Сегодня Библионочь, а 23 апреля всемирный день книг и авторского права. Недавно я посмотрел новый фильм «ГЕНИИ» о двух гениальных писателях, лауреатах Нобелевской премии по литературе Сэмюэле Беккете и Джеймсе Джойсе. Юному Беккету Джойс советует: «Книгу нельзя планировать заранее. В процессе написания книга слагается сама собой сообразно движениям души того, кто её пишет».
ХХ век был «золотым веком литературы». Литература слишком долго была главным из искусств. Время гениев в литературе прошло. Писателей стало больше, а качество хуже.
09\04\2024 я был в музее Анны Ахматовой в Петербурге, где проходил вечер воспоминаний Якова Аркадьевича Гордина. Историк, писатель, соредактор журнала «Звезда» продолжает работу над книгой воспоминаний «Взгляд и нечто». Я поинтересовался, не прошло ли время гениев в литературе.

Считается, что гения характеризует резко выраженная способность фантазии, исключительная наблюдательность, уклонение от шаблонов, дар интуиции, предчувствия, предугадывания. Шопенгауэр говорил, что талант попадает в цель, в которую никто попасть не может, а гений попадает в цель, которую никто не видит.
По мнению С.Цвейга, перо гения всегда более велико, нежели он сам. При этом всё происходит не по твоей воле, а по «Его». Если творчество происходит, то оно «боговдохновенно», ты, твоё сознание, твоё эго просто являются инструментом проявления и раскрывания истины жизни.

Гения отличает способность взглянуть на обыденное под другим неожиданным углом зрения. Гений – это взгляд извне!
Гельвеций писал: «Гений является не чем иным, как продолженным вниманием».
Делакруа: «Воображение – это первое качество гения».
«Гений – это воображение и рассудок». (И.Кант)
Шекспир гениален, потому что в суетном сумел уловить неизменное.

Каждый уважающий себя писатель убеждён, что он гений, ну или почти…
Нынче писателями стали все или почти все. Книги пишут футболисты, стилисты, певцы, политики, журналисты, депутаты, адвокаты – все кому не лень. Каждый может написать книгу и издать за свой счёт. А кто не умеет или не может, тому помогут – предложений в избытке.

«Сейчас, среди ныне живущих, хотя бы одну собственную книгу на русском языке выпустило около 140 000 человек», – считает Сергей Чупринин.
В Британии каждый второй житель имеет свою книгу.

Вообще, людей, считающих себя писателями, стало как «собак нерезаных». Писатель ныне уже не профессия и не призвание, а всего-навсего хобби. Если раньше их количество регулировалось Союзом писателей, то сегодня писателем может назвать себя каждый, опубликовавший свой роман за собственные средства. Написавшие пару книг авторы, становятся коучами и начинают читать курсы, как стать гениальным писателем и написать шедевр, – этакие «бендеры от литературы».

Рекламы «Как стать писателем» хоть отбавляй. Малоизвестные писатели создают Академии Писательского мастерства, где любой автор может написать рассказ или роман от идеи до издания. Только плати…

«Сейчас писателей больше, чем читателей», — полагает литературный критик Наталья Борисовна Иванова. — «Человек считает, что если у него достаточно подвешен язык, то он может писать и прозу, и таких очень много».

Молодые честолюбивые авторы (как правило, с техническим образованием), издавшие за свой счёт несколько брошюр, гордо называют себя писателями. Поскольку прожить на литературные гонорары могут немногие, авторы осваивают смежные профессии телеведущего, журналиста, блогера. Они готовы выступать где угодно и говорить о чём угодно, в любом качестве, рекламируя свои книги и себя самих. Он и драматург, и сценарист, и киновед, и философ, и культуролог… Они даже ведут школы по писательскому мастерству, причём за большие деньги.

Причём, чем ниже компетентность, тем выше самомнение. В погоне за успехом у массового читателя, пишущий вынужден ориентироваться не на звучащий в нём голос Творца, а на зов толпы, занижающей «до себя» уровень претензий писателя. Чтобы как можно больше похвалили, нужно писать не для себя, а для непонятно-какого «всех».

Публикации в толстых журналах уже не котируются как раньше. Сейчас это прежде всего заработок. Писатель давно уже не пророк, никто его и не воспринимает как Учителя, как совесть народную. Писатель ныне жалкий фигляр, пытающийся любыми средствами привлечь к себе внимание, готовый на любой пиар, любой эпатаж, делающий перфоманс из собственного эксгибиционизма!

Самопрезентации превратились в самолюбование и самоудовлетворение. Регулярные книжные фестивали и конкурсы с вручением премий «писатель годы» или «поэт года» это ярмарки тщеславия, где «кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку».

Я спрашивал у многих писателей, какова главная идея их творчества. Очень не многие могли кратко сформулировать свой mеssage – послание миру. У большинства нет новых конструктивных идей, это так называемые «переписатели». Книги пишут люди, не умеющие писать, для людей, не умеющих читать.

Писатели ещё гордятся тем, что их портреты вывешивают на улицах. Но их время проходит. Да и что сейчас могут принципиально новое сказать писатели?

Говорят: писатель не тот, кто пишет, а тот, кого читают. Недавно я побывал на очередной книжной выставке-ярмарке, где спросил у издателей, продавцов и читателей: как отличить гениального писателя от всех прочих?

Интернет постепенно вытесняет бумажные книги. Всё меньше становится тех, кто любит держать в руках бумажное издание и перелистывать страницы; всё больше тех, кто предпочитает нажимать кнопки.

Некоторые авторы признаются, что используют искусственный интеллект в своей работе, другие признаются косвенно, третьи не признаются совсем. Искусственный интеллект может написать лучше многих авторов, несравнимо быстрее и в манере любого классика. Труд писателя обесценивается; фактически это «убийство писателей».

Яндекс добавил в Браузер нейросеть YandexGPT. Это генеративная нейросеть нового поколения, способная создавать тексты средней степени годности («второй свежести»).
В Японии в 2016 году роман, созданный японскими учёными из Университета будущего Хакодате с помощью искусственного интеллекта, прошёл в финал литературного конкурса.

20 мая 2023 года я был на Санкт-Петербургском международном Книжном салоне, где провёл опрос участников, как они относятся к использованию писателями искусственного интеллекта.

В конце 2023 года в серии «Учебники Литинститута» вышла книга профессора Сергея Чупринина «Введение в современное литературное пространство», в которой именитый литературовед собрал курс своих лекций для студентов.
«Слава – по крайней мере, в романтической трактовке, – нематериальна, именно что «яркая заплата на ветхом рубище певца», в то время как успех вполне можно измерить цифрами, рейтингами продаж, суммами гонораров, числом наград и премий, частотой переводов на иностранные языки… количеством интервью глянцевым СМИ… Слава же предполагает «жизнь в потомстве» – это едва ли не главное её мерило, но успех, успех исключительно бывает только прижизненным».

Недавно Сергей Чупринин опубликовал книгу воспоминаний о советских писателях «Оттепель как неповиновение» и «Оттепель: действующие лица».
Кто сейчас помнит имени советских писателей?
Советские писатели были призваны отвлекать внимание масс в нужном направлении, чтобы человек не задумался над реальным положением дел.

Наступило «Время России». Нужны сильные идеи для нового времени».
Обновление русской литературной парадигмы – вопрос наиважнейший и чрезвычайно трудный. Некоторые писатели срочно «переобуваются» сообразно требованиям времени. Куда ветер дует, туда они и смотрят. Всерьёз обсуждают переформатирование литературы от западных стандартов вновь к российским традициям. Создают новый, патриотический, «Союз писателей 2.0», требуя о помощи государства. Мечтают партийно-государственном управлении и бюджетном финансировании.

Молодые писатели готовы на всё, лишь бы стать знаменитыми, чтобы их печатали и приглашали высокооплачиваемыми модераторами или спичрайтерами.
Представители советской школы мечтают вернуть прежние времена, когда были большие тиражи, писатель был признанной профессией, им бесплатно предоставлялись санатории, дома отдыха и прочие блага.

Недавно мы побывали в Доме творчества писателей «Комарово». Говорят, там до сих пор бродят тени братьев Стругацких, призрак Анны Ахматовой и беспокойный дух Андрея Тарковского.
Время здесь, кажется, остановилось. Я удручённо рассматривал залежалые книги, которые превратились в макулатуру. Сколько сил, средств, бумаги и денег было на них потрачено?! Воспитать нового человека не получилось. А может быть, цель была в воспитании самих писателей?

Андрей Стругацкий эмигрировал в Израиль. Самая престижная книжная премия в области фантастики АБС-премия (имени Аркадия и Бориса Стругацких) официально приостановила деятельность.
Многие писатели первого ряда поуехали из страны. Государство награждало их премиями, а они в критический момент перебежали, и уже за границей, надев «белое пальто», стали называть себя «абсолютным добром», а оставшихся «абсолютным злом».

«Боже мой, что за люди… У них же глаза пустые… Они же каждую минуту думают как бы не продешевить, чтобы продать себя подороже, чтобы им всё оплатили – каждое душевное движение… Они знают, что не зря родились, что они призваны… Ведь живут только раз!.. Разве такие могут во что-нибудь верить?» (из фильма «Сталкер» по произведению братьев Стругацких «Пикник на обочине»).

Теперь книги писателей, признанных иноагентами и экстремистами, предлагают изъять из магазинов и библиотек.
А вот в Берлине вышел альманах, который содержит произведения «поуехавших» писателей. Альманах наследует «Метрополю», составленному в 1978 г. также В. Ерофеевым, и очерчивает «выход» литературной и исторической ситуации на новый уровень во всех смыслах: новое соотношение настоящего и прошлого, метрополии и диаспоры, демократии и тоталитаризма.

Михаил Эпштейн опубликовал материал о бессилии добра в русской литературе. «Если (в русской литературе) добро хочет изменить мир к лучшему, оно само вынуждено обращаться к злу, заискивать перед ним. А зло от избытка сил и презрительной щедрости бросает ему маленькую подачку, чтобы тем вернее явить своё превосходство».

Денис Драгунский считает, что весь XIX век русская литература высмеивала чиновника, офицера, священника, предпринимателя, торговца, т.е. крепкого обывателя. И при этом с сочувствием относилась к преступникам, пьяницам, распутникам. Постоянно упорно убеждая всех и себя, что мы не как все прочие европейцы, мы особенные.

Многие винят русскую литературу за то, что она не просто предсказала, но и спровоцировала войну и русскую революцию. Судьбы русской литературы и русского государства всегда были связаны. И от того, какой будет новая русская литература, зависит будущность российского государства.

Одни видят будущее русской литературы в философском осмыслении действительности, другие утверждают, что доминирующим трендом останется развлекательность, третьи считают, что литература будет развиваться во все стороны и станет мультикультурной.
Все ощущают потребность в светлой, вечной, возрождающей идее, которая бы придала литературе и жизни новый толчок и смысл. На смену литературе разрушения (постмодернизма) приходит новая русская литература созидания и конструктивизма.

По моему мнению, русская литература XXI века будет литературой смысла, поиском ответов на вечные вопросы бытия. Но, наверное, необходимо потрясение, чтобы люди поняли важность размышлений о смысле жизни и цели человеческого существования.
Сергей Довлатов – иллюстрация трагедии глобальной бессмысленности экзистенциальной бытия, в котором Бога нет.

В новом фильме «По Фрейду» Клайв С. Льюис спорит со стариком Фрейдом о жизни и о смерти. Клайв С. Льюис убеждён: «Я верю в Бога, как верю в солнце – не потому что Его вижу, а потому что в Его свете я вижу всё остальное». Фрейд считает, что никакого Бога нет, а вера в Бога есть вытесненный в подсознание страх смерти.

Фрейд — Один из верных признаков безумия: делаешь одно и то же снова, и снова, и снова, ожидая других результатов. Т.е. верный признак здравого ума это способность остановиться.
Льюис — Моя картина мира, в которой есть Бог. Что не все верующие страдают слабоумием и навязчивым неврозом. Вы всегда утверждали, что понятие Бога нелепо.
Фрейд — Мне интересно, как человек мог поддаться нелепой выдумке и коварной лжи.
Льюис — А что если это не ложь? Вы не думали, как чудовищно будет осознать что Вы ошибались.
Фрейд — Вы хотите расшатать мою картину мира, расшатать мою веру в неверие?
Льюис — Да.
Фрейд — Мне осталось так мало времени в этом мире, что пора уже подумать о смысле реальности, если она есть. Может, она тоже всего лишь сон.
Льюис — Желание, чтобы Бога не было, может быть таким же сильным, как вера в Него. Вы встречали хоть одного человека, чья картина мира была бы полностью разумна?
Фрейд — Нет. Религия в одно светлое мгновение превратила наш мир в ясли. У меня есть лишь одно слово для человечества – ВЗРОСЛЕЙ!
Льюис — Если Бог это добро, он бы сделал всех нас счастливыми. Но это не так. То есть Богу не хватает доброты, или власти, или и того и другого. Что, если Бог хочет закалить нас страданиями, дать нам понять, что настоящее вечное счастье доступно только через Него. И если наслаждение это Его шёпот, боль – это Его мегафон.
Я думаю, что Вы ужасный эгоист, ставите вашу боль выше тех, кто вас любит. Вы лжёте себе, что Вы можете управлять смертью. Вы думаете, что можете обмануть ваш страх, если спрячетесь в вашей пещере, полной богов. Но вы на самом деле в ужасе.
Фрейд — Все мы трусы перед лицом смерти. Глупо надеяться разрешить величайшую тайну истории.
Льюис — Ещё более глупо не думать о ней. Моё видение Бога постоянно меняется; Бог меняет его снова и снова. И всё же я думаю, что мир полон Богом, и Он повсюду инкогнито. И Его очень трудно распознать. Наша задача – не сдаваться. Всегда искать и надеяться.
Фрейд — Смерть несправедлива как и жизнь.

Известна фраза Ж. Кокто: «Человек убивает себя тогда, когда страх жизни становится сильнее страха смерти». «Писать – это убивать смерть».

В чём же смысл писательства и существования литературы?

Писатель Анатолий Курчаткин считает: «Среди самих писателей немало распространено мнение, что писатель ничего не должен читателю, он соравен Творцу, надмирен, он пишет, слушая некий звучащий в нем Голос, и если должен, то лишь этому Голосу, читателю же просто позволяется, благоговейно склонив главу, приблизиться к кипящему молниями котлу творения и зачерпнуть из него, заранее возложив на себя роль почтительнейшего почитателя таланта.
Писать нужно так, чтобы читатель пережил от разговора с тобой, закрывая книгу, радость – вот что я знаю. Ну да, тот самый катарсис, очищение, о чем говорил еще Аристотель. Чтобы нечто высокое и светлое стояло в груди и, желательно, долго еще питало бы душу. Это может быть радость, окрашенная печалью, может быть чистым смехом, может нотами глубокого трагизма. Но если ты не подарил читателю такой высокой радости – то зачем ты это писал?»

Писатель Александр Мелихов убеждён: «Назначение литературы не столько отражать реальность, сколько защищать нас от реальности, защищать от совершенно обоснованного ощущения нашей мизерности и бренности, вносить в жизнь смысл и красоту, которых она сама по себе не имеет».
Представляя свой роман «Сапфировый альбатрос» в музее Михаила Зощенко Александр Мелихов подробно рассказал о судьбе Зощенко и ответил на мои вопросы.

В каждой исторической эпохе писатели анализировали проблемы общества и человека соответственно духу своего времени. При этом одни авторы скользили по поверхности бытия, а другие погружались в бездну страстей человеческих; кто-то создавал «нетленку», а кто-то оставался лишь современным.

Сегодня мало кто рассматривает писательство как самопожертвование; для большинства это синекура. Все ринулись писать, чтобы заработать деньги и, опьянённые жаждой наживы, готовы душу продать за тиражи и гонорары. Никто уже не ставит себе целью, чтобы его читали через 100 или лучше через 1000 лет.

Писатели перестали быть медиаторами между Небом и землёй. Вслед за объявленной Ницше «смертью бога», Ролан Барт объявил «смерть автора». Но свято место пусто не бывает: авторов заменили скриптеры, писателей – копирайтеры.

Великая русская литература оказалась погребена под валом развлекательного чтива. Читатель, приученный к наркотику бездумного, криминального чтива, просто не испытывает потребности читать что-то чистое и высокое, что заставляет думать, напрягаться, совершенствоваться душой.

«Какую пользу принесло им всё то, что до сих пор писалось и говорилось, если у них всё та же душевная темнота и всё то же отвращение к свободе, что было и сто, и триста лет назад? Эти шестьдесят тысяч жителей поколениями читают и слышат о правде, о милосердии и свободе, и всё же до самой смерти лгут от утра до вечера, мучают друг друга, а свободы боятся и ненавидят её, как врага». А.П. Чехов / «Моя жизнь» ( Рассказ провинциала).

«Ещё называют себя интеллигентами, эти писатели, учёные. Они же не верят ни во что. У них же орган этот, которым верят, атрофировался, за ненадобностью. … Боже мой, что за люди! Ты же видела их – у них глаза пустые. Они ведь каждую минуту думают о том, как не продешевить, чтобы продать себя подороже, чтобы им всё оплатили – каждое душевное движение. … Они знают, что не зря родились, что они призваны. Они живут ведь только раз. Разве такие могут во что-нибудь верить?!»

«Если меня не будут читать через сто лет, то на кой хрен мне тогда вообще писать? … Положим, войду я в эту комнату и вернусь в наш богом забытый город гением. Но ведь человек пишет потому что мучается, сомневается. Ему всё время надо доказывать себе и окружающим, что он чего-нибудь да стоит. А если я буду знать наверняка, что я гений, зачем мне писать тогда. Какого рожна?..»

«Душу вложишь, сердце вложишь, – сожрут и душу, и сердце! Мерзость вынешь из души, – жрут мерзость! Они же все поголовно грамотные. У них у всех сенсорное голодание. И все они клубятся вокруг: журналисты, редакторы, критики, бабы какие-то непрерывные… И все требуют: «давай, давай». Какой из меня, к чёрту, писатель, если я ненавижу писать; если для меня это мука, болезненное, постыдное занятие, что-то вроде выдавливания геморроя. Ведь я раньше думал, что от моих книг кто-то становится лучше. Да не нужен я никому! Я сдохну, и через два дня меня забудут и начнут жрать кого-нибудь другого. Ведь я думал переделать их, а переделали-то меня, по своему образу и подобию…» (из фильма «Сталкер» по произведению братьев Стругацких «Пикник на обочине»).

«И если в конце концов, я всё-таки лягу в землю изуродованным, то не без гордости скажу в свой последний час, что добрые люди лет сорок серьёзно заботились исказить душу мою, но упрямый труд их не весьма удачен». Максим Горький.

«Смысл существования человека в самосовершенствовании духа своего, – выше этого нет цели в мире. В этом красота разумного бытия – изо дня в день все выше восходить по нескончаемым ступеням к сияющему совершенству духа». (слова одного из персонажей романа Чингиза Торекуловича Айтматова «Плаха»).

«Это всё те мужчины и женщины, которые ищут что-нибудь повыше средины и рутины, которые хотят жить духовно, хотят участвовать в деле человеческом, готовы на подвиги и на великодушие. Но, уходя из домов своих, попадаются в круги лиц, уверяющих их, что духовной жизни нет и что жизнь духовная — сказка, а не реализм. Что великодушия тоже нет, а есть только борьба за существование. <...> …если сказать человеку: нет великодушия, а есть стихийная борьба за существование (эгоизм) , — то это значит отнимать у человека личность и свободу. А это человек отдаст всегда с трудом и отчаянием». (из письма Ф.М. Достоевского к П.П. Потоцкому от 10 июня 1876 года из Петербурга).

Роман Достоевского «Преступление и наказание» в журнале «Русский вестник» стал сенсацией в литературном сообществе знатоков. Но отдельное, первое издание романа – 2 тысячи экземпляров – практически не расходилось, книга пылилась несколько лет (!) на прилавках столицы. Это были годы наивысшей славы Фёдора Михайловича! Притом что «книги про Ната Пинкертона только в один месяц и в одном только Петербурге были проданы количеством 622 300 экземпляров».

В фильме Вуди Аллена «Фестиваль Рифкина» главный герой писатель.
— Когда же ты закончишь свой роман? – спрашивают его друзья.
— Он в процессе. Процесс такой: напишешь страницу и рвёшь, напишешь – и опять рвёшь. А пока я вёл курсы по истории кино; надо же как-то зарабатывать на жизнь. Очень сложно написать действительно великий роман!
— Только поменьше пафоса.
— Я хочу создать не какой-то заурядный роман, а шедевр!
— Всё ищешь ответ на главный вопрос: Бог, смерть, смысл жизни?
— Да, зачем же размениваться на мелочи. Всё остальное чепуха. Нет никакого желания прослыть жалкой посредственностью. Я вообще считаю: если ты не в одной команде с Джойсом и Достоевским, не стоит и писать.

Чтобы убедиться в том, что Достоевский – писатель, неужели же нужно спрашивать у него удостоверение? Да возьмите вы любых пять страниц из любого его романа, и без всякого удостоверения вы убедитесь, что имеете дело с писателем. Да я полагаю, что у него и удостоверения-то никакого не было! Как ты думаешь? – обратился Коровьев к Бегемоту.
– Пари держу, что не было, – ответил тот, ставя примус на стол рядом с книгой и вытирая пот рукою на закопченном лбу.
– Вы – не Достоевский, – сказала гражданка, сбиваемая с толку Коровьевым.
– Ну, почем знать, почем знать, – ответил тот.
– Достоевский умер, – сказала гражданка, но как-то не очень уверенно.
– Протестую, – горячо воскликнул Бегемот. – Достоевский бессмертен!
– Ваши удостоверения, граждане, – сказала гражданка.
– Помилуйте, это, в конце концов, смешно, – не сдавался Коровьев, – вовсе не удостоверением определяется писатель, а тем, что он пишет! Почем вы знаете, какие замыслы роятся у меня в голове? Или в этой голове?.

Меня как-то спросили:
— Вы писатель?
Я ответил:
— Писатель тот, кто может писать на заказ. Я не могу.
Бездарность, как известно, пишет по прописям, а великий всегда идёт против течения.
— Каким же образом ты творишь?
— Для меня самого это тайна. Откровение всегда тайна. Когда пишу от сердца — получается всё, когда от головы — ничего! Я не придумываю, а лишь подчиняюсь вдохновению, пытаясь понять, что должно быть написано и как; стараюсь не столько объяснить, сколько выразить, и даже не столько выразить, сколько отразить, уловить замысел, который обнаруживается в логике преследующей меня мысли, помогаю ему выкристаллизоваться. Творения создаются сами, с моей лишь помощью. Книга не самоцель, а лишь побочный продукт размышлений и наблюдений; и она не самоценна. Для меня написание романа лишь инструмент познания мира и себя.

Я не считаю себя писателем, хотя и создал два романа. Меня скорее можно назвать исследователем.
В моём понимании, писатель – это посредник между Небом и людьми.
Задача писателя – будить совесть читающих людей.
Писатель должен говорить то, в чём страшно признаться читателю.
Настоящий писатель — не сочинитель; он лишь отражает жизнь, ибо сочинить правду невозможно, можно лишь её отразить.
Настоящее творчество – не сочинение, а изложение; это Откровение, послание к человечеству.

Всякая книга — плод страданий и раздумий автора, и она должна иметь для читателя ценность практическую. Поэтому писать нужно и можно лишь то, что самолично пережил и выстрадал. Причём если не уверен, что твои произведения будут читать через сто лет, не стоит и бумагу марать. Можно опубликовать тома, а на слуху останутся только строчки. Так что справедливо, когда настоящий талант оценивается после смерти. Купить посмертную славу невозможно. Только Вечность даёт истинную оценку. Талант писателя и состоит в умении разглядеть в случайном закономерное, выделить в суетном неизменное, чтобы перевести временное в вечное.

В книгах люди прежде всего стремятся найти сочувствие своей боли. Подлинное общение — всегда сопереживание, а потому бессловесно. Слова не могут выразить всего, что мы чувствуем. Когда человек обращается к другому, он хочет не столько объясниться, сколько облегчить свою душу. Напишешь что-нибудь для себя, для души, а критики набросятся, как мухи навозные, разберут по косточкам, так что и себя не узнаешь, и не рад будешь, что написал. Слова мало что скажут. Лучше просто любить».
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь

А лично для Вас кто ИСЧЕЗАЮЩИЕ ГЕНИИ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Присуждение Нобелевской премии по литературе Светлане Алексиевич стало ожидаемой неожиданностью. Премию ей пророчили ещё в 2013 году.
В этом году Нобелевский комитет единогласно проголосовал за вручение премии Светлане Алексиевич с формулировкой «за её многоголосное творчество — памятник страданию и мужеству в наше время».
Секретарь Шведской королевской академии наук Сара Даниус так объяснила решение комитета: «Это выдающийся писатель, большой литератор, который создал новый литературный жанр, выйдя за рамки обычной журналистики».
Впервые за полвека Нобелевская премия по литературе была присуждена писателю, работающему преимущественно в жанре документальной литературы, причём профессиональному журналисту.
Одни называют Алексиевич «блестящим мастером художественно-документальной прозы», другие вешают на неё ярлык «спекулятивно-тенденциозная журналистика», третьи упрекают в политической ангажированности.

Главную идею своих книг Светлана Алексиевич сформулировала так: «Я всегда хочу понять, сколько человека в человеке. И как этого человека в человеке защитить».
Наибольшую известность получили её книги в жанре художественно-документальной прозы «У войны не женское лицо», «Цинковые мальчики», «Чернобыльская молитва», «Время секонд-хэнд».

Алексиевич присуждали самые различные иностранные литературные премии: немецкая премия «За лучшую политическую книгу» имени Гердера, премия Курта Тухольского «За мужество и достоинство в литературе», премия Андрея Синявского «За благородство в литературе», российская независимая премия «Триумф», лейпцигская книжная премия «За вклад в европейское взаимопонимание» и др.

Светлана Алексиевич стала первым с 1987 года автором, получившим Нобелевскую премию по литературе, которая пишет в том числе и на русском языке.

Первым русским лауреатом Нобелевской премии по литературе в 1933 году был Иван Алексеевич Бунин – «за правдивый артистический талант, с которым он воссоздал в прозе типичный русский характер».
В 1958 году Нобелевской премии «за выдающиеся заслуги в современной лирической поэзии и на традиционном поприще великой русской прозы» был удостоен Борис Леонидович Пастернак. Недавно стало известно, что публикация романа «Доктор Живаго» за границей без разрешения автора, было операцией ЦРУ.
В 1965 году Михаил Александрович Шолохов был удостоен Нобелевской премии «за художественную силу и цельность эпоса о русском казачестве в переломное для России время».
В 1970 году Нобелевскую премию получил Александр Исаевич Солженицын – «за нравственную силу, почерпнутую в традиции великой русской литературы». Солженицын подчёркивал политический аспект присуждения премии, хотя Нобелевский комитет это отрицал.
В декабре 1987 года лауреатом Нобелевской премии по литературе становится Иосиф Александрович Бродский – «за всеохватное авторство, исполненное ясности мысли и поэтической глубины».

Как, по каким принципам присуждают Нобелевскую премию по литературе, остаётся загадкой. Это весьма сложная система выдвижений и рекомендаций. Предлагать кандидатов могут члены Шведской академии и аналогичных учреждений других стран, профессора литературы и лингвистики, лауреаты премии предыдущих лет и председатели писательских организаций.

В августе 2009 года в Пушкинском доме я встречался с лауреатом Нобелевской премии по литературе за 2006 год турецким писателем Орханом Памук. На мой вопрос «После получения вами высшей награды по литературе – Нобелевской премии – каковы цели вашего творчества?» Орхан Памук ответил: «Нобелевская премия изменила мою жизнь, но не изменила мои литературные пристрастия. Я пишу не ради премии, а ради удовольствия».

Обычно в списке, составляемом самой академией в начале каждого года, значится до 350 имён писателей и поэтов. В апреле этот список сокращается до 15-20 человек и затем – до пяти кандидатов, из которых в октябре члены академии выбирают большинством голосов одного.

Новый лауреат выбирается голосованием на заседании за полтора часа до его обнародования. Весь список номинантов этого года будет рассекречен лишь через 50 лет, и документы можно будет посмотреть в архиве Шведской академии в 2065 году.

Но ни для кого уже не секрет, как, кому и почему даются литературные премии. Об этом хорошо написано в работе французского исследователя Пьера Бурдье «Поле литературы».
Присуждение литературной премии произведению не является гарантией его эстетической ценности. Литературные премии не являются также показателем социального признания. На самом деле премии есть средство управления литературным, и в целом, социальным процессом.

Чтобы получить литературную премию нужно: а\ выдавать ежегодно литературный продукт неважно какого размера и качества, но обязательно ежегодно, и лучше не один; б\ нужно обладать высоким модусом внутригруппового участия (проще говоря, участвовать в литературных тусовках и быть «в обойме»); в\ демонстрировать лояльность к определённым темам и политическим условиям.

Из пяти русских лауреатов Нобелевской премии по литературе, кроме Шолохова (который получил её за роман «Тихий Дон» – причём, не о красных, а о белом движении), все находились в конфликте с властью. Солженицын был диссидентом, высланным из страны, Бунин и Бродский – эмигрантами, Пастернак получил премию за антисоветский роман, опубликованный без его разрешения за границей.

Может сложиться впечатление, что вручение всяческих премий является актом политической конъюнктуры. Однако Нобелевский комитет категорически опровергает предположения о политической подоплёке в выборе кандидатов.

Хотя Альфред Нобель завещал присуждать премию за лучший роман идеалистической направленности, нетрудно заметить, что русским писателям Нобелевскую премию дают за оппозицию власти.

В нынешней ситуации трудно найти более удачного лауреата, чем Светлана Александровна Алексиевич. Она родилась в западной Украине, потом жила в Белоруссии, пишет на русском языке. С начала 2000-х годов проживала в Италии, Франции, Германии. С 2013 года вновь живёт в Белоруссии. После оккупации Крыма Алексиевич выступила с осуждением российской политики в отношении Украины.

«Мы видим, что есть переодетые российские военные в Украине, — говорила Алексиевич. — А Путин смотрит в лицо мира и говорит, что там их нет. Он говорил, что их не было и в Крыму. Европейцам тоже трудно нас понять. Мне кажется, что Обама и Европа ведут себя очень разумно. Вот Лукашенко говорит, что это слабые политики».

Алексиевич последовательно выступала против политики президента Александра Лукашенко. Государственные издательства Белоруссии прекратили выпуск её книг после прихода А. Лукашенко к власти.

«Я вообще не верю больше политикам, — говорил Алексиевич. — Я думаю, что они сами не знают, во что они верят. Они будут верить в то, что на данный момент служит каким-то целям. Я не верю ни Путину, ни Лукашенко. В наших краях политикам нельзя верить, тем более таким тоталитарным».

На мой взгляд, художник должен быть в оппозиции к власти (в хорошем смысле этого слова). Он должен критиковать власть, показывать её недостатки и призывать к их устранению, быть совестью нации.
ТРАВА, ВЗЛАМЫВАЮЩАЯ АСФАЛЬТ, – вот метафорическое выражение коллизии «художник и власть».

«Человек стал более откровенен, но не свободен. Свободных людей я не встречала», – считает Светлана Алексиевич.
«Существует некая спайка власти и всего самого тёмного в человеке, и она очень способствует соглашательству. И каждый человек найдёт себе оправдание».

Я тоже считаю, что каждый не склонен обвинять себя, и почти всегда оправдывает. Мало кто способен искренне покаяться, чтобы исправиться и не повторять свои грехи. Почти никто не верит в Страшный Суд перед Высшей Справедливостью.

«Сейчас мы в плену, и судя по всему, это минимум лет на десять, – говорит Светлана Алексиевич. – Главным диктаторам постсоветского пространства около 60. Они в самом расцвете лет. И просто так власть никому не отдадут».

По моему мнению, всякая власть стремится к абсолютизации, если нет сдерживающих механизмов. Поэтому придумали институт разделения властей. Человек – существо несовершенное. Устройство общества может либо потворствовать его порочности, либо ограничивать. Ограничение инстинктивной природы человека и есть культура. Но инстинкты сильнее культуры.
В человеческом сообществе действуют те же законы джунглей, что и среди диких зверей; господствует право силы, а не сила права, выживает сильнейший, и сильнейший всегда прав. На мораль и право плюют, если всего можно добиться силой.

«Мы перепутали добро со злом», — считает Алексиевич.
«Я просто о том говорю, что зло — это вещь более хищная, более удобная, простая. Более отработанная, чем добро. Это уже отшлифованный человеческий механизм — чего о добре не скажешь. … А зло — оно постоянно вокруг нас».

Мне близка позиция Светланы Алексиевич. Но что такое «зло» и что такое «добро»?
«Двойные стандарты» и манипулирование общественным сознанием смешало представления о добре и зле. «ЗЛО» – это всегда ОНИ, другие, чужие. А «МЫ» – всегда хорошие, мы «добро»! Наоборот никогда не бывает. Это психологический закон.

«В экстремальной ситуации мир огрубляется, – считает Светлана Алексиевич. – А в метафизической, экзистенциальной ситуации открывается мир чувств, который более нормален. Человек начинает говорить о такой вещи, как счастье. Сугубо интимная вещь. И здесь, конечно, абсолютное отсутствие опыта у людей. Но абсолютное желание быть счастливыми».

«Уже давно все в мире поняли, что рационалистический путь развития — это тупик, – полагает Светлана Алексиевич. – Просвещённая Европа верит в то, что мир спасёт гуманистический человек. И если мы не будем думать об этом человеке, то мы пропадём».

Мне близка гуманистическая ориентированность Светланы Алексиевич и её оппозиция власти и злу. Я тоже последовательный гуманист. Писатель должен говорить то, в чём страшно признаться читателю. В конечном итоге, интересует даже не само произведение, а подвиг его создателя, личность самого творца.

«Мне кажется, пришло время говорить об ответственности идей, — говорит Светлана Алексиевич. — И, если интересно моё мнение, то я скажу, что это — хорошее время для интеллектуальной элиты. Её идеи востребованы. Есть на них запрос. Ну и, разумеется, идеи, которые производят интеллектуалы, не так опасны».

На мой взгляд, в мире две главные Идеи, от которых производны все остальные.
1\ Первая идея – мир был сотворён Богом и надо жить по божественным законам, любить ближних и помогать слабым.
2\ Вторая идея – наш мир есть результат долгой эволюции, и жить надо по природным законам естественного отбора (Дарвина), где выживает сильнейший, а слабый погибает или приспосабливается; где каждый за себя и выживать надо любой ценой.

Что важнее: жизнь или идея?
Заслуживает ли какая-нибудь идея, чтобы пожертвовать ради неё своей единственной жизнью?

Если важнее жизнь, и даётся она только один раз, то ради сохранения своей единственной жизни можно пойти на любую подлость, на любое преступление.
Если важнее идея, то ради неё можно пожертвовать жизнью, причём не только своей, но и других людей – «погибнуть за Идею».

Чего стоит наша жизнь, если в ней не за что умереть?!

«Отношение к моим книгам здесь, в России, – признаётся Светлана Алексиевич. – связано с отношением даже не к Белоруссии, а вообще к этому документальному жанру. Его как бы не существует. Русская литература, вообще русская культура неохотно впускает мир в себя. Может, инстинкт самосохранения срабатывает. В Европе понятно, что мир сегодня требует не то чтобы другой литературы, но в искусстве нужно что-то делать, искать, чтобы прослышать, прослушать весь мир».

Как я и предполагал, популярной становится литература, основанная на реальных событиях и документальных материалах. Я тоже работаю на реальном материале.
Настоящий писатель — не сочинитель; он лишь отражает жизнь, ибо сочинить правду невозможно, можно лишь её отразить. Правда выше вымысла!
Моя задача не учить читателя, а побудить его вместе разгадывать Тайну. И для меня счастье, если читатель откроет в тексте больше смыслов, нежели открыл я.
Я хочу помочь человеку задуматься, создаю пространство для размышлений, не навязывая своего мнения, поскольку каждый должен сам постичь себя и загадку мироздания.

Каждый год в декабре я получаю приглашение из музея Альфреда Нобеля на мероприятия, проводимые в рамках Нобелевской недели. Дело в том, что в библиотеке Нобелевского фонда хранятся оба моих романа: роман-исследование «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» и роман-быль «Странник» (мистерия).

Недавно некто под именем «Андрей Малахов» и с логотипом передачи «Пусть говорят» написал мне: «А вот я мечтаю о том, что Николай Кофырин когда-нибудь придёт к нам на программу и ответит стране на все те вопросы, которыми засыпают редакцию телезрители. Вот только некоторые из них. … Николай Валентинович, мы с мужем в прошлом месяце ездили на экскурсию в Стокгольм, и там в Библиотеке Нобелевского комитета, на самом видном месте под стеклом, выставлен Ваш роман. Представляете, как мы гордились!!! Мы теперь навсегда Ваши читатели!!! (Семья Воронцовых, Самара). Кстати, Николай – разъясните, в каких еще ведущих библиотеках мира можно встретить Ваши романы? Этих вопросов накопилось больше всего! С уважением, А.»

Публикуя свой роман, я не имел цели заработать денег или стать известным. Я писал ради того, чтобы попытаться сделать мир лучше, помочь своим опытом самоспасения тем, кто оказался в схожей трудной ситуации. Если мой роман сможет помочь хотя бы одному человеку, то труд семи лет не будет напрасным. И судя по откликам читателей, я не зря опубликовал свой роман.

Сегодня успех автора определяется не тиражами, а силой его идей!
Если не уверен, что твои произведения будут читать через сто лет, не стоит и бумагу марать.
На мой взгляд, важно не премию получить, а остаться в истории литературы, или ещё лучше – в человеческих сердцах как можно большего количества людей.

Главный итог прожитой жизни — не количество написанных книг, а состояние души на пороге смерти. Можно опубликовать тома, а на слуху останутся только строчки.
Слава — это от человеков, её можно купить, она как блеск от света прожекторов; тогда как лишь при вечном мерцании звёзд обнаруживается истинная ценность сотворённого.
Так что справедливо, когда настоящий талант оценивается после смерти. Купить посмертную славу невозможно. Только Вечность даёт истинную оценку».
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература

А по Вашему мнению, АЛЕКСИЕВИЧ, НОБЕЛЬ – ПОЛИТИКА?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Говорят, будто Нобелевскую премию присуждают, руководствуясь политическими мотивами. Многие до сих пор недоумевают, за что получил Нобелевскую премию мира первый и последний президент СССР Михаил Горбачев.
С момента основания и до 2010 года Нобелевскую премию вручали 543 раза. По состоянию на 2010 год персональные премии были вручены 817 лауреатам: представители США (326), Великобритании (115), Германии (102), Франции (57). 16 нобелевских премий получили 21 россиянин и гражданин СССР.

Общее количество русских лауреатов Нобелевской премии, включая рождённых в Российской империи и в СССР, но вынужденных уехать на Запад, значительно больше.
При всём том, я считаю, что присуждение Нобелевской премии гражданину России (пусть даже бывшему), есть присуждение премии России.

В Стокгольме я бывал неоднократно. Недавно посетил шведскую столицу в очередной раз. Мне нравится возвращаться в этот город любви.
Несколько дней назад я в очередной раз получил приглашение из музея Альфреда Нобеля на проводимые там мероприятия. В библиотеке Нобелевского фонда хранятся оба моих романа: роман-исследование «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» и роман-быль «Странник»(мистерия).

Я не специалист в области естественных наук, и могу говорить лишь о премии в области литературы.
В этом году Нобелевскую премию по литературе получил 80-летний шведский поэт и писатель Томас Транстремер – восьмой швед, получивший Нобелевскую премию в области литературы. Премии он был удостоен, как объявили академики, за то, что «благодаря своим ёмким и понятным образам он позволяет нам посмотреть свежим взглядом на действительность».
Сам лауреат признался, что весьма удивлён решением академиков. Его жена сказала, что он и не надеялся дожить до этого счастливого момента.
Нобелевскую премию в шутку называют «поцелуй смерти».

В списке претендентов на премию в этом году были ещё 74 автора, в том числе два российских писателя: Виктор Пелевин и Евгений Евтушенко. Не понимаю только, как можно ставить на одну доску этих двух авторов?!
На сайтах интернет-букмекеров ставки на их победу в конкурсе принимались из расчёта 66:1 и 80:1 соответственно.
Получат ли когда-нибудь российские авторы Нобелевскую премию?

Первым русским лауреатом Нобелевской премии по литературе в 1933 году стал Иван Алексеевич Бунин (1870–1953) – «за правдивый артистический талант, с которым он воссоздал в прозе типичный русский характер». Среди номинантов в тот год фигурировали также М.Горький и Д.Мережковский. Склонило ли чашу весов в пользу Бунина появление первых четырёх книг «Жизнь Арсеньева» или «Окаянные дни», сказать трудно.
Кто-то хорошо сказал об Иване Бунине: «Он хотел любви, а получил Нобелевскую премию».

В 1958 году Нобелевской премии «за выдающиеся заслуги в современной лирической поэзии и на традиционном поприще великой русской прозы» был удостоен Борис Леонидович Пастернак(1890–1960). Под давлением коллег и партийных органов, Пастернак был вынужден отказаться от почётной награды. «Присуждение награды за художественно убогое, злобное, исполненное ненависти к социализму произведение – это враждебный политический акт, направленный против Советского государства», – таков был приговор партийного руководства. Пастернака даже исключили из Союза советских писателей.

Как сейчас выяснили, публикация романа «Доктор Живаго» за границей являлась хорошо продуманной и осуществлённой операцией западных спецслужб. Роман был напечатан итальянским издателем без разрешения Бориса Пастернака. Шла «холодная война», и в ней использовались все средства, в том числе и Нобелевская премия. В России роман «Доктор Живаго» был напечатал лишь в 1988 году, спустя почти 30 лет после смерти автора.

В 1965 году Михаил Александрович Шолохов (1905–1984) был удостоен Нобелевской премии «за художественную силу и цельность эпоса о русском казачестве в переломное для России время». Но если бы не жёсткая позиция Жан-Поль Сартра, предложившего вручить премию Михаилу Шолохову, то Шолохов не получил бы Нобелевскую премию за лучший образец социалистического реализма – роман «Тихий Дон» – который теперь называют лучшим романом ХХ века. Хотя до сих пор не утихают споры, кто же настоящий автор «Тихого Дона».

В 1970 году Нобелевскую премию получил Александр Исаевич Солженицын (1918-2008) – «за нравственную силу, почерпнутую в традиции великой русской литературы». Трудно сказать, за «Архипелаг Гулаг», или за «Один день Ивана Денисовича» и «Матрёнин двор».
Ещё в 1951 году, будучи в лагере в Экибастузе, Солженицын случайно узнал о существовании Нобелевской премии, и подумал «вот бы её получить» (при этом не имея ни одной печатной публикации).
Присуждение премии откровенно антисоветскому писателю, советское правительство сочло «политически враждебным». Солженицын награду принял, однако на церемонии награждения не присутствовал. После получения Нобелевской премии в 1974 году, Солженицын записал: «Неужели ради этого тогда в семидесятом году я бы уехал из России, лишился бы родины и не смог бы вернуться?»

В декабре 1987 года лауреатом Нобелевской премии по литературе становится Иосиф Александрович Бродский (1940–1996) – «за всеохватное авторство, исполненное ясности мысли и поэтической глубины», как было сказано в официальном постановлении Нобелевского комитета.
Иосиф Бродский – человек, не закончивший 8 классов средней школы, изгнанный из своей родины, – получил Нобелевскую премию по литературе!
Василий Аксенов писал, что Иосиф Бродский — «вполне середняковский писатель, которому когда-то повезло, как американцы говорят, оказаться «в верное время в верном месте».
Кто бы сейчас изучал творчество Иосифа Бродского, если бы он не был удостоен Нобелевской премии по литературе?

Может сложиться впечатление, что премию присуждают тем русским, которые уехали жить и работать на Запад. Это можно расценить, с одной стороны, как укор России за то, что она не ценит свой интеллектуальный потенциал, а с другой стороны, как призыв к молодым: в России вас не оценят, а вот на Западе оценят по достоинству.

Пока Россия не будет признаваться в мире как действительно великая держава, до тех пор и Нобелевской премии не видать.
Страну считают великой не за её географические размеры и количество вооружений, и даже не за выдающуюся литературу, а за отношение к своим людям (прежде всего старикам и детям), а также за использование творческого потенциала своих граждан.

Нет пророка в своём отечестве, и потому многие предпочитают добиваться признания на Западе.
Лично я считаю, что сейчас в России есть писатели, достойные присуждения Нобелевской премии.
На премию в разные годы номинировались Лев Толстой, Анна Ахматова, Максим Горький, Дмитрий Мережковский, Евгений Евтушенко, Белла Ахмадуллина, Фазиль Искандер.
Однако нет сейчас в России общепризнанного литературного гения, которого не могла бы не заметить Шведская Академия. Вот если бы у нас был писатель масштаба как Лев Толстой или Достоевский, а его бы игнорировали, тогда бы мы могли упрекнуть шведов в необъективности.

Кому интересна тема «некорректности» Нобелевской премии по литературе, тот может познакомиться с книгой Вадима Кожинова «Нобелевский миф».
Но надо отдать должное Нобелевскому комитету, – им до сих пор удаётся поддерживать марку высшей награды в мире, и в денежном выражении, и в плане престижа.

Дело, конечно, не в Нобелевской премии. Хотя о ней не мечтают только люди, лишённые воображения. Лев Толстой отказался от получения Нобелевской премии, помятуя о том, на какие средства она создана.

Отец Альфреда Нобеля нажил своё состояние в России на бакинских нефтяных промыслах. А сам Альфред – на поставках военному ведомству взрывчатых веществ собственного изобретения.
Для Альфреда Нобеля учреждение данной премии было своего рода актом искупления перед человечеством за изобретение орудий смерти (в частности, динамита).

«Торговец смертью», как называли Альфреда Нобеля недоброжелатели, в душе всю жизнь оставался романтиком. Наверное, поэтому в его завещании одна часть премии должна была доставаться «человеку, создавшему наиболее значительное литературное произведение идеалистического направления».

Любопытно, что в детстве Альфред Нобель мечтал стать поэтом. Однако всю жизнь успешно занимался предпринимательством. И всё же в конце жизни он остался верен своему призванию и написал драму «Немезида», реализовав свою мечту стать писателем.
Альфред Нобель говорил: «Если хоть одна из тысячи моих идей послужила добру, я удовлетворён».

Разумеется, получение Нобелевской премии (в 2011 году её размер составил 1,5 млн. долларов США) не может быть мотивом и даже стимулом для творчества. Важен сам высокий уровень претензий и требований, который писатель должен стремиться достичь в своём творчестве. Дело, в данном случае, не в результате, а в процессе!

В августе 2009 года в Пушкинском доме я встречался с лауреатом Нобелевской премии по литературе за 2006 год турецким писателем Орханом Памук. Я задал ему вопрос: «После получения вами высшей награды по литературе – Нобелевской премии – каковы цели вашего творчества?»
Орхан Памук мне ответил: «Всегда спрашивают, что изменилось в моей жизни после Нобелевской премии. И я всегда отвечаю, что изменились две вещи: мой адрес электронной почты, а также мой банковский счёт, который стал больше… Я пишу не ради премии, а ради удовольствия».

Тогда я задал другой вопрос: «Русская литература всегда имела целью духовное совершенствование автора, героя и читателя. Ваша литература имеет целью духовное совершенствование автора, читателя и героя?»
Орхан Памук ответил: «Нет, подобной цели у меня, конечно же, нет. Это, в основном, другая движущая сила. Многие писатели пишут по разным причинам: кто-то ради политики, кто-то ради заработка, – у всех свои цели. Но вся литература приводит к тому, что в конце концов возникает та или иная мысль, та или иная идея. Мне кажется, что причина того, что в 19-20 веке русская литература дала так много шедевров, заключается в том, что русское общество в тот момент было одновременно и проблемным, и в то же время стремительно развивающимся, богатеющим. И люди видели в литературе источник надежды, свет».

Мне кажется, Нобелевская премия это вершина, на которую нужно ориентироваться, но которую совсем не обязательно покорять.
Ни для кого уже не секрет, как, кому и почему даются литературные премии. Об этом хорошо написано в работе французского исследователя Пьера Бурдье «Поле литературы». Присуждение литературной премии произведению не является гарантией его эстетической ценности. Литературные премии не являются показателем социального признания. Литературные премии являются средством управления литературным, и в целом, социальным процессом.
Чтобы получить литературную премию нужно: а\ выдавать ежегодно литературный продукт неважно какого размера и качества, но обязательно ежегодно, и лучше не один; б\ нужно обладать высоким модусом внутригруппового участия (проще говоря, участвовать в литературных тусовках и быть «в обойме»); в\ демонстрировать лояльность к определённым темам и политическим условиям.

На мой взгляд, важно не премию получить, а остаться в истории литературы, или ещё лучше – в человеческих сердцах как можно большего количества людей.
Слава — её можно купить, она как блеск от света прожекторов; тогда как лишь при вечном мерцании звёзд обнаруживается истинная ценность сотворенного.
Если не уверен, что твои произведения будут читать через сто лет, не стоит и бумагу марать. Можно опубликовать тома, а на слуху останутся только строчки. Так что справедливо, когда настоящий талант оценивается после смерти. Купить посмертную славу невозможно. Только Вечность даёт истинную оценку.
Когда признанья нет, поэт, увы, свободен, когда известен — раб пустой толпы. Он лишь тогда ей на потребу годен, когда творит за деньги, без любви. Лишь без наград, без всякого признанья, вдали от липкой жизни суеты творит он для себя, как в покаянье. Он Дара раб, а не людской молвы!»
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

А как Вы считаете, ПОЧЕМУ РОССИЯНАМ НЕ ДАЮТ НОБЕЛЕВСКУЮ ПРЕМИЮ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Недавно я в очередной раз получил приглашение из музея Нобеля посетить Стокгольм. В эти дни там проходит Нобелевская неделя.
В Стокгольме я бывал неоднократно. Этот город притягивает своей сдержанной красотой.
Одновременно ассоциация «Живая классика» пригласила меня в Дом Писателя принять участие в дискуссии о роли и значении критика. Пришли также писатели Александр Мелихов и Андрей Столяров.
Всем нам нужен критик: и писателям, и читателям, и даже власти. Критик позволяет увидеть то, что в психологии называют «зона слепого пятна» – недоступное собственному взору, увидеть что можно только со стороны. И чем беспощаднее будет критик – тем лучше!
Но никто не любит критику. Особенно власть. Критика может стоить очень дорого…

Белинский сравнивал писателя с поваром, критика с дегустатором, а историка литературы называл исследователем химического состава пищи.
Тургенев полагал, что критик должен обладать даром критического отдаления предмета.

С докладом на тему «Писатель и филолог: враги или сиамские близнецы» выступил Игорь Николаевич Сухих – критик, литературовед, доктор филологических наук, профессор кафедры истории русской литературы Санкт-Петербургского государственного университета, член Союза Писателей, автор книг «Чехов в жизни: сюжеты для небольшого романа», «Сергей Довлатов: время, место, судьба».

Профессор И.Н.Сухих полагает, что филолог, это, во-первых, критик, во-вторых, историк литературы (литературовед).
Филолог смотрит на литературу со стороны как будто с высокой колокольни, а критик – изнутри.
Критик даёт оценки, филолог даёт объяснение.
Задача гениального критика, чтобы его конкретная работа по критическому разбору произведений автора стала основой для историка литературы.
Для постижения авторского замысла в конце концов необходимо отказаться от филологических понятий и терминов (профессионального метаязыка); излагать идею автора нужно на его языке, понятном для читателей.

Есть мнение, будто филологи, вследствие своего образования, становятся более успешными писателями. Но лично я с этим согласиться не могу. Да, благодаря образованию, филологи обладают чувством вкуса и хорошим стилем. Однако в ряде случаев они пишут гладко, но не всегда глубоко.
Кто из наших великих писателей закончил филологический факультет? Даже В.Белинский и тот не закончил. Да и Лев Толстой университет бросил, как и Михаил Юрьевич Лермонтов.

Я лично против того, чтобы определять, кто лучший писатель, а кто худший. Каждый талант уникален. Чего нет в одном, есть в другом.
Автор – не экспонат и не зверь в клетке, которого изучает филолог.
Текст это не нечто застывшее и мёртвое, навеки зашифрованное авторское размышление, которое нужно разгадывать. Текст – это «открытая система», где читатель соучастник творческого постижения и развития текста. Самый простой пример – текст без знаков препинания. Как читатель расставит знаки препинания, такой смысл для него и откроется.

Литературный процесс уже давно не пространство для одних лишь писателей. Иосиф Виссарионович Сталин весьма успешно управлял писателями через созданный для этого Союз Писателей. Литераторы всегда использовались политиками с целью манипулирования общественным мнением.

Роман «Доктор Живаго» был переправлен за границу и напечатан итальянским издателем без разрешения Бориса Пастернака. Сейчас мы знаем, что это была хорошо продуманная операция спецслужб. Шла «холодная война», и в ней использовались все средства, в том числе и Нобелевская премия.

Кто бы сейчас изучал творчество Иосифа Бродского, если бы он не был удостоен Нобелевской премии по литературе?
Говорят, что и Сергей Довлатов это «проект» Иосифа Бродского.

Как-то в Санкт-Петербургском Доме Книги на Невском проспекте 28 я участвовал в дискуссии на тему «Кому он нужен, этот критик?»
Одни считают, что критика нужна самим критикам. Другие полагают, что критик нужен писателю. Третьи, что критика нужна читателям, чтобы ориентироваться в текущем литературном процессе.

Западные литературные критики не оценивают, хороша книга или плоха, они просто её реферируют. Если о западной литературе можно судить по количеству и качеству рецензий, то у нас по «продаётся» или «не продаётся».

Сегодня у нас нет авторитетных критиков, к которым прислушивается читатель. У нас отсутствуют профессиональные критики как «класс». Мнение критика на продажу книжек никак не влияет. Издательство принимает решение о заключении контракта с писателем, исключительно от суммы отгрузок, то есть реализованной продукции автора. И это единственный объективный показатель, который есть.

Критиковать может всякий, имеет на это полное право. А вот быть критиком может далеко не каждый. Считается, что критик априори умнее писателя, хотя иногда даже не может (или не хочет) понять смысл написанного, считая достаточным обругать или похвалить.

Критики полагают, что они знают тайну творчества. А для меня моё творчество есть тайна, которую я разгадываю и никак не могу разгадать.
В моём понимании, критик это не тот, кто укажет, что написано плохо, но кто и подскажет, как написать лучше. Главное, чтобы разговоры с критиками будили творческую мысль. Идеальный критик – это литературный редактор.

Настоящий критик – кто сможет не только вникнуть в текст, но и понять самого писателя. Поэтому критик должен быть, как минимум, одного «роста» с писателем, а в идеале, выше его, – только тогда критик сможет чему-то научить.

В советские времена любая критика была заказной, то есть критика была нечестная; и эта нечестность сохранилась и по нынешнее время.
Сегодня критика стала частью книжного бизнеса, поэтому критик ангажирован и ждать от него объективной оценки не приходится.

Сейчас всё покупается и продаётся. Можно купить хоть целую полосу в газете и заказать лестный отзыв профессионального литератора. На этом поле существует даже конкуренция. Некоторые «критики» пишут рецензии на книги, даже не читая этих книг.

Литературные премии стали частью книжного бизнеса по раскручиванию того или иного автора. Говорят, даже можно купить премию, отдав в качестве «отката» деньги, оставив себе лишь звание лауреата, которое используется для рекламы.

Недавно в телепередаче «Культурная революция» всерьёз обсуждался вопрос «Литературные премии убивают литературу». Я об этой проблеме писал уже неоднократно.
Сегодня, чтобы получить литературную премию нужно: а\ выдавать ежегодно литературный продукт неважно какого размера и качества, но обязательно ежегодно, и лучше не один; б\ нужно обладать высоким модусом внутригруппового участия (проще говоря, участвовать в литературных тусовках и быть «в обойме»); в\ демонстрировать лояльность к определённым темам и политическим условиям.

Известно, что в советское время литературная премия была своеобразной взяткой со стороны власти, и, по словам писателя Дмитрия Быкова, «хорошие книги госпремий не получали».

Недавно состоялось очередное вручение премии «Большая книга». Лауреатами стали неоднократно выдвигаемые на получение премии Павел Басинский и Виктор Пелевин. Оба «неожиданно», «не сговариваясь» написали книги на одну и ту же тему – об уходе Льва Толстого из Ясной Поляны (к столетию смерти писателя).
Кого они хотят обмануть?! Видимо, полагают, что читатели полные идиоты…

16 июня 2008 года литературный критик Павел Басинский печатает в «Российской газете» пространное интервью с лауреатом премии «Большая книга» 2006 года Дмитрием Быковым, и через два года получает эту самую премию. Невольно вспоминается известная басня Крылова…

Скажут: автор злобствует, потому что сам не имеет шансов получить премию.
Да, вот если бы тексты оценивались по качеству, а не по имени автора…
Я вообще считаю, что книги должны публиковаться без фамилии автора (лично я так и сделал). Это позволит быть более объективным в оценках. Ведь важно, не КТО написал, а что и КАК написано!
Но у нас наоборот: важно, не как и что написано, важно КТО написал.

Недавно писатель Дмитрий Быков поделился со мной рецептом хорошей литературы. Он сказал, что всегда пользоваться спросом будут книги о вечных проблемах нашей жизни: о том, что нас ждёт за границей смерти, что такое свобода, что такое любовь…

Мой рецепт хорошей литературы – писать правду, одну только правду, ничего кроме правды!
Задача литературы — формировать новые идеалы, вспоминая вечные истины, доказывать их необходимость и возможность!

Долг литературы и её предназначение — сердцем Истину постигать! любовью в душу проникая, вызывать в ней сострадание, уча при этом мудрости милосердия; пророчествовать, призывая к добру, и, постигая причину зла, наставлять людей Пути к Богу!

Я разделяю точку зрения французского писателя Пьера Мишона, что адресат нашего творчества – БОГ!
И я согласен с Борисом Пастернаком: «Цель творчества – самоотдача!»

Но сегодня на человека, не ищущего во всём личную выгоду, смотрят как на сумасшедшего.
Если ты опубликовал своё произведение за собственные средства, да ещё и реализуешь ниже себестоимости, тебя считают полным идиотом.
Чуть ли не сумасшедшим считают математика Григория Перельмана, поскольку он бесплатно (!) опубликовал в Интернете своё доказательство теоремы Пуанкаре и отказался получать «Премию тысячелетия» в один миллион долларов.

Если некоторым профессиональным писателям, книги которых не читают и не покупают, предложить издавать свои произведения за свой счёт, они, наверно, решат сменить профессию.
Но чтобы этого не произошло, Минкультуры предложило правительству ввести дополнительный сбор с компьютеров, электронных книг и принтеров. Собирать его будут так же, как и «налог на болванки», деньги будут идти авторским обществам. Даже если вы не любитель литературы – платить будете всё равно!

Кого сейчас интересует качество текста? – главное, чтобы купили. Поскольку сегодня именно тиражами определяется успех автора.
Но «бумажная литература» постепенно уйдёт – все перейдут на ридеры. Исчезнет и профессия «писатель». Успех будет определяться не тиражами, а силой идей автора!

Профессия «критик» уже исчезла. Ещё недавно критиками становились неудавшиеся творцы. Теперь наоборот: поскольку за критику почти не платят, критики переквалифицировались в творцов.

Сегодня неграмотность писателей вышла наружу, поскольку тексты публикуются в «авторской редакции». Раньше в издательствах работали в качестве редакторов и корректоров профессиональные филологи, которые умели превращать заковыристый авторский текст в подлинно художественное произведение. Теперь, в целях экономии, корректоров и редакторов сокращают.

Я работал над романом семь лет, сделал одиннадцать полных редакций. Но я вижу несовершенство своих текстов, и потому обращаюсь к профессиональным филологам и критикам с просьбой о помощи.
И пусть мой критик будет беспощадным. Главное – чтобы он помог мне исправить ошибки и сделать текст лучше.
Это большая работа, которая стоит больших денег, но сделать её можно только «из любви к искусству».
И такие люди, как ни странно, находятся. Я искренне благодарен всем, кто прислал отзыв о моём романе. Одна читательница написала рецензию на 72 страницах!

Публикуя свой роман, я не имел цели заработать денег или стать известным. Я писал ради того, чтобы помочь своим опытом самоспасения тем, кто оказался в схожей трудной ситуации. Если мой роман поможет хотя бы одному человеку, то мой труд не будет напрасным. И судя по откликам читателей, я не зря трудился семь лет.

Цель моего творчества – не других переделать, а себя создать!
Главный итог прожитой жизни — не количество написанных книг, а состояние души на пороге смерти. Не важно, как ел и пил, важно, что в душе накопил. А для этого нужно любить, любить несмотря ни на что! Нет ничего прекраснее любви. И даже творчество — всего лишь восполнение любви.

Я пишу не из тщеславия, не корысти ради, а для себя, для самосовершенствования, ради удовольствия, испытываемого в процессе творчества, ради наслаждения, которое дарит вдохновение. Хотя сознание того, что кто-то прочитает, конечно, стимулирует. Если эта книга поможет хотя бы одному человеку — мой труд оправдан!

Самое интересное в творчестве это процесс угадывания Замысла, проявление того, чего же хочет Бог, формирование конструкции, из которой твоими усилиями откровение превращается в творение.
Мы не создаём, а лишь воспринимаем и отражаем то, что в вечности уже существует.
Я не пишу, я мир творю, я постигаю Бога! Процесс творчества – это богоуподобление!

Творчество — проявление божественной сущности человека, это жажда мира иного, это медитация, это молитва. И потому всякое творчество базируется не на размышлении, а на интуиции.
Не может быть постижима Истина через интеллектуальное усилие, но лишь через мистическое откровение, через личный духовный опыт.

Творения создаются сами, с моей лишь помощью. Книга не самоцель, а лишь побочный продукт размышлений и наблюдений; и она не самоценна. Для меня написание романа лишь инструмент познания мира и себя.

Когда пишу от сердца — получается всё, когда от головы — ничего! Я не придумываю, а лишь подчиняюсь вдохновению, пытаясь понять, что должно быть написано и как; стараюсь не столько объяснить, сколько выразить, и даже не столько выразить, сколько отразить, уловить замысел, который обнаруживается в логике преследующей меня мысли, помогаю ему выкристаллизоваться.

Я обыкновенный человек. И не хочу делать из себя писателя, я хочу быть собой! Я не могу писать об одном, а жить иначе! Настоящий писатель — не сочинитель; он лишь отражает жизнь, ибо сочинить правду невозможно, можно лишь её отразить. Правда выше вымысла! А выше правды Поэзия правды! Я видел Тайну, и хочу, чтобы её увидели другие. Моя задача не учить читателя, а побудить его вместе разгадывать Тайну. И для меня счастье, если читатель откроет в тексте больше смыслов, нежели открыл я. Я хочу помочь человеку задуматься, создаю пространство для размышлений, не навязывая своего мнения, поскольку каждый должен сам постичь себя и загадку мироздания».
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

А вот что думает по этому поводу известный философ Александр Секацкий.

P.S. Читайте другие мои статьи по данной проблеме «Кому и за что дают литературные премии», «Поможет ли Нобель творцам», «В музее Альфреда Нобеля», «Орхан Памук и нобелевский миф» и другие.

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

После выступления Дмитрия Быкова я обменялся впечатлениями с другими участниками встречи. Мы сошлись во мнении: у Дмитрия Быкова, со всей его необычайной эрудицией, при столь широком подходе явно не достаёт глубины.

Как теперь говорят – ничего личного!
Дмитрий Быков негодует, когда его называют не «гений», а всего лишь «большой талант».
Хотя, на мой взгляд, скромнее и правильнее говорить не «я гений», а «мой гений».
Впервые о себе «я гений» сказал Бенвенуто Челлини. До этого говорили «мой гений», или как выражался Сократ – «мой даймон». Именно «даймон» подсказывал философу, как поступать и что говорить.

На одном ток-шоу известный писатель пытался доказать присутствующим, что его гениальные творения останутся в истории литературы. На что участница шоу девятиклассница заметила, что его творения не гениальны и не останутся в истории литературы, потому что это не исповедь.

Гениальные литературные произведения пишутся, как правило, на основе личных впечатлений от пережитого, выстраданного, и такие произведения всегда исповедь. Один из ярких примеров «Над пропастью во ржи» Сэлинджера.

Гениальное творчество всегда исповедь. Вспомнить хотя бы «Исповедь» блаженного Августина, или «Исповедь» Ж-Ж.Руссо, «Исповедь» Льва Толстого.
«В поисках утраченного времени» Марселя Пруста тоже исповедь, как и «Превращение» Франца Кафки.

Я не согласен с Дмитрием Быковым в том, что нельзя постичь своего предназначения.
Надо делать то, что нравится; и если готов работать бесплатно, только ради получаемого удовольствия, то, очевидно, в этом и состоит твоё предназначение.
Кафка работал юристом, а ночью писал романы для собственного удовольствия.
Ни Петрарка, ни Кафка не предполагали, что история их запомнит как выдающихся юристов. Я тоже по образованию юрист, и не считаю, что останусь в истории лишь как знаток законов и автор статей.

Я возражаю, когда меня называют писателем, и отказываюсь от приписываемого мне звания «поэт».
Хотя и написал два романа, но писателем себя не считаю.
Писатель не профессия, а призвание и служение, возможно, даже долг.
Настоящий писатель — это Пророк, потому как его совестью Бог судит происходящее.

Сколько бы ни написал автор, в памяти потомков он останется по своему главному произведению.
«Божественная Комедия» Данте Алигьери тоже исповедь. Недавно я прочитал сборник его сонетов «Новая жизнь».
«Когда любовью я дышу
То я внимателен, ей надо только
Мне подсказать слова, и я пишу».

Творчество – это разговор с Богом, это молитва!
Подлинный адресат нашего творчества – Бог!

Недавно в передаче «Тем временем» обсуждался вопрос «Честная бедность». Никто так и не смог ответить на данный вопрос. Возможно, потому, что все приглашённые были люди отнюдь не бедные. Вот если бы пригласили математика Григория Перельмана, который отказался от премии в миллион долларов, он бы ответил, что вдохновение и корысть вещи несовместные, как гений и злодейство. Нельзя служить двум богам: Богу и Мамоне. Тот, кто творит ради денег – получает деньги; кто творит ради откровения – получает откровение!

Для творческого человека важны не деньги, важна самореализация!

Свобода состоит не в отсутствии материальных благ, а в независимости от них. Или как говорил Сократ, посещая торговую площадь: сколько здесь вещей, которые мне не нужны!

Бедные люди, как правило, честны. А вот богатые вряд ли.

Дмитрий Быков в статье «Литература как жульничество» пишет: «Из всех видов жульничества… самым надёжным оказалась литература, то есть такой способ разводить лохов, за который они сами платят с наибольшим удовольствием…»

А вот я творю абсолютно бескорыстно. Мои печатные издания принципиально бесприбыльны. Я не скован кабалой издательского договора, и потому свои тексты размещаю в свободном доступе в Интернете. Каждый может скачать их бесплатно на сайте Новая Русская Литература.

«Отличительная черта русской души — бескорыстность; ни для какого другого народа совесть не является такой мучительной проблемой, как для нашего, потому что совесть заставляет жертвовать выгодой.
Русскому человеку не нужно богатство, мы даже свободны от желания достатка, потому что русский всегда более озабочен проблемами духовного голода, поиском Смысла, нежели накопительством, — в этом пренебрежении материальным заключено духовное средоточие.
Только русский может летать над пропастью, оказавшись в полном безденежье, и при этом жертвуя всем ради захватившей его идеи. С точки зрения западного обывателя это безумие, но только такое состояние позволяет создавать гениальные творения». (из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак»)

Самый опасный недуг для художника — это сытость, удовлетворённость физическая и духовная. Сытость убивает душу! А потому художник должен быть голоден и одинок.

Настоящие творения создаются не ради гонорара. Творчество — это единственное противоядие против смерти; мука и в то же время радость, облегчающая страдания жизни.
Высшая награда — это получаемое в процессе творчества наслаждение.

Подлинное искусство бескорыстно, потому что от Бога!
Как только корысть возникает, вдохновение сразу же пропадает.
Книги должны писаться как Евангелие!

Гениальные произведения создаются не ради денег, хотя порой и делаются на заказ; это плоды неразделенной муки либо невостребованной любви.

Существует только один признак гениальности: когда творят не ради денег, а ради вдохновения, и только ради этого.

Гениальные творения — это всегда плод страданий человека. Поэтому шедевры создаются в лишениях, а не в комфорте.

Гениальные произведения создаются вопреки рынку, вопреки системе, потому что художественный акт это протест, это революция, и всякий художник – революционер!

Признание – вещь конвенциональная. Скольких мы знаем признанных «гениев» при жизни, которые после смерти были начисто забыты.

Ни для кого уже не секрет, кому и почему даются литературные премии (читай работу французского исследователя Пьера Бурдье «Поле литературы»).
1\ Премию получают те авторы, которые наиболее успешно вписывают свои произведения в существующий канон.
2\ Присуждение литературной премии произведению не является гарантией его эстетической ценности.
3\ Литературные премии не являются показателем социального признания.
4\ Премию получают те, кто их раздаёт.
5\ Литературные премии получают те, кто ориентируется на их денежное выражение, и в целом на деньги как цель своего литературного творчества.
6\ Литературные премии являются средством управления литературным, и в целом, социальным процессом.
7\ Чтобы получить литературную премию нужно: а\ выдавать ежегодно литературный продукт неважно какого размера и качества, но обязательно ежегодно, и лучше не один; б\ нужно обладать высоким модусом внутригруппового участия (проще говоря, участвовать в литературных тусовках и быть «в обойме»); в\ демонстрировать лояльность к определённым темам и политическим условиям.

Известно, что в советское время литературная премия была своеобразной взяткой писателю со стороны власти, и по словам Дмитрия Быкова, «хорошие книги госпремий не получали».
Помню, как один видный писатель, член жюри известной литературной премии, на встрече с читателями признался: деньги-то мы, конечно, найдём, а вот книгу вряд ли.

Для Альфреда Нобеля учреждение премии было своего рода актом искупления перед человечеством за изобретение орудий смерти (в частности, динамита).
В детстве Альфред Нобель мечтал стать поэтом. Однако всю жизнь успешно занимался предпринимательством. И всё же в конце жизни он остался верен своему призванию и написал драму «Немезида», реализовав свою мечту стать писателем.
И хотя в завещании Альфреда Нобеля чётко написано, что премию по литературе следует давать писателю, «создавшему наиболее значительное литературное произведение идеалистической направленности», в этом году премию получил Марио Варгас Льюос с формулировкой «за детальное описание структуры власти и за яркое изображение восставшего, борющегося и потерпевшего поражение человека».

Когда я в очередной раз был в Стокгольме, то посетил музей Альфреда Нобеля. Недавно мне пришло приглашение с анонсом мероприятий на октябрь месяц.

Сегодня литература перестала быть откровением. Писатель уже не учитель жизни, а литература не квинтэссенция мудрости, – в лучшем случае «чтиво», способное развлечь во время поездки в транспорте.

Уже не писатель, как это было раньше, поднимает читателя до своего уровня, а читатель заставляет спуститься писателя до уровня своих повседневных забот. Отсюда и мелкотемье, поверхностность, развлекательность литературы.

Читателю в современной жизни от книги нужен релакс. Уже все забыли, что чтение книги – это труд души и ума. Никто не хочет тратить деньги, заработанные нелёгким трудом, на то, чтобы ещё трудиться. Люди хотят развлечений! Хлеба и зрелищ! И в этом трудно их упрекнуть. Так было всегда!

Сегодня литературный процесс превратился в бизнес, мало чем отличающийся от прочих видов бизнеса, где главную скрипку играет потребитель, то есть читатель.
Не звучащий внутри голос поэта, а голос читателя (издателя) определяет, какой будет книга и о чём.

Писатель давно уже не пророк, никто его не воспринимает как совесть народную. Писатель ныне жалкий фигляр, пытающийся любыми средствами привлечь к себе внимание читателей, готовый на любой пиар, любой эпатаж, делающий перфоманс из собственного эксгибиционизма!

Сегодня именно тиражами определяется успех автора, а отнюдь не силой его идей.
Никто уже не ставит себе целью, чтобы его читали через десять или через сто лет. Мало кто заботится, поймёт ли его читатель. Главное – чтобы купили. «Побольше рекламы, и схавают»!

Слава — это людское, её можно купить, она как блеск от света прожекторов; тогда как лишь при вечном мерцании звезд обнаруживается истинная ценность сотворенного.

Когда признанья нет, поэт, увы, свободен, когда известен — раб пустой толпы. Он лишь тогда ей на потребу годен, когда творит за деньги, без любви. Лишь без наград, без всякого признанья, вдали от липкой жизни суеты творит он для себя, как в покаянье. Он Дара раб, а не людской молвы!

Когда никто не ждет от нас шедевра, тогда лишь мы способны на шедевр. Для творчества свобода непременна, а неизвестность дарит мне маневр.

Стихи забудут, рукопись сгорит. — Быть может, вспомнят добрыми словами? — Не памяти нам нужен монолит, а то, с какими мы умрём сердцами!

Всякая книга — плод страданий и раздумий автора, и она должна иметь для читателя ценность практическую. Поэтому писать нужно и можно лишь то, что самолично пережил и выстрадал. Причем если не уверен, что твои произведения будут читать через сто лет, не стоит и бумагу марать. Можно опубликовать тома, а на слуху останутся только строчки.

Так что справедливо, когда настоящий талант оценивается после смерти. Купить посмертную славу невозможно. Только Вечность дает истинную оценку.

Главный итог прожитой жизни — не количество написанных книг, а состояние души на пороге смерти. Не важно, как ел и пил, важно, что в душе накопил. А для этого нужно любить, любить несмотря ни на что! Нет ничего прекраснее любви. И даже творчество — всего лишь восполнение любви.

Моя задача не учить читателя, а побудить его вместе разгадывать Тайну. И для меня счастье, если читатель откроет в тексте больше смыслов, нежели открыл я.

Нужно научиться не только смотреть, но и видеть; не только слышать, но и различать.

Я хочу помочь человеку задуматься, создаю пространство для размышлений, не навязывая своего мнения, поскольку каждый должен сам постичь себя и загадку мироздания.

Цель моего творчества – не других переделать, а себя создать!

Сегодня на смену литературе разрушения (постмодернизма) приходит Новая Русская Литература созидания и конструктивизма. Её отличает духовность, бескорыстность и реализм.
От литературы ждут новых идей и нового видения, а не переливания из пустого в порожнее.

Мой рецепт хорошей литературы – писать правду, одну только правду, ничего кроме правды!

Мало написать правду, нужно ещё в правде разглядеть Истину, понять смысл её!

Художник не может без правды, его интересует Истина!

Истинна лишь та литература, где фраза не аргумент, а чувство, где текст не текст вовсе, а мука, радость, боль и любовь; это ключ к разгадке своей души, когда лишь слово одно способно вызвать в душе такие чувства, кои прежде человек в себе и не подозревал.

Для меня литература – это живое слово, способное выразить сокровенное и преобразить человека.

Литература, если она настоящая, способна изменять сознание людей, а значит и саму жизнь!

Задача литературы — формировать новые идеалы, вспоминая вечные истины, доказывать их необходимость и возможность!

Я согласен с Борисом Пастернаком: «Цель творчества – самоотдача!»

Писательство не развлечение, а поиск истины, забвение себя и жажда сострадания!

Творчество — средство постичь свою душу, сделать её лучше.

Можешь не писать — не пиши! А если пишешь, то сердцем!

Высшее достоинство писателя — не искать славы, умерщвлять своё тщеславие.

Искусство — это способ спасения души, очищение, катарсис!

Искусство слова — кое и есть литература — состоит в умении проникнуть в сердце, и, покорив его, заставить разум побуждать людей творить добро без оглядки, вызвать чувства, которые лучше любого доказательства убедят в необходимости любить несмотря ни на что.

Долг литературы и её предназначение — сердцем Истину постигать! любовью в душу проникая, вызывать в ней сострадание, уча при этом мудрости милосердия; пророчествовать, призывая к добру, и, постигая причину зла, наставлять людей Пути к Богу!

Литература — это крик, зов к человеку, призыв к лучшему в человеке. И потому всякое слово должно быть от Бога, и слово это должно быть Бог! Другие слова ничего не стоят!
ЛЮБОВЬ ТВОРИТЬ НЕОБХОДИМОСТЬ!»
(Декларация Новой Русской Литературы – из моего романа-быль «Странник»(мистерия)

А КАКОВ ВАШ РЕЦЕПТ ХОРОШЕЙ ЛИТЕРАТУРЫ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература