Бори́с Леони́дович Пастерна́к (имя при рождении — Бори́с Исаа́кович Постерна́к) — русский советский поэт, писатель и переводчик. Один из крупнейших русских поэтов XX века. Первые стихи опубликовал в 23 года. В 1955 году закончил роман «Доктор Живаго», через три года 23 октября Пастернаку присудили Нобелевскую премию по литературе — «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа». После этого подвергся травле и гонениям со стороны советского правительства и ряда коллег, и в результате был вынужден отказаться от премии. Как выяснилось спустя полвека, присуждение Нобелевской премии Б. Пастернаку было тщательно разработанной операцией ЦРУ США.
15 июня 2024 года в рамках «литературного путешествия» мы вновь посетили дом-музей Пастернака в посёлке писателей Переделкино.

https://vkvideo.ru/video-229948341_456239018

Бори́с Пастерна́к родился 29 января (10 февраля) 1890 года в Москве в творческой еврейской семье. Отец — художник, академик Петербургской Академии художеств Леонид Осипович (Исаак Иосифович) Пастернак. Мать — пианистка Розалия Исидоровна Пастернак (урождённая Кауфман, 1868—1939). Родители переехали в Москву из Одессы в 1889 году, за год до рождения сына. Борис появился на свет в доме на пересечении Оружейного переулка и Второй Тверской-Ямской улицы.

Семья Пастернака поддерживала дружбу с известными художниками: в их числе Исаак Левитан, Михаил Нестеров, Василий Поленов, Сергей Иванов, Николай Ге. В доме бывали музыканты и писатели, в том числе и Лев Толстой; устраивались небольшие музыкальные выступления, в которых принимали участие Александр Скрябин и Сергей Рахманинов. В 1900 году во время второго визита в Москву с семьёй Пастернаков познакомился Райнер Мария Рильке. В 13 лет под влиянием композитора Александра Скрябина Пастернак увлёкся музыкой, которой занимался в течение шести лет (сохранились его две прелюдии и соната для фортепиано).

В 1900 году Пастернак не был принят в 5-ю московскую гимназию (ныне московская школа № 91) из-за процентной нормы, но по предложению директора в 1901 году поступил сразу во второй класс. В 1903 году 6 (19) августа при падении с лошади сломал ногу и из-за неправильного срастания (лёгкая хромота, которую писатель скрывал, осталась на всю жизнь) был в дальнейшем освобождён от воинской повинности. Позже уделил особое внимание этому эпизоду в стихотворении «Август» как пробудившему его творческие силы.

25 октября 1905 года попал под казачьи нагайки, когда на Мясницкой улице столкнулся с толпой митингующих, которую гнала конная полиция. Этот эпизод потом нашёл своё отражение в его книгах.
В 1908 году одновременно с подготовкой к выпускным экзаменам в гимназии под руководством Юлия Энгеля и Рейнгольда Глиэра готовился к экзамену по курсу композиторского факультета Московской консерватории. Окончил гимназию с золотой медалью и всеми высшими баллами, кроме закона Божьего, от которого был освобождён из-за еврейского происхождения.

По примеру родителей, добившихся высоких профессиональных успехов неустанным трудом, стремился во всём «дойти до самой сути, в работе, в поисках пути». Валентин Асмус отмечал, что «ничто не было так чуждо Пастернаку, как совершенство наполовину».

Вспоминая впоследствии свои переживания, Борис писал в «Охранной грамоте»: «Больше всего на свете я любил музыку… Но у меня не было абсолютного слуха…». После ряда колебаний Пастернак отказался от карьеры профессионального музыканта и композитора: «Музыку, любимый мир шестилетних трудов, надежд и тревог, я вырвал вон из себя, как расстаются с самым драгоценным».
В 1908 году поступил на юридический факультет Московского университета, а в 1909 году по совету Александра Скрябина перевёлся на философское отделение историко-филологического факультета.

Летом 1912 года изучал философию в Марбургском университете в Германии у главы марбургской неокантианской школы профессора Германа Когена, который советовал Пастернаку продолжить карьеру философа в Германии. Тогда же сделал предложение Иде Высоцкой (дочери крупного чаеторговца Давида Высоцкого), но получил отказ (факт описан в стихотворении «Марбург» и автобиографической повести «Охранная грамота»). В 1912 году вместе с родителями и сёстрами посетил Венецию, что нашло отражение в его стихах того времени. Виделся в Германии с кузиной Ольгой Фрейденберг (дочерью литератора и изобретателя Моисея Фрейденберга). С ней его связывала многолетняя дружба и переписка.

В 1912 году окончил Московский университет. За дипломом не явился. Диплом № 20974 сохранился в архиве Московского университета.

После поездки в Марбург Пастернак отказался от философских занятий. В это же время он начинает входить в круги московских литераторов. С 1914 года Пастернак примыкал к содружеству футуристов «Центрифуга» (куда также входили другие бывшие участники «Лирики» — Николай Асеев и Сергей Бобров). В этом же году близко знакомится с другим футуристом — Владимиром Маяковским, чья личность и творчество оказали на него определённое влияние. Позже, в 1920-е годы, Пастернак поддерживал связи с группой Маяковского «ЛЕФ», но в целом после революции занимал независимую позицию, не входя ни в какие объединения.

Первые стихи Пастернака по рекомендации С.Н. Дурылина были опубликованы в 1913 году (коллективный сборник группы «Лирика»), первая книга — «Близнец в тучах» — в конце того же года (на обложке — 1914), воспринималась самим Пастернаком как незрелая. В 1928 году половина стихотворений «Близнеца в тучах» и три стихотворения из сборника группы «Лирика» были объединены Пастернаком в цикл «Начальная пора» и сильно переработаны (некоторые фактически переписаны полностью); остальные ранние опыты при жизни Пастернака не переиздавались. Тем не менее, именно после «Близнеца в тучах» Пастернак стал осознавать себя профессиональным литератором.

В 1916 году вышел сборник «Поверх барьеров». Зиму и весну 1916 года Пастернак провёл на Урале, под городом Александровском Пермской губернии, в посёлке Всеволодо-Вильва, приняв приглашение поработать в конторе управляющего Всеволодо-Вильвенскими химическими заводами Бориса Збарского помощником по деловой переписке и торгово-финансовой отчётности. Широко распространено мнение, что прообразом города Юрятина из «Доктора Живаго» является город Пермь.

В 1921 году, родители Пастернака и его сёстры покидают советскую Россию по личному ходатайству А.В. Луначарского для лечения главы семейства в Германии и обосновываются в Берлине. Однако после операции Леонида Осиповича Пастернака семья не пожелала вернуться в СССР (позднее, после прихода к власти нацистов, семья в 1938 году переезжает в Лондон).

В 1922 году Пастернак женится на художнице Евгении Лурье, с которой проводит в гостях у родителей в Берлине вторую половину года и всю зиму 1922—1923 годов. В том же 1922 году выходит программная книга поэта «Сестра моя — жизнь», большинство стихотворений которой были написаны ещё летом 1917 года. В следующем, 1923 году (23 сентября), в семье Пастернаков рождается сын Евгений (скончался в 2012 году).

Начинается активная переписка Пастернака с русскими эмиграционными кругами, в частности, с Мариной Цветаевой. Борис Пастернак, прочитав «Вёрсты», написал Цветаевой восторженное письмо в Берлин. Она мгновенно отозвалась: «Пастернак – большой поэт. Он сейчас больше всех. Дар, очевидно, в уровень личности, редчайший случай, чудо».

Борис Пастернак стал самой большой и самой долгой «эпистолярной любовью» Цветаевой. Их «эпистолярный роман» длился 13 лет. В 1935 году Пастернак приехал в Париж на международный конгресс писателей и пригласил Цветаеву в кафе. Там в разговоре Марина предлагала более близкие отношения, но Пастернак отказался.

Цветаева говорила, что высчитала, будто Родзевич не мог быть отцом её сына, а настоящий отец Мура – Борис Пастернак, с которым у неё был эпистолярный роман. Первые десять дней мальчик носил имя Борис (в честь Пастернака).
В течение всего времени, проведённого в эмиграции, Цветаева не прекращала переписку с Борисом Пастернаком. В мае 1926 года по инициативе Пастернака Цветаева начала переписываться с австрийским поэтом Райнером Мария Рильке, жившим тогда в Швейцарии.
«Из равных себе по силе я встретила только Рильке и Пастернака», – полагала Цветаева. В какой-то момент тяжелобольного Рильке стала тяготить цветаевская манера общения – безудержная, категоричная, требовательная – и он перестал отвечать на её письма.

Когда в 1939 году Цветаева вернулась из-за границы в Москву, именно Пастернак оказался среди тех немногих, кто реально помогал ей. Он нашёл ей работу, организовал встречу с секретарём Союза советских писателей Павленко.
Вместе с Лидией Либединской и Львом Бруни Борис Пастернак провожал Марину Ивановну и Мура в эвакуацию. 7 августа 1941 года он помогал упаковывать вещи, принёс верёвку, чтобы перевязать чемодан, и, заверяя в крепости, пошутил: «Верёвка всё выдержит, хоть вешайся». Впоследствии ему передали, что именно на ней Цветаева в Елабуге и повесилась.

В 1920-е годы созданы также сборник «Темы и вариации» (1923), роман в стихах «Спекторский» (1925), цикл «Высокая болезнь», поэмы «Девятьсот пятый год» и «Лейтенант Шмидт». В 1928 году Пастернак обращается к прозе. К 1930-му году он заканчивает автобиографические заметки «Охранная грамота», где излагаются его принципиальные взгляды на искусство и творчество.
В 1926 году началась переписка с Р.-М. Рильке.

На конец 1920-х — начало 1930-х годов приходится короткий период официального советского признания творчества Пастернака. Он принимает активное участие в деятельности Союза писателей СССР и в 1934 году выступает с речью на его первом съезде, на котором Н.И. Бухарин призывал официально назвать Пастернака лучшим поэтом Советского Союза. Его большой однотомник с 1933 по 1936 год ежегодно переиздаётся.

Познакомившись с Зинаидой Николаевной Нейгауз (в девичестве Еремеевой, 1897—1966), в то время женой пианиста Г.Г. Нейгауза, вместе с ней в 1931 году Пастернак предпринимает поездку в Грузию. Прервав первый брак, в 1932 году Пастернак женится на З.Н. Нейгауз. В том же году выходит его книга «Второе рождение». В ночь на 1 января 1938 года у Пастернака и его второй жены рождается сын Леонид (будущий физик, умер в 1976).

В 1935 году Пастернак участвует в работе проходящего в Париже Международного конгресса писателей в защиту мира, где с ним случается нервный срыв. Это была его последняя поездка за границу. Белорусский писатель Якуб Колас в своих мемуарах вспоминал жалобы Пастернака на нервы и бессонницу.

В 1935 году Пастернак заступился за мужа и сына Анны Ахматовой, освобождённых из тюрем после писем Сталину от Пастернака и Анны Ахматовой. В декабре 1935 года Пастернак шлёт в подарок Сталину книгу переводов Грузинской лирики и в сопроводительном письме благодарит за «чудное молниеносное освобождение родных Ахматовой».

В январе 1936 года Пастернак публикует два стихотворения, обращённые со словами восхищения к И.В. Сталину. Однако уже к середине 1936 года отношение властей к нему меняется — его упрекают не только в «отрешённости от жизни», но и в «мировоззрении, не соответствующем эпохе», и безоговорочно требуют тематической и идейной перестройки. Это приводит к первой длительной полосе отчуждения Пастернака от официальной литературы. По мере ослабевающего интереса к советской власти, стихи Пастернака приобретают более личный и трагический оттенок.

В 1936 году поселяется на даче в Переделкино, где с перерывами проживёт до конца жизни. С 1939 по 1960 год живёт на даче по адресу: улица Павленко, 3 (сейчас мемориальный музей). Московский адрес в писательском доме с середины 1930-х до конца жизни: Лаврушинский переулок, д. 17/19, кв. 72.

К концу 1930-х годов Пастернак обращается к прозе и переводам, которые в 40-х годах становятся основным источником его заработка. В тот период создаются ставшие классическими переводы многих трагедий Шекспира (в том числе «Гамлета»), «Фауста» Гёте, «Марии Стюарт» Ф. Шиллера. Пастернак понимал, что переводами спасал близких от безденежья, а себя — от упрёков в «отрыве от жизни», но в конце жизни c горечью констатировал, что «… полжизни отдал на переводы — своё самое плодотворное время».

В годы Великой Отечественной войны (1941—1945) 14 октября 1941 года в составе писательского эшелона был эвакуирован из Москвы в Чистополь, Татарская АССР. По протекции драматурга Переца Маркиша, уезжавшего в Ташкент, Пастернак сумел снять небольшую угловую комнату на втором этаже дома банковского служащего Василия Вавилова (улица Володарского, 75.)

1941—1943 годы провёл в эвакуации в Чистополе. Помогал денежно многим людям, в том числе репрессированной дочери Марины Цветаевой — Ариадне Эфрон. В 1943 году выходит книга стихотворений «На ранних поездах», включающая четыре цикла стихов предвоенного и военного времени.

В 1946 году Пастернак познакомился с Ольгой Ивинской (1912—1995), и она стала «музой» поэта. Он посвятил ей многие стихотворения. С 1948 году и до самой смерти Пастернака их связывали близкие отношения.

Ольга Ивинская была осуждена за «антисоветскую агитацию» и «близость к лицам, подозреваемым в шпионаже», а после смерти поэта — ещё и за контрабанду. Провела в заключении несколько лет (вплоть до 1964), а потом на полученные по завещанию гонорары приобрела квартиру в доме около Савёловского вокзала, где жила до своей кончины 8 сентября 1995 года. Похоронена на Переделкинском кладбище.

Существует обширная литература на тему взаимоотношений Иосифа Сталина и Бориса Пастернака. Доктор философских наук Евгений Громов, рассказывая о телефонном разговоре Сталина с Пастернаком по поводу судьбы Осипа Мандельштама, делал акцент на высокой оценке политиком поэта, на желании Пастернака поговорить со Сталиным не только о Мандельштаме, но и «о жизни и смерти» (услышав эти слова, Сталин повесил трубку), а также о разрешении секретаря Сталина Пастернаку открыто рассказывать о телефонной беседе с вождём.

Английский историк, писатель и журналист, доктор философии по истории, специализирующийся на истории Российской империи и СССР, Саймон Себаг-Монтефиоре в своей монографии «Молодой Сталин» рассказывает, что в 1949 году к официальному празднованию 70-летию Сталина член Политбюро ЦК КПСС Лаврентий Берия поручил лучшим переводчикам, в том числе Борису Пастернаку и Арсению Тарковскому, подготовить подарочное русское издание стихотворений, созданных Сталиным в 1895—1896 годах. Им не сказали, кто автор, но один из поэтов оценил их как достойные Сталинской премии первой степени, правда, Саймон Себаг-Монтефиоре предполагал, что, вероятно, он догадался о личности их автора. В разгар проекта работа была прекращена. Саймон Себаг-Монтефиоре утверждал, что Сталин хотел, чтобы история запомнила его как лидера революции и руководителя советского государства, а не как поэта-подростка из Грузии.

В феврале 1959 года Борис Пастернак написал о своём отношении к месту, которое занимала проза в его творчестве: …Я всегда стремился от поэзии к прозе, к повествованию и описанию взаимоотношений с окружающей действительностью, потому что такая проза мне представляется следствием и осуществлением того, что значит для меня поэзия. В соответствии с этим я могу сказать: стихи — это необработанная, неосуществленная проза… »

Роман «Доктор Живаго» Пастернак писал в течение десяти лет — с 1945 по 1955 год. Став, по оценке самого писателя, вершиной его творчества как прозаика, роман представляет собой широкое полотно жизни российской интеллигенции на фоне драматического периода с начала столетия до Великой Отечественной войны. «Доктор Живаго» пронизан высокой поэтикой и сопровождён стихами заглавного героя. Во время работы над романом Пастернак не раз менял его название — «Мальчики и девочки», «Свеча горела», «Опыт русского Фауста», «Смерти нет».

Лично мне в романе больше всего нравятся стихи.
Роман «Доктор Живаго» вышел в свет сначала в Италии в 1957 году в издательстве Feltrinelli. По воспоминаниям Ольги Ивинской, «крёстным отцом» романа стал литературный агент Серджио Д’Анджело, который привёз невычитанную рукопись и подал миланскому издателю Фельтринелли идею выпустить роман. Передавая рукопись, Пастернак сказал Д’Анджело: «Вы меня пригласили взглянуть в лицо собственной казни». Спустя некоторое время «Доктор Живаго» опубликовали в Голландии и Великобритании при посредничестве философа и дипломата сэра Исайи Берлина.

Фельтринелли обвинил голландских издателей в нарушении его прав на издание. ЦРУ сумело погасить этот скандал, так как книга имела успех среди советских туристов.
Издание романа в Нидерландах и Великобритании (а затем и в США в карманном формате) и бесплатную раздачу книги советским туристам на Всемирной выставке 1958 года в Брюсселе и на фестивале молодёжи и студентов в Вене в 1959 году организовало Центральное разведывательное управление США. ЦРУ также участвовало в распространении «имевшей большую пропагандистскую ценность» книги в странах социалистического блока. Кроме того, как следует из рассекреченных документов, в конце 1950-х годов британское министерство иностранных дел пыталось использовать «Доктор Живаго» как инструмент антикоммунистической пропаганды и финансировало издание романа на языке фарси.

Ежегодно в период с 1946 по 1950 год, а также в 1957 году Пастернак выдвигался на соискание Нобелевской премии по литературе. В 1958 году его кандидатура была предложена прошлогодним лауреатом Альбером Камю, и 23 октября Пастернак стал вторым писателем из России (после И.A. Бунина), удостоенным этой награды.

Роман, затрагивающий сокровенные вопросы человеческого существования — тайны жизни и смерти, вопросы истории, христианства, был резко негативно встречен властями и официальной советской литературной средой, отвергнут к печати из-за неоднозначной позиции автора по отношению к Октябрьской революции и последующим изменениям в жизни страны. Писатель Э.Г. Казакевич, например, заявил: «Оказывается, судя по роману, Октябрьская революция — недоразумение и лучше было её не делать». К.М. Симонов, главный редактор «Нового мира», отреагировал отказом: «Нельзя давать трибуну Пастернаку!».

Уже в день присуждения премии (23 октября 1958 года) по инициативе М.А. Суслова Президиум ЦК КПСС принял постановление «О клеветническом романе Б. Пастернака», которое признало решение Нобелевского комитета очередной попыткой втягивания в холодную войну.

Присуждение премии привело к травле Пастернака в советской печати, исключению его из Союза писателей СССР, оскорблениям в его адрес со страниц советских газет, на собраниях «трудящихся». Московская организация Союза писателей СССР, вслед за правлением Союза писателей, требовали высылки Пастернака из Советского Союза и лишения его советского гражданства.

«Литературная газета» (главный редактор — В. Кочетов) 25 октября 1958 года заявила, что писатель «согласился исполнять роль наживки на ржавом крючке антисоветской пропаганды».
Сергей Михалков откликнулся на присуждение Пастернаку премии отрицательной эпиграммой под карикатурой М. Абрамова «Нобелевское блюдо».

29 октября 1958 года на Пленуме ЦК ВЛКСМ Владимир Семичастный, в то время — первый секретарь ЦК комсомола, заявил (как он впоследствии утверждал, по указанию Хрущёва) следующее:
«…как говорится в русской пословице, и в хорошем стаде заводится паршивая овца. Такую паршивую овцу мы имеем в нашем социалистическом обществе в лице Пастернака, который выступил со своим клеветническим так называемым «произведением»…»

Отрицательное отношение к роману высказывалось некоторыми русскими литераторами на Западе, в том числе В.В. Набоковым.
В официозной писательской среде Нобелевская премия Пастернаку была воспринята также негативно. На собрании президиума Союза писателей 25 октября 1958 года было озвучено предложение лишить Пастернака гражданства и выслать из страны. 31 октября 1958 года председательствующий на Общемосковском собрании писателей СССР Сергей Смирнов выступил с речью, заключив, что писателям следует обратиться к правительству с просьбой лишить Пастернака советского гражданства.

В тот же день «Литературная газета» по просьбе редколлегии «Нового мира», возглавляемой на тот момент А.Т. Твардовским, публикует письмо Пастернаку, составленное в сентябре 1956 года тогдашней редколлегией журнала и отклоняющее рукопись его романа. Письмо содержало резкую критику произведения и его автора и помимо «Литературной газеты» было позднее опубликовано в ближайшем выпуске «Нового мира».

27 октября 1958 года постановлением совместного заседания президиума правления Союза писателей СССР, бюро оргкомитета Союза писателей РСФСР и президиума правления Московского отделения Союза писателей РСФСР Пастернак был единогласно исключён из Союза писателей СССР. Решение об исключении было одобрено 28 октября на собрании московских журналистов, а 31 октября — на общем собрании писателей Москвы, под председательством С.С. Смирнова.
Несколько писателей на собрание не явились по болезни, из-за отъезда или без указания причин (в том числе А.Т. Твардовский, М.А. Шолохов, В.А. Каверин, Б.А. Лавренёв, С.Я. Маршак, И.Г. Эренбург, Л.М. Леонов).

Из выступления Сергея Михалкова на собрании по исключению Бориса Пастернака из Союза Писателей:
«Самое плохое в том, что Пастернак был членом Союза писателей. Изменил Родине ПИСАТЕЛЬ. Этого нельзя сбрасывать с политических счетов. Как же глубоко нужно относиться к тому, чем мы живём, о чём говорим, о чём пишем! Как возрастает наша ответственность!
Мне думается, что не только об исключении Пастернака мы должны говорить, а о политических делах, которые идут вслед за этим исключением. Об этом я считал долгом сказать, потому что, я это повторяю, когда ПИСАТЕЛЬ изменяет Родине, это страшнее, чем если изменяет инженер, перебежавший на ту сторону с какого-то теплохода. <...>
Советские люди все имеют советский паспорт, но не всякий, имеющий советский паспорт, советский человек. Пастернак это доказал».

Писательских заседаний, посвященных исключению Бориса Пастернака, было не одно, а целых три. Первое называлось «Собрание партийной группы правления СП СССР «О действиях члена Союза писателей СССР Б.Л. Пастернака, несовместимых со званием советского писателя». Оно состоялось 25 октября 1958 года и собрало 45 коммунистов, из которых в обсуждении участвовало 30.
Известны имена 15-ти. Это: Ник. Грибачев, Лев Ошанин, Мариэтта Шагинян, Сергей Михалков, Александр Яшин, Сергей Сартаков, Иван Анисимов, Сергей Герасимов, Вадим Кожевников, Мирзо Турсун-Задэ, Анат. Софронов, Вс. Кочетов, Галина Караваева, критик Владимир Ермилов (доносивший в свое время на Платонова и громивший Эренбурга), еще один критик и доносчик Николай Лесючевский.

Из записки отдела культуры ЦК КПСС: «Единодушное мнение всех выступавших сводилось к тому, что Пастернаку не может быть места в рядах советских писателей. Однако в ходе прений некоторые товарищи высказывали мнение о том, что Пастернака не следует исключать из членов Союза писателей немедленно, так как это будет использовано международной реакцией в ее враждебной работе против нас. Эту точку зрения особенно активно отстаивал тов. Грибачев. Он говорил о том, что исключению Пастернака из Союза писателей должно предшествовать широкое выступление советской общественности на страницах печати. Решение Союза писателей об исключении Пастернака из своих рядов должно явиться выполнением воли народа. Позиция тов. Грибачева была поддержана писателями Л. Ошаниным, М. Шагинян, С. Михалковым, А. Яшиным, С. Сартаковым, И. Анисимовым, С. Герасимовым и некоторыми другими. С.А. Герасимов заявил, что «надо дать просто выход народному мнению на страницах широкой печати». В выступлениях тт. Грибачева и Михалкова была высказана мысль о высылке Пастернака из страны. Их поддержала М. Шагинян… Многие выступавшие в прениях товарищи резко критиковали секретариат правления Союза писателей и, в частности, тов. Суркова… По отношению к Пастернаку «секретариат проявлял либерализм», говорил А. Софронов, и в то же время «тов. Сурков всячески унижал первого писателя мира тов. Шолохова»… В результате широкого обмена мнениями партийная группа приняла единодушное решение вынести на обсуждение президиума правления Союза писателей резолюцию об исключении Пастернака из членов Союза писателей СССР».

27 октября состоялось второе заседание – совместное заседание президиума правления Союза писателей СССР, бюро оргкомитета Союза писателей РСФСР и президиума правления московского отделения Союза писателей. Присутствовало 42 человека – все члены этих организаций и плюс 19 членов ревизионной комиссии, то есть всего – 61 человек. Председательствовал Николай Тихонов, кстати, друг Пастернака. Да-да. Друг.
Докладывал Георгий Марков. Выступило в прениях 29 человек. Из числа участников известны следующие фамилии: помимо Тихонова и Маркова, а также Михалкова, Грибачева, Анисимова и Шагинян, участвовавших в прошлом заседании, зарегистрировано участие Леонида Соболева, Галины Николаевой, Веры Пановой, Василия Ажаева, Николая Чуковского, Сергея Антонова, Наири Зарьяна, Юрия Смолича, Сергея Кирсанова, Валентина Катаева, Александра Прокофьева, Ираклия Абашидзе, Ал. Твардовского, Константина Ваншенкина, Николая Рыленкова и Сергея Смирнова.

Та же докладная записка обращает внимание на то, что «поэт Кирсанов, в свое время превозносивший Пастернака, не высказал своего отношения к обсуждавшемуся вопросу», что можно расценить как акт чуть ли не героизма. Твардовский, Ваншенкин, Рыленков и Смирнов, по свидетельствам очевидцев, выходили из зала, ходили в буфет, сидели в коридоре, словом, находиться в этом зале явно не могли… Отчеты также скрупулезно зафиксировали имена тех, кто не пришел. По болезни (истинной или мнимой – неведомо) на заседание не явились Николай Корнейчук, Михаил Шолохов, Борис Лавренев, Федор Гладков, Самуил Маршак, Павло Тычина. В загранкомандировках очень удачно оказались Микола Бажан, Александр Чаковский и, как всегда, Илья Эренбург. Алексей Сурков и Михаил Исаковский находились на лечении в санатории, на занятость служебными делами сослался Вилис Лацис, без указания причин отсутствовали Леонид Леонов и Радий Погодин, и демонстративно сказался больным друг Пастернака Вс. Иванов… Впрочем, их неявка ничего не изменила.

В решении говорилось: «Учитывая политическое и моральное падение Б. Пастернака, его предательство по отношению к советскому народу, к делу социализма, мира, прогресса, оплаченное Нобелевской премией в интересах разжигания войны, президиум правления Союза писателей СССР, бюро оргкомитета Союза писателей РСФСР и президиум правления Московского отделения Союза писателей РСФСР лишают Б. Пастернака звания советского писателя, исключают его из числа членов Союза писателей СССР».

Заседание тянулось чуть ли не целый день. Ваншенкин вспоминал, что заведующий отделом культуры ЦК КПСС Д. Поликарпов очень волновался, поскольку далеко не все участники поддерживали идею исключения, и в какой-то момент он даже пригласил некоторых в свой кабинет, покидая который все приглашенные уже разделяли мнение Поликарпова…

Третье заседание состоялось 31 октября, через 4 дня, – общемосковское собрание писателей. После прочтения стенограммы этого собрания писатель Виктор Платонович Некрасов написал: «Прошло без малого 30 лет, а в памяти осталось общее чувство стыда, который нас всех тогда охватил. А из деталей – что председательствовал на собрании вроде бы приличный С.С. Смирнов и выступал всеми нами любимый Борис Слуцкий, который потом всю жизнь каялся. Сейчас же передо мной полная картина – мерзкая, тошнотворная, которую, как это ни противно, но требуется восстановить. Начну с того, что С.С. Смирнов не просто вел собрание, а выступил с достаточно пространным докладом о предательстве Пастернака, а за ним выступили еще 13 человек, каждый из которых считал своим долгом напирать на это слово – «предатель»! Я перечислю имена этих людей: Лев Ошанин, Константин Зелинский, Валерия Герасимова, Виктор Перцов, Александр Безыменский, Анатолий Софронов, Сергей Антонов, Галина Николаева, Владимир Солоухин, Сергей Баруздин, Леонид Мартынов, Борис Полевой. И еще столько же записались, как сообщил собранию Смирнов, но за поздним временем выступить всем не удалось. Это ни в коей степени их не обеляет, так как – я думаю – они говорили бы, дай им трибуну, то же, что и предыдущие ораторы, то есть постыдные мерзости. Я их имена тоже перечислю: Евгений Долматовский, Сергей Васильев, Михаил Луконин, Галина Серебрякова, Павел Богданов, Павел Арский, Павел Лукницкий, Семен Сорин, Вера Инбер, Нина Амегова, Владимир Дудинцев, Раиса Азарх, Давид Кугультинов. Страна должна знать своих героев!». Но раз уж страна должна их знать, то добавим со ссылкой на статью Р. Банчукова из Германии («Четыре судьбы»), что на это собрание не пришли Паустовский и Каверин, а Эренбург и Евтушенко во время голосования ушли из зала. Это был поступок, на который непросто было решиться!

Что же касается Бориса Слуцкого, то его, оказывается, предварительно вызывали в ЦК и угрожали лишением партбилета (что для него, фронтовика, было бы моральной катастрофой), а ещё угрожали отлучением от литературы. И перед угрозами он сломался. Впоследствии Слуцкий говорил, что «сработал механизм партийной дисциплины». Его выступление было самым коротким, всего пятнадцать строчек, но он при этом взошёл на свою позорную Голгофу, а впоследствии написал:
Уменья нет сослаться на болезнь,
Таланту нет не оказаться дома,
Приходится, перекрестившись, лезть
В такую грязь, где не бывать другому.

А Бенедикт Сарнов отмечает, что этот случай поспособствовал тяжкой душевной болезни Слуцкого и сильно приблизил его смерть. Добавим и мы, что в том же самом 1958 году его двоюродный брат Меир Слуцкий проходил стажировку в израильских десантных войсках, а еще спустя четыре года он был назначен начальником израильской армейской разведки и затем МОССАДа. Он вошел в историю под именем Меир Амит и скончался 17 июля 2009 года. Впрочем, к нашей теме это имеет лишь косвенное отношение. Я хочу подчеркнуть, что назвал фамилии всех причастных и непричастных к исключению Пастернака вовсе не для того, чтобы кого-то осудить, а кого-то восславить. Мы просто реализуем провидение Галича, вспоминая тех, кто «поднял руку».
(Из книги «Воспоминания об Эпохах» Александр Дов – Александр Аркадьевич Медведенко).

https://vk.com/video1243120_456243937

Присуждение Нобелевской премии Б.Л. Пастернаку и начавшаяся кампания его травли неожиданно совпали с присуждением в том же году Нобелевской премии по физике советским физикам П.А. Черенкову, И.М. Франку и И.Е. Тамму. 29 октября в газете «Правда» появилась статья, подписанная шестью академиками, в которой сообщалось о выдающихся достижениях советских физиков, награждённых Нобелевскими премиями. В ней содержался абзац о том, что присуждение премий физикам было объективным, а по литературе — вызвано политическими соображениями.

Вечером 29 октября в Переделкино приехал академик М.А. Леонтович, который счёл долгом заверить Пастернака, что настоящие физики так не считают, а тенденциозные фразы в статье не содержались и были вставлены помимо их воли. В частности, статью отказался подписать академик Л.А. Арцимович (сославшись на завет Павлова учёным говорить только то, что знаешь). Он потребовал, чтобы ему дали для этого прочесть «Доктор Живаго».

Несмотря на то, что премия была присуждена Пастернаку «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа», усилиями официальных советских властей она должна была надолго запомниться только как прочно связанная с романом «Доктор Живаго».

Травля поэта привела к возникновению поговорки: «Не читал, но осуждаю!».
Обличительные митинги проходили на рабочих местах, в институтах, заводах, чиновных организациях, творческих союзах, где составлялись коллективные оскорбительные письма с требованием кары опального поэта.
В результате массовой кампании давления Борис Пастернак отказался от Нобелевской премии. В телеграмме, посланной в адрес Шведской академии, Пастернак писал: «В силу того значения, которое получила присуждённая мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от неё отказаться. Не сочтите за оскорбление мой добровольный отказ».

Джавахарлал Неру и Альбер Камю взяли на себя ходатайство за нового нобелевского лауреата Пастернака перед Никитой Хрущёвым. Но всё оказалось тщетно.

По мнению Евгения Евтушенко, Пастернак в этих событиях оказался заложником внутриполитической борьбы между различными группами властной элиты СССР, а также идеологического противостояния с Западом:
«Желая столкнуть Хрущёва с пути либерализации и опытным нюхом почуяв, что какая-то часть его души тоже хочет «заднего хода», идеологические чиновники подготовили искусно подобранный из «контрреволюционных цитат» «дайджест» в 35 страниц из «Доктор Живаго» для членов Политбюро и умело организовали на страницах газет «народное возмущение» романом, который никто из возмущавшихся им не читал.

Пастернаком начали манипулировать, сделав его роман картой в политической грязной игре — и на Западе, и внутри СССР. Антикоммунизм в этой игре оказался умней коммунизма, потому что выглядел гуманней в роли защитника преследуемого поэта, а коммунизм, запрещая этот роман, был похож на средневековую инквизицию.
Самое циничное в истории с Пастернаком в том, что идеологические противники забыли: Пастернак — живой человек, а не игральная карта, и сражались им друг против друга, ударяя его лицом по карточному столу своего политического казино.»

Несмотря на исключение из Союза писателей СССР, Пастернак продолжал оставаться членом Литфонда СССР, получать гонорары, публиковаться. Неоднократно высказывавшаяся его гонителями мысль о том, что Пастернак, вероятно, захочет покинуть СССР, была им отвергнута — Пастернак в письме на имя Хрущёва написал: «Покинуть Родину для меня равносильно смерти. Я связан с Россией рождением, жизнью, работой».

Из-за опубликованного на Западе стихотворения «Нобелевская премия» 27 февраля 1959 года было принято постановление ЦК КПСС «О Пастернаке Б.Л.», Пастернак в феврале 1959 года был вызван к Генеральному прокурору СССР Р.А. Руденко, где ему угрожали обвинением по статье 1 «Измена Родине» Закона СССР от 25 декабря 1958 года «Об уголовной ответственности за государственные преступления».

Летом 1959 года Пастернак начал работу над оставшейся незавершённой пьесой «Слепая красавица», но обнаруженный вскоре рак лёгких в последние месяцы жизни приковал его к постели. По воспоминаниям сына поэта, 1 мая 1960 года больной Пастернак, в предчувствии близкой кончины, попросил свою знакомую Е.А. Крашенинникову об исповеди.

Умирая, Борис Пастернак позвал сына Евгения и сказал:
«У меня тяжелейшее чувство того, что мировая слава оборачивается ссорами и непониманием на родине. Во всем мире творится что-то, что не соответствует радужным надеждам на историческое просветление. Я умираю с тяжелым чувством неудачи, кажется что весь мир в грязи, всюду какая-то ложь и не обо что опереться.»
Борис Пастернак умирал на кушетке в маленькой комнатке переделкинской дачи. Хлопоты медперсонала уже не давали никакого облегчения. Измученный Борис Леонидович позвал сыновей Евгения и Леонида.
«Ты с Лёнечкой, мои законные дети и вам принадлежит законное право моих наследников. Это касается законной части моей жизни. Есть другая – незаконная часть, которую я вам не поручаю… Вы не должны вмешиваться в мои дела с заграницей и это не ограничение, а желание вас защитить и свидетельство моей заботы о вас».
После этого он сказал, что он уже больше разговаривать не может , и спросил: – «Что там у вас в программе – кислород – ну, давайте кислород». Через несколько минут его не стало…
(Из воспоминаний Евгения Пастернака записанных в 2010 году)

Борис Леонидович Пастернак умер от рака лёгких в подмосковном Переделкино 30 мая 1960 года на 71-м году жизни. Сообщение о его смерти было напечатано в «Литературной газете» (от 2 июня) и в газете «Литература и жизнь» (от 1 июня), а также в газете «Вечерняя Москва».

Похоронен Борис Пастернак 2 июня 1960 года на Переделкинском кладбище. Проводить его в последний путь, несмотря на опалу поэта, пришло много людей (среди них Наум Коржавин, Булат Окуджава, Андрей Вознесенский, Кайсын Кулиев). Автор памятника на его могиле — скульптор Сарра Лебедева.

Памятник на могиле неоднократно осквернялся, и к сороковой годовщине смерти поэта была установлена точная копия памятника, выполненная скульптором Дмитрием Шаховским. В ночь на воскресенье 5 ноября 2006 года вандалы осквернили и этот памятник. В настоящее время на могиле, расположенной на крутом склоне высокого холма, для укрепления восстановленного памятника и предотвращения сползания грунта сооружён мощный стилобат, накрывающий захоронения самого Пастернака, его жены Зинаиды Николаевны (умерла в 1966 году), младшего сына Леонида (умер в 1976 году), старшего сына Евгения Борисовича Пастернака (умер в 2012 году) и пасынка Адриана Нейгауза. Также была устроена площадка для посетителей и экскурсантов.

Негативное отношение советских властей к Пастернаку постепенно менялось после его смерти. В 1965 году в серии «Библиотека поэта» было опубликовано почти полное стихотворное наследие поэта (известное как Синий Пастернак). В статьях о Пастернаке в Краткой литературной энциклопедии (1968) и в Большой советской энциклопедии (1975) о его творческих трудностях в 1950-х годах уже рассказывается в нейтральном ключе (автор обеих статей — З.С. Паперный). Однако о публикации романа речи не шло.

В СССР до 1989 года в школьной программе по литературе не было никаких упоминаний о творчестве Пастернака, да и о его существовании вообще.

В 1987 году решение об исключении Пастернака из Союза писателей СССР было отменено. В 1988 году роман «Доктор Живаго» впервые был напечатан в СССР («Новый мир»). Летом 1988 года был выписан диплом Нобелевской премии Пастернака. Он был послан в Москву наследникам поэта через его младшего друга, поэта Андрея Вознесенского, приезжавшего в Стокгольм. 9 декабря 1989 года медаль Нобелевского лауреата была вручена в Стокгольме сыну поэта — Евгению Пастернаку. Под его же редакцией вышло несколько собраний сочинений поэта, в том числе полное собрание сочинений в 11 томах (издательство «Слово», 2003—2005). В конце XX — начале XXI века в России были изданы многочисленные сборники, воспоминания и материалы к биографии писателя.

В октябре 1984 года по решению суда дача Пастернака в Переделкино была изъята у родственников писателя и передана в государственную собственность. Через два года, в 1986-м, на даче был основан первый в СССР музей Пастернака.

Впервые со стихами Бориса Пастернака я познакомился в 1976 году благодаря фильму Эльдара Рязанова «Ирония судьбы, или С лёгким паром!». Стихотворение «Никого не будет в доме…» (1931), преобразившееся в городской романс, в фильме исполняет, под аккомпанемент гитары, Сергей Никитин. Позднее Эльдар Рязанов включил отрывок из другого стихотворения Пастернака, «Любить иных — тяжёлый крест…» (1931), в свой фильм «Служебный роман», правда, в фарсовом эпизоде, где главный герой Анатолий Новосельцев пытается выдать стихи поэта за свои.

Песня на стихи Б.Л. Пастернака на музыку Сергея Никитина «Снег идёт» (1957) звучит в художественном фильме режиссёров Наума Ардашникова и Олега Ефремова «Старый новый год» (1980) в исполнении Сергея Никитина.

Роман «Доктор Живаго» имел множество экранизаций. Впервые был экранизирован в Бразилии в 1959 году, когда был поставлен одноимённый телефильм «Doutor Jivago».
Самой известной в мире экранизацией романа был голливудский фильм 1965 года Дэвида Лина, получивший 5 премий «Золотой глобус» и 5 статуэток «Оскар».
Третья постановка была осуществлена режиссёром Джакомо Кампиотти (итал. Giacomo Campiotti) в 2002 году.
В России «Доктор Живаго» был экранизирован в 2005 году Александром Прошкиным. В заглавной роли снялся Олег Меньшиков. Эта экранизация вызвала неоднозначные отзывы критики.

Во всём мне хочется дойти
До самой сути.
В работе, в поисках пути,
В сердечной смуте.

До сущности протекших дней,
До их причины,
До оснований, до корней,
До сердцевины.

Всё время схватывая нить
Судеб, событий,
Жить, думать, чувствовать, любить,
Свершать открытья.

О, если бы я только мог
Хотя отчасти,
Я написал бы восемь строк
О свойствах страсти.

О беззаконьях, о грехах,
Бегах, погонях,
Нечаянностях впопыхах,
Локтях, ладонях.

Я вывел бы её закон,
Её начало,
И повторял её имён
Инициалы.

Я б разбивал стихи, как сад.
Всей дрожью жилок
Цвели бы липы в них подряд,
Гуськом, в затылок.

В стихи б я внёс дыханье роз,
Дыханье мяты,
Луга, осоку, сенокос,
Грозы раскаты.

Так некогда Шопен вложил
Живое чудо
Фольварков, парков, рощ, могил
В свои этюды.

Достигнутого торжества
Игра и мука –
Натянутая тетива
Тугого лука.

Мне сорок лет. А что я в жизни сделал?
Кого любил? И кто любил меня?
Роман лишь написал я неумело.
Но искренне! Стремясь постичь себя.

Что ждёт меня: известность, бедность, гибель?
Что делать мне в оставшиеся дни?
Писать роман, пока мы все не сгинем,
Творя для Вечности признанья и мечты?

Я Бога раб. И нет во мне свободы.
Творю я то — чему необходим!
И подчиняюсь мудрости природы.
Я часть её, и в нас закон Един!

Закон Творца, творения любого,
Универсальный Принцип, Смысл Всего.
Мы все частички Космоса живого,
Рождённые желанием Его.

Вселенский Смысл. Нет, выше, выше, выше!
Что за пределами Вселенной, Что в Ничто!
Где Сердце Мысли, где безмолвье тише,
Где родилось и где почит Оно.

Оттуда вышли и туда уйдём мы,
Чтоб возвратиться в самоё себя,
Осуществив предназначенье жизни
И оправдав тем смысл Бытия.

Спектакль начнётся снова — непременно!
Мы с радостью исполним свою роль,
Стараясь воплотиться совершенно,
И если надо, пережить и боль.

Жизнь — развлеченье в Вечности для Бога.
Мы все частицы замысла Его.
Мне это путешествие не ново.
Я просто вспомнил, что забыл давно!..

Мой Первосвет творит меня сначала.
Вселенная подарит счастье Быть.
Жизнь для меня и долг мой и награда,
Любовь необходимость со-творить…
(из моего романа-быль «Странник (мистерия) на сайте Новая Русская Литература

P.S. Поэт Иосиф Александрович Бродский был тоже отвергнутый гений. И тоже получил Нобелевскую премию по литературе.
Почему же так случается?
Почему Россия не бережёт своих гениев?

28\05\2025 я участвовал в работе 2-й международной конференции «Вокруг Бродского: неподцензурная литература 1950-1970-х годов». Памяти Дениса Николаевича Ахапкина. Вспомнил Ахапкина и как был на открытии музея в 2015 году. Провёл несколько интересных интервью. Приглашаю посмотреть мой ролик-опрос.

https://vk.com/video1243120_456244102

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь

А что Вы любите в творчестве БОРИСА ПАСТЕРНАКА?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Присуждение Нобелевской премии по литературе Светлане Алексиевич стало ожидаемой неожиданностью. Премию ей пророчили ещё в 2013 году.
В этом году Нобелевский комитет единогласно проголосовал за вручение премии Светлане Алексиевич с формулировкой «за её многоголосное творчество — памятник страданию и мужеству в наше время».
Секретарь Шведской королевской академии наук Сара Даниус так объяснила решение комитета: «Это выдающийся писатель, большой литератор, который создал новый литературный жанр, выйдя за рамки обычной журналистики».
Впервые за полвека Нобелевская премия по литературе была присуждена писателю, работающему преимущественно в жанре документальной литературы, причём профессиональному журналисту.
Одни называют Алексиевич «блестящим мастером художественно-документальной прозы», другие вешают на неё ярлык «спекулятивно-тенденциозная журналистика», третьи упрекают в политической ангажированности.

Главную идею своих книг Светлана Алексиевич сформулировала так: «Я всегда хочу понять, сколько человека в человеке. И как этого человека в человеке защитить».
Наибольшую известность получили её книги в жанре художественно-документальной прозы «У войны не женское лицо», «Цинковые мальчики», «Чернобыльская молитва», «Время секонд-хэнд».

Алексиевич присуждали самые различные иностранные литературные премии: немецкая премия «За лучшую политическую книгу» имени Гердера, премия Курта Тухольского «За мужество и достоинство в литературе», премия Андрея Синявского «За благородство в литературе», российская независимая премия «Триумф», лейпцигская книжная премия «За вклад в европейское взаимопонимание» и др.

Светлана Алексиевич стала первым с 1987 года автором, получившим Нобелевскую премию по литературе, которая пишет в том числе и на русском языке.

Первым русским лауреатом Нобелевской премии по литературе в 1933 году был Иван Алексеевич Бунин – «за правдивый артистический талант, с которым он воссоздал в прозе типичный русский характер».
В 1958 году Нобелевской премии «за выдающиеся заслуги в современной лирической поэзии и на традиционном поприще великой русской прозы» был удостоен Борис Леонидович Пастернак. Недавно стало известно, что публикация романа «Доктор Живаго» за границей без разрешения автора, было операцией ЦРУ.
В 1965 году Михаил Александрович Шолохов был удостоен Нобелевской премии «за художественную силу и цельность эпоса о русском казачестве в переломное для России время».
В 1970 году Нобелевскую премию получил Александр Исаевич Солженицын – «за нравственную силу, почерпнутую в традиции великой русской литературы». Солженицын подчёркивал политический аспект присуждения премии, хотя Нобелевский комитет это отрицал.
В декабре 1987 года лауреатом Нобелевской премии по литературе становится Иосиф Александрович Бродский – «за всеохватное авторство, исполненное ясности мысли и поэтической глубины».

Как, по каким принципам присуждают Нобелевскую премию по литературе, остаётся загадкой. Это весьма сложная система выдвижений и рекомендаций. Предлагать кандидатов могут члены Шведской академии и аналогичных учреждений других стран, профессора литературы и лингвистики, лауреаты премии предыдущих лет и председатели писательских организаций.

В августе 2009 года в Пушкинском доме я встречался с лауреатом Нобелевской премии по литературе за 2006 год турецким писателем Орханом Памук. На мой вопрос «После получения вами высшей награды по литературе – Нобелевской премии – каковы цели вашего творчества?» Орхан Памук ответил: «Нобелевская премия изменила мою жизнь, но не изменила мои литературные пристрастия. Я пишу не ради премии, а ради удовольствия».

Обычно в списке, составляемом самой академией в начале каждого года, значится до 350 имён писателей и поэтов. В апреле этот список сокращается до 15-20 человек и затем – до пяти кандидатов, из которых в октябре члены академии выбирают большинством голосов одного.

Новый лауреат выбирается голосованием на заседании за полтора часа до его обнародования. Весь список номинантов этого года будет рассекречен лишь через 50 лет, и документы можно будет посмотреть в архиве Шведской академии в 2065 году.

Но ни для кого уже не секрет, как, кому и почему даются литературные премии. Об этом хорошо написано в работе французского исследователя Пьера Бурдье «Поле литературы».
Присуждение литературной премии произведению не является гарантией его эстетической ценности. Литературные премии не являются также показателем социального признания. На самом деле премии есть средство управления литературным, и в целом, социальным процессом.

Чтобы получить литературную премию нужно: а\ выдавать ежегодно литературный продукт неважно какого размера и качества, но обязательно ежегодно, и лучше не один; б\ нужно обладать высоким модусом внутригруппового участия (проще говоря, участвовать в литературных тусовках и быть «в обойме»); в\ демонстрировать лояльность к определённым темам и политическим условиям.

Из пяти русских лауреатов Нобелевской премии по литературе, кроме Шолохова (который получил её за роман «Тихий Дон» – причём, не о красных, а о белом движении), все находились в конфликте с властью. Солженицын был диссидентом, высланным из страны, Бунин и Бродский – эмигрантами, Пастернак получил премию за антисоветский роман, опубликованный без его разрешения за границей.

Может сложиться впечатление, что вручение всяческих премий является актом политической конъюнктуры. Однако Нобелевский комитет категорически опровергает предположения о политической подоплёке в выборе кандидатов.

Хотя Альфред Нобель завещал присуждать премию за лучший роман идеалистической направленности, нетрудно заметить, что русским писателям Нобелевскую премию дают за оппозицию власти.

В нынешней ситуации трудно найти более удачного лауреата, чем Светлана Александровна Алексиевич. Она родилась в западной Украине, потом жила в Белоруссии, пишет на русском языке. С начала 2000-х годов проживала в Италии, Франции, Германии. С 2013 года вновь живёт в Белоруссии. После оккупации Крыма Алексиевич выступила с осуждением российской политики в отношении Украины.

«Мы видим, что есть переодетые российские военные в Украине, — говорила Алексиевич. — А Путин смотрит в лицо мира и говорит, что там их нет. Он говорил, что их не было и в Крыму. Европейцам тоже трудно нас понять. Мне кажется, что Обама и Европа ведут себя очень разумно. Вот Лукашенко говорит, что это слабые политики».

Алексиевич последовательно выступала против политики президента Александра Лукашенко. Государственные издательства Белоруссии прекратили выпуск её книг после прихода А. Лукашенко к власти.

«Я вообще не верю больше политикам, — говорил Алексиевич. — Я думаю, что они сами не знают, во что они верят. Они будут верить в то, что на данный момент служит каким-то целям. Я не верю ни Путину, ни Лукашенко. В наших краях политикам нельзя верить, тем более таким тоталитарным».

На мой взгляд, художник должен быть в оппозиции к власти (в хорошем смысле этого слова). Он должен критиковать власть, показывать её недостатки и призывать к их устранению, быть совестью нации.
ТРАВА, ВЗЛАМЫВАЮЩАЯ АСФАЛЬТ, – вот метафорическое выражение коллизии «художник и власть».

«Человек стал более откровенен, но не свободен. Свободных людей я не встречала», – считает Светлана Алексиевич.
«Существует некая спайка власти и всего самого тёмного в человеке, и она очень способствует соглашательству. И каждый человек найдёт себе оправдание».

Я тоже считаю, что каждый не склонен обвинять себя, и почти всегда оправдывает. Мало кто способен искренне покаяться, чтобы исправиться и не повторять свои грехи. Почти никто не верит в Страшный Суд перед Высшей Справедливостью.

«Сейчас мы в плену, и судя по всему, это минимум лет на десять, – говорит Светлана Алексиевич. – Главным диктаторам постсоветского пространства около 60. Они в самом расцвете лет. И просто так власть никому не отдадут».

По моему мнению, всякая власть стремится к абсолютизации, если нет сдерживающих механизмов. Поэтому придумали институт разделения властей. Человек – существо несовершенное. Устройство общества может либо потворствовать его порочности, либо ограничивать. Ограничение инстинктивной природы человека и есть культура. Но инстинкты сильнее культуры.
В человеческом сообществе действуют те же законы джунглей, что и среди диких зверей; господствует право силы, а не сила права, выживает сильнейший, и сильнейший всегда прав. На мораль и право плюют, если всего можно добиться силой.

«Мы перепутали добро со злом», — считает Алексиевич.
«Я просто о том говорю, что зло — это вещь более хищная, более удобная, простая. Более отработанная, чем добро. Это уже отшлифованный человеческий механизм — чего о добре не скажешь. … А зло — оно постоянно вокруг нас».

Мне близка позиция Светланы Алексиевич. Но что такое «зло» и что такое «добро»?
«Двойные стандарты» и манипулирование общественным сознанием смешало представления о добре и зле. «ЗЛО» – это всегда ОНИ, другие, чужие. А «МЫ» – всегда хорошие, мы «добро»! Наоборот никогда не бывает. Это психологический закон.

«В экстремальной ситуации мир огрубляется, – считает Светлана Алексиевич. – А в метафизической, экзистенциальной ситуации открывается мир чувств, который более нормален. Человек начинает говорить о такой вещи, как счастье. Сугубо интимная вещь. И здесь, конечно, абсолютное отсутствие опыта у людей. Но абсолютное желание быть счастливыми».

«Уже давно все в мире поняли, что рационалистический путь развития — это тупик, – полагает Светлана Алексиевич. – Просвещённая Европа верит в то, что мир спасёт гуманистический человек. И если мы не будем думать об этом человеке, то мы пропадём».

Мне близка гуманистическая ориентированность Светланы Алексиевич и её оппозиция власти и злу. Я тоже последовательный гуманист. Писатель должен говорить то, в чём страшно признаться читателю. В конечном итоге, интересует даже не само произведение, а подвиг его создателя, личность самого творца.

«Мне кажется, пришло время говорить об ответственности идей, — говорит Светлана Алексиевич. — И, если интересно моё мнение, то я скажу, что это — хорошее время для интеллектуальной элиты. Её идеи востребованы. Есть на них запрос. Ну и, разумеется, идеи, которые производят интеллектуалы, не так опасны».

На мой взгляд, в мире две главные Идеи, от которых производны все остальные.
1\ Первая идея – мир был сотворён Богом и надо жить по божественным законам, любить ближних и помогать слабым.
2\ Вторая идея – наш мир есть результат долгой эволюции, и жить надо по природным законам естественного отбора (Дарвина), где выживает сильнейший, а слабый погибает или приспосабливается; где каждый за себя и выживать надо любой ценой.

Что важнее: жизнь или идея?
Заслуживает ли какая-нибудь идея, чтобы пожертвовать ради неё своей единственной жизнью?

Если важнее жизнь, и даётся она только один раз, то ради сохранения своей единственной жизни можно пойти на любую подлость, на любое преступление.
Если важнее идея, то ради неё можно пожертвовать жизнью, причём не только своей, но и других людей – «погибнуть за Идею».

Чего стоит наша жизнь, если в ней не за что умереть?!

«Отношение к моим книгам здесь, в России, – признаётся Светлана Алексиевич. – связано с отношением даже не к Белоруссии, а вообще к этому документальному жанру. Его как бы не существует. Русская литература, вообще русская культура неохотно впускает мир в себя. Может, инстинкт самосохранения срабатывает. В Европе понятно, что мир сегодня требует не то чтобы другой литературы, но в искусстве нужно что-то делать, искать, чтобы прослышать, прослушать весь мир».

Как я и предполагал, популярной становится литература, основанная на реальных событиях и документальных материалах. Я тоже работаю на реальном материале.
Настоящий писатель — не сочинитель; он лишь отражает жизнь, ибо сочинить правду невозможно, можно лишь её отразить. Правда выше вымысла!
Моя задача не учить читателя, а побудить его вместе разгадывать Тайну. И для меня счастье, если читатель откроет в тексте больше смыслов, нежели открыл я.
Я хочу помочь человеку задуматься, создаю пространство для размышлений, не навязывая своего мнения, поскольку каждый должен сам постичь себя и загадку мироздания.

Каждый год в декабре я получаю приглашение из музея Альфреда Нобеля на мероприятия, проводимые в рамках Нобелевской недели. Дело в том, что в библиотеке Нобелевского фонда хранятся оба моих романа: роман-исследование «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» и роман-быль «Странник» (мистерия).

Недавно некто под именем «Андрей Малахов» и с логотипом передачи «Пусть говорят» написал мне: «А вот я мечтаю о том, что Николай Кофырин когда-нибудь придёт к нам на программу и ответит стране на все те вопросы, которыми засыпают редакцию телезрители. Вот только некоторые из них. … Николай Валентинович, мы с мужем в прошлом месяце ездили на экскурсию в Стокгольм, и там в Библиотеке Нобелевского комитета, на самом видном месте под стеклом, выставлен Ваш роман. Представляете, как мы гордились!!! Мы теперь навсегда Ваши читатели!!! (Семья Воронцовых, Самара). Кстати, Николай – разъясните, в каких еще ведущих библиотеках мира можно встретить Ваши романы? Этих вопросов накопилось больше всего! С уважением, А.»

Публикуя свой роман, я не имел цели заработать денег или стать известным. Я писал ради того, чтобы попытаться сделать мир лучше, помочь своим опытом самоспасения тем, кто оказался в схожей трудной ситуации. Если мой роман сможет помочь хотя бы одному человеку, то труд семи лет не будет напрасным. И судя по откликам читателей, я не зря опубликовал свой роман.

Сегодня успех автора определяется не тиражами, а силой его идей!
Если не уверен, что твои произведения будут читать через сто лет, не стоит и бумагу марать.
На мой взгляд, важно не премию получить, а остаться в истории литературы, или ещё лучше – в человеческих сердцах как можно большего количества людей.

Главный итог прожитой жизни — не количество написанных книг, а состояние души на пороге смерти. Можно опубликовать тома, а на слуху останутся только строчки.
Слава — это от человеков, её можно купить, она как блеск от света прожекторов; тогда как лишь при вечном мерцании звёзд обнаруживается истинная ценность сотворённого.
Так что справедливо, когда настоящий талант оценивается после смерти. Купить посмертную славу невозможно. Только Вечность даёт истинную оценку».
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература

А по Вашему мнению, АЛЕКСИЕВИЧ, НОБЕЛЬ – ПОЛИТИКА?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Недавно я получил очередное приглашение из музея Альфреда Нобеля на мероприятия, проводимые в рамках Нобелевской недели. Дело в том, что в библиотеке Нобелевского фонда хранятся оба моих романа: роман-исследование «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» и роман-быль «Странник» (мистерия).
Я люблю Стокгольм и всегда с радостью приезжаю в этот город.

С момента основания и до 2010 года Нобелевскую премию вручали 543 раза. По состоянию на 2010 год персональные премии были вручены 817 лауреатам: представители США (326), Великобритании (115), Германии (102), Франции (57). 16 нобелевских премий получили 21 россиянин и гражданин СССР.

Первым русским лауреатом Нобелевской премии по литературе в 1933 году стал Иван Алексеевич Бунин (1870–1953) – «за правдивый артистический талант, с которым он воссоздал в прозе типичный русский характер». Среди номинантов в тот год фигурировали также М.Горький и Д.Мережковский. Склонило ли чашу весов в пользу Бунина появление первых четырёх книг «Жизнь Арсеньева» или «Окаянные дни», сказать трудно. Кто-то хорошо сказал об Иване Бунине: «Он хотел любви, а получил Нобелевскую премию».

В 1958 году Нобелевской премии «за выдающиеся заслуги в современной лирической поэзии и на традиционном поприще великой русской прозы» был удостоен Борис Леонидович Пастернак (1890–1960). Под давлением коллег и партийных органов, Пастернак был вынужден отказаться от почётной награды. «Присуждение награды за художественно убогое, злобное, исполненное ненависти к социализму произведение – это враждебный политический акт, направленный против Советского государства», – таков был приговор партийного руководства. Пастернака даже исключили из Союза советских писателей.

В 1965 году Михаил Александрович Шолохов (1905–1984) был удостоен Нобелевской премии «за художественную силу и цельность эпоса о русском казачестве в переломное для России время». Но если бы не жёсткая позиция Жан-Поль Сартра, предложившего вручить премию Михаилу Шолохову, то Шолохов не получил бы Нобелевскую премию за роман «Тихий Дон» – который теперь называют лучшим романом ХХ века. Хотя до сих пор не утихают споры, кто же настоящий автор «Тихого Дона».

В 1970 году Нобелевскую премию получил Александр Исаевич Солженицын (1918-2008) – «за нравственную силу, почерпнутую в традиции великой русской литературы». Это после рассказа «Один день Ивана Денисовича», опубликованного по личному распоряжению Хрущёва. Ещё в 1951 году, будучи в лагере в Экибастузе, Солженицын случайно узнал о существовании Нобелевской премии, и подумал «вот бы её получить» (при этом не имея ни одной печатной публикации).
Солженицын награду принял, однако на церемонии награждения не присутствовал. После получения Нобелевской премии в 1974 году, Солженицын записал: «Неужели ради этого тогда в семидесятом году я бы уехал из России, лишился бы родины и не смог бы вернуться?»

В 1972 году, спустя два года после получения престижной премии, Александр Солженицын написал письмо в шведский комитет, в котором рекомендовал номинировать Набокова на Нобелевскую премию по литературе. Несмотря на то, что номинация не состоялась, Набоков выразил глубокую благодарность Солженицыну за этот жест в письме, отправленном в 1974 году, после высылки Солженицына из СССР. Впоследствии авторы многих изданий причисляли Набокова к тем писателям, кто незаслуженно не был включён в списки номинантов.

В декабре 1987 года лауреатом Нобелевской премии по литературе становится Иосиф Александрович Бродский (1940–1996) – «за всеохватное авторство, исполненное ясности мысли и поэтической глубины», как было сказано в официальном постановлении Нобелевского комитета.
Иосиф Бродский – человек, не закончивший 8 классов средней школы, изгнанный из своей родины, – получил Нобелевскую премию по литературе!
Василий Аксёнов писал, что Иосиф Бродский — «вполне середняковский писатель, которому когда-то повезло, как американцы говорят, оказаться «в верное время в верном месте».

Как же потратили Нобелевскую премию лауреаты?
Иван Бунин, получивший в 1933 году премию, просто прокутил деньги. Иван Алексеевич, не считая денег, начал устраивать пирушки, раздавать „пособия“ эмигрантам, жертвовать средства для поддержки различных обществ. Наконец, по совету доброжелателей он вложил оставшуюся сумму в какое-то „беспроигрышное дело“ и остался ни с чем.

Нобелевский лауреат 1958 года Борис Пастернак вынужден был под давлением коллег и развязанной кампании в прессе отказаться от награды. В 1989 году родственники получили присуждённую Пастернаку премию. Была издана книга в серии ЖЗЛ «Борис Пастернак», за которую один из её авторов – Дмитрий Быков – получил премию «Большая книга» и 3 млн. рублей.

Нобелевский лауреат 1965 года писатель Михаил Шолохов потратил деньги на то, чтобы увидеть мир. Он показал своим детям Европу и Японию. На машине они объездили вдоль и поперёк и Англию, и Францию, и Италию. На 3 тыс. долларов Шолохов купил для друзей в Лондоне 20 свитеров. Часть из полученных 62 тысяч долларов Шолохов потратил на строительство библиотеки и клуба в Ростовской области.

В 1973 году Александр Солженицын закончил работу над первым томом «Архипелаг ГУЛАГ», после чего был арестован и депортирован в ФРГ. После он переехал в США, где на нобелевские деньги купил усадьбу в штате Вермонт.

Иосиф Бродский, получивший Нобелевскую премию по литературе в 1987 году, распорядился деньгами премии практично: по совету друзей он открыл русский ресторан в Нью-Йорке, куда часто приглашал своих друзей.

В августе 2009 года в Пушкинском доме я встречался с лауреатом Нобелевской премии по литературе за 2006 год турецким писателем Орханом Памук. На мой вопрос «После получения вами высшей награды по литературе – Нобелевской премии – каковы цели вашего творчества?»
Орхан Памук ответил: «Нобелевская премия изменила мою жизнь, но не изменила мои литературные пристрастия. Я пишу не ради премии, а ради удовольствия. Я пишу уже более тридцати лет, у меня много премий, но ни одна из них не повлияла на моё удовольствие от работы. Писательство делает меня счастливым. Я хочу продолжать писать. Я счастлив своей работой. Мне не требуется никакой отпуск никогда. Я постоянно работаю. Работа для меня главное. Я работаю с удовольствием. И я счастливый человек, потому что счастлив тем, что я делаю. Всегда спрашивают, что изменилось в моей жизни после Нобелевской премии. И я всегда отвечаю, что изменились две вещи: мой адрес электронной почты, а также мой банковский счёт, который стал больше».

Ни для кого уже не секрет, как, кому и почему даются литературные премии. Об этом хорошо написано в работе французского исследователя Пьера Бурдье «Поле литературы». Присуждение литературной премии произведению не является гарантией его эстетической ценности. Литературные премии не являются также показателем социального признания. Литературные премии на самом деле являются средством управления литературным, и в целом, социальным процессом.
Чтобы получить литературную премию нужно: а\ выдавать ежегодно литературный продукт неважно какого размера и качества, но обязательно ежегодно, и лучше не один; б\ нужно обладать высоким модусом внутригруппового участия (проще говоря, участвовать в литературных тусовках и быть «в обойме»); в\ демонстрировать лояльность к определённым темам и политическим условиям.

Как, по каким принципам присуждают Нобелевскую премию по литературе, остаётся загадкой. Это весьма сложная система выдвижений и рекомендаций. Предлагать кандидатов могут члены Шведской академии и аналогичных учреждений других стран, профессора литературы и лингвистики, лауреаты премии предыдущих лет и председатели писательских организаций.
Обычно в списке, составляемом самой академией в начале каждого года, значится до 350 имен писателей и поэтов. В апреле этот список сокращается до 15-20 человек и затем – до пяти кандидатов, из которых в октябре члены академии выбирают большинством голосов одного.
Новый лауреат выбирается голосованием на заседании за полтора часа до его обнародования. Весь список номинантов этого года будет рассекречен лишь через 50 лет, и документы можно будет посмотреть в архиве Шведской академии в 2062 году.

В неофициальном списке номинантов от России опять русский писатель Евгений Евтушенко (уже двадцать лет живущий в США) и Виктор Пелевин, давно живущий в Швейцарии, где недавно купил дом. Букмейкеры принимают ставки на Евгения Евтушенко из расчёта 67:1, а на Виктора Пелевина 101:1.
Я встречался и беседовал с Евгением Евтушенко в Санкт-Петербургском Доме книги.

На мой взгляд, важно не премию получить, а остаться в истории литературы, или ещё лучше – в человеческих сердцах как можно большего количества людей.
Если не уверен, что твои произведения будут читать через сто лет, не стоит и бумагу марать. Можно опубликовать тома, а на слуху останутся только строчки. Так что справедливо, когда настоящий талант оценивается после смерти.

Истинное творчество не способ заработать на жизнь, а средство самопознания и самосовершенствования.
Конечно, останутся одиночки и гении, которые пишут для себя. Но в целом я согласен с Борисом Пастернаком: «Цель творчества – самоотдача!»

Из пяти русских лауреатов Нобелевской премии по литературе, кроме Шолохова (который получил её за роман «Тихий Дон», и авторство которого до сих пор под сомнением), все находились в конфликте с властью. Солженицын был диссидентом, высланным из страны, Бунин и Бродский – эмигрантами, Пастернак получил премию за антисоветский роман, опубликованный без его разрешения за границей.

Может сложиться впечатление, что вручение всяческих премий является актом политической конъюнктуры.
Нобелевский комитет категорически опровергает предположения о политической подоплёке в выборе кандидатов. Постоянный секретарь Шведской академии Петер Энглунд говорит: «Мы стремимся полностью исключить все факторы, не касающиеся самого произведения, включая международную обстановку, деятельность автора за пределами литературы, степень его популярности. Решение принимается только на основе достоинств произведения».
Именно из-за премии по литературе возникают споры и даже конфликты в Нобелевском комитете.

Не были удостоены Нобелевской премии такие выдающиеся писатели как Бертольд Брехт, Томас Вулф, Федерико Гарсия Лорка, Франц Кафка, Марсель Пруст, Френсис Скотт Фицджеральд, Марк Твен, Герберт Уэллс, Олдос Хаксли, Томас Гарди и другие известные авторы.
Многие авторы, получившие премию, впоследствии были успешно забыты.

В этой связи возникает вопрос: может ли сравниться Нобелевская премия с посмертной славой?

Разумеется, одни предпочтут деньги при жизни, другие – славу после смерти. Каждому своё!

Хотя Альфред Нобель завещал присуждать премию за лучший роман идеалистической направленности, нетрудно заметить, что русским писателям Нобелевскую премию дают за оппозицию власти.
Не этим ли объясняется участие многих современных известных литераторов в протестном движении? Они получили все мыслимые премии в России, и перешли в оппозицию, чтобы получить заграничные премии?

Дмитрий Быков получил премию «Большая книга» дважды (3 млн.рублей + 1 млн. рублей). И после сразу перешёл в оппозицию.

Юрий Арабов: «Любая премия – это охранная грамота на ограниченный срок. Плевать в лицо не будут, но будут плевать в спину. А это менее обидно».

Илья Бояшов: «Литературные премии – это очень хорошо. Пишущего человека надо поощрять, подпитывать. Главное, чтобы он чувствовал себя при этом не обязанным «руке дающей», а свободным».

Андрей Волос: «Внешние обстоятельства вроде признания или непризнания критиков или публики не могут изменить истинного веса писателя».

Виктор Пелевин: «Писатель — это человек, который отвечает перед текстом, который он пишет, а не перед читателями или критиками».

Недавно в Москве в Большом театре в десятый раз вручали общероссийскую литературную премию «Ясная Поляна».
«Эта премия, пожалуй, самая справедливая, ведь оценивают писатели», — сказал номинант писатель Евгений Касимов. Решением самого «справедливого» жюри роман Евгения Касимова стал победителем в номинации «21 век».
«Очень приятно, когда тебя оценивают коллеги из высшего эшелона!.. — признался Евгений Касимов. — Я всегда считал себя литератором. А звание «писатель» обязывает к большему!»

Известный литературный критик Лев Анненский считает, что для того, чтобы написать роман, недостаточно умения хорошо излагать. «Толстой же хотел изменить мир, — напоминает он. — Но при этом очень хорошо писал. Великий писатель никогда не будет великим, если не будет хотеть этого!»

Лев Толстой, кстати, отказался от присуждения ему Нобелевской премии по литературе за 1906 год. Отказался он и от миллиона рублей за издание его произведений. Толстой принципиально настаивал, чтобы его произведения копировались бесплатно, и фраза о бесплатном копировании была напечатана на титульном листе каждого тома первого полного собрания его сочинений.

В 2008 году в день рождения Льва Толстого я посетил Ясную Поляну, где познакомился с его праправнуком В.И.Толстым – директором музея-усадьбы своего выдающего предка.
Я подарил музею свой роман-быль «Странник»(мистерия), в котором описал общение с Львом Николаевичем Толстым. На титульном листе моего романа написано «Бесприбыльное издание».

Публикуя свой роман, я не имел цели заработать денег или стать известным. Я писал ради того, чтобы попытаться сделать мир лучше, помочь своим опытом самоспасения тем, кто оказался в схожей трудной ситуации. Если мой роман сможет помочь хотя бы одному человеку, то мой труд семи лет не будет напрасным. И судя по откликам читателей, я не зря опубликовал свой роман.

Настоящие писатели пишут не ради денег. Мотивы истинного творчества всегда бескорыстны.
Успех автора определяется не тиражами, а силой его идей!

«Только поймите, — писал Лев Толстой, — что вам ничего, ничего не нужно, кроме одного: спасти свою душу, что только этим мы спасём мир. Аминь».

Лев Толстой отказался от авторских прав на произведения, созданные им после 1891 года. «То, что сочинения мои продавались эти последние 10 лет, – было самым тяжёлым для меня делом жизни».

«Главный итог прожитой жизни — не количество написанных книг, а состояние души на пороге смерти. Не важно, как ел и пил, важно, что в душе накопил. А для этого нужно любить, любить несмотря ни на что! Нет ничего прекраснее любви. И даже творчество — всего лишь восполнение любви.
Слава — это от человеков, её можно купить, она как блеск от света прожекторов; тогда как лишь при вечном мерцании звёзд обнаруживается истинная ценность сотворённого.
Можно опубликовать тома, а на слуху останутся только строчки. Так что справедливо, когда настоящий талант оценивается после смерти. Купить посмертную славу невозможно. Только Вечность даёт истинную оценку.
— Стихи забудут, рукопись сгорит.
— Быть может, вспомнят добрыми словами?
— Не памяти нам нужен монолит, а то, с какими мы умрём сердцами!»
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература)

А по Вашему мнению, ЗА ЧТО ДАЮТ НОБЕЛЕВСКУЮ ПРЕМИЮ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Говорят, будто Нобелевскую премию присуждают, руководствуясь политическими мотивами. Многие до сих пор недоумевают, за что получил Нобелевскую премию мира первый и последний президент СССР Михаил Горбачев.
С момента основания и до 2010 года Нобелевскую премию вручали 543 раза. По состоянию на 2010 год персональные премии были вручены 817 лауреатам: представители США (326), Великобритании (115), Германии (102), Франции (57). 16 нобелевских премий получили 21 россиянин и гражданин СССР.

Общее количество русских лауреатов Нобелевской премии, включая рождённых в Российской империи и в СССР, но вынужденных уехать на Запад, значительно больше.
При всём том, я считаю, что присуждение Нобелевской премии гражданину России (пусть даже бывшему), есть присуждение премии России.

В Стокгольме я бывал неоднократно. Недавно посетил шведскую столицу в очередной раз. Мне нравится возвращаться в этот город любви.
Несколько дней назад я в очередной раз получил приглашение из музея Альфреда Нобеля на проводимые там мероприятия. В библиотеке Нобелевского фонда хранятся оба моих романа: роман-исследование «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» и роман-быль «Странник»(мистерия).

Я не специалист в области естественных наук, и могу говорить лишь о премии в области литературы.
В этом году Нобелевскую премию по литературе получил 80-летний шведский поэт и писатель Томас Транстремер – восьмой швед, получивший Нобелевскую премию в области литературы. Премии он был удостоен, как объявили академики, за то, что «благодаря своим ёмким и понятным образам он позволяет нам посмотреть свежим взглядом на действительность».
Сам лауреат признался, что весьма удивлён решением академиков. Его жена сказала, что он и не надеялся дожить до этого счастливого момента.
Нобелевскую премию в шутку называют «поцелуй смерти».

В списке претендентов на премию в этом году были ещё 74 автора, в том числе два российских писателя: Виктор Пелевин и Евгений Евтушенко. Не понимаю только, как можно ставить на одну доску этих двух авторов?!
На сайтах интернет-букмекеров ставки на их победу в конкурсе принимались из расчёта 66:1 и 80:1 соответственно.
Получат ли когда-нибудь российские авторы Нобелевскую премию?

Первым русским лауреатом Нобелевской премии по литературе в 1933 году стал Иван Алексеевич Бунин (1870–1953) – «за правдивый артистический талант, с которым он воссоздал в прозе типичный русский характер». Среди номинантов в тот год фигурировали также М.Горький и Д.Мережковский. Склонило ли чашу весов в пользу Бунина появление первых четырёх книг «Жизнь Арсеньева» или «Окаянные дни», сказать трудно.
Кто-то хорошо сказал об Иване Бунине: «Он хотел любви, а получил Нобелевскую премию».

В 1958 году Нобелевской премии «за выдающиеся заслуги в современной лирической поэзии и на традиционном поприще великой русской прозы» был удостоен Борис Леонидович Пастернак(1890–1960). Под давлением коллег и партийных органов, Пастернак был вынужден отказаться от почётной награды. «Присуждение награды за художественно убогое, злобное, исполненное ненависти к социализму произведение – это враждебный политический акт, направленный против Советского государства», – таков был приговор партийного руководства. Пастернака даже исключили из Союза советских писателей.

Как сейчас выяснили, публикация романа «Доктор Живаго» за границей являлась хорошо продуманной и осуществлённой операцией западных спецслужб. Роман был напечатан итальянским издателем без разрешения Бориса Пастернака. Шла «холодная война», и в ней использовались все средства, в том числе и Нобелевская премия. В России роман «Доктор Живаго» был напечатал лишь в 1988 году, спустя почти 30 лет после смерти автора.

В 1965 году Михаил Александрович Шолохов (1905–1984) был удостоен Нобелевской премии «за художественную силу и цельность эпоса о русском казачестве в переломное для России время». Но если бы не жёсткая позиция Жан-Поль Сартра, предложившего вручить премию Михаилу Шолохову, то Шолохов не получил бы Нобелевскую премию за лучший образец социалистического реализма – роман «Тихий Дон» – который теперь называют лучшим романом ХХ века. Хотя до сих пор не утихают споры, кто же настоящий автор «Тихого Дона».

В 1970 году Нобелевскую премию получил Александр Исаевич Солженицын (1918-2008) – «за нравственную силу, почерпнутую в традиции великой русской литературы». Трудно сказать, за «Архипелаг Гулаг», или за «Один день Ивана Денисовича» и «Матрёнин двор».
Ещё в 1951 году, будучи в лагере в Экибастузе, Солженицын случайно узнал о существовании Нобелевской премии, и подумал «вот бы её получить» (при этом не имея ни одной печатной публикации).
Присуждение премии откровенно антисоветскому писателю, советское правительство сочло «политически враждебным». Солженицын награду принял, однако на церемонии награждения не присутствовал. После получения Нобелевской премии в 1974 году, Солженицын записал: «Неужели ради этого тогда в семидесятом году я бы уехал из России, лишился бы родины и не смог бы вернуться?»

В декабре 1987 года лауреатом Нобелевской премии по литературе становится Иосиф Александрович Бродский (1940–1996) – «за всеохватное авторство, исполненное ясности мысли и поэтической глубины», как было сказано в официальном постановлении Нобелевского комитета.
Иосиф Бродский – человек, не закончивший 8 классов средней школы, изгнанный из своей родины, – получил Нобелевскую премию по литературе!
Василий Аксенов писал, что Иосиф Бродский — «вполне середняковский писатель, которому когда-то повезло, как американцы говорят, оказаться «в верное время в верном месте».
Кто бы сейчас изучал творчество Иосифа Бродского, если бы он не был удостоен Нобелевской премии по литературе?

Может сложиться впечатление, что премию присуждают тем русским, которые уехали жить и работать на Запад. Это можно расценить, с одной стороны, как укор России за то, что она не ценит свой интеллектуальный потенциал, а с другой стороны, как призыв к молодым: в России вас не оценят, а вот на Западе оценят по достоинству.

Пока Россия не будет признаваться в мире как действительно великая держава, до тех пор и Нобелевской премии не видать.
Страну считают великой не за её географические размеры и количество вооружений, и даже не за выдающуюся литературу, а за отношение к своим людям (прежде всего старикам и детям), а также за использование творческого потенциала своих граждан.

Нет пророка в своём отечестве, и потому многие предпочитают добиваться признания на Западе.
Лично я считаю, что сейчас в России есть писатели, достойные присуждения Нобелевской премии.
На премию в разные годы номинировались Лев Толстой, Анна Ахматова, Максим Горький, Дмитрий Мережковский, Евгений Евтушенко, Белла Ахмадуллина, Фазиль Искандер.
Однако нет сейчас в России общепризнанного литературного гения, которого не могла бы не заметить Шведская Академия. Вот если бы у нас был писатель масштаба как Лев Толстой или Достоевский, а его бы игнорировали, тогда бы мы могли упрекнуть шведов в необъективности.

Кому интересна тема «некорректности» Нобелевской премии по литературе, тот может познакомиться с книгой Вадима Кожинова «Нобелевский миф».
Но надо отдать должное Нобелевскому комитету, – им до сих пор удаётся поддерживать марку высшей награды в мире, и в денежном выражении, и в плане престижа.

Дело, конечно, не в Нобелевской премии. Хотя о ней не мечтают только люди, лишённые воображения. Лев Толстой отказался от получения Нобелевской премии, помятуя о том, на какие средства она создана.

Отец Альфреда Нобеля нажил своё состояние в России на бакинских нефтяных промыслах. А сам Альфред – на поставках военному ведомству взрывчатых веществ собственного изобретения.
Для Альфреда Нобеля учреждение данной премии было своего рода актом искупления перед человечеством за изобретение орудий смерти (в частности, динамита).

«Торговец смертью», как называли Альфреда Нобеля недоброжелатели, в душе всю жизнь оставался романтиком. Наверное, поэтому в его завещании одна часть премии должна была доставаться «человеку, создавшему наиболее значительное литературное произведение идеалистического направления».

Любопытно, что в детстве Альфред Нобель мечтал стать поэтом. Однако всю жизнь успешно занимался предпринимательством. И всё же в конце жизни он остался верен своему призванию и написал драму «Немезида», реализовав свою мечту стать писателем.
Альфред Нобель говорил: «Если хоть одна из тысячи моих идей послужила добру, я удовлетворён».

Разумеется, получение Нобелевской премии (в 2011 году её размер составил 1,5 млн. долларов США) не может быть мотивом и даже стимулом для творчества. Важен сам высокий уровень претензий и требований, который писатель должен стремиться достичь в своём творчестве. Дело, в данном случае, не в результате, а в процессе!

В августе 2009 года в Пушкинском доме я встречался с лауреатом Нобелевской премии по литературе за 2006 год турецким писателем Орханом Памук. Я задал ему вопрос: «После получения вами высшей награды по литературе – Нобелевской премии – каковы цели вашего творчества?»
Орхан Памук мне ответил: «Всегда спрашивают, что изменилось в моей жизни после Нобелевской премии. И я всегда отвечаю, что изменились две вещи: мой адрес электронной почты, а также мой банковский счёт, который стал больше… Я пишу не ради премии, а ради удовольствия».

Тогда я задал другой вопрос: «Русская литература всегда имела целью духовное совершенствование автора, героя и читателя. Ваша литература имеет целью духовное совершенствование автора, читателя и героя?»
Орхан Памук ответил: «Нет, подобной цели у меня, конечно же, нет. Это, в основном, другая движущая сила. Многие писатели пишут по разным причинам: кто-то ради политики, кто-то ради заработка, – у всех свои цели. Но вся литература приводит к тому, что в конце концов возникает та или иная мысль, та или иная идея. Мне кажется, что причина того, что в 19-20 веке русская литература дала так много шедевров, заключается в том, что русское общество в тот момент было одновременно и проблемным, и в то же время стремительно развивающимся, богатеющим. И люди видели в литературе источник надежды, свет».

Мне кажется, Нобелевская премия это вершина, на которую нужно ориентироваться, но которую совсем не обязательно покорять.
Ни для кого уже не секрет, как, кому и почему даются литературные премии. Об этом хорошо написано в работе французского исследователя Пьера Бурдье «Поле литературы». Присуждение литературной премии произведению не является гарантией его эстетической ценности. Литературные премии не являются показателем социального признания. Литературные премии являются средством управления литературным, и в целом, социальным процессом.
Чтобы получить литературную премию нужно: а\ выдавать ежегодно литературный продукт неважно какого размера и качества, но обязательно ежегодно, и лучше не один; б\ нужно обладать высоким модусом внутригруппового участия (проще говоря, участвовать в литературных тусовках и быть «в обойме»); в\ демонстрировать лояльность к определённым темам и политическим условиям.

На мой взгляд, важно не премию получить, а остаться в истории литературы, или ещё лучше – в человеческих сердцах как можно большего количества людей.
Слава — её можно купить, она как блеск от света прожекторов; тогда как лишь при вечном мерцании звёзд обнаруживается истинная ценность сотворенного.
Если не уверен, что твои произведения будут читать через сто лет, не стоит и бумагу марать. Можно опубликовать тома, а на слуху останутся только строчки. Так что справедливо, когда настоящий талант оценивается после смерти. Купить посмертную славу невозможно. Только Вечность даёт истинную оценку.
Когда признанья нет, поэт, увы, свободен, когда известен — раб пустой толпы. Он лишь тогда ей на потребу годен, когда творит за деньги, без любви. Лишь без наград, без всякого признанья, вдали от липкой жизни суеты творит он для себя, как в покаянье. Он Дара раб, а не людской молвы!»
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

А как Вы считаете, ПОЧЕМУ РОССИЯНАМ НЕ ДАЮТ НОБЕЛЕВСКУЮ ПРЕМИЮ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература