Блог Николая Кофырина » Николай Бурляев

АНДРЕЙ РУБЛЁВ АНДРЕЯ ТАРКОВСКОГО

admin — Sat, 06 Apr 2024 02:09:56 +0000

4 апреля день рождения кинорежиссёра Андрея Арсеньевича Тарковского. 5 апреля я пришёл на «Ленфильм», чтобы посмотреть новый фильм сына режиссёра «Андрей Рублёв. Воспоминания о фильме». Картина рассказывает о создании знаменитого фильма, о его глубоком философском и художественном смысле, о фигуре самого Андрея Рублёва и о влиянии великого иконописца на творчество Андрея Тарковского.
Пришедшим на премьеру я задал вопрос: насколько фильм Тарковского младшего удовлетворил их интерес к личности Андрея Рублёва и России того времени? Есть ли что-то общее между тем, что показано в фильме Тарковского старшего и сегодняшним днём?

«Андрей Рублёв» – фильм о России XV века, о монахах-живописцах, о походе брата на брата, о гонениях на язычников, избиении скоморохов, набегах монголов, о жизни в монастырях. Фильм долгое время не показывали в кинотеатрах. Впервые я посмотрел картину в Вильнюсе в 1987 году во время научной командировки. А в 1993 году полную версию фильма «Страсти по Андрею» уже показали по телевидению.

Эта историческая философская кинодрама была снята в 1966 году на киностудии «Мосфильм». Первоначально называлась «Страсти по Андрею». Идея фильма принадлежит Василию Ливанову. Сценарий написали Андрей Тарковский и Андрей Кончаловский.

Кончаловский позднее признавался: «Мы быстро его написали – молодые, водки много могли выпить… А если серьёзно, композиция «Рублёва» меня не устраивает. Надо было взять одну новеллу с колоколом, а остальное сделать возвратами, воспоминаниями героя… Избыточная вещь. Но фильм великий».

В процессе написания сценария и перед началом съёмок Тарковский и помогавший ему Кончаловский провели больше полугода в библиотеках, изучая древнерусский быт, ремёсла, государственную политику и судьбы людей. В команде с Тарковским работало много консультантов – специалистов по древнерусским костюмам, быту, искусству. О самом Рублёве информации было мало, поэтому его образ во многом художественный вымысел.

После написания сценария, который составлял более 800 страниц, его проверил и внёс свои замечания советский историк искусства Николай Петрович Сычёв. Было оставлено более 400 замечаний и пометок, касавшихся правдоподобия описываемых сцен. Многие из ремарок были исправлены Тарковским, однако в некоторых местах он предпочёл настоять на своём.

«Андрей посылал сценарий нашему отцу, человеку религиозному, – рассказывала родная сестра режиссёра Марина Тарковская. – Спрашивал его совета, и отец сценарий раскритиковал. Это был спор верующего и неверующего. Последним был Андрей. У отца было два принципиальных возражения – сцена, когда Рублёв разбивает иконы, и бунт Кирилла: «Такое не может быть с монахом».

Андрей сомневался: «А почему именно об Андрее Рублёве следовало делать картину? А может быть, надо было делать современную картину о современном художнике, современном интеллигенте? И вообще, стоило ли делать картину об Андрее, чтобы рассказать о мучениях художника, в современном смысле этого слова? О его страстях, о его поиске, о его тоске по тому, что ему не удаётся сделать. Но я думаю, что всё это правильно. Пожалуй, надо было делать именно об этом фильм. И смысл гения заключается в том, что в самое тяжёлое для народа время он сумел выразить для того же народа нравственный идеал, выразить его мечту о братстве, о единении…»

Фильм не представляет собой целостного произведения, это набор новелл. Нет сквозного стержня, большой идеи. По воспоминаниям сценариста Александра Мишарина, Тарковский попросил его прочитать сценарий, чтобы сократить.
«Я приехал в Суздаль, где Андрей уже много отснял, он сказал, что я должен «свежим глазом» посмотреть, поскольку он уже ничего не понимает, уже не влезает в размер картины и её просто не примут, ибо это уже не две серии, и не три… Всё было производственно сложно. Когда я приехал в Суздаль, Тарковский пригласил меня в кинозал и показал весь материал, целых 6 часов. … Я должен был сократить где-то 600 метров из отснятого материала. Я начал читать сценарий и сокращать. В конце концов я сократил 12 страниц, а нужно было сократить минимум 30. На следующий день я сказал Тарковскому, что вопрос стоит только об одном: нужно убирать одну целую большую главу. Сценарий был написан как роман. Главу «Голод» можно было убирать, потому что это жизнь народа, атмосфера жизни, трагедия народа, но это не очень играло на главных действующих лиц. Я считал, что это без ущерба для кино можно убрать. И я не помню, чтобы Андрей очень сопротивлялся. В конце концов он сказал: «Ну в общем это выход».»

Важно отметить, что фильм «Андрей Рублёв» является, в первую очередь, художественным, а не историческим, поэтому авторский взгляд на ту или иную ситуацию очевиден. Что-то Тарковскому и его команде удалось отразить верно, а где-то видны несоответствия фантазии Тарковского исторической реальности.

Первый вопрос, который встаёт перед зрителем, касается личности Андрея Рублёва. Тот ли это иконописец, что расписал соборы во Владимире, Москве, Звенигороде? Тот ли это человек, что написал знаменитую икону «Троица», являющуюся выражением единства христианской веры?
Об этом талантливом человеке известно очень немногое, поэтому его образ отнюдь не биографичен. Возможно, даже фильм Тарковского не совсем точная характеристика исторического Андрея Рублёва. Биографии Рублёва нет и сам он личность почти мифическая.

Заявку на фильм Тарковский подал в 1961 году, то есть до «Иванова детства». Договор был заключён в 1962 году. 18 декабря 1963 года был принят литературный сценарий, а 24 апреля 1964 года он был запущен в режиссёрскую разработку. На главную роль предварительно был утверждён Станислав Любшин, однако потом Тарковский сделал выбор в пользу Анатолия Солоницына.

Когда Анатолий Солоницын прочёл сценарий в журнале «Искусство кино», то приехал из Свердловска в Москву доказывать, что он и только он должен играть главную роль. В течение 4 месяцев подготовки, чтобы достовернее сыграть Рублёва, давшего на несколько лет обет молчания, Анатолий Солоницын молчал.

Оператор Вадим Юсов вспоминал о трудностях согласования сценария и о выбивании сметы. «На съёмки требовался 1 млн. 200 тысяч рублей, дали девятьсот тысяч. Заставили написать гарантийное письмо, что Тарковский снимет за последнюю сумму. Написали. В конце фильма подсчитали – получилось ровно 1 млн. 200 тысяч. Ещё помню, как дерево везли. Обязательно хотелось Андрею, чтобы дерево было в кадре. Как символ. Обожжённое, огромное, с руками-ветками, растопыренными в разные стороны. Нашли ему дерево. Выкопали, привезли, обожгли. Всё получилось именно так, как хотел Андрей».

Съёмки фильма начались с его конца (сюжета «Колокол») в сентябре 1964 года и завершились в ноябре 1965 года. Значительная часть фильма снята в Пскове, Изборске, Печорах. Во время съёмок пожара в Успенском соборе во Владимире начался настоящий пожар. Тарковский планировал включить в фильм новеллу о Куликовской битве с масштабными батальными сценами, но из-за проблем с бюджетом был вынужден отказаться от этого замысла.

Съёмки проходили и в Суздале.
В сентябре 2023 года мы побывали в Суздале на том самом месте, где снимался сюжет «Колокол».

Ограниченная премьера состоялась в 1967 году. Фильм вызвал у кинематографического начальства смешанные чувства. Авторов обвинили в пропаганде насилия и жестокости. Фильм был перемонтирован и сокращён. Фактически картина попала «на полку».

«Немытая Россия… страна рабов, страна господ» (по выражению Лермонтова) не понравилась московскому киноначальству, но понравилась в Каннах. Фильм просили для Канна в 1967 и 1968 годах, но не отдавали. Год спустя, в 1969 году, на каннском внеконкурсном показе фильм стал сенсацией фестиваля.

Только в 1971 году «Андрей Рублёв» вышел в советский прокат, причём ограниченный. Фильм подвергся жёсткой критике и цензуре за мрачность, излишний натурализм, «антиисторичность» и «антипатриотичность». Однако впоследствии был признан одной из главных работ режиссёра. Ныне «Андрей Рублёв» входит во многие списки и рейтинги лучших фильмов в истории мирового кино.

Впервые в советском кино был представлен эпический взгляд на духовную, религиозную сторону средневековой Руси. Однако заметили, что герои фильма изъясняются на современном русском языке, в речи то и дело звучат слова не характерные для XV века такие как «артель», «интересно», «материал» и «секрет».

Фильм был резко осуждён даже коллегами Тарковского: «Это не Русь! В России в пятнадцатом веке был ренессанс, расцвет, а вы что показываете!»
Многие, в том числе и Александр Солженицын, ругали Тарковского за неисторичность фильма, за искажение правды. «Но полно, XV ли именно это век? Это – ни из чего не следует. Нам показана «вообще древняя Русь», извечная тёмная Русь – нечто до Петра I, и только…».
Солженицын упрекал Тарковского, что фильм демонстрирует только жестокость и грязь Древней Руси. По мнению писателя, натурализм Тарковского переходит в «несердечность», вместо подлинной христианской духовности через фильм «протянута цепь уродливых жестокостей».

Действительно, в фильме содержится некоторые преувеличения. Так народные гуляния в праздник Ивана Купала своими обрядами напоминают больше Русь до крещения. О степени жестокостей того времени трудно судить. Но в целом количество тёмных сторон жизни явно превалирует над количеством светлых.

Художник Илья Глазунов писал: «Андрей Рублёв представлен в фильме как современный мечущийся неврастеник, не видящий пути, путающийся в исканиях, тогда как он создал самые гармоничные, пронизанные духовным светом произведения… Создаётся впечатление, что авторы фильма ненавидят не только русскую историю, но и саму русскую землю, где идут дожди, где всегда грязь и слякоть… Словом, этот фильм глубоко антиисторичен и антипатриотичен».

Парируя обвинения в искажении исторической реальности, Тарковский обосновывал «отступления от правды археологической и этнографической» стремлением воссоздать картину русского средневековья для современного зрителя таким образом, чтобы оно не превращалось в условную живописную стилизацию с привкусом «памятниковой» музейной экзотики.

Обсуждались случаи жестокого обращения с животными на съёмках: как будто бы сгорела корова и погибла лошадь. Но лошадь была взята со скотобойни и всё равно вскоре была бы умерщвлена, а корова была накрыта тканью из асбеста и не пострадала.
По мнению Николая Бурляева, сыгравшего Бориску, жестокость Тарковского по отношению к животным была оправданной и «диктовалась художественными задачами», так как «нужно показать жестокость, чтобы подвести зрителя к осознанию её бессмысленности».

Первоначально на роль Бориски планировался другой артист, но Бурляев уговорил Тарковского отдать ему эту роль. Сценарий переписали. Николай Бурляев прекрасно сыграл Бориску. Однако не мог незнающий мальчишка отлить колокол.
Как режиссёр художественного кино Тарковский приносил правдоподобность в жертву красоте и выразительности кадра. В фильме показаны преимущественно «чёрные» моменты жизни на Руси, хотя, наверное, это было не совсем так.

Юрий Назаров (он сыграл братьев-князей, одержимых усобицей) возражал: «Да не было ничего христианского в Андрее и в его творчестве. Ре-а-лизм. Чистейшей воды. Ужасы России, её беды и тяготы стремился показать. И символизма у него не было. А религиозность ему навязали – и здесь, и на Западе. А «Рублёв» – автопортретный фильм. Бориска и Рублёв – сам Тарковский. А смысла у фильма два: исторические события, погружение в историю – и душа художника!»

Народный артист России Юрий Назаров признался, что за съёмки в фильме «Андрей Рублев» он получил 800 рублей. По его словам, режиссеру Андрею Тарковскому удалось выбить для него высшую ставку. Один съемочный день стоил 40 рублей, что являлось самым высоким вознаграждением в те времена, уточнил он.
«Я бы у Тарковского и бесплатно снялся. Этого режиссера по масштабам личности я сравниваю с другим гением — Толстым, — сказал Юрий Назаров. — Лев Толстой в русской литературе — это Тарковский в русском кинематографе. Хотя он снял свободно и от души, по-моему, единственную картину — “Андрея Рублёва”, где мне посчастливилось играть. … низкий поклон Андрею Арсеньевичу за то, что он боролся за свою правду в кино. И всё это показал в “Андрее Рублёве”, несмотря на все мучения и страдания. Всё равно торжествуют любовь».

Сегодня некоторые авторы объявляют фильм «Андрей Рублёв» примером «православного творчества». Сам Тарковский уходил от прямого ответа на вопрос о его религиозных взглядах и выражал недовольство тем, что западная пресса сближала его размышления о духовной свободе с темой религии или, по его выражению, «церковности».

«Для меня Тарковский – Андрей Первозванный христианского кинематографа, – вспоминает Николай Бурляев. – Однажды мы пообедали у меня дома и поехали по гостям. Приехали к Шостаковичу, тот нажарил рябчиков, выпили коньяку, там была ещё Маша Вертинская. А потом я вез его домой на такси. И он сказал: «Как бы трудно ни было, надо жить и работать в России». Уже несколько лет спустя после его смерти я читал отрывок из его дневника. Там было что-то вроде «всё, что я делал – было от Бога. Он, как бы положив руку мне на затылок, управлял мной». И вот тогда я понял Тарковского».

Некоторые считают, что Андрей Тарковский безусловно гениальный режиссёр. Другие полагают, что гениальность Тарковского несколько преувеличена. Уже при жизни он стал легендой: его талантом и неповторимым стилем восхищались классики мирового кинематографа: Микеланджело Антониони, Ингмар Бергман, Федерико Феллини и другие.

«Все хорошие режиссёры планеты во всех странах считают Андрея Тарковского номер 1, — утверждает Николай Бурляев. — Тарковский учился на фильмах Бергмана. Но когда Бергман увидел его фильмы, он написал так: «Когда я увидел фильмы этого молодого русского режиссёра, я понял, что он имеет ключи от той тайной комнаты, куда я бы хотел попасть, но я не могу попасть, а он себя чувствует там как дома».

4 апреля 2023 года мы пошли в Дом кино на премьеру фильма Николая Бурляева «Боже! Чувствую приближение Твоё». Фильм о духовной и религиозной жизни выдающегося режиссёра планеты. Основой для картины стали редкие интервью, кадры из культовых картин Тарковского и уникальные записи из его дневника.

По мнению Николая Петровича Бурляева, своими работами Андрей Арсеньевич исповедовался перед Господом и людьми. «Я утверждал после «Андрея Рублёва», что Андрей Тарковский был верующим человеком, а доказать это я не мог, просто чувствовал. Мы с ним о вере не говорили, о Христе, о Боге – не было этого. И потом, когда Андрей Арсеньевич уже ушёл в мир иной, мне предложили прочитать его дневник. В нём я нашёл доказательство».

«Этот фильм рождался и прорастал во мне 62 года: с 1961 года, когда я впервые увидел Андрея Арсеньевича. Мы жили, творили вместе. Я вёл дневник, потому что я понимал, что рядом со мной гений. Я всё записывал, все наши встречи. Сейчас это пригодилось».

Идея создать фильм родилась у Николая Бурляева ещё когда он снимался у Андрей Тарковского в фильмах «Иваново детство» и «Андрей Рублёв».
«Мне было 14 лет, ему 28, когда меня первый раз к нему привели. Тогда я не мог это так оценивать, как сейчас, но я интуитивно понял: это особенный человек, я таких не видел. С тех пор я живу с ним каждый день. Я молюсь за него каждое утро. Он рядом как эталон, как посланец с небес. Он смог первым в советском и мировом кинематографе говорить о самом сокровенном. Он чувствовал Создателя интуитивно, хотя о Боге мы не говорили никогда».

«Мне иногда казалось, что Андрей находится в прямом контакте с небом, словно между Тарковским и Создателем существовал незримый мост», — рассказывает Николай Бурляев. — «Он был подключён к божественной энергии всю жизнь».

«О трагической судьбе Андрея Арсеньевича всё рассказано, я рассказал о его божественной душе. Это ключ к Тарковскому. Я вывожу песню души Тарковского. В чём его идея всей жизни? Жертвоприношение. У него это сквозь все фильмы», – говорит Николай Бурляев.

На самом деле эта запись сделана 10 февраля 1979 года.
«Боже! Чувствую приближение Твоё. Чувствую руку Твою на затылке моём. Потому что хочу видеть Твой мир, каким Ты его создал, и людей Твоих, какими Ты стараешься сделать их. Люблю Тебя, Господи, и ничего не хочу от Тебя больше. Принимаю всё Твоё, и только тяжесть злобы моей, грехов моих, темнота низменной души моей не дают мне быть достойным рабом Твоим, Господи! Помоги, Господи, и прости!
Образ – это впечатление от Истины, на которую Господь позволяет взглянуть нам своими слепыми глазами».
«Великое счастье – ощущать присутствие Господа».

Во Владимире, где снимался «Андрей Рублёв», возле храма я поговорил с молодыми людьми об Андрее Тарковском и его фильмах.

Кто-то считает, что фильмы Тарковского это «комплексы советского интеллигента», кто-то – что это «самореклама самовлюблённого псевдогения».
Легко называть признанного мастера гением. А я попробую наоборот: поскольку люблю Тарковского, то позволю себе и покритиковать. Лично я не удовлетворён тем, как раскрыта личность Андрея Рублёва. Мне кажется, Тарковский «не дорос» до знаменитого иконописца, не понял его смысл жизни, не показал «диалектику души».

Тарковский не всегда знал, что и как надо снимать, но он точно знал, снимать что не надо. Он не любил, когда кто-либо об этом догадывался. Андрей играл роль «гениального режиссёра», которой его наградили после фильма «Иваново детство».

Венецианский «Золотой лев» за фильм «Иваново детство» сделал Тарковского известным за Западе. И потому фильмы Тарковского были рассчитаны в большей степени на западного зрителя. В те годы, русские иконы были признаны в мире как произведения искусства, и потому фильм «Андрей Рублёв» мог рассматриваться как реклама русской культуры.

Тарковский был слишком «распиарен». Это сформировало у него завышенную самооценку. Однако в отличие от «халтурщиков», Андрей всё-таки стремился делать искусство, даже когда снимал «ради денег» (фильм «Сталкер»).

Андрей Арсеньевича в своих дневниках откровенно признаётся в грехах и моральном несовершенстве. «Я знаю, что далёк от совершенства, даже более того, что я погряз в грехах и несовершенстве, я не знаю, как бороться со своим ничтожеством».
«В этой жизни всё ужасно, кроме принадлежащей нам свободы воли. Когда мы соединимся с Богом, тогда мы уже не сможем ею воспользоваться, она будет у нас отнята…»
«Только время покажет, смог ли я стать медиумом между универсумом и людьми».

«Задача искусства заключается для меня в том, чтобы выразить идею абсолютной свободы духовных возможностей человека. По моему мнению, искусство всегда было оружием в борьбе человека против материи, угрожавшей поглотить его дух», – писал Андрей Тарковский.
«Смысл человеческого существования, возможно, состоит именно в создании произведений искусства, в художественном акте, бесцельном и бескорыстном. Возможно, в нём как раз проявляется то, что мы созданы по подобию Бога».

В своём дневнике «Мартиролог» в 1982 году Тарковский пишет: «Важнейшее и наитруднейшее – верить, ибо только верующий переживает осуществление (реализацию). Но искренне верить – необычайно трудно. Нет ничего труднее, нежели страстно, искренне и тихо верить наедине с самим собой».

«Я думаю, что верующий – прежде всего тот, кто готов принести себя в жертву», – говорил Андрей. Человек, не способный к самопожертвованию, для Тарковского неподлинный человек.
Суть «веры Тарковского» – возможность духовного преображения при прорыве в «неизвестность самого себя». «По-моему, смысл жизни заключается в том, чтобы возвысить свой духовный уровень за то время, которое нам даётся прожить».

Я вырос на фильмах Тарковского: они очень сильно повлияли на меня и в личностном плане, и в творческом. Благодаря фильмам Тарковского, я научился слушать и слышать природу, понимать её, приобщился к мудрости её извечной. Когда впервые в четырнадцать лет посмотрел «Солярис», то был потрясён и три дня ходил под впечатлением, которого до сих пор не могу забыть. После этого фильма я поверил в любовь!

С Андреем Арсеньевичем я виделся лишь раз – во время выступления режиссёра в актовом зале Ленинградского университета 12 декабря 1981 года. Накануне, 11 декабря 1981 года Тарковский делает запись в своём дневнике: «… Россия возвестит миру весть, которая превзойдёт величием всё до сих пор бывшее».
Когда я приехал в Университет, в актовый зал уже перестали пускать, поскольку он был переполнен. Тогда мы стали скандировать «Тарковский, Тарковский, Тарковский!..» Меня как зачинщика хотели схватить, но Андрей распорядился пустить нас в зал. Благодаря этому мне удалось задать заранее подготовленный вопрос, который долго обсуждали с друзьями: «Тарковский, Вы православный экзистенциалист?»
Андрей ответил достаточно резко, словно защищаясь, кинув упрёк в зал, где сидели профессора и студенты, что, мол, вы понятия не имеете о православии и экзистенциализме. Теперь я понимаю, что он таким образом просто ушёл от ответа.

«Да, мои фильмы трудны для восприятия, – говорил Тарковский, – но я не пойду ни на малейшие компромиссы с толпой, дабы сделать их более доступными или «интересными», я не сделаю и полшага к тому, чтобы быть понятным зрителю».

Когда в 2002 году сценарист Тонино Гуэрро приехал в Петербург и выступал в актовом зале Ленинградского университета (где в декабре 1981 года выступал Андрей Тарковский), я подарил Тонино свой роман-исследование «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак».
Андрей Тарковский – был чужой странный непонятный необыкновенный чужак. В своём дневнике («Мартиролог») Андрей признавался: «Если уж я жил бессмысленно, то пусть хотя бы смерть моя будет не напрасна. Я всё-таки люблю человечество, и чтобы сделать людей счастливыми готов принести себя в жертву, дабы доказать бытие Божие! Послужить человечеству, принести себя в жертву Богу — вот чего хочу я!»

В своей книге «Художественная философия Андрея Тарковского» доктор философских наук, профессор Игорь Иванович Евлампиев пишет:
«Сам Бог в художественном мире Тарковского «конструируется» как итог жертвенных усилий человека, как своего рода центр спасённого и преображённого бытия – спасённого и преображённого в результате нескончаемых жертвенных деяний множества людей, соединившихся друг с другом в своём стремлении к совершенству».
«Обращение к Богу, по сути, оказывается обращением к тем неведомым, загадочным силам, которые содержатся в человеке, точнее, к тем силам, которые заложены в самом бытии, но могут быть раскрепощены, направлены на преображение всего мира только с помощью совместного усилия всех людей».
«Вера, по Тарковскому, это вовсе не ожидание помощи от какой-то внешней «инстанции» и не просто надежда на благое будущее, – это ощущение в себе и самом бытии, частью и центром которого является человек, указанных «божественных» сил; вера – это способность сделать эти силы реальными и действенными в мире».

Говорят, что «Тарковский это Достоевский в кино», что он «режиссёр-философ».
10 февраля 1979 года Тарковский запишет в своём дневнике:
«Роднит ли Т.Манна с Достоевским что-либо? Безбожие? Может быть… Только оно у них разное. Манн слишком «много понимает» о Боге, а Достоевский хочет, но не может верить в Бога, — орган атрофировался». (с.197 Мартиролог. Дневники 1970-1986.)

В конце жизни Андрей Арсеньевич сомневался в правильности своего профессионального выбора. Измотанный борьбой с киношным начальством, Андрей завидовал писателям, которые могли заниматься творчеством независимо ни от кого. Он мечтал о портативной кинокамере, с помощью которой он мог бы сам снимать и монтировать свои фильмы. «Дайте мне камеру, и я переверну мир»! – восклицал молодой Андрей Тарковский. Такую камеру ему подарил Тонино Гуэрро. Но было уже слишком поздно.

Накануне смерти Тарковский запишет: «Чем старше я становлюсь, тем таинственнее для меня человек. Он словно ускользает от моих наблюдений. Это значит, моя система оценок рухнула, и я теряю способность судить о нём».

В лекциях по кинорежиссуре Тарковский писал: «Конечно, в идеале вы сами должны снимать свою картину как оператор. Вы должны сами вторгнуться в этот мир, тогда вы будете ближе всего к вашему замыслу».

Помню, в 9 классе школы нам задали написать домашнее сочинение «какую профессию вы хотели бы выбрать?». Я почему-то написал, что хочу стать телеоператором, хотя считал для себя это невозможным и к этому не стремился. Я любил историю, увлекался фотографией, учился в музыкальной школе, играл в драмкружке, хотел поступать в ГИТИС…
Десять лет назад я приобрёл полупрофессиональную видеокамеру, о которой, наверное, мечтал Тарковский. И теперь делаю то, о чём мечтал в детстве: сам снимаю и сам монтирую. Синтезируя изображение, музыку и стихи, с благодарностью вспоминаю Андрея Арсеньевича.

В своём творчестве я причисляю себя к незримой «церкви Тарковского».
Я не сравниваю себя с Тарковским – но равняюсь на него!
В 2019 году мы поехали в Париж, где я снял фильм о смысле жизни, о смерти, о любви, и посвятил его Андрею Тарковскому.

По прошествии более 50 лет очевидно, что фильм «Андрей Рублёв» не оставил равнодушным сердца людей. Труды, затраченные на создание фильма могут быть сравнимы с трудами отлития огромного колокола, показанного в финальной новелле.

Что же общего между фильмом «Андрей Рублёв» и сегодняшним днём?
Россия как и в XV веке борется за независимость и суверенитет.
Для русских потеря родины и государства равносильна смерти.
Если не будет России – мы никому не нужны!
Поэтому борьба за Россию это борьба за выживание, за самих себя.
Русский без России – наполовину русский!
Об этом мы говорили с людьми во время путешествия по «Золотому кольцу России» в сентябре 2023 года.

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь

А Вы удовлетворены РУБЛЁВЫМ АНДРЕЯ ТАРКОВСКОГО?

ТАРКОВСКИЙ КАК ЗЕРКАЛО

admin — Sat, 23 Dec 2023 03:25:17 +0000

О работе над фильмом «Зеркало» Андрей Тарковский запишет: «В этом фильме я впервые решился средствами кино заговорить о самом для себя главном и сокровенном, прямо и непосредственно, безо всяких уловок…» Когда мы смотрим фильмы Андрея Тарковского, то в них как в зеркале видим не только его, но и себя. Недавно мы побывали в Суздале, где снимался фильм «Андрей Рублёв». На том самом месте, где полвека назад сооружали колокол, состоялся интересный разговор о Тарковском, об искусстве и смысле жизни.

Я не являюсь биографом Андрея Тарковского, хотя прочитал много книг о нём и мне даже посчастливилось с ним общаться. Данная статья представляет собой синтез чужих и моих собственных воспоминаний о мастере.
Моя личная встреча с Андреем Тарковским состоялась 12 декабря 1981 года в актовом зале ленинградского университета. Накануне 11 декабря 1981 Тарковский в Ленинграде делает запись в своём дневнике: «… Россия возвестит миру весть, которая превзойдёт величием всё до сих пор бывшее».
Когда я приехал в Университет, в зал уже перестали пускать, поскольку он был переполнен. Тогда мы стали скандировать «Тарковский, Тарковский, Тарковский!..» Меня как зачинщика хотели схватить, но Тарковский распорядился нас пустить в зал. Благодаря этому мне удалось задать свой заранее подготовленный вопрос, который мы долго обсуждали с друзьями: «Вы православный экзистенциалист?»
Тарковский весьма раздражительно ответил в зал, где сидели профессора самых разных факультетов, что, мол, вы и понятия не имеете ни о православии, ни об экзистенциализме. Теперь я понимаю, что он таким образом просто ушёл от ответа.

Не буду оспаривать мнение, что «Тарковский – гений». Хотя во ВГИКе «гением» его называли за глаза с усмешкой. Некоторые считают, что Андрей не смог избежать «звёздной болезни». У Тарковского обнаруживали даже «комплекс гениальности». При этом многие знавшие Андрея лично, признавали: «Гений-то он гений, а человек не высшего качества».

Некоторые считают, что Андрей Тарковский безусловно гениальный режиссёр. Другие полагают, что его гениальность несколько преувеличена. «Самый перехваленный», «самый недооценённый», «воплощение русской духовности», «мастер пафоса, снобизма и звенящей пустоты», «интеллектуал с „холодным носом“», «творец, пишущий собственной кровью». Всё это суждения об одном человеке — кинорежиссёре Андрее Тарковском выдаёт ГУГЛ.

Легко называть признанного мастера гением. А я попробую наоборот: поскольку люблю Тарковского, то позволю себе и покритиковать.
Кто-то считает, что фильмы Тарковского это «комплексы советского интеллигента», кто-то – что это «самореклама самовлюблённого псевдогения».

Говорят, что «Тарковский это Достоевский в кино», что он «режиссёр-философ».
Первый фильм, в котором Тарковский показал себя как «философ», был «Андрей Рублёв».
Первоначально на роль Бориски планировался другой артист, но Бурляев уговорил Тарковского отдать ему эту роль. Сценарий переписали. Николай Бурляев прекрасно сыграл Бориску. Однако ну не мог незнающий мальчишка отлить колокол. Как режиссёр художественного кино Тарковский приносил правдоподобность в жертву красоте и выразительности кадра. В фильме показаны преимущественно «чёрные» моменты жизни на Руси, хотя, наверное, это было не совсем так (биографии Рублёва нет и сам он личность почти мифическая).

Во Владимире я поговорил с людьми, в том числе и с молодыми, об Андрее Тарковском.

Помню, как впервые посмотрел фильм «Зеркало» в клубе завода имени Калинина. В зале не было свободных мест. Я не всё понял в этом фильме с первого раза, но почувствовал желание пересмотреть ещё раз.
«Зеркало» не самый мой любимый фильм, но что-то побуждает меня смотреть его вновь и вновь. Каждый раз, когда запускаю просмотр, меня охватывает необъяснимое волнение. И всегда я открываю для себя что-то новое и в фильме, и в себе самом.

«Зеркало» – самый откровенный и в то же время самый загадочный фильм Андрея Тарковского. Посмотрев его множество раз, я уже замечаю некоторые огрехи и нестыковки. Но всё равно, общий уровень фильма кажется недостижимым.

Фильм «Зеркало» вышел в 1976 году во времена «застоя», когда размышлять следовало в соответствии с резолюциями ЦК КПСС. Картина подверглась критике в официальной прессе.
Сегодня такой автобиографический фильм может сделать о своей жизни практически каждый. Но не у каждого получится художественное полотно, интересное другим зрителям.
За последние тридцать пять лет никто не смог создать ничего подобного шедевру Андрея Тарковского, несмотря на многочисленные киношколы, фестивали и премии.

«„Зеркало“ религиозно. И конечно, непонятно массе, привыкшей к киношке и не умеющей читать книг, слушать музыку, глядеть живопись… Никаким массам искусства и не надо, а нужно совсем другое — развлечение, отдыхательное зрелище, на фоне нравоучительного „сюжета“», – говорил Андрей.

Ни один фильм Тарковского не рождался так долго и в таких муках. Это был необходимый Андрею акт духовной самореализации. В книге «Запечатлённое время» Тарковский пишет: «В „Зеркале“ мне хотелось рассказать не о себе, вовсе не о себе, а о своих чувствах, связанных с близкими людьми, о моих взаимоотношениях с ними, о вечной жалости к ним и своей несостоятельности по отношению к ним – о чувстве невосполнимого долга…»

Тарковский был на перепутье, он хотел понять, как ему дальше жить, что он вообще такое есть. Ему нужна была исповедь, и такой исповедью стал фильм «Зеркало». Это был прыжок в самого себя, «самообнажение». Это «безумие самообнаженья», считает Николай Болдырев, «на самом деле не самообнажение вовсе, не болезненный или тщеславный эксгибиционизм, а попытка прорыва в сновиденческую свою родину».

Замысел фильма «Зеркало» вызревал долго и мучительно. Первоначально он задумывался как исповедь матери. В 1967 году Тарковский вместе с Александром Мишариным написал заявку на фильм, которая была принята. В 1968 году они написали сценарий «Белый, белый день». Однако сценарий не утвердили.

«Автобиографический жанр – единственный, в котором художник недвусмысленно приносит жертву у истоков своего таланта. Поэтому-то я должен снять фильм, который будет называться «Белый день». Фильм о моём детстве, счастливой памяти и о любви, смысл которой можно осознать только сейчас, когда ты наконец понял, что и как ты любил и почему. Тогда же любовь была бессмысленна и потому радостна и безмятежна. А так как очень хотелось быть счастливым, то научиться этому нужно, только вспоминая».

Александр Мишарин считает, что толчком к созданию сценария «Белый, белый день» был разрыв Андрея с Ирмой Рауш и уход к Ларисе Кизиловой. «Сыграло большую роль и то, что в его семейной жизни наступал сложный период, и предполагаемая сценарная история во многом совпадала с его реальной жизнью. Сам он в своё время болезненно переживал уход отца… Сложные отношения с отцом и непростые с матерью вели его к осмыслению прошлого…»

Андрей действительно во многом походил на своего отца – поэта Арсения Тарковского. У отца тоже было несколько жён и многочисленные влюблённости. «Зеркальность» своей судьбы и судьбы отца стала для Андрея навязчивой идеей.

Получив отказ снять фильм «Белый, белый день», Тарковский переключился на съёмки фильма «Солярис». Однако позже, видимо, испытывая потребность освободиться от воспоминаний, он вновь возвращается к замыслу фильма-воспоминания.
В 1973 году заявка сценария «Белый, белый день» наконец была принята. От первоначального варианта сценария, написанного в 1968 году, не осталось почти ничего. В итоге получилась не исповедь матери, а исповедь умирающего сына.

Тарковский так рассказывал о замысле фильма «Зеркало»:
«Замысел должен возникать в какой-то особой сфере вашего внутреннего «я». Если вы чувствуете, что замысел возникает в области умозрительной, которая не задевает вашей совести, вашего отношения к жизни, то будьте уверены, что это всё пустое. Этим не стоит заниматься. Замысел должен быть равен поступку в моральной, нравственной области».

Андрей хотел оживить воспоминания, думал о съёмках скрытой камерой. Но оператор Вадим Юсов (с которым Андрей снял «Иваново детство», «Андрей Рублёв», «Солярис») отказался снимать скрытой камерой, как того хотел Тарковский. Приглашённый оператор Павел Лебешев тоже ушёл из группы. Спас ситуацию Георгий Рерберг.

Георгий Рерберг свою эстетику определял как «поэтический натурализм». Они с Тарковским понимали друг друга с полуслова.
«Все, даже Гоша (Рерберг – Н.К.), называли Тарковского (между собой) «папой»… Мы его, собственно, даже за человека не считали: мы его обожествляли», – вспоминала Маргарита Терехова.

По воспоминаниям Маргариты Тереховой, атмосфера на съёмочной площадке была импровизационная, многие «хулиганили» во время съёмок. Случайно попавшая в кадр собачка так в нём и осталась навсегда. «Не фильм снимался, а жизнь проживалась общая».
«Самые ценные вещи, которые у меня рождаются, у меня рождаются подсознательно». «Текст не столь важен, сколько атмосфера, в которой он рождён – атмосфера произведения».

Тарковский стремился к натурализму. Он даже требовал от Тереховой, чтобы она натурально отрубила голову петуху. Но Маргарита категорически отказалась. В дневнике Тарковский запишет: «Сегодня случилась катастрофа – Рита отказалась резать голову петуху. Но я и сам чувствую, что здесь что-то не то…»

Ольга Суркова (автор книги «Я и Тарковский»), следовавшая повсюду за мастером на съёмках его фильмов, утверждает, что Маргарита Терехова была близка с Тарковским.
Действительно, иногда между актрисой и режиссёром возникает сближение: работая вместе, они начинают узнавать друг друга и возникают чувства. Если режиссёр не любит свою главную героиню, то у него вряд ли получится снять о ней фильм.

«Зеркало» называли семейным фильмом Тарковского. В нём участвовали почти все Тарковские: отец – Арсений Александрович, мать – Мария Ивановна, жена – Лариса Павловна и даже падчерица Ольга.
На роль матери Тарковского претендовала Лариса Кизилова. Но он предпочёл Терехову. Естественно, Лариса невзлюбила конкурентку. «… Маргарита Терехова повсюду пишет ложь, рассказывая о якобы большой любви между нею и Андреем, – говорила Лариса Тарковская. – Это же безнравственно!»

Фильм «Зеркало» некоторые называют автобиографическим «самомучительством». Тарковский хотел прыгнуть в «абсолютно честную» исповедальность, у которой по неизбежности «вкус бессмыслицы и запутанности, безумия и сновидения», ибо именно такова жизнь тех, кто решился жить спонтанно: не извне себя – вовнутрь, а изнутри себя».

Николай Болдырев в книге «Жертвоприношение Андрея Тарковского» пишет: «То ли по своей природе, то ли по инстинкту Тарковский понимал суть внутреннего опыта как «самовозведение на Голгофу»; «… бессознательно его внутренний компас избирал трудные, конфликтные и “самоистязательные“ пути и тропинки».

Создание фильма «Зеркало» был акт кинопсихотерапии. Тарковский признавал: «Что-то тянет тебя назад, в прошлое, не оставляя ничего впереди. Это всегда очень тяжело. Я подумал, что, рассказав об этом, я тем самым от этого освобожусь. Кстати, и у Пруста я вычитал, что это очень помогает освободиться от таких вещей, да и у Фрейда об этом написано».

Тарковский любил снимать сновидения. Они почти в каждом его фильме. Хотя и не все понятны. Например, разгуливающая в сорочке с мокрыми волосами Терехова посреди падающей штукатурки.

Учитель Андрея Тарковского Михаил Ромм писал: «…. я чувствую в Тарковском желание не говорить впрямую, а заставить зрителя самому расшифровывать, так сказать, иероглифический смысл предлагаемого материала».

Чтобы расшифровать фильм, мне потребовалось многое узнать из того, что раньше не знал и не узнал бы, если бы не Тарковский.
«Зеркало» – фильм-реминисценция. Он кажется эклектичным. Но ведь это сны и воспоминания умирающего главного героя.

Лично мне больше всего в фильме нравится сюжет про типографию. Исполнительница роли Лизы актриса Алла Демидова вспоминает:
«Главное – надо было суметь подключиться к его нерву, завышенному пульсу… Этот самоанализ рождения в муках и боли, ибо взваливал на себя решение неразрешимых человеческих вопросов. Отсюда поиски спасения, искупления, жертвоприношения. Тарковский в конце концов принёс в жертву свою жизнь…». «Для Андрея всё это было очень важно. Вечные вопросы о боге, о бессмертии, о месте в жизни. Откуда мы?»

Это был первый опыт экзистенциального кино советского периода, первый опыт метафизического кино. А для Андрея Тарковского – давно желанный фильм-медитация.

«Он мечтал снять картину, равную зрительскому времени; причём так себя ограничить, чтобы, снимая овраг, спуск к реке, траву, ребёнка, передать ощущение космического…» – вспоминает Эдуард Артемьев, работавший композитором на фильме «Солярис», «Зеркало», «Сталкер». – «Он говорил, что хочет изгнать всякое чувство из своих картин, чтобы освободить дух…».

Тарковский называл «Зеркало» своим «самым главным фильмом». Натуру снимали под Москвой в Тучково. Административная группа до начала съёмок выезжала на место, чтобы засеять гречихой поле, сажали картошку. Был построен дом в точном соответствии со старыми фотографиями.
Помощник режиссёра Мария Чугунова вспоминала: «Андрей Арсеньевич каждую веточку проверял, каждый предмет – ничего случайного в кадре не терпел: то подтемнить, то посеребрить… для реальности».

Этим фильмом Андрей пытался остановить мгновенье, вернуть прошлое, чтобы вновь ощутить счастье детских лет. Он снимал, полагая, что всё соединится в целостное полотно при монтаже. Однако картина долго не монтировалась. Тарковский мучительно тасовал эпизоды, пытаясь выстроить определённую последовательность, но не выходило. Режиссёр говорил, что перепробовал 20 вариантов монтажа, «сработал» лишь 21-й.

«Моментами казалось, что фильм уже вовсе не смонтируется, – признавался Тарковский, – а это означало бы, что при съёмках были допущены непростительные просчёты. Картина не держалась, не желала вставать на ноги, рассыпалась на глазах, в ней не было никакой целостности, никакой внутренней силы, обязательности, никакой логики. А вдруг в один прекрасный день … картина возникла».

«Картина возникла» благодаря идее вынести эпизод с лечением заикания в начало фильма. Принадлежит эта идея бессменному монтажёру всех фильмов Тарковского Людмиле Фейгиновой.
«Попробуй переставить эпизоды иначе – фильма не было бы», – признавал Андрей.
Хотя режиссёр Станислав Говорухин говорил, что видел и более удачный вариант монтажа.

Из-за калейдоскопичности повествования критики называли фильм «осколками разбитого зеркала».
Явился ли фильм «Зеркало» для Андрея Тарковского отражением его судьбы? Скорее, осколком зеркала. «Осколки зеркала» – так и назвала свою книгу воспоминаний сестра Андрея Тарковского Марина.

Что же заставляло Андрея так упорно мучить себя?
Марина Арсеньевна связывает это с подсознательным чувством вины, которое не оставляло брата. Доверяя лишь своему собственному опыту, он повторил путь отца. Он хотел освободиться от воспоминаний. Это напоминает сеанс у психоаналитика. Человеку нужно выговориться, чтобы «очиститься», освободиться от мучительных воспоминаний.

Когда Арсений Тарковский посмотрел «Зеркало», он сказал своей первой жене Марии Вишняковой: «Видишь, как он с нами расправился».
«В искусстве не может быть компромиссов», – считал Арсений Александрович. Чтобы добиться нужной режиссёру интонации, поэт был вынужден при записи читать своё стихотворение одиннадцать раз.
С болью, но Андрей всё же вырезал из фильма свой крупный план. В предпоследней сцене беседы с врачом на стоп-кадре можно заметить характерные усы, подбородок и нос Тарковского.

После пробных просмотров фильма одни были в шоке, ибо ничего не поняли, другие пережили катарсис. Почитатели были в восторге от увиденного. Тарковский записал в дневнике: «А может быть, действительно назревает шедевр. Я не чувствую. Я уже эту картину снял».

После пробного показа варианта картины, решили увеличить срок сдачи картины и выделить деньги для доведения её до совершенства. Окончательно фильм был сдан в 1974 году. Сам Тарковский говорил, что «не было в его жизни фильма, который его коллеги-режиссёры приняли бы так по-разному: с возмущением и восхищением».

Когда вариант фильма показали в Госкино, председатель Госкино Ф.Т. Ермаш хлопнул себя по коленке и с неудовольствием сказал: «У нас есть свобода творчества, но не до такой же степени!» Фильм Ф.Т. Ермаш не принял, полагая, что «Зеркало» это «элитарный фильм», который не понятен советскому народу. Начальству не понравилась сцена с «висящей» женщиной (Маргаритой Тереховой). Сцена с военруком показалась не патриотичной, линию с испанцами потребовали «высветлять».
Спустя двадцать лет тот же Ф.Т. Ермаш назвал «Зеркало» своим любимым фильмом!

Для пробного просмотра было выпущено всего несколько копий. Вскоре Ф.Т. Ермаш распорядился прекратить просмотры за «отсутствием» зрителя. Хотя там, где фильм демонстрировался, висели объявления «Все билеты проданы», «Для желающих организуются дополнительные сеансы в 8 утра и в 12 часов ночи».

Чтобы обеспечить себе поддержку, Ф.Т. Ермаш созвал художественный совет, на который пригласил ведущих кинорежиссёров того времени. На худсовете кинорежиссёр Григорий Чухрай заявил: «Эта картина у Тарковского – неудавшаяся. Человек хочет рассказать о времени и о себе. О себе, может быть, и получилось, но не о времени».
Друг и родственник Андрея Тарковского Александр Гордон в книге «Не утоливший жажды» пишет: «Режиссёр Райзман говорил, что у Тарковского, «видимо, что-то не в порядке с нервами, и ему их надо подлечить».
Григорий Александров: «Я беру на себя смелость сказать, что зрители не будут смотреть эту картину… Ценя высоко Тарковского, я считаю, что эта картина не идёт по магистральному пути нашего советского искусства».
Актёр и режиссёр Евгений Матвеев: «…Мне обидно за такого большого художника, как Тарковский, и просто неловко даже говорить».
Марлен Хуциев так сформулировал своё отношение к фильму «Зеркало»: «… Он безумец. Своими фильмами он делает себе рекламу. Он высокомерен. Всё, что он делает, советскому народу без пользы. Он работает на трансценденции… Совершенно слабоумен…».

«Я ничего не понял из сегодняшнего разговора, кроме того, что самое дорогое мне в этой работе не понято никем…», – с горечью вспоминал Андрей Тарковский. – «Да, мои фильмы трудны для восприятия, но я не пойду ни на малейшие компромиссы с толпой, дабы сделать их более доступными или «интересными», я не сделаю и полшага к тому, чтобы быть понятным зрителю».

В результате голосования (11 «за» 12 «против») фильму дали вторую прокатную категорию. В прокат было выпущено всего 84 копии вместо обычных нескольких сотен.
Фильм «Зеркало» обсуждался на худсовете вместе с фильмом Андрона Кончаловского «Романс о влюблённых». К фильму Кончаловского претензий не было – выдержанное патриотическое кино получило первую прокатную категорию.

Певец и композитор Александр Градский, посмотрев «Зеркало», сказал Кончаловскому: «Андрон, какую мы с тобой лажу сделали. Ты знаешь такого режиссёра – Тарковского? Представляешь, я сейчас видел его картину, она называется «Зеркало» – грандиозное кино! А мы с тобой сделали какую-то ерунду».

Во время премьерного показа в Доме кино желающих попасть в зал было втрое больше, чем зал мог вместить. В давке даже вышибли стеклянную дверь.
В Париже в течение двух недель на Елисейских полях были очереди, чтобы посмотреть картину русского режиссёра «Зеркало». Это было беспрецедентно!

Андрей Тарковский понимал своё творчество «как посредничество между универсумом и людьми». Его отличал надмирный, потусторонний взгляд пришельца. «Мои картины целиком сделаны на основе моих личных переживаний. Мой долг как художника донести до зрителя то, как я, именно я, воспринимаю жизнь… » «Если человек выражает в произведении свои чувства, они не могут быть непонятными для других».

Первый фильм Тарковского, который я посмотрел в 1974 году, был «Солярис». До сих пор помню этот просмотр. Три дня ходил под впечатлением! До сих пор это мой любимый фильм. Благодаря Андрею я открыл для себя новый мир – реальность нереального. Я научился слушать и слышать природу, приобщился к мудрости её извечной.

В фильме «Солярис» Тарковский предпочитал не давать актёрам читать сценарий, требуя от них безропотного выполнения всех его указаний. Поэтому не любил актёров, которые давали советы и вмешивались в процесс создания образа. За это Андрей невзлюбил Баниониса, который всё время предлагал своё видение роли.

— А почему Тарковский на главную роль пригласил именно вас? — спросили Дотанаса Баниониса.
— Меня постоянно об этом спрашивают, но Андрей мне это не объяснял.
— Вы сразу согласились?
— Да. Это потому, что я знал Андрея. Тогда очень много говорили о Тарковском. Когда я прочёл сценарий, то сразу понял, что это будет совершенно другой “Солярис”, чем в романе Лема, который я прочёл на литовском языке. Но сниматься я не боялся, потому что знал, что у Андрея это будет настоящее произведение. Но работать мне было тяжело. Тарковского интересовала какая-то совершенно другая реальность. Действие развивалось, будто во сне или в вакууме, мне пришлось довериться фантазии режиссёра. К тому же роль Кельвина строилась на внутреннем монологе, глубоко спрятанных переживаниях. Я всё время думал: “Как всё это передать средствами кино?” И теперь если обо мне в мире где-то и вспоминают, то вспоминают в первую очередь то, что я снимался у Тарковского.

— Вы общались с Тарковским кроме как на съёмках?
— Конечно. Не одну рюмочку выпили. И я у него дома был, и он у меня. Но он был странным человеком.
— В смысле?
— Я имею в виду его поведение. То молчит весь день, а то вдруг как огонь. Мог ни с того ни с сего накричать на невинного человека. Мне всё это было странно. “Почему так? Может быть, он такой, только когда я рядом?” — думал я. А один раз я не выдержал (Андрей при мне накричал на официанта) и сказал: “Это же официант. А ты вроде бы культурный человек, а обращаешься с ним как со слугой”. А он мне в ответ: “Ты со своими западными привычками!” Но через полчаса всё проходило. Такие перепады настроения у Андрея были постоянно.

— Какое впечатление произвёл на вас “Солярис” Тарковского, когда вы посмотрели его впервые?

— Я понял, что это поэтическая, философская картина, которая никому не нужна. Помню, получал письма со словами: “Донатас Юозович, все зрители вас очень просят: “Больше в такой халтуре, как “Солярис”, никогда не снимайтесь”. Даже на Каннском фестивале, где мы были вместе с Андреем, рецензенты писали: “Тарковский — очень хороший моралист, но очень плохой кинематографист”. А публика вообще странно реагировала: люди смеялись и уходили из кинотеатра. Тогда у меня сложилось очень неприятное впечатление о зрителе (я имею в виду и интеллектуалов тоже), который был далёк от серьёзного размышления. В Каннах мы получили специальный приз, но я думаю, что это была больше поддержка Тарковского Западом, нежели победа. А сейчас “Солярис” называют хрестоматийным фильмом.

— Как-то вы сказали: “Мне понадобилось много лет, чтобы раскрыть загадки Тарковского…”
— Я сказал не думая. “Солярис” — одна из загадочных картин, в которой мне до сих пор не всё понятно. Думаю, мало кто её до конца понимает. О “Солярисе” вспомнили только сейчас, благодаря Содербергу. Чаще всего, говоря о Тарковском, упоминали “Жертвоприношение”. А на меня этот фильм не произвёл сильного впечатления. Более того, считаю, что Андрею не надо было уезжать из России. Он мог бы работать здесь и, возможно, сделал бы больше, чем на Западе. Самые лучшие картины делаются вопреки…» (конец цитаты)

«Безусловно, искусство Тарковского не для всех, оно завораживает только тех людей, у кого есть то, чем завораживаться», – уверена заслуженная артистка РСФСР Наталья Бондарчук, исполнительница роли Хари в фильме «Солярис». – «Режиссёр поднимает вечные темы, размышляет зачем мы на Земле… Он понимал, что мы не венцы Вселенной».

Тарковский брал чужие произведения и переделывал их по-своему, превращая в свои. Так «Солярис» Лема стал «Солярисом» Тарковского, из-за чего между ними возник конфликт и писатель назвал режиссёра «дураком». «Пикник на обочине» Стругацких превратился в «Сталкер» Тарковского.

«Все главные персонажи Тарковского это внутренне неуверенные в себе люди. Это люди, мучительно рефлексирующие на события, которые с ними происходят. Тарковский таким и был. Он сделал Сталкера своим зеркальным отражением», – считает ассистент Тарковского на фильме «Сталкер» Евгений Цымбал, автор книги «Рождение Сталкера».

Внутри Андрей был вечно сомневающийся в себе художник, но прикрывал эту неуверенность внешним завышенным самомнением.
«Он считал себя мессией, – пишет Людмила Бояджиева в книге «Андрей Тарковский: жизнь на кресте», – отдающим все духовные и творческие силы совершенствованию человечества. Но зритель, для которого он творил, зачастую был далёк от понимания его “проповедей”».

Тарковский был твёрдо уверен: просмотр каждого его фильма должен быть болезненной операцией, необходимой для самопознания. Он был убеждён: «Бог открывается лишь нашему подлинному лицу, нашей аутентичности».

«Отношение к фильмам Тарковского является своеобразным тестом на духовную и эстетическую зрелость человека, – считает кинорежиссёр Андрей Житинкин. – Однако вечное противоборство духа и материи, признаваемое Тарковским главной задачей искусства, становится его личным, смертельно опасным конфликтом».

«Ностальгия», на мой взгляд, самый неудачный фильм Тарковского. Он отказался от сотрудничества со сценаристом Тонино Гуэра, и в результате сценарий наполнен массой неудачных повторов из его прошлых фильмов. Немудрено, что фильму не дали «Золотую пальмовую ветвь», и мнение Сергея Бондарчука как члена жюри всё-таки не главное.

Любопытен анекдот из фильма «Ностальгия». Один человек спасает другого из огромной, глубокой лужи, спасает с риском для собственной жизни. Оба они лежат у края глубокой лужи и тяжело, уставшие, дышат. Наконец спасённый спрашивает: «Ты что?» – «Как что, я тебя спас». – «Дурак, я там живу…» .

Музыкальный критик Артемий Троицкий признаёт: «С одной стороны, искреннее преклонение перед Тарковским-художником, с другой – недоумение, а иногда и возмущение его человеческими поступками…»

Тарковский призывал нести крест во имя спасения человечества, но в отношении с близкими был душевно холоден и даже резок. В своих фильмах Тарковский пропагандировал духовность и материальный аскетизм, а в быту был не чужд роскоши и комфорта. Всем было известно пристрастие Андрея к барству и красивым вещам. Как и Пушкин, Тарковский жил в долг и умер с большим долгом (12 тысяч советских рублей сейчас это 12 миллионов!)
«Гений и злодейство – две вещи несовместные», – утверждал Пушкин. Однако «солнце русской поэзии» в реальной жизни был далеко не идеальным человеком.

Андрей Тарковский был человек влюбчивый, если не сказать больше. Донжуанский список Андрея вряд ли меньше, чем у «солнца русской поэзии». Был он влюблён и в свою несовершеннолетнюю падчерицу Ольгу, которую снял в эпизодах фильма «Солярис» и «Зеркало».
Падчерица Ольга так отзывается о своём отчиме Андрее Тарковском: «У него этих баб полно было. Он маме постоянно изменял. Менял трусики на чистые и уходил из дома. Мама устраивала скандалы, но всё было бесполезно. Он говорил: “Если режиссёр хочет, чтобы актриса поняла, что нужно делать в фильме, нужно с ней переспать”».

Андрей Тарковский был сложный, противоречивый человек. Понятия семья и любовь у него не совпадали. Имея надёжную жену, спутника жизни, Андрей Тарковский оставлял за собой право быть выше семьи – во имя каких-то идей или просто из прихоти, но выше.
Сам Андрей так написал о себе в дневнике: «Я не святой и не ангел. Я эгоист, который больше всего на свете боится страданий тех, кого любит».

«Ни душевной теплотой, ни щедростью чувств Тарковский не отличался», – напишет в книге «Тарковский. Жизнь на кресте» её автор Людмила Бояджиева.
«Андрей всегда был отстранён и холоден и с матерью и с сестрой, не умел бросаться на шею в порыве чувства ни отцу, ни любимой женщине, ни своему ребёнку».
«Неумение любить, сочувствовать, сострадать – тяжкая ущербность, мешавшая Тарковскому в его творчестве».
«В реальной жизни ему неведомо таинство любви. По большому счёту жертвенно и самоотверженно он не любил никого», – считает Л.Бояджиева.

«Я знаю, что далёк от совершенства, – признавался в дневнике Андрей Тарковский, – даже более того, что я погряз в грехах и несовершенстве, я не знаю, как бороться со своим ничтожеством».
«Поэтому мне трудно говорить о том, смогу ли я что-нибудь изменить своим искусством. Чтобы найти способ изменить мир, я должен измениться сам. Я должен сам стать глубже и духовнее. И только после этого я, может быть, смогу принести пользу. А как мы можем рассчитывать на какие-то изменения, если мы сами не чувствуем себя достаточно духовно высокими?..»

В Сент-Джеймском лондонском соборе священник спросил Тарковского: «Откуда вы черпаете свою духовную силу? Где ваши корни?»
Андрей ответил: «Мои корни в том, что я не люблю сам себя, что я себе очень не нравлюсь».

Тарковский считал, что «насущное предназначение человека в том, чтобы благодаря поиску духовности познавать истину».
«Под духовностью я имею ввиду прежде всего интерес человека к тому, что называется смыслом жизни. По крайней мере это первый шаг что ли. Человек, который задаёт себе этот вопрос, он уже не может опуститься ниже этого уровня, он уже будет развиваться. Он задаст себе этот вопрос «для чего мы живём?», «откуда и куда мы идём?», «каков смысл вот этого присутствия на этой планете в течение почти восьмидесяти лет?» Говоря элементарным языком: человек, который не задаёт себе этого вопроса или ещё не задал этого вопроса, является личностью бездуховной. И искусство, и художник, которого не занимает эта проблема, не является художником, потому что он не является реалистом. Потому что он отсекает одну из самых важных проблем человека, которые делают человека человеком. И когда мы начинаем заниматься этими проблемами, тогда возникает то, что мы называем истинным искусством».

«Цель любого искусства, если оно не предназначено для «потребителя», как товар для продажи, – объяснить себе и окружающим, для чего живёт человек, в чём смысл его существования, поставить этот вопрос перед ними».
«По-моему, смысл жизни заключается в том, чтобы возвысить свой духовный уровень за то время, которое нам даётся прожить».

В своём творчестве я причисляю себя к незримой «церкви Тарковского».
По моему мнению, духовностью можно назвать то, ради чего ты готов пожертвовать своими материальными интересами и потребностями, и даже своей жизнью.
Я не сравниваю себя с Тарковским – но равняюсь на него!
12 сентября 2019 года мы специально съездили на русское кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем, где похоронен Андрей Арсеньевич Тарковский. Я взял на память маленький камень с его могилы. В Париже мы посетили русский православный храм святого Александра Невского, где отпевали Андрея. В итога я снял фильм о смысле жизни, о смерти, о любви, и посвятил его Андрею Тарковскому.

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Читайте другие мои статьи: «Любовь Тарковского Солярис», «Тайна Сталкера», «Зона Андрея Тарковского», «Тайна Сталкера – Тарковский и Рерберг», «Завещание Андрея Тарковского».

А что Вы увидели в ЗЕРКАЛЕ АНДРЕЯ ТАРКОВСКОГО?

ТАРКОВСКИЙ СОЗДАТЕЛЬ СОКРОВЕННОГО

admin — Sat, 08 Apr 2023 02:45:24 +0000

4 апреля в день рождения режиссёра Андрея Тарковского мы пошли в Дом кино на премьеру фильма Николая Бурляева «Боже! Чувствую приближение Твоё». Фильм о духовной и религиозной жизни выдающегося режиссёра планеты. Основой для картины стали редкие интервью, кадры из культовых картин Тарковского и уникальные записи из его дневника. Зал был почти полон. В целом фильм мне понравился. А вот Андрею Арсеньевичу – не знаю.
Я с 14 лет увлекаюсь творчеством Андрея Тарковского (с тех пор, как впервые посмотрел «Солярис»), изучаю уже полвека. Я провёл интересные интервью до и после просмотра фильма Николая Бурляева. Приглашаю посмотреть об этом мой ролик.

«Видимо, должен существовать принцип никогда не совершать необратимых действий. Я понимаю, я ведь не маньяк. Но пока эта язва здесь открыта для всякой сволочи – ни сна, ни покоя. Или, может быть, СОКРОВЕННОЕ не позволит?» (из фильма «Сталкер»).

Прежде всего хочется поблагодарить Николая Петровича Бурляева за фильм об Андрее Тарковском. Достойно, что ученик создал фильм о своём учителе. Иногда, правда, казалось, что ученик затмевает учителя. Этот фильм в такой же степени о Тарковском, как и о Николая Бурляеве.

Думаю, что неподготовленный зритель, не знакомый с творчеством Андрея Тарковского, вряд ли поймёт фильм Бурляева. Слишком уж перемешаны звуки, кадры, музыка из разных фильмов Тарковского, и всё это дополняется хроникой. Спасибо за некоторые неизвестные фотографии и интервью Андрея Арсеньевича, которых я прежде не видел.

Во время просмотра я всё думал: что бы снимал, и снимал ли вообще, сейчас Андрей Арсеньевич, если был жив?

Очевидно, что фильм нужно смотреть на большом экране. Виды Завражья, Суздаля, Юрьевец, Волга зимой и летом — завораживают своей красотой.
Не хватает, на мой взгляд, интервью с людьми о фильмах Тарковского.
Несколько переборщили с компьютерной графикой. Андрей Тарковский стремился к простоте и даже аскетичности, равняясь на своего учителя Робера Брессона.

«Ему суждено было стать Андреем Первозванным русского и мирового кинематографа», — утверждает Николай Бурляев.

Действительно ли Тарковский всю жизнь снимал один фильм, посвящённый богоискательству? а его жизнь и творчество было поиском Бога?

По мнению Николая Петровича Бурляева, своими работами Андрей Арсеньевич исповедовался перед Господом и людьми.
«Я утверждал после «Андрея Рублёва», что Андрей Тарковский был верующим человеком, а доказать это я не мог, просто чувствовал. Мы с ним о вере не говорили, о Христе, о Боге – не было этого. И потом, когда Андрей Арсеньевич уже ушёл в мир иной, мне предложили прочитать его дневник. В нём я нашёл доказательство».

Идея картины – раскрыть духовную, религиозную суть творчества Тарковского.
«Этот фильм рождался и прорастал во мне 62 года: с 1961 года, когда я впервые увидел Андрея Арсеньевича. Мы жили, творили вместе. Я вёл дневник, потому что я понимал, что рядом со мной гений. Я всё записывал, все наши встречи. Сейчас это пригодилось».

Название фильму дала первая строчка личной молитвы Тарковского, которую Николай Бурляев случайно обнаружил в дневниках своего друга и учителя. Эти дневники и легли в основу фильма, который народный артист России считает на сегодняшний день своей лучшей работой.

Когда год назад я услышал об этом фильме, то стал искать в Интернете, и на мой запрос было много ссылок на фильм, где название фильма было с ошибкой: слово «твоё» написано с маленькой буквы, хотя в дневниковой записи от 10 февраля 1979 года Андрей написал, как и подобает, с большой буквы «Боже! Чувствую приближение Твоё».

Фильм можно назвать молитвой Андрея Тарковского, обращённой к Создателю. Картина рассказывает о духовной, религиозной сути творческого служения мастера, каждый фильм которого — исповедь перед Господом и людьми.
Идея создать фильм родилась у Николая Бурляева ещё когда он снимался у Андрей Тарковского в фильмах «Иваново детство» и «Андрей Рублёв».
«Мне было 14 лет, ему 28, когда меня первый раз к нему привели. Тогда я не мог это так оценивать, как сейчас, но я интуитивно понял: это особенный человек, я таких не видел. С тех пор я живу с ним каждый день. Я молюсь за него каждое утро. Он рядом как эталон, как посланец с небес. Он смог первым в советском и мировом кинематографе говорить о самом сокровенном. Он чувствовал Создателя интуитивно, хотя о Боге мы не говорили никогда».

На прямом эфире в своей «Школе авторской кинорежиссуры» 31 марта 2023 года Николай Петрович Бурляев сказал: «Фильм настолько соответствует творческой манере Тарковского, что многие посмотревшие фильм полагали, что это фильм самого Тарковского, утаённый от нас».

Картина снималась в местах, связанных с детством и юностью Тарковского: в волжском селе Завражье (Костромской области), где родился Андрей, в городе Юрьевец (Ивановской области), где он жил во время войны. А также в местах, где снимался фильм «Андрей Рублёв», в частности, в городе Суздаль (Владимирской области).

В новостях неверно пишут: «Боже, чувствую приближение твоё», — таковы строки последней дневниковой записи великого русского кинорежиссёра Андрея Тарковского».
На самом деле эта запись сделана 10 февраля 1979 года.
«Боже! Чувствую приближение Твоё. Чувствую руку Твою на затылке моём. Потому что хочу видеть Твой мир, каким Ты его создал, и людей Твоих, какими Ты стараешься сделать их. Люблю Тебя, Господи, и ничего не хочу от Тебя больше. Принимаю всё Твоё, и только тяжесть злобы моей, грехов моих, темнота низменной души моей не дают мне быть достойным рабом Твоим, Господи! Помоги, Господи, и прости!
Образ – это впечатление от Истины, на которую Господь позволяет взглянуть нам своими слепыми глазами».
«Великое счастье – ощущать присутствие Господа».

Некоторые считают, что Андрей Тарковский безусловно гениальный режиссёр. Другие полагают, что гениальность Тарковского несколько преувеличена.
Гугл выдаёт: «Самый перехваленный», «самый недооценённый», «воплощение русской духовности», «мастер пафоса, снобизма и звенящей пустоты», «интеллектуал с „холодным носом“», «творец, пишущий собственной кровью». Всё это суждения об одном человеке — кинорежиссёре Андрее Тарковском 4 марта 2020 года.

Андрей Тарковский уже при жизни стал легендой: его талантом и неповторимым стилем восхищались классики мирового кинематографа: Микеланджело Антониони, Ингмар Бергман, Федерико Феллини и другие.
«Все хорошие режиссёры планеты во всех странах считают Андрея Тарковского номер 1, — утверждает Николай Бурляев. — Тарковский учился на фильмах Бергмана. Но когда Бергман увидел его фильмы, он написал так: «Когда я увидел фильмы этого молодого русского режиссёра, я понял, что он имеет ключи от той тайной комнаты, куда я бы хотел попасть, но я не могу попасть, а он себя чувствует там как дома».

«Безусловно, искусство Тарковского не для всех, оно завораживает только тех людей, у кого есть то, чем завораживаться», – уверена заслуженная артистка РСФСР Наталья Бондарчук. – «Режиссёр поднимает вечные темы, размышляет зачем мы на Земле… Он понимал, что мы не венцы Вселенной».

В книге «Запечатлённое время» Тарковский пишет: «Человек интересен мне своей готовностью служения высшему, а то и неспособностью воспринять обыденную и обывательскую жизненную «мораль». Мне интересен человек, который осознаёт, что смысл существования в первую очередь в борьбе со злом, которое внутри нас, чтобы в течение жизни подняться хоть на ступенечку выше в духовном смысле. Ибо пути духовного совершенствования противостоит, увы, единственная альтернатива – путь духовной деградации, к которой обыденное существование и процесс приспособляемости к этой жизни так располагает!..»

«По-моему, смысл жизни заключается в том, чтобы возвысить свой духовный уровень за то время, которое нам даётся прожить».

«Мне кажется, драматизм нашего времени заключается в том, что мы находимся в разрыве, в конфликте между духовным и материальным. В этом и есть причина, которая привела к нынешнему положению в нашей цивилизации – драматическому и, я бы сказал, трагическому положению…»

Фильм Николая Бурляева наполнен пиететом к своему учителю. И это понятно. Но я бы не стал идеализировать Андрея Арсеньевича, который в своих дневниках откровенно признаётся в грехах и моральном несовершенстве.
«Я знаю, что далёк от совершенства, даже более того, что я погряз в грехах и несовершенстве, я не знаю, как бороться со своим ничтожеством».
«В этой жизни всё ужасно, кроме принадлежащей нам свободы воли. Когда мы соединимся с Богом, тогда мы уже не сможем ею воспользоваться, она будет у нас отнята…»
«Только время покажет, смог ли я стать медиумом между универсумом и людьми».

Тарковский говорил, что в его фильмах заложено много смыслов, которые могут быть интерпретированы по-разному, и делал он это намеренно.
«Фильм и делается специально таким образом, чтобы быть истолкованным по-разному», — говорил Тарковский о «Жертвоприношении». — «Я хотел показать, что человек может восстановить свои связи с жизнью посредством обновления тех оснований, на которых зиждется его душа… Жертвоприношение — это то, что каждое поколение должно совершить по отношению к своим детям: принести себя в жертву».

Николай Болдырев в книге «Жертвоприношение Андрея Тарковского» пишет:
«Настоящий художник, по Тарковскому, хотя бы немного, но преобразует себя в художественном акте, и вот тогда-то произведение и становится способным изменить что-то в другом. Книга или фильм, ничего в нас не меняющие, пустотны».
«Смысл жизни для нас – в возвратном обожении мира, в поднятии его, насколько позволяют силы, из низин опошленности, в восстановлении Творения в его изначальном статусе».

Мессианская идея спасения мира усилиями одного человека – вот суть философии режиссёра Андрея Тарковского во всех его фильмах.

Я вырос на фильмах Тарковского: они очень сильно повлияли на меня и в личностном плане, и в творческом. Благодаря фильмам Тарковского, я научился слушать и слышать природу, понимать её, приобщился к мудрости её извечной.
Когда впервые в четырнадцать лет посмотрел фильм Андрея Тарковского «Солярис», я был потрясён и три дня ходил под впечатлением, которого до сих пор не могу забыть. После этого фильма я поверил в любовь!

С Андреем Тарковским я виделся лишь раз – во время выступления режиссёра в актовом зале Ленинградского университета 12 декабря 1981 года. Накануне, 11 декабря 1981 года Тарковский делает запись в своём дневнике: «… Россия возвестит миру весть, которая превзойдёт величием всё до сих пор бывшее».

Когда я приехал в Университет, в актовый зал уже перестали пускать, поскольку он был переполнен. Тогда мы стали скандировать «Тарковский, Тарковский, Тарковский!..» Меня как зачинщика хотели схватить, но Андрей распорядился пустить нас в зал. Благодаря этому мне удалось задать заранее подготовленный вопрос, который долго обсуждали с друзьями: «Тарковский – православный экзистенциалист?»

Андрей ответил достаточно резко, словно защищаясь, кинув упрёк в зал, где сидели профессора и студенты, что, мол, вы понятия не имеете о православии и экзистенциализме.
«Для меня кино – занятие нравственное, а не профессиональное», – говорил Андрей Тарковский. – «Задача искусства заключается для меня в том, чтобы выразить идею абсолютной свободы духовных возможностей человека. По моему мнению, искусство всегда было оружием в борьбе человека против материи, угрожавшей поглотить его дух…»
«Для меня нет никакого сомнения, в том, что искусство – это ДОЛГ». «Искусство — это молитва; этим всё сказано».

10 февраля 1979 года Тарковский запишет в своём дневнике:
«Роднит ли Т.Манна с Достоевским что-либо? Безбожие? Может быть… Только оно у них разное. Манн слишком «много понимает» о Боге, а Достоевский хочет, но не может верить в Бога, — орган атрофировался». (с.197 Мартиролог. Дневники 1970-1986.)

В своей книге «Художественная философия Андрея Тарковского» И.И. Евлампиев пишет:
«Сам Бог в художественном мире Тарковского «конструируется» как итог жертвенных усилий человека, как своего рода центр спасённого и преображённого бытия – спасённого и преображённого в результате нескончаемых жертвенных деяний множества людей, соединившихся друг с другом в своём стремлении к совершенству».
«Обращение к Богу, по сути, оказывается обращением к тем неведомым, загадочным силам, которые содержатся в человеке, точнее, к тем силам, которые заложены в самом бытии, но могут быть раскрепощены, направлены на преображение всего мира только с помощью совместного усилия всех людей».
«Вера, по Тарковскому, это вовсе не ожидание помощи от какой-то внешней «инстанции» и не просто надежда на благое будущее, – это ощущение в себе и самом бытии, частью и центром которого является человек, указанных «божественных» сил; вера – это способность сделать эти силы реальными и действенными в мире».

В книге «Запечатлённое время» Тарковский пишет о фильме «Сталкер»:
«В этом фильме я впервые решился средствами кино заговорить о самом для себя главном и сокровенном, прямо и непосредственно, безо всяких уловок…»
«Да, мои фильмы трудны для восприятия, – признаёт Тарковский, – но я не пойду ни на малейшие компромиссы с толпой, дабы сделать их более доступными или «интересными», я не сделаю и полшага к тому, чтобы быть понятным зрителю».

10 марта 2017 года меня пригласили на Студию документальных фильмов посмотреть заново отреставрированный фильм Андрея Тарковского «Сталкер». К моему удивлению, зал на 300 мест был битком. Пришлось даже поставить дополнительно стулья, чтобы усадить всех желающих, приехавших даже из Москвы и окрестностей. Мне было крайне интересно, почему молодежь ломится на фильм, которому исполнилось 40 лет.

О работе над фильмом «Зеркало» Андрей Тарковский пишет:
«Приступая к работе над «Зеркалом», я всё чаще и чаще стал думать о том, что фильм, если ты серьёзно относишься к своему делу, это не просто следующая работа, а поступок, из которых складывается твоя судьба. В этом фильме я впервые решился средствами кино заговорить о самом для себя главном и сокровенном, прямо и непосредственно, безо всяких уловок…»

«“Зеркало” религиозно. И, конечно, не понятно массе, привыкшей к киношке и не умеющей читать книг, слушать музыку, глядеть живопись… Никаким массам искусства и не надо, а нужно совсем другое – развлечение, отдыхательное зрелище на фоне нравоучительного “сюжета”… Моё дело заниматься тем, что Бог дал, несмотря на ругань. Я не думаю о себе слишком восторженно – просто надо нести свой крест… Жертва – единственная форма существования личности».

«Не для счастья рождается человек, а для страданий, — говорил Андрей, — чтобы испить свою чашу и не сломаться, выстоять, превозмочь…» Прав моногострадальный Иов: «…Человек рождается на страдание, как искры, чтобы устремляться вверх… Вернее сказать, смысл человеческого существования заключён в страдании, без которого невозможно устремиться вверх…»

В конце жизни Андрей Арсеньевич сомневался в правильности своего профессионального выбора. Измотанный борьбой с киношным начальством, Андрей завидовал писателям, которые могли заниматься творчеством независимо ни от кого. Именно писатель в фильме «Сталкер» стал его «альтер эго», выразителем всех дум и сомнений.

«Дайте мне камеру, и я переверну мир»! – восклицал молодой Андрей Тарковский.
В поздние годы жизни, устав от тягот кинопроизводства, он мечтал о портативной видеокамере, с помощью которой он мог бы сам снимать и монтировать свои фильмы.

В 9 классе нам задали написать домашнее сочинение «какую профессию вы хотели бы выбрать?». Почему-то я написал, что хочу стать телеоператором, хотя к этому вовсе не стремился и считал для себя невозможным. Я любил историю, увлекался фотографией, учился в музыкальной школе, играл в драмкружке, хотел поступать в ГИТИС…

Недавно я приобрёл полупрофессиональную видеокамеру, о которой, наверное, мог мечтать Тарковский. И вот теперь я делаю то, о чём мечтал в 9 классе: снимаю видео, сам монтирую и озвучиваю. Синтезируя изображение, музыку и стих, всегда с благодарностью вспоминаю Андрея.

Во Владимире, где снимался «Андрей Рублёв» я поговорил с людьми, в том числе и с молодыми, об Андрее Тарковском.

«Самое великое дело в жизни – знать Бога по личному опыту», — говорил Андрей Тарковский. — «Просто невозможно представить себе творение без Творца. Смысл искусства в поиске Бога в человеке, поиске пути для человека. Я совершенно не приемлю современное искусство оттого, что оно бездуховно… Истинная поэзия свойственна людям религиозным. Безбожник не может быть поэтом…

Боже! Чувствую приближение Твоё.
Чувствую руку Твою на затылке моём.
Потому что хочу видеть Твой мир,
каким Ты его создал, и людей Твоих,
какими Ты стараешься сделать их.
Люблю Тебя, Господи,
и ничего не хочу от Тебя больше.
Принимаю всё Твоё,
и только тяжесть злобы моей,
грехов моих, темнота низменной души моей
не дают мне быть достойным рабом Твоим, Господи!
Помоги, Господи, и прости!

Я соткан из противоречий.
Мной правит Бог иль Сатана?
Мечусь в толпе и жду Предтечи
Спросить, зачем мне жизнь дана.
Жесток и добр, я все вмещаю:
Заботу, ненависть, любовь.
Всего себя отдать желаю,
Но лгу и зло творю я вновь.
И не ищу уж оправданий,
Но страстно жажду осознать,
Как убежать мне от мечтаний,
Чтоб твердо вновь на землю встать.
Стремлюсь к добру, но зло творю я, —
Никто не может то понять.
Себе я лгу напропалую,
Желая искренним лишь стать.
Кто сможет в ложь мою поверить,
Тот сможет искренность понять.
Мне ни к чему себе не верить —
Всяк должен сам себя принять.
Но кто поймет мои терзанья,
Тоску мятущейся души,
Кто примет нас без покаянья,
Лишь веря — помыслы чисты.
Кто сможет правду в лжи увидеть
И одиночество принять,
Тот лжи не сможет не поверить,
Позволив правду мне сказать.
Кто чистоту в грязи увидит,
Кто искренность во лжи узрит,
Тот слову каждому поверит
И, боль приняв, меня простит.
Душа одеждами сокрыта,
Защитой ото всех и вся,
Но страстно жаждет быть открыта
К любви, любовью и любя!..
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература

P.S. Всем любителям русской культуры и творчества Андрея Тарковского рекомендую посмотреть новый фильм Николая Бурляева «Боже! Чувствую приближение Твоё».

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

А Вы согласны, что ТАРКОВСКИЙ СОЗДАТЕЛЬ СОКРОВЕННОГО?

ТАЙНА УБИЙСТВА ЛЕРМОНТОВА

admin — Sat, 18 Oct 2014 09:37:30 +0000

15 октября исполнилось 200 лет со дня рождения на Земле мистического поэта-пророка Михаила Юрьевича Лермонтова.
С Лермонтовым я познакомился в начальной школе, когда наша соседка, закончив педвуз, подарила мне сборник избранных произведений Михаила Юрьевича. Благодаря ценному подарку я раньше других одноклассников прочитал стихи и прозу Лермонтова. Он понравился мне своей глубиной, показался романтическим, философским и даже мистическим поэтом. Особенно вдохновила поэма «Мцыри». В книге «Герой нашего времени» больше всего привлёк «Фаталист».
В детстве я часто выступал на концертах, где исполнял на фортепиано вальс Хачатуряна к драме Лермонтова «Маскарад». Это подогревало мой интерес к поэту.
Наш классный руководитель была родом из Пятигорска. Она много рассказывала о Лермонтове, о его творчестве и о роковой дуэли. Меня заинтересовало, как и почему погиб Михаил Лермонтов. Ссора с другом (Мартыновым) и дуэль казалась недоразумением. Кто-то говорил, что на самом деле это было заранее спланированное убийство.
В 2006 году я приехал в Пятигорск, чтобы побывать в музее Лермонтова и на месте дуэли разгадать тайну убийства поэта-пророка.
\

Я попытаюсь взглянуть на известные факты, взятые из различных источников, не только как литератор и почитатель Лермонтова, но и как юрист-криминолог, специалист по преступности и уголовному праву.

Известный актёр и режиссёр Николай Бурляев убеждён, что это была не дуэль, а убийство. В 1986 году Бурляев снял фильм «Лермонтов», где сыграл главную роль. В фильме нетрудно обнаружить «теорию заговора». Лермонтов выстрелил в воздух, а Мартынов долго целился в своего друга, прежде чем выстрелить. Один из секундантов позднее заявил, что «было три выстрела»!
Кто же стрелял третьим?

Николай Бурляев рассказывает: «Кандидат баллистических наук, полковник бронетанковых войск Кузеев В.П. приезжал на место дуэли с баллистическими приборами, измерял ими. Самый больший угол наклона – три градуса. Практически ровная поверхность. По свидетельству доктора, осматривавшего тело убитого Лермонтова, пуля попала в тело Лермонтова под углом почти в 40 градусов. … Были разные версии, что Лермонтов был убит, когда он был ещё в седле. Кто-то говорил, что был киллер подсадной из кустов. Но то, что это убийство, политическое убийство, для меня это очевидно абсолютно».

Версию убийства снайпером ещё в 1930-х годах выдвинул тогдашний директор пятигорского музея «Домик Лермонтова» Степан Коротков. Но он сразу был снят с должности с формулировкой «за вульгарную версию убийства Лермонтова».

В 1952 году Константин Паустовский написал повесть о Лермонтове «Разливы рек», которая заканчивалась странным намеком: «одновременно с выстрелом Мартынова ему почудился второй выстрел, из кустов под обрывом, над которым он стоял».

В акте освидетельствования тела Лермонтова записано, что пуля попала в правый бок под нижнее, 12-е ребро, а вышла между 5-м и 6-м ребрами с противоположной, левой стороны грудной клетки, почти у левого плеча навылет под углом около 35° к горизонту.

Поскольку дуэлянты стояли друг напротив друга, значит кто-то стрелял в Лермонтова, находясь снизу и сбоку, пуля шла по восходящей траектории и вышла высоко из левой половины грудной клетки.
Подозрительно и то, что пуля прошла навылет, по ударной силе это соответствует стрельбе из винтовки. Хотя, как установили позднее, дуэльный пистолет системы Кухенройтера практически не уступает винтовке, и с близкого расстояния из него можно пробить насквозь грудную клетку человека.

Николай Бурляев говорит: «Все, кто присутствовал при этом убийстве, говорили, что Лермонтов упал замертво, наповал был убит. Поэтому они его бросили и уехали. Но если бы он был тут же убит, то значит, это известно всем медикам, сердце останавливается и кровь не выходит. Когда утром приехали на место дуэли после грозы чудовищной, то увидели, что всё это место, где упал Лермонтов, всё в крови. Это значит, что Лермонтов был брошенный всеми, и секундантами, и родственником Столыпиным. Они потом всю жизнь молчали о том, что там было, как будто понимали, что не будет им наказания, хотя должно было быть. Даже убийцу отправили на церковное покаяние в Киев, и всё…»

Другом последних месяцев жизни Михаила Юрьевича был храбрейший офицер Руфин Дорохов, летом 1841 года находившийся в Пятигорске. Дорохов откровенно заявил: «Дуэли не было – было убийство».

Дуэль произошла 15 июля (27 июля) 1841 года. За год до гибели Лермонтов пишет стихотворение, в котором описывает свою смерть:

В полдневный жар в долине Дагестана
С свинцом в груди лежал недвижим я;
Глубокая ещё дымилась рана,
По капле кровь точилася моя.

По одной версии, причиной дуэли стала обида. 25 июля 1841 года на вечер в дом Верзилиных пришли Лермонтов и Мартынов. Мартынов любезничал с дочерью генерала Надеждой. Лермонтов назвал Мартынова «мартышкой в мундире», в то время когда тот бравировал перед дамами в своём черкесском костюме.
Эмилия Шан-Гирей танцевала с Лермонтовым, когда тот, бросив взгляд на стоявшего поодаль Мартынова в черкеске с длинным кинжалом на поясе, сказал по-французски: «ужасный горец с огромным кинжалом».
Мартынов давно просил Лермонтова, чтобы тот не шутил в особенности при дамах. Выходя из дома, Мартынов сказал: «Я часто терпел ваши шутки, но не люблю, когда вы их повторяете при дамах». Лермонтов ответил: «А раз не любите, то потребуйте от меня удовлетворения».
Кто же кого вызвал на дуэль?

По другой версии, причиной дуэли стала зависть Мартынова к Лермонтову. Мартынов тоже писал стихи. Возможно, это были Моцарт и Сальери? Оба друга одновременно увлеклись Эмилией Верзилиной. Но девушка сделала выбор в пользу Лермонтова.

Ещё по одной версии Мартынов, якобы, отстаивал честь своей сестры, за которой Лермонтов когда-то ухаживал, а потом бросил. Хотя на самом деле нет ни одного свидетельства о существовании этого романа.

Существует версия, по которой дуэль Лермонтова и Мартынова была спланирована царём Николаем I. Император после стихотворения «Смерть поэта» действительно недолюбливал свободолюбивого поэта и не раз говорил об этом. Когда царю донесли о дуэли Лермонтова, Николай I сказал: «Собаке — собачья смерть».

Лермонтов познакомился со своим будущим убийцей в школе гвардейских подпрапорщиков. Николай Соломонович Мартынов родился в 1816 году в Нижнем Новгороде, получил отличное образование, много читал, музицировал, писал стихи и прозу. В «Славной школе» Лермонтов и Мартынов были приятелями. Особенно их сближала любовь к рукопашному бою на саблях. В 1837 году Лермонтов и Мартынов две недели провели в Москве, часто завтракая вместе у Яра. Лермонтов посещал московский дом родителей Мартынова.
После карточного скандала и отставки, Мартынов уехал в Пятигорск, где в 26 лет без карьерных перспектив всегда пребывал в дурном расположении духа.
Мартынов после роковой дуэли неоднократно заявлял о том, что к Лермонтову всегда относился хорошо, помнил их товарищество со времён «Славной школы».

Николай МАРТЫНОВ

В ходе следствия Н.С.Мартынов 17 июля 1841 года дал показания следующего содержания (орфография оригинала сохранена).
«С самого приезда своего в Пятигорск, Лермонтов не пропускал ни одного случая, где бы мог он сказать мне что-нибудь неприятное. Остроты, колкости, насмешки на мой счёт одним словом, всё чем только можно досадить человеку, не касаясь до его чести. Я показывал ему, как умел, что не намерен служить мишенью для его ума, но он делал как будто не замечает, как я принимаю его шутки. Недели три тому назад, во время его болезни, я говорил с ним об этом откровенно; просил его перестать, и хотя он не обещал мне ничего, отшучиваясь и предлагая мне, в свою очередь, смеяться над ним, но действительно перестал на несколько дней. Потом, взялся опять за прежнее. На вечере в одном частном доме, за два дня до дуэли, он вызвал меня из терпения, привязываясь к каждому моему слову, на каждом шагу показывая явное желание мне досадить.
Я решился положить этому конец. При выходе из этого дома, я удержал его за руку чтобы он шёл рядом со мной; остальные все уже были впереди. Тут, я сказал ему, что я прежде просил его, прекратить эти несносные для меня шутки, но что теперь предупреждаю, что если он ещё раз вздумает выбрать меня предметом для своей остроты, то я заставлю его перестать. Он не давал мне кончить и повторял раз сряду: — что ему тон моей проповеди не нравится; что я не могу запретить ему говорить про меня, то что он хочет, и в довершение сказал мне: «Вместо пустых угроз, ты гораздо бы лучше сделал, если бы действовал. Ты знаешь что я от дуэлей ни когда не отказываюсь, следовательно ты никого этим не испугаешь». В это время мы подошли к его дому. Я сказал ему, что в таком случае пришлю к нему своего Секунданта, — и возвратился к себе. Раздеваясь, я велел человеку, попросить ко мне Глебова, когда он приедет домой. Через четверть часа вошёл ко мне в комнату Глебов я объяснил ему в чём дело; просил его быть моим Секундантом и по получении от него согласия, сказал ему чтобы он на другой же день с рассветом, отправился к Лермонтову. Глебов, попробовал было меня уговаривать, но я решительно объявил ему, что он из слов самого же Лермонтова увидит, что в сущности, не я вызываю, но меня вызывают, — и что потому, мне не возможно сделать первому, шаг к примирению».

В день дуэли Лермонтов с друзьями устроил весёлый пикник в Шотландке, что неподалеку от Пятигорска. А в 7 часов вечера того же дня у северо-западного склона горы Машук была дуэль.
В повести «Княжна Мери» Михаил Юрьевич с мистической точностью воспроизвёл поединок. Лермонтов на дуэли сохранял добродушное настроение, в то время как Мартынов был зол.
Лермонтов то ли выстрелил в воздух, то ли отказался стрелять, с высокомерным презрением сказав: «Стану я стрелять в такого дурака».
С десяти шагов, разделяющих дуэлянтов, Мартынов не мог не слышать слов о нежелании стрелять в него, не мог не видеть, что Лермонтов поднял руку с пистолетом стволом вверх.

Секундант Мартынова князь А.И.Васильчиков рассказывал историю дуэли с явным намерением оправдать Мартынова.
Свидетели на суде либо молчали, либо постоянно меняли показания. Четверо секундантов даже не могли вспомнить точное время и место дуэли. Очевидно, все что-то скрывали.
Официальное известие гласило: «15-го июля, около 5 часов вечера, разразилась ужасная буря с громом и молнией; в это самое время между горами Машуком и Бештау скончался лечившийся в Пятигорске М.Ю.Лермонтов».

Когда дело касается убийства, то первый вопрос – кому это выгодно?

Кажется весьма правдоподобным, что Мартынов был лишь орудием в руках влиятельных недоброжелателей Лермонтова. Этой же точки зрения придерживался и видный лермонтовед Ираклий Андроников, который считал, что гибель Лермонтова – результат заговора, организованного по приказу Николая I главой полиции Бенкендорфом.

Лермонтов привлёк к себе внимание царя и широкой публики после того, как написал известное стихотворение на смерть Пушкина. За стихотворение «Смерть поэта» Лермонтов был арестован, подвергнут суду и сослан на Кавказ.
Мне этот стих до сих пор кажется злободневным.

Вы, жадною толпой стоящие у трона,
Свободы, Гения и Славы палачи!
Таитесь вы под сению закона,
Пред вами суд и правда – всё молчи!..
Но есть и божий суд, наперсники разврата!
Есть грозный суд: он ждёт;
Он не доступен звону злата,
И мысли, и дела он знает наперёд.

За Михаилом Юрьевичем негласно надзирал подполковник жандармского отделения Кувшинников. Причиной негласного надзора могло быть то, что Лермонтов был не чужд идеям декабристов, а некоторых из них хорошо знал лично. На Кавказе он подружился с сосланным в солдаты Александром Одоевским, в Пятигорске – с Николаем Лорером. Жандармское управление имело основания подозревать, что он распространяет в офицерской среде вольнодумство и неприятие существующего строя. Ведь в своих стихах Лермонтов писал:

Прощай, немытая Россия,
Страна рабов, страна господ,
И вы, мундиры голубые,
И ты, им преданный народ.

Кто-то считает, что эти стихи не принадлежат Лермонтову, поскольку не найдено оригинала.

На Кавказе Лермонтов служил в летучем отряде, выражаясь современным языком, в «спецназе», и зарекомендовал себя смелым офицером. Однако ни одно из представлений к награждению орденом и Золотым оружием «За храбрость!» царь не одобрил. Более того, Николай I 30 июня (12 июля) 1841 года лично распорядился: «дабы поручик Лермонтов непременно состоял налицо во фронте, и чтобы начальство отнюдь не осмеливалось ни под каким предлогом удалять его от фронтовой службы в своём полку».

Да, произведения Лермонтова издавались, но без сведений об авторе. Зато сегодня почти каждый безошибочно назовёт автора известных строк.

Люблю отчизну я, но странною любовью!
Не победит её рассудок мой.
Ни слава, купленная кровью,
Ни полный гордого доверия покой,
Ни тёмной старины заветные преданья
Не шевелят во мне отрадного мечтанья.

Поражает несоответствие стихов Лермонтова и его вызывающего поведения. Я лично не могу понять, как возможно писать такие стихи и при этом убивать людей, пусть даже в бою.

Лермонтов служил в «спецназе, был неистощим на выдумки и проказы. Сегодня бы его назвали «экстремалом». Лермонтов любил риск, и не избегал его. Хорошо известны строки из стихотворения «Парус»:

Под ним струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой…
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!

Лермонтов стремился быть таким как все, но при этом чувствовал, что он на две головы выше окружающих его.
О Лермонтове многие современники говорили, что в нём уживались два человека. Один – мягкий, доброжелательный для ближнего круга, другой – полный сарказма, насмешливый, даже жестокий в своих шутках для остального света.

Пора, пора насмешкам света
Прогнать спокойствия туман;
Что без страданий жизнь поэта?
И что без бури океан?

Гости салона Мерлини в Пятигорске говорили о Лермонтове – «ядовитая гадина». Многие хотели проучить поэта за его постоянные насмешки. Когда одним из объектов насмешек стал молодой офицер Лисаневич, к нему приставали с уговорами вызвать Лермонтова на дуэль. Однако Лисаневич сказал, что «у него рука не поднимется на такого человека».

Николай Мартынов в конце жизни признался как-то: «Друзья таки раздули ссору…»

О том, что были «подстрекатели» и существовал «заговор» говорил и князь Васильчиков исследователю жизни поэта Висковатову. По словам Чилаева, владельца домика, в котором квартировал поэт, князь Васильчиков сначала ухаживал за Лермонтовым, но через месяц стал сдержан и холоден.

Именно благодаря князю Васильчикову роковая дуэль состоялась. Когда Мартынов заявил об окончательном решении драться, была надежда, что никто не согласится стать его секундантом. Но неожиданно согласие дал князь Васильчиков.

После смерти поэта Мартынов говорил, что если бы он не убил Лермонтова тогда, то сделал бы это позже.
Военный суд требовал, чтобы убийца Лермонтова был лишён чинов и прав состояния. Однако Николай I вынес беспрецедентно мягкое решение: «Майора Мартынова посадить в Киевскую крепость на гауптвахту на три месяца и предать церковному покаянию».

По воспоминаниям современников, Мартынов до конца жизни страдал оттого, что был виновником смерти Лермонтова. И как уверяют некоторые из них, каждый год 15 июля он запирался в кабинете и напивался до бесчувствия…

В Петербурге, в высшем обществе, смерть поэта встретили отзывом: «Туда ему и дорога»…

Убитый на дуэли приравнивался к самоубийце, поэтому похороны Лермонтова не могли быть совершены по церковному обряду. С большим трудом друзья выхлопотали разрешение предать прах Лермонтова земле по христианскому обычаю. Но в церковь гроб не заносили, и отпевания не было. Помогавший священник был оштрафован на 25 рублей.

Создаётся впечатление, что Лермонтов искал смерть, жаждал её.
Доктор филологических наук Александр Николаевич Ужанков считает, что Лермонтов предчувствовал смерть, он её знал, может быть, даже надеялся, что такой уход освободит его от многих грехов…
«Кто близ Небес, тот не сражён земным». Эта мысль часто посещала Лермонтова. Значит и его жизнь тоже испытание, он должен выбрать с кем он, с белыми или чёрными ангелами…
Души человеческие это есть суть те ангелы, которые на небесах не сделали окончательного выбора между белыми и чёрными ангелами. И поэтому Господь их посылает на Землю.

Лермонтов не был ангелом. Он был весьма противоречивым человеком. Была в нём и гордыня, и чувство превосходства над окружающими. Он это понимал, как понимал и свои прегрешения. Свою жизнь он рассматривал как испытание, как выбор между силами добра и зла.
Лермонтов писал и откровенно порнографические стихи, и стихи, которые можно назвать молитвой. Он понимал свой гений, и понимал, что не всегда соответствует ему.

Не обвиняй меня, всесильный,
И не карай меня, молю,
За то, что мрак земли могильный
С её страстями я люблю;
За то, что редко в душу входит
Живых речей твоих струя,
За то, что в заблужденье бродит
Мой ум далеко от тебя;
За то, что лава вдохновенья
Клокочет на груди моей;
За то, что дикие волненья
Мрачат стекло моих очей;
За то, что мир земной мне тесен,
К тебе ж проникнуть я боюсь,
И часто звуком грешных песен
Я, боже, не тебе молюсь.

Несмотря на то, что в Лермонтова влюблялись женщины, он не был счастлив в любви. Первым его увлечением в 16 лет была Екатерина Сушкова. Но она не ответила взаимностью. Через 4 года он таки влюбляет её в себя. Но когда она уже готова на всё, Лермонтов пишет: «Я кровью отомстил за слёзы, которые кокетство м-ль С. заставило меня пролить 5 лет тому назад».
Своё отношение к любви Лермонтов хорошо выразил в «Герое нашего времени».

Екатерина СУШКОВА

Когда любовь поэта становится помехой поэтическому вдохновению и творческой свободе, Лермонтов расстаётся с влюбившейся в него Екатериной Сушковой.

Я горд! – прости! люби другого,
Мечтай любовь найти в другом;
Чего б то ни было земного
Я не соделаюсь рабом.

Поэт благодарен своей возлюбленной за ту возвышающую любовь, которая помогла ему полнее осознать своё призвание поэта. На что Екатерина Сушкова написала: «он убил во мне душу».

В 1830 году, когда Лермонтов гостил у родных, он повстречал Наталью Иванову, и проникся к ней страстью любовной. Но она предпочла друга поэта – Николая Обрескова.
В 1832 поэт влюбляется в Вареньку Лопухину. Но она выходит замуж за другого.
В 1839 году в литературном салоне Карамзиных поэт знакомится с Марией Щербатовой. Это из-за неё он стрелялся с сыном французского посланника Барантом.
Была и любовь к французской поэтессе – жене французского торгового посланника.
В 1841 году в день дуэли он весело проводит время в кругу друзей и кузины Екатерины Быховец, которая стала последней женщиной поэта.

Так стремился ли Лермонтов к смерти, хотел ли умереть?

Лермонтов ставил перед собой далеко идущие цели. Он хотел написать историю русского народа. Не дали.

Печально я гляжу на наше поколенье!
Его грядущее – иль пусто, иль темно,
Меж тем, под бременем познанья и сомненья,
В бездействии состарится оно.
Богаты мы, едва из колыбели,
Ошибками отцов и поздним их умом,
И жизнь уж нас томит, как ровный путь без цели,
Как пир на празднике чужом.

Лермонтов понимал, что через его поэзию говорят высшие силы, что он пророк.

С тех пор как вечный судия
Мне дал всеведенье пророка,
В очах людей читаю я
Страницы злобы и порока.

Провозглашать я стал любви
И правды чистые ученья:
В меня все ближние мои
Бросали бешено каменья.

Лермонтов сравнивал себя с Байроном. Ведь Байрон – дальний родственник Лермонтова.

Нет, я не Байрон, я другой,
Еще неведомый избранник,
Как он, гонимый миром странник,
Но только с русскою душой.

Автор книги «Лермонтов» (серии ЖЗЛ) Владимир Григорьевич Бондаренко считает, что Лермонтов гений больше, чем Пушкин. Это был особенный человек. В 26 лет он пророк. Лермонтов – мистический гений. Его корни и предки из кланов Шотландии.

Когда я был в Шотландии, то специально поинтересовался предками Лермонтова. Оказывается, род Лермонтовых происходит из древнего шотландского клана XI века. История клана восходит к полумифическому барду-пророку Томасу ЛермОнту. В 1613 году один из представителей этого рода, поручик польской армии Георг (Джордж) Лермонт (ок. 1596—1634), был взят в плен русскими. В числе прочих он поступил на службу к царю Михаилу Фёдоровичу. Позднее перешёл в православие и стал, под именем Юрия Андреевича, родоначальником русской дворянской фамилии Лермонтовых.

В настоящее время британская компания Oxford Ancestors, составляющая родословные, проводит работу по подтверждению данной версии происхождения Лермонтова при помощи анализа ДНК.

Лермонтов рос без отца. Мать Михаила умерла рано и его воспитывала бабка. Миша был одинок и несчастлив, чувствовал себя чужим. Его болезненность помогла сконцентрироваться и научиться думать. Он создаёт «в уме своём» «мир иной и образов иных существованье», считает себя «отмеченным судьбой», «жертвой посреди степей», «сыном природы».

В стихотворении «Когда волнуется желтеющая нива»… в последнем четверостишьи Лермонтов пишет:

Тогда смиряется души моей тревога,
Тогда расходятся морщины на челе, –
И счастье я могу постигнуть на земле,
И в небесах я вижу Бога.

В 1830 году Лермонтов поступил учиться в Московский университет, сначала на «нравственно-политическое отделение», потом на «словесное». Однако не проучился и двух лет как был отчислен по собственному желанию. Причиной стал скандал с одним из наименее уважаемых студентами профессором Маловым. Лермонтов будто бы сказал, что профессор Малов не знает много из того, что знает он, студент.
Когда я учился в университете, со мной тоже случилось нечто подобное.

В творчестве Лермонтова легко угадываются черты демонизма: гордая душа, отчуждение от мира и презрение к мелким страстям и малодушию. Показательно, что поэму «Демон» Михаил начал писать в 14 лет!

Нередко люди и бранили,
И мучили меня за то,
Что часто им прощал я то,
Чего б они мне не простили.

Некоторые стихи Лермонтова до сих пор сохраняют свою актуальность.

Толпой угрюмою и скоро позабытой
Над миром мы пройдём без шума и следа,
Не бросивши векам ни мысли плодовитой,
Ни гением начатого труда.
И прах наш, с строгостью судьи и гражданина,
Потомок оскорбит презрительным стихом,
Насмешкой горькою обманутого сына
Над промотавшимся отцом.

Я часто читаю про себя стихи Лермонтова:

И скучно и грустно, и некому руку подать
В минуту душевной невзгоды…
Желанья!.. что пользы напрасно и вечно желать?..
А годы проходят – все лучшие годы!

Владимир Соловьёв называл Лермонтова не иначе как «поэт сверхчеловечества».

Твой стих, как божий дух, носился над толпой
И, отзыв мыслей благородных,
Звучал, как колокол на башне вечевой
Во дни торжеств и бед народных.

Лермонтова называют ясновидящим, поэтом-пророком. Примером тому стихотворение «Предсказание», написанное им в пятнадцатилетнем возрасте.

Настанет год, России чёрный год,
Когда царей корона упадёт;
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жён
Низвергнутый не защитит закон;
Когда чума от смрадных, мёртвых тел
Начнёт бродить среди печальных сел,
Чтобы платком из хижин вызывать,
И станет глад сей бедный край терзать;
И зарево окрасит волны рек:
В тот день явится мощный человек,
И ты его узнаешь – и поймёшь,
Зачем в руке его булатный нож;
И горе для тебя!- твой плач, твой стон
Ему тогда покажется смешон;
И будет всё ужасно, мрачно в нём,
Как плащ его с возвышенным челом.

«Наилучшим является такое произведение, которое дольше других хранит свою тайну, – признавал Поль Валери. – Долгое время людей даже не подозревают, что в нём заключается тайна».

Недавно в передаче «Игра в бисер», посвящённой Лермонтову, ведущий программы Игорь Волгин задал вопрос: какой бы стала русская литература, если бы в ней не было Лермонтова.

«Ранняя смерть Лермонтова, – пишет Б.М.Эйхенбаум, – не имеет отношения к историко-литературной постановке вопроса: дело, которое он делал, не принадлежало ему как особе и не оборвалось с его смертью. Для русской литературы 40-х годов не было других путей, кроме тех, которыми она пошла».

Владислав Ходасевич писал: «Лермонтов дал первый толчок тому движению, которое впоследствии благодаря Гоголю, Достоевскому и Толстому сделало русскую литературу литературой исповеди, вознесло её на высоту недоступную, сделало искусство подлинно религиозным».

Я лично согласен с Ходасевичем. Поэтому для своего сайта «Новая Русская Литература» я выбрал в качестве эпиграфа слова М.Ю.Лермонтова: «История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа, особенно … когда она написана без тщеславного желания возбудить участие или удивление».

Выражаясь языком Льва Гумилёва, Лермонтов безусловно пассионарий.
Автор книги «Роза Мира» Даниил Андреев считал Лермонтова одной из высоких душ, посетивших Землю.

Он верил тёмным предсказаньям,
И талисманам, и любви,
И неестественным желаньям
Он отдал в жертву дни свои.

И в нём душа запас хранила
Блаженства, муки и страстей.
Он умер. Здесь его могила.
Он не был создан для людей.

Лермонтов жил словно в двух мирах: в земном мире и мире потустороннем. В своих стихах он видел нашу голубую Землю словно бы извне.

В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сияньи голубом…
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? жалею ли о чём?

Лермонтов был чужой, странный, непонятный, необыкновенный, чужак. Он был потусторонний, странник. В своём романе-быль «Странник» я описал разговор с Лермонтовым.
В одном из своих стихов поэт говорит:

Я не для ангелов и рая
Всесильным богом сотворён;
Но для чего живу, страдая,
Про это больше знает он,

Как демон мой, я зла избранник,
Как демон, с гордою душой,
Я меж людей беспечный странник,
Для мира и небес чужой;

Да, я чужой себе и людям,
Странный — вот имя для меня.
Я не приемлю серых буден
И лжи с названием “семья”.
Но что же мне с собой поделать?
Мне нужно всё иль ничего.
Я не хочу себя подделать
Ни под кого, ни подо что.
Пусть замерзаю средь бездушья,
Из слёз свою броню создав.
В ней одиночества удушье,
И задыхаюсь весь в слезах.
Как мотылёк я засыпаю
На холоде и на ветру,
И очень скоро, точно знаю,
Без понимания умру.
И если где-то в одночасье
Вдруг вспыхнет огонёк любви,
Лечу к нему сквозь все ненастья,
Чтоб в пламени сгореть свечи.
Но лучше ль жить так, замерзая,
Мне в одиночестве своём?
Пусть лучше, к смерти подлетая,
Всё лучшее в себе спасём.
И вот несусь, куда не зная,
Чтоб в пламени любви сгореть.
Пусть лучше буду жить мечтая,
Чем жить, чтоб только умереть.
Я жить хочу, а это значит
Любить, страдать и всех прощать.
Любовь меня всему научит —
Как крест нести и умирать.
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература

А по Вашему мнению, КТО УБИЛ ЛЕРМОНТОВА?