ли её роман премию «Большая книга», ответила: «Да, думаю, что не получит. Просто я давно кручусь в этих огородах и знаю, кто обычно вытаскивает морковку. Я покормлюсь в другом месте».

Одни считают, что подобного рода премии это сделка с дьяволом. Другим это напоминает «распил внутри «обоймы», когда чужаков не подпускают к «кормушке».
Литературный критик из Санкт-Петербурга Никита Львович Елисеев считает, что премия «национальный бестселлер» в 10 тысяч долларов аккуратно делится: 7 тысяч долларов получает победитель, а 3 тысячи получает тот, кто выдвинул претендента. Это своеобразный «откат».

Лауреат премии «Большая книга» Юрий Буйда признался: «Наверное, это приятно – победить и получить кучу денег. И чем больше куча, тем лучше: пишем-то мы для себя, а печатаем – для денег».

Михаил Веллер сказал мне о литературных премиях следующее: «Это своя кучка, они окопались у этого пирога, и его как эстафетную палочку друг другу…»

Известный литературный критик Сергей Станиславович Куняев признался:
«На протяжении трёх или четырёх лет я украшал своим присутствием жюри премии «Большая книга». Почему «украшал своим присутствием», а не работал? Потому что принцип работы в этой премии очень любопытный. Есть некий отбор изначальный для «малого списка». Кто участвует в отборе первоначально, что там сидят за люди, кто вычленяет книги для «малого списка», мне не известно по сей день. Но когда я как член жюри получал желанный список, я обнаруживал, что я там вообще не нахожу ни одного в реальности значимого имени со значимым произведением, которое, я знаю, туда присылалось. И в результате я уже имею дело, как говорится, со «слитым молоком». После этого я читаю дюжину того, что прислано, и я с трудом понимаю, о каком литературном процессе, о каких критериях, о какой ценностной иерархии здесь вообще идёт речь. Мне до сих пор не известны принципы отбора. Говорить о том, что эта премия делает «классиков»… «Классиков» в кавычках всегда можно сделать на сезон, на два, на три. Эта премия существует десять лет. Кто-нибудь может назвать книгу, которая стала лауреатом премии за эти десять лет, и которая стала событием в нашей литературе, которая была бы у всех на слуху? Поэтому после третьего сезона я написал заявление, что больше прошу меня в этом «кукольном театре» не числить».

Я, пожалуй, соглашусь с мнением, что «хорошая литература – это бунт».
«Если книга имеет массовый успех – это макулатура. Если нет – это литература».

«Секрет писательства заключается в вечной и невольной музыке в душе. Если её нет, человек может только «сделать из себя писателя». (Эд.Юнг «Мысли об оригинальном творчестве»).

Я себя писателем не считаю. Я скорее исследователь. Писатель – это тот, кто описывает действительность. Исследователь же ищет причину и смысл.

Главный итог прожитой жизни — не количество написанных книг, а состояние души на пороге смерти. Не важно, как ел и пил, важно, что в душе накопил.
Книга не самоцель, а лишь побочный продукт размышлений и наблюдений; и она не самоценна. Для меня написание романа лишь инструмент познания мира и себя.
Я создаю не роман, я создаю себя! Даже если книга моя не будет востребована, всё равно для меня творчество не пустая трата времени. Эта книга нужна прежде всего мне самому. Иначе я не выживу! Я пишу потому, что не могу иначе: я живу этим, я этим дышу! Творчество — это мой мир. Не понимаю, как писательство может быть хобби. Книги должны писаться кровью!
Мне хотелось бы создать произведение, которое бы покорило человечество, без которого человечество не могло бы существовать и которое было бы нужно всем и каждому! Каждый обязан сделать что-то для Вечности, исполнить перед Вечностью свой долг!»
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература.

Когда издатели присылают предложения о сотрудничестве и обещают «золотые горы», вплоть до выдвижения на всевозможные премии, я не отвечаю. Знаю, мафию не перехитришь.

Что для честного писателя лучше: сладкие удушающие объятия «литературной мафии» или аутсайдерство?
Лично мне ближе аутсайдерство.
Бездарность, как известно, пишет по прописям, а великий художник всегда идёт против течения.

«Литературная мафия» думает, что они самые хитрые и могут морочить людям головы, будто никто не видит их продажности.
Но если писатель никогда не ругает власть и постоянно получает премии, то всё с этим «писателем» ясно.
Глаза подчас говорят больше, чем слова!

Ангажированность некоторых авторов видна не вооружённым глазом. И сколько бы они не твердили о своей неподкупности и объективности, продажность их очевидна…

Ничего не изменится, пока очередная культурная революция не скинет их с «корабля истории». А сами они не уйдут. Они понимают: пока играют по правилам, они в «списке». Главное, стрелять куда прикажут, – и ты в «обойме».

Казалось бы, с «литературной мафией» должно бороться Министерство культуры. Однако и там, похоже, своя мафия. Недавно суд по ходатайству ФСБ арестовал шестерых работников Министерства культуры по делу о хищениях сотен миллионов рублей из госбюджета. Советник по культуре президента России Владимир Толстой заявил, что на месте министра культуры Владимира Мединского ушёл бы в отставку.

Воевать с мафией бесполезно – это система. Поэтому мафия бессмертна!

P.S. Всё изложенное выше не клевета, а диффамация.

Я уверен, «литературная мафия» либо сделает вид, что не заметила эту статью, либо поступит так, как всегда поступала в подобных случаях мафия …

А как лично Вы относитесь к ЛИТЕРАТУРНОЙ МАФИИ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература