Криминологи особенно остро чувствуют тенденции современного общества и без стеснения говорят о недостатках социальной системы. Честные учёные признают, что бюджетное финансирование и прямая ангажированность плохо сказывается на науке. Только свободный независимый исследователь может сказать жестокую правду.
29 сентября 2017 года в Санкт-Петербургском международном криминологическом клубе состоялась беседа на тему «Преступность сфер науки и образования». С докладом выступил доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ, профессор кафедры национальной безопасности Московского государственного лингвистического университета Сергей Михайлович Иншаков.
После доклада дискуссия о преступности в науке и образовании свелась к ключевому вопросу: а есть ли будущее у криминологии?

В тезисах С.М.Иншаков указал, что количество продуктивных криминологических исследований, число социально значимых научных достижений (не говоря уже о научных открытиях) стремится к нулю. Сегодня мы переживаем период вытеснения криминологии из вузовской науки.
В докладе Сергей Михайлович рассказал, что коррупционеры создают так называемый «ложный след» (на их деньги недобросовестные учёные сочиняют «теории», отвлекающие внимание от подлинных преступников), чтобы изучали не преступления коррупционеров, а другие феномены.

«Любил ли когда-нибудь хоть один деспот науку? – заметил в своё время Карл Вебер. – Разве может вор любить ночные фонари?»

Известный криминолог доктор юридических наук, генерал-майор МВД В.С.Овчинский в интервью газете «Московский комсомолец» сказал: «Сейчас… происходит некое «огосударствление мафии», мафиозные структуры фактически стали замещать реальное руководство».

«Наверное, главное отличие новых бандитов в том, что никогда — ни в 1980-х, ни в 1990-х — не было такого масштабного присутствия в ОПГ представителей официальных госструктур. Можно с уверенностью говорить о том, что у нас в стране нет ни одной “незапятнанной” госструктуры — будь то правительство, министерства, аппарат губернаторов или мэрия. Особое место в этом “хит-параде” занимают силовые структуры. Даже в лихие 90-е не было такого масштабного вовлечения в ОПГ сотрудников правоохранительных органов. В качестве иллюстрации можно привести совершенно фантастическое дело подмосковных прокуроров, “крышевавших” игорный бизнес. Я, как бывший начальник Интерпола, утверждаю, что в мировой практике аналогов не существует». («МК» 28 июня 2011 года «Тандем государства и мафии»)

В этой связи весьма показательно дело бывшего министра экономразвития Алексея Улюкаева. Главный редактор «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов в своём блоге пишет: «Вот интересно – начальник Службы безопасности Роснефти генерал Феоктистов берёт для следственного эксперимента (всучение денег Улюкаеву) 2 (два) миллиона долларов у своего приятеля (так в протоколе показаний). Эти деньги мажутся химическим веществом, затем (после задержания Улюкаева) отправляются на склад вещественных доказательств, а затем…. Эти меченые деньги будут возвращены анонимному другу генерала? А отчего суд не поинтересовался, что за друзья, которые дают генералам ФСБ два миллиона долларов наличными… в долг? Подержать?… Отчего суд не исследовал доказательства, что эти деньги имеют именно такую природу?»

Доктор юридических наук, профессор Д.А.Шестаков в тезисах указал:
«На смену ельцинскому развалу науки и образования пришло путинское переустройство того и другого в интересах сильного, но как и при Ельцине по-прежнему олигархического (читай: всё ещё воробогаческого) российского государства. …
В России, как и за её пределами, сильные мира сего остерегаются развития криминологии, т.к. оно закономерно приводит к углублению осмысления преступности от обыденного к более глубинным её уровням. …
Очевидные успехи политического, экономического, информационного преступностиведения и, конечно, криминологии закона, которой высвечено явление преступного законодательства, – всё это правящим воробогачам не нужно, для них всё это «совсем, совсем не то». Науки о преступности они боятся».

Доктор юридических наук, профессор Д.А.Шестаков полагает, что существует два основных подхода к преступлению: материальный (преступление — зло, реально причиняющее вред) и формальный или, как говорят, конвенциональный (преступление — то, что названо таковым в законе). Эти подходы, криминологический и юридический, не противостоят, а взаимно дополняют друг друга. Профессор Д.А.Шестаков считает, что преступность существует и на микроуровне, как свойство человека.

По-своему прав доктор юридических наук, профессор Я.И.Гилинский, который утверждает, что «Преступление и преступность – понятия релятивные (относительные) «как договорятся» законодатели». «То, что в одной стране – преступление, в другой – не признаётся таковым. То, что преступным было вчера, непреступно сегодня, и наоборот».

С другой стороны, прав и Д.А.Шестаков, который утверждает, что преступными могут считаться значительно больше явлений, чем определяет по своему усмотрению законодатель. Недавно Д.А.Шестаков прислал мне свою новую книгу «Теория преступности и основы отраслевой криминологии». На странице 288 читаем: «В криминологии же под преступлением следует понимать деяние, представляющее для человека и общества значительное зло, безотносительно к признанию такого деяния в качестве преступления законом».
«Но если в криминологии под преступлением понимать виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное уголовным кодексом под угрозой наказания, как его определяет закон (ч. 1 ст. 14 УК РФ), т. е. только те деяния, которые упомянуты в законе, то в случае уже имеющегося пробела или исключения из уголовного кодекса даже самых злостных проступков они выпадают из поля зрения».

Действительно, исключить из Уголовного закона какие-то статьи ещё не означает избавиться от ряда общественно опасных деяний (преступлений). Например, клевета (статья 128.1 УК РФ) перестала считаться преступлением. Но в 2012 году вновь была криминализирована и стала рассматриваться как преступление.

Почти десять лет я посещаю заседания Санкт-Петербургского международного криминологического клуба. За свою жизнь мне довелось поработать и в сфере науки, и в сфере образования. Там я насмотрелся на многочисленные нарушения: взятки, злоупотребления служебным положением, должностной подлог, хищения и пр. Приходится констатировать, что подобного рода преступные действия не отклонение, а скорее норма жизни в образовании и в науке.

После срочной службы на флоте я поступил на подготовительное отделение ЛГУ (философский факультет). Там мы с друзьями выпускали независимую настенную газету, которую секретарь партбюро (преподаватель русского языка) потребовала снять. На выпускных экзаменах она мне отомстила и поставила двойку за сочинение (я доказал – что несправедливо!) После этого я трижды пытался поступить на философский факультет, но безрезультатно. Когда мне намекнули, что я в «чёрном списке» (напротив моей фамилии стоит не галочка, а крест), то я был вынужден поступить на юридический факультет (сдал экзамены на все пятёрки!).

Уже на первом курсе юрфака я начал заниматься в студенческом научном обществе, посещал научно-методологический семинар факультета, где слушал лекции профессора Собчака и других учёных. Параллельно я работал в НИИ комплексных социальных исследований Ленинградского университета, где проводил криминологические исследования. Меня избрали в Совет молодых учёных ЛГУ, и как заместитель председателя совета я посещал конференции молодых учёных в различных городах страны. К окончанию учёбы на вечернем отделении у меня было примерно сорок научных работ, несколько самостоятельно проведённых исследований, я писал статьи в газетах, выступал на радио и телевидении.

Научный руководитель моей дипломной работы доктор юридических наук, профессор кафедры уголовного права Дмитрий Анатольевич Шестаков всячески помогал мне. Благодаря его рекомендациям в мае 1990 года я выступал с докладом о криминогенных молодёжных группировках перед аудиторией Всесоюзного научно-исследовательского института проблем укрепления законности и правопорядка при Прокуратуре Союза ССР в Москве.

Д.А.Шестаков рекомендовал меня в аспирантуру при кафедре уголовного права. Но неожиданно сменился руководитель кафедры. И хотя дипломную работу я защитил на «отлично», однако «не смог» сдать выпускной экзамен по уголовному праву. Через полгода я пересдавал экзамен, но, несмотря на помощь моего научного руководителя, меня вновь «завалили». Только с третьего раза я смог сдать экзамен уже независимой комиссии. Так мне дали понять, что об аспирантуре на кафедре не стоит и мечтать.

Несмотря на то, что я попал в катастрофу и временно стал инвалидом, я ни о чём не жалею и благодарен судьбе. Свою кандидатскую работу я оформил в виде романа-исследования «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак», а «докторскую диссертацию» изложил в романе-быль «Странник»(мистерия).

В НИИ комплексных социальных исследований ЛГУ я работал с 1981 по 1991 год и видел многих учёных, которые искали не истину, а нечто совсем иное. Я общался с аспирантами, докторантами, кандидатами и докторами наук, многое узнал о процедуре защиты и что нужно сделать, чтобы успешно защитить диссертацию. Мне довелось напечатать на машинке немало кандидатских и даже докторских диссертаций, и я знал их подлинную цену.

В 90-е годы часто приходилось читать о случаях криминального бизнеса по написанию и защите научных степеней. Даже в начале двухтысячных приходили предложения написать диссертацию на заданную тему и помочь в её защите.

То, за что ещё недавно присуждали научную степень, теперь степени лишают. Министерство образования и науки отказалось присуждать степень доктора исторических наук петербургскому историку Кириллу Александрову, который в 2016 году защитил диссертацию, посвящённую власовскому движению.

2 октября стало известно, что экспертный совет ВАК по истории поддержал заявление о лишении учёной степени доктора исторических наук министра культуры России Владимира Мединского. Ранее с требованием лишить Мединского учёной степени выступили активисты «Диссернета», которые заявили, что диссертация главы Минкульта содержит фактические ошибки и в целом абсурдна.

Я лично диссертацию Мединского не читал, но когда представилась возможность, то задал ему вопрос о его диссертации на «отрытой лекции», которую министр культуры прочитал 16.11.2017 в Петербурге. По случайности, я сидел рядом с женщиной, которая сказала, что она из вуза, где проходила защита докторской диссертации Мединского. От неё я узнал много интересного.

В 1995-1996 гг. я работал учителем правоведения в школе, руководил экспериментом по нравственно-правовому воспитанию, и был невольным свидетелем многочисленных нарушений, которые можно было бы квалифицировать как преступления. Ученикам намеренно ставили двойки, чтобы подготовить их к отчислению. Учащихся заставляли мыть туалеты, обыскивали и унижали. Мои попытки восстановить справедливость и законность привели к моему увольнению.

После работы в школе я преподавал в различных учебных заведениях, где тоже сталкивался с преступными действиями. Мне даже пришлось (вместе с моими студентами) писать заявление с просьбой возбудить уголовное дело в отношении руководителя вуза. Дело вначале возбудили, но потом неожиданно «закрыли».

Я никогда не брал и не давал взяток. В одном вузе я преподавал «Римское право». Перед экзаменом студенты решили подарить мне бутылку спиртного. Я отказался. В результате контракт со мной не был продлён.

9 декабря отмечался Международный день борьбы с коррупцией.
Коррупция — это злоупотребление доверенной властью ради личной выгоды. Коррупционеры, воры, убийцы существовали на протяжении всей истории человечества. Рекомендации воздерживаться от подкупа судей содержатся в Библии и Коране. Первый известный нам борец с коррупцией, по всей видимости, это шумерский царь Урукагина, боровшийся со злоупотреблениями своих чиновников ещё в XXIV веке до нашей эры.

Сегодня, по оценкам ООН, объём взяток в мире ежегодно составляет около триллиона долларов. Ещё 2,5 триллиона мировая экономика теряет от последствий коррупции. Суммарно это 5% ВВП планеты.

Некоторые считают небольшую коррупцию допустимой как «смазку экономического роста». Где нет бытовой коррупции, есть коррупция политическая. Единственный способ бороться с политической коррупцией это регулярная сменяемость власти.

В России выделять деньги на борьбу с коррупцией всё равно что тушить пожар керосином. У бывшего замглавы управления МВД по борьбе с коррупцией полковника Захарченко в результате обыска силовики нашли более 124 миллионов долларов, почти 1,5 миллиона евро и свыше 342 миллионов рублей.
Раньше полковник заявлял, что девять миллиардов рублей он накопил с зарплаты полицейского. Однако, по сведениям Генпрокуратуры, Захарченко за 15 лет в МВД официально получил 12 миллионов рублей.

Президент России Владимир Путин в ходе 13-й ежегодной пресс-конференции отметил, что в работе правоохранительных органов пока нет существенных изменений к лучшему, в том числе — из-за коррупции. После привлечения к уголовной ответственности целого антикоррупционного отдела, новые сотрудники через полгода были замечены в таких же нарушениях.
«Больших изменений к лучшему мы пока не видим, — сказал В.В.Путин. — Связано это, конечно, и с коррупцией на всевозможных уровнях, но и просто с низкой организацией этой работы, с отсутствием должного контроля за сферой. Сложный вопрос, не буду скрывать. И не могу сказать, что я удовлетворён тем, как здесь выстроена работа».

Об этом говорил и генеральный прокурор России Юрий Чайка накануне Международного дня борьбы с коррупцией. По его словам за последние три с половиной года за совершение коррупционных преступлений осуждено более 45 тыс. человек. Среди них 4,5 тыс. сотрудников правоохранительных органов, более 400 депутатов представительных органов регионального и муниципального уровня, а также почти 3 тыс. должностных лиц органов государственной власти и местного самоуправления.

Криминологию ещё называют социологией преступности, поскольку она находится на стыке уголовного права и социологии. Социологи, как и криминологи, озабочены тревожным состоянием нашего общества. Об этом они рассказали мне на конференции «Тревожное общество: о чём (не) говорит социология».

Всё больше россиян считают, что нужна «сильная рука», чтобы навести порядок. За последние 3 года количество тоскующих по «сильной руке» выросло на треть!
24-28 ноября 2017 года «Левада-Центр» провёл социологический опрос населения России. 40% опрошенных россиян считает, что России нужна «сильная рука».
38% сказали, что бывают ситуации, когда нужно сосредоточить всю полноту власти в руках одного человека, и сейчас именно такое время.
17% не согласны с тем, что сейчас нужна «сильная рука».

Главный редактор «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов предположил, что если Путин снова переизберётся (в чём нет сомнений), то политический режим в стране максимально приблизиться к тоталитарному.
«Следующий мандат, который нас ожидает 6-летний – 18-24, скорей всего, это будет ультрароялистский, ультрарадикальный мандат. Это, скорей всего, будет изоляционизм, в первую очередь. Это будет мракобесие внутри страны. И это будет, на мой взгляд, огосударствление экономики продолжающееся. Это будет история с конструкцией транзитных политических институтов, которые, с одной стороны, будут меняться, контролироваться именно мракобесами и ультрароялистами, а, с другой стороны, готовить другую конструкцию власти, которая позволит за 24-й год продлить полномочия лично Путина Владимира Владимировича. То есть чисто тоталитарный режим, сдобренные некоторыми элементами институциональной демократии. Но, мне кажется, что движемся туда».

Если закономерно не повторится авторитаризм, волюнтаризм и культ личности, как это уже было в истории России, кому-то придётся съесть свою шляпу.

Публицист Дмитрий Орешкин пишет: «Путин не мог не выдвинуться — ему отступать некуда. Он должен контролировать эту власть. Он построил такую систему, в которой никакие законные конституционные гарантии его формальной безопасности в случае его ухода с поста не действуют. Он в них не верит, потому что сам же легко и часто их нарушает.
Путин верит только в силу: пока ты сидишь на вершине вертикали, все тобой восторгаются и все тебе подчиняются. Но как только ты с вершины слез и на неё сел кто-то другой, никто никаких гарантий, даже если предоставит их, соблюдать всё равно не будет».

«Между ужасным концом и ужасом без конца мы будем снова и снова выбирать ужас, и Путин будет править пожизненно», – считает Дмитрий Быков.

На пресс-конференции 14.12.2017 Владимир Путин заявил, что будет баллотироваться в четвёртый раз на должность президента России как самовыдвиженец. Он также предложил проводить ротацию во властных структурах. «Но эта ротация, может быть, была бы и востребована и, может быть, сработала бы эффективно и в правоохранительной сфере», – сказал глава государства.

Что только не делает человек, чтобы оправдать себя и своё положение!
Наш мозг устроен так, что он пытается оправдать наше поведение. Если чьё-либо мнение отличается от нашего, в мозг поступают те же химические вещества, что обеспечивают наше выживание в опасных ситуациях. На нейронном уровне мозг воспринимает отличную от нашей точку зрения как угрозу, даже если это безобидные факты, с которыми в ином случае мы могли бы согласиться.

Много зная и понимая, учёные-криминологи искренне хотят помочь обществу и государству справиться с преступностью. Но к их научным рекомендациям, как правило, политики не прислушиваются (хотя сами юристы). В политике своя логика. Не потому ли не можем справиться с преступностью?

Председатель Конституционного Суда РФ 74-летний Валерий Зорькин, занимающий этот пост уже 16,5 лет, недавно выступил против расширения свободы индивида в России. Поскольку, по его словам, это подрывает моральные основы общества. Заявление Зорькина прозвучало на IV Юридическом форуме стран БРИКС 30 ноября 2017 года.

В сентябре 2014 года Валерий Зорькин назвал крепостное право «главной скрепой, удерживающей внутреннее единство нации». Дарование личных свобод крестьянам, по его мнению, было ошибкой и способствовало, в конечном счёте, революции.

В декабре 2014 года глава Конституционного Суда выступил за ограничение социальных прав россиян, так как это «необходимо для защиты конституционных ценностей общего блага». По его мнению, содержание закреплённого в ст.7 Конституции РФ понятия «социальное государство» раскрыто в других статьях таким образом, который отнюдь не обязывает государство удовлетворять жизненные потребности каждого человека».

18 мая 2017 года председатель Конституционного Суда России Валерий Зорькин на Петербургском международном юридическом форуме заявил: «Обеспечение прав граждан не должно создавать угрозу государственному суверенитету».

На сайте Конституционного Суда РФ была опубликована речь Валерия Зорькина на IV Юридическом форуме стран БРИКС 30 ноября 2017 года.
«Но процесс расширения свободы индивида набирает уже такие обороты, что подрывает некоторые фундаментальные моральные ограничения, которые были заложены в основы человеческого общежития и до сих пор обеспечивали его единство».
«Утрата большими массами людей опоры в социально значимом труде и их зависимость от благотворительности со стороны более успешных членов общества чреваты существенной нравственной деградацией. А юристам хорошо известно, что всякое ослабление нравственных начал неизбежно ведёт к росту криминогенности».
«Главный вывод, который я хотел сделать, заключается в том, что идеология индивидуализма не является надлежащей мировоззренческой основой для современного правопонимания в ситуации тех вызовов и угроз, с которыми сталкивается человечество на нынешнем этапе глобализации».

Обыватель может воспринять это примерно так: мы сочиним вам любую теорию, лишь бы она оправдывала наше статус-кво.
Психиатры заметили, что у отдельных юристов отмечаются случаи профессионального идиотизма – им кажется, что можно всё на свете урегулировать законом.
На самом деле, закон не может урегулировать всех жизненных проблем, для этого ещё существует мораль. Но поскольку морали в нашем аморальном обществе нет, то пытаются во всех непредвиденных случаях сочинить новый закон.

Приведу пример. Мы заказали на сайте РЖД два билета: одно верхнее и одно нижнее место. Робот нас не понял, и выдал нам два верхних места. Мы пытались обжаловать – бесполезно! К тому же РЖД разъяснило, что если пассажир, купивший билет на нижнее место, не хочет, чтобы на его место присел пассажир с верхнего места, то «нижний пассажир» может это запретить, поскольку он законно обладает приоритетом и в пользовании столиком, и на нижний рундук для багажа, и на само место. Спрашивается: где присесть пассажиру верхнего места, если он хочет поесть, хочет посидеть (кормящая мать может кормить ребёнка)? Закон решает всё в пользу пассажира нижнего места и на его усмотрение. То есть закон не может решить проблему, которая очевидно носит морально-бытовой характер.

Недавно я посмотрел передачу «ЧТО ДЕЛАТЬ?» на тему «Закон или свобода?»
Зав кафедрой социальной философии МГУ Карен Момджян заявил, что есть законы разумные и есть законы неразумные. С философской точки зрения закон это не ограничение свободы, а ограничение произвола. Произвол – это низшая форма свободы. Высшая форма – это разумная свобода. Низшая свобода – это способность человека ставить перед собой цели и пытаться их осуществить безотносительно к объективным условиям такого осуществления. Это свобода нерезультативная: Вы можете делать, но не можете сделать. Внутренняя свобода – это способность не делать то, что человек не считает нужным делать.

Юрий Зинченко (доктор психологических наук, декан психологического факультета МГУ) отметил: важно, чтобы было соответствие представлений индивида о свободе в его личной системе ценностей и представлений о свободе в системе ценностей государства.

Свобода – это вседозволенность или возможность для развития?

ПО МОЕМУ МНЕНИЮ, нужно разграничивать такие понятия как «свобода» и «вольность». Если «вольность» – это ничем не ограниченное поведение (freedom – естественное право), то «свобода» – это поведение в границах разрешённого законом (liberty – законное право).

Я за расширение границ свободы, но только с одновременным усилением ответственности за нарушение этих границ. Чем больше границы свободы, тем сильнее должна быть ответственность за их нарушение.

История доказала: либо сила права, либо право силы. Если отменить ответственность за насилие и убийство, люди могут поубивать друг друга.

Закон не только разрешает, но и защищает от посягательств: когда твоя свобода заканчивается у кончика носа другого человека.

Закон – это ограничение свободы или упорядочивание свободы?

Закон обеспечивает свободу. Без закона будет хаос, который есть несвобода.
Свобода – это не только осознанная необходимость, но и признанная ответственность за свои слова и поступки.

Закон должен быть не столько инструментом подавления, сколько помощником в поведении, мирном урегулировании конфликтных ситуаций.
Ограничения закона помогают человеку делать правильный выбор на благо себе и обществу.

Если дать бесконтрольно «разгуляться демократии» (свободе без сдержек), то может произойти бунт. Но если слишком сильно затянуть гайки, может произойти взрыв. Поэтому нужно регулировать давление в обществе и вовремя спускать пар, чтобы общество не взорвалось от возмущения.

На юрфаке я изучал «Римское право». Инициатор кодификации всех законов император Юстиниан установил, что «закон – это воля императора».
В школе нас учили, что закон – это выраженная в праве воля господствующего класса. Происходящее сейчас в России наилучшее тому подтверждение. При имущественном неравенстве закон для одних (имущих) работает совсем иначе, чем закон для других (неимущих).

Бывший министр Алексей Улюкаев получил по приговору суда 8 лет колонии строгого режима и 130 млн рублей штрафа.
Главу «Роснефти» Игоря Сечина четыре раза вызывали в суд по повестке как главного свидетеля по делу Алексея Улюкаева. Однако Сечин в суд не явился. Его не доставили принудительно и не привлекли к ответственности за неуважение к суду.

«О каком верховенстве права мы можем говорить, если в нашем государстве существуют разные правовые реальности?» – спросили В.В.Путина на пресс-конференции.
По поводу неявки Сечина в суд Путин ответил: «Но я не могу с Вами не согласиться в том, что Сечин мог бы и прийти в суд, чего здесь такого-то?» «Я согласен с Вами, что проблем достаточно. Но не могу согласиться с тем, что у нас существуют разные правовые реальности».

Генеральный прокурор Юрий Чайка, комментируя арест во Франции бизнесмена- миллионера сенатора Сулеймана Керимова сказал: «Формируется не совсем правильная практика, когда люди с особым статусом так запросто могут быть арестованы, даже по подозрению в каком-то тяжком преступлении. Должны быть какие-то механизмы, сдерживающие факторы, поскольку он представляет интересы большой группы населения, он сенатор, избранный человек».

Юристы-криминологи, изучающие преступность, умные люди, у них большой жизненный опыт, их трудно обмануть, они понимают гораздо больше, чем сказано политиками, потому что знают изнанку жизни. Возможно, поэтому и сокращают научные подразделения, увольняют учёных, не дают денег на проведение криминологических исследований в нашей стране.
Неужели власть не хочет знать всей правды о нашем преступном обществе?

Мы (криминологи) не враги, не «предатели» и не оппозиционеры, – мы истинные патриоты России. Мы хотим помочь родной стране справиться с трудностями. Некоторые профессора ещё помнят, как преподавали право и читали лекции студенту Путину.

Безусловно, «эпоха Путина» заслуживает того, чтобы быть увековеченной в гениальном художественном произведении. Вот только каким оно может быть по характеру: «Король Лир», «Макбет», «Ричард III», «Борис Годунов» или какое-то другое?

Сейчас актуальны уже не междисциплинарные исследования, а ТРАНСДИСЦИПЛИНАРНЫЕ – когда проблема рассматривается не только различными научными дисциплинами, но и через призму искусства.

Мы живём уже не в обществе постмодерна XX века, а в XXI веке – обществе МЕТАмодерна. Преступность изучают не только в рамках криминологии, но в более широком мировоззренческом аспекте. Ведь преступность – это не совокупность совершаемых преступлений (не криминальная статистика), не произвол законодателя в Уголовном кодексе, не семантическая условность научных определений, а системное социальное явление, развивающееся по своим собственным законам, испытывающее влияние общества и влияющее на обществе в целом.

Развитие цифровых технологий, искусственного интеллекта и робототехники привело к тому, что очень скоро потребуется разработка кодекса для искусственного интеллекта (по примеру «четырёх законов робототехники» А.Азимова). Говорят, в Госдуме уже разрабатывается закон для роботов.

Нарушения (отклонения) так же неизбежны, как и стратификация в человеческом обществе, как иерархия в сообществах живых существ. Возможно, это инстинкт или матрица в подсознании.
На поведение человека влияют и социальное окружение, и конкретная ситуация, и нормы общества, и генетическая предрасположенность. Но лично я убеждён, что «контрольный пакет» в определении реакции человека на ситуацию находится в его характере и в генах.

Д.А.Шестаков в книге «Теория преступности и основы отраслевой криминологии» на стр.13 пишет: «…преступность — внутренняя предрасположенность индивида к совершению преступлений, сформировавшееся у него свойство поступать в определенных ситуациях преступно».

На мой вопрос о генетической склонности к совершению преступлений С.М.Иншаков дал категоричный ответ: склонность к преступлению заложена в генах конкретного человека изначально.
Такой же точки зрения придерживался и знаменитый врач Чезаре Ломброзо.

Иммануил Кант говорил, что свобода это когда я ДОЛЖЕН, а не когда я хочу!

Возможно ли «симулировать» свободу? Оказывается, возможно. Особенно это видно во время выборов.
Свобода – это не только и не столько свобода выбора, сколько свобода не делать того, чего не желаешь.

До сих пор остаются актуальными слова известного теоретика права Чезаре Беккариа, сказанные им ещё в 1764 году: «Нельзя надеяться на существенное улучшение морали, если политика не опирается на вечные чувства, присущие человеческой природе. Любой закон, идущий в разрез с этими чувствами, неизбежно столкнётся с противодействием, которое в конце концов окажется сильнее».

Основная проблема в том, что власть держащие почти не прислушиваются к мнению учёных-правоведов, предпочитая поступать как им диктует политическая целесообразность. Законодатели плодят законы, не задумываясь об их необходимости и последствиях.

Иногда принимаемые законы противоречат не только «естественному праву», но и здравому смыслу. Потому и складывается ситуация, когда, при всём желании, многочисленные законы выполнить просто невозможно. Если естественное право человека приходит в противоречие с формальным законом (часто противоестественным), то бунт человека против государства неизбежен.

Д.А.Шестаков в книге «Теория преступности и основы отраслевой криминологии» на стр. 288 пишет: «При таком подходе криминология, занятая осмыслением преступности, оказалась бы поставленной в зависимость от усмотрения власти, от того, что ей было бы удобно считать вредным и опасным. Не надо забывать: закон — это отнюдь не всегда право».

Да, право власти ещё не закон. Это признал несколько лет назад и председатель Конституционного Суда России Валерий Зорькин. По его мнению, отождествление права власти с законом приводит к волюнтаризму.

Это, к сожалению, мы сейчас и наблюдаем!
А ведь ещё недавно смеялись над известной сценой из фильма комедии «Кавказская пленница»: «Да здравствует наш суд, самый справедливый суд в мире!»
– Это как его … волюнтаризм.
– В моём доме не выражаться.
– А чего я сказал?..

В прошлом году председатель Конституционного суда России Валерий Зорькин сказал: «Мы живём в то время, когда право, на которое мы привыкли рассчитывать в последнее время, теряет свой регулятивный потенциал, а правовые конструкции утрачивают былые прочность и надёжность. Нарастает опасность беззакония, вызывающая в памяти слова святого апостола Павла, который на заре эры предостерегал о том, что тайна беззакония уже в действии».

В моей жизни тоже был случай, когда меня незаконно арестовали по клеветническому доносу работников службы занятости и пытались обвинить в мошенничестве, даже сшили уголовное дело. Я описал это в романе-быль «Странник» (мистерия).

«Ты стащишь буханку хлеба — тебя посадят, а другие воруют миллиардами и тебя же судят. Один украл из Гохрана драгоценностей на сто восемьдесят три миллиона, получил три года и вышел по амнистии. Украсть много это не воровство, а бизнес! Львиная доля воровства осуществляется по закону. За украденный миллиард чиновнику дали восемь лет условно, а ты будешь сидеть на полную катушку. Мне так и сказали: либо дашь показания и выходишь под подписку о невыезде, либо будешь сидеть. Вся жизнь игра, воруй, такая фишка, — пропел «авторитет». — Ну а попался, то молчи – не то каюк. Своё ты отсидишь, семь лет не вышка. Иначе схавают, и рта не оботрут».
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература.

Недавно я вновь слушал оперу «Пиковая дама» в Михайловском театре. Последняя ария Германа особенно впечатляет.

Что наша жизнь – игра,
Добро и зло, одни мечты.
Труд, честность, сказки для бабья,
Кто прав, кто счастлив здесь, друзья,
Сегодня ты, а завтра я.

Так бросьте же борьбу,
Ловите миг удачи,
Пусть неудачник плачет,
Пусть неудачник плачет,
Кляня, кляня свою судьбу.

Что верно – смерть одна,
Как берег моря суеты.
Нам всем прибежище она,
Кто ж ей милей из нас, друзья,
Сегодня ты, а завтра я.

Прожившие долгую жизнь люди признавались мне, что нет в этой жизни ничего хорошего, они разочарованы и сожалеют…
Но если эту «сермяжную правду» преподать молодым, то вряд ли у юношества возникнет желание жить дальше. Ведь живёт человек, пока мечтает, надеется…

P.S. 21 октября 2017 года на 72-м году жизни навсегда ушёл член Санкт-Петербургского международного криминологического клуба, старший преподаватель кафедры уголовного права и процесса Юридического института Виктор Григорьевич Шарыгин. Мне запомнился доклад Виктора Григорьевича 1 марта 2013 года «Закон и совесть». Приглашаю вновь посмотреть это выступление и его обсуждение.

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё, что я хочу сказать людям, заключено в трёх главных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость

А Вам лично приходилось сталкиваться с ПРЕСТУПНОСТЬЮ В НАУКЕ И ОБРАЗОВАНИИ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература