В трудные времена мы обращаемся к истории и классикам, чтобы найти поддержку и опору в понимании происходящего сегодня. Великий русский писатель Фёдор Михайлович Достоевский сегодня обжигающе актуален! Может ли красота спасти мир? Действительно ли есть люди, право имеющие убивать, и те, кто должен терпеть насилие («тварь дрожащая»)? Можно ли построить высшую гармонию на слезинке замученного ребёнка?
В очередную годовщину смерти Достоевского 9 февраля 2023 года в Некрополе мастеров искусств Александро-Невской Лавры в Петербурге состоялась памятная церемония. Пришедшим я задал вопрос: а что бы сказал Достоевский по поводу происходящего сегодня?

Достоевского считают вторым по значимости после Шекспира писателем за всю историю человечества. В чём же заслуга? На мой взгляд, Достоевский показал миру, что не социальное устройство и даже не религия главное, а сам человек. «Идеал гражданского устройства в обществе человеческом» есть «единственно только продукт нравственного самосовершенствования единиц… – было так спокон века и пребудет во веки веков».

После смерти писателя прошло 142 года. Наступил конец эпохи постмодернизма и гуманизма. Идёт изменение мироустройства, смена картины миры. Но некоторые идеи Достоевского живут и побеждают. Сегодня все мечтают стать «ротшильдами». Ставрогины берут верх! Великий инквизитор властвует через демократию. Ныне сделана ставка на силу и принуждение. Об идее Христа – «возлюби врага своего» – никто не вспоминает. Слова «Не в силе Бог, а в правде» трактуются иначе. «Правда на стороне сильнейшего», – утверждают политики. – «Добро всегда побеждает!» – Почему? Да потому что победитель объявляет себя победой добра!

Сегодня теория Раскольникова о «твари дрожащей и право имеющем» продолжает жить. Как и идея Ивана Карамазова «Если Бога нет, то всё дозволено».
На одной из конференций «Достоевский и мировая культура» было зачитано сочинение воровского авторитета. «В каждом из нас сидит Раскольников. Вот ты не можешь убить, а я могу. Потому что я не тварь дрожащая, а право имеющий. Потому у меня есть всё, а у тебя ничего. Всегда есть люди, которые имеют право убивать. Я бы таких людей ставил управлять государством. Одного такого лично знаю: отсидел своё, а теперь крупный бизнесмен, миллионер, всеми уважаемый гражданин. Так вот бывает по жизни. А Раскольников твой — дурак. Надо было и топор заранее припасти, и подельника найти, и квартиру заранее отследить. Логика Раскольникова безупречна: одни убивают миллионы — и им ставят памятники, а другие ломаются на одном убийстве».

Раскольников говорит Соне: «Но если ему надо, для своей идеи, перешагнуть хотя бы и через труп, через кровь, то он внутри себя, по совести, может, по–моему, дать себе разрешение перешагнуть через кровь, – смотря, впрочем, по идее и по размерам её, – это заметьте».

Многие идеи Достоевского не прошли проверку временем. Красота не спасает мир. Не подтвердились и пророчества Достоевского о славянском единстве (панславянский мир). Как и то, что Россия и Европа объединятся во Христе.

Говорят, Достоевский — идеалист, он призывает к тому, чего нет и никогда не будет. Некоторые усматривают противоречие между жизнью и творчеством великого писателя: тем как он жил и что проповедовал. Но противоречие это естественное. Так часто и бывает, если человек живёт полной жизнью. А Достоевский жил, не считаясь с теми ограничениями, которые задавало общество его эпохи. Фёдор Михайлович совершенно точно указал на своевольную природу человека, он открыл сложность внутреннего человека и усложнил его до предельной степени.

«Я хочу не такого общества научного, где бы я не мог делать зла, – говорил Достоевский – а такое именно, чтоб я мог делать всякое зло, но не хотел делать его сам…», – говорил Достоевский.

Человек – существо порочное. Устройство общества может либо потворствовать его порочности, либо ограничивать. Ограничение инстинктивной природы человека и есть культура. Но инстинкты сильнее культуры. Знания не делают человека лучше. Поставьте человека в нечеловеческие условия, и он нарушит любые запреты.

Можно ли выжить, прощая врагов своих и возлюбив их по заповеди Христовой?
Если я возлюблю ближнего как самого себя, то не должен его жрать, и тогда он сожрёт меня. Значит, я из любви к ближнему должен принести себя в жертву? Да никто не живёт по христовой заповеди! Это только на словах призывают к любви, а на деле жрут друг друга. Необходимость заставляет бороться за выживание. Значит, не верна христова заповедь, если противоречит природе человеческой. Выходит, Христос ошибался, раз не под силу людям любить ближнего своего как самого себя.

Достоевский утверждал, что невозможно представить вселенскую гармонию, в основании которого лежит слезинка хотя бы одного замученного ребёнка. В романе «Братья Карамазовы» Иван говорит брату Алёше, что не приемлет Бога, который допускает в этом мире страдания невинных детей ради некой «высшей гармонии».

Реализм действительной жизни Достоевского требовал признать, что правило всепрощения в реальной жизни не работает. Алёша Карамазов должен был бы простить генерала, замучившего ребёнка, но он не только не прощает, но и требует «расстрелять!»

«Проклятые вопросы», которые сформулировал Достоевский, продолжают «мучить» людей во всём мире. В солнечное воскресенье я приехал в Курорт погулять по льду замёршего залива и поинтересовался у отдыхающих, как они понимают «проклятые вопросы» Достоевского и как отвечают на них.

Достоевский полагал, что любой поступок человека должен быть нравственно обоснован и оправдан, чувство любви должно распространяться на весь мир, мораль должна быть нравственной, а любовь деятельной. Но попытки обоснования морали привели писателя к неразрешимому противоречию природного и духовного в человеке.

Сегодня для многих очевидна относительность «добра» и «зла». То, что хорошо для одного, вовсе не может быть непременно хорошо и для другого.
У каждого своя правда. Вопрос лишь в том, на чьей ты стороне.
Нет ни добра, ни зла – есть конфликт интересов.
Люди отстаивают свои интересы, даже через ложь и насилие.
Насилие становится универсальным средством разрешения конфликтов.
«По праву сильнейшего!» – таков закон нашей жизни.

Все хотят сделать человека лучше, а он не может. Божественные и моральные законы людьми не соблюдаются. В реальности правят другие законы. Кто сильнее, тот и прав. Побеждает не разум, а грубая сила.
В человеческом сообществе действуют те же законы джунглей, что и среди диких зверей; господствует право силы, а не сила права, выживает сильнейший, и сильнейший всегда прав. На мораль и право плюют, если всего можно добиться силой. В политике всё определяет сила. Не обязательно военная, но обязательно сила.

Времена меняются, а Достоевский по-прежнему актуален. В этом я ещё раз убедился на XLVII конференции «Достоевский и мировая культура», где разгорелся спор о творчестве писателя и об итогах Крымской кампании.

В «Дневнике писателя» от 1877 года Достоевский поясняет: «Русская национальная идея — это единая идея для всех людей мира. Если русская национальная идея, в конце концов, — всемирное общечеловеческое единение, то, значит, вся наша выгода в том, чтобы всем, прекратив все раздоры… стать поскорее русскими и национальными».

В романе «Подросток» обрусевший немец Крафт математически «вычислил», что «русский народ есть народ второстепенный, которому предназначено послужить материалом для более благородного племени, а не иметь самостоятельной роли в судьбах человечества». Крафт уверяет, что «скрепляющая идея пропала. Все точно на постоялом дворе и собираются вон из России».

Распятый Христос — образ России, тех, кто в ней обездолен, унижен, затравлен. С ними сердце и ум Достоевского. Православие для Достоевского — судьба русского народа, который «всегда страдал, как Христос».

В рассказе Достоевский «Сон смешного человека» главный герой после пробуждения восторженно говорит: «Я видел истину. Я видел и знаю, что люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв возможности жить на земле. Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей».
«Смешной человек» не знает, как устроить рай на земле, есть только евангельское правило: люби других, как себя, и это главное.

Многие пророчества Достоевского не сбылись. Русская идея не смогла воплотиться в жизнь. Писатель порой и сам подозревал, что такой исход возможен.
Достоевский уподобляет скитальцу русского «интеллигента»: «Фантастический и нетерпеливый человек жаждет спасения пока лишь преимущественно от явлений внешних; да так и быть должно: „Правда, дескать, где-то вне его может быть, где-то в других землях, европейских, например, с их твёрдым историческим строем, с их установившеюся общественною и гражданскою жизнью“. И никогда-то он не поймёт, что правда прежде всего внутри его самого… Он пока всего только оторванная, носящаяся по воздуху былинка. И он это чувствует и этим страдает, и часто так мучительно!»

«… наши «русские европейцы» изо всех сил уверяют Европу, что у нас нет никакой идеи, да и впредь быть не может, что Россия и не способна иметь идею, а способна лишь подражать… Европа нас готова хвалить, по головке гладить, но своими нас не признает, презирает нас втайне и явно, считая низшими себе как людей, как породу, а иногда так мерзим мы им, мерзим вовсе, особенно когда им на шею бросаемся с братскими поцелуями». (январский номер «Дневника писателя» за 1881 год).

При всём своём гуманизме Ф.М.Достоевский в 1877 году был сторонником начала войны с Турцией и призывал к захвату Константинополя. Свою позицию знаменитый мыслитель выразил в рассказе “ПАРАДОКСАЛИСТ”.
«Дикая мысль, – говорил он, между прочим, – что война есть бич для человечества. Напротив, самая полезная вещь. Один только вид войны ненавистен и действительно пагубен: это война междоусобная, братоубийственная. Она мертвит и разлагает государство, продолжается всегда слишком долго и озверяет народ на целые столетия. Но политическая, международная война приносит лишь одну пользу, во всех отношениях, а потому совершенно необходима.

— Помилуйте, народ идет на народ, люди идут убивать друг друга, что тут необходимого?
— Всё и в высшей степени. Но, во-первых, ложь, что люди идут убивать друг друга: никогда этого не бывает на первом плане, а, напротив, идут жертвовать собственною жизнью – вот что должно стоять на первом плане. Это же совсем другое. Нет выше идеи, как пожертвовать собственною жизнию, отстаивая своих братьев и свое отечество или даже просто отстаивая интересы своего отечества. Без великодушных идей человечество жить не может, и я даже подозреваю, что человечество именно потому и любит войну, чтоб участвовать в великодушной идее. Тут потребность.

— Да разве человечество любит войну?
— А как же? Кто унывает во время войны? Напротив, все тотчас же ободряются, у всех поднят дух, и не слышно об обыкновенной апатии или скуке, как в мирное время. А потом, когда война кончится, как любят вспоминать о ней, даже в случае поражения! И не верьте, когда в войну все, встречаясь, говорят друг другу, качая головами: “Вот несчастье, вот дожили!” Это лишь одно приличие. Напротив, у всякого праздник в душе. Знаете, ужасно трудно признаваться в иных идеях: скажут, – зверь, ретроград, осудят; этого боятся. Хвалить войну никто не решится.

— Но вы говорите о великодушных идеях, об очеловечении. Разве не найдётся великодушных идей без войны? Напротив, во время мира им ещё удобнее развиться.
— Совершенно напротив, совершенно обратно. Великодушие гибнет в периоды долгого мира, а вместо него являются цинизм, равнодушие, скука и много – много что злобная насмешка, да и то почти для праздной забавы, а не для дела. Положительно можно сказать, что долгий мир ожесточает людей. В долгий мир социальный перевес всегда переходит на сторону всего, что есть дурного и грубого в человечестве, – главное к богатству и капиталу.

Честь, человеколюбие, самопожертвование ещё уважаются, ещё ценятся, стоят высоко сейчас после войны, но чем дольше продолжается мир – все эти прекрасные великодушные вещи бледнеют, засыхают, мертвеют, а богатство, стяжание захватывают всё. Остается под конец лишь одно лицемерие – лицемерие чести, самопожертвования, долга, так что, пожалуй, их еще и будут продолжать уважать, несмотря на весь цинизм, но только лишь на красных словах для формы.

Настоящей чести не будет, а останутся формулы. Формулы чести – это смерть чести. Долгий мир производит апатию, низменность мысли, разврат, притупляет чувства. Наслаждения не утончаются, а грубеют. Грубое богатство не может наслаждаться великодушием, а требует наслаждений более скоромных, более близких к делу, то есть к прямейшему удовлетворению плоти. Наслаждения становятся плотоядными. Сластолюбие вызывает сладострастие, а сладострастие всегда жестокость. Вы никак не можете всего этого отрицать, потому что нельзя отрицать главного факта: что социальный перевес во время долгого мира всегда под конец переходит к грубому богатству.

Богатство, грубость наслаждений порождают лень, а лень порождает рабов. Чтоб удержать рабов в рабском состоянии, надо отнять от них свободную волю и возможность просвещения. Ведь вы же не можете не нуждаться в рабе, кто бы вы ни были, даже если вы самый гуманнейший человек?

Замечу ещё, что в период мира укореняется трусливость и бесчестность. Человек по природе своей страшно наклонен к трусливости и бесстыдству и отлично про себя это знает; вот почему, может быть, он так и жаждет войны, и так любит войну: он чувствует в ней лекарство. Война развивает братолюбие и соединяет народы.
— Как соединяет народы?
— Заставляя их взаимно уважать друг друга. Война освежает людей.

Человеколюбие всего более развивается лишь на поле битвы. Это даже странный факт, что война менее обозляет, чем мир. В самом деле, какая-нибудь политическая обида в мирное время, какой-нибудь нахальный договор, политическое давление, высокомерный запрос – вроде как делала нам Европа в 63-м году – гораздо более обозляют, чем откровенный бой. Вспомните, ненавидели ли мы французов и англичан во время крымской кампании? Напротив, как будто ближе сошлись с ними, как будто породнились даже. Мы интересовались их мнением об нашей храбрости, ласкали их пленных; наши солдаты и офицеры выходили на аванпосты во время перемирий и чуть не обнимались с врагами, даже пили водку вместе. Россия читала про это с наслаждением в газетах, что не мешало, однако же, великолепно драться. Развивался рыцарский дух.

А про материальные бедствия войны я и говорить не стану: кто не знает закона, по которому после войны всё как бы воскресает силами. Экономические силы страны возбуждаются в десять раз, как будто грозовая туча пролилась обильным дождем над иссохшею почвой. Пострадавшим от войны сейчас же и все помогают, тогда как во время мира целые области могут вымирать с голоду, прежде чем мы почешемся или дадим три целковых.

— Но разве народ не страдает в войну больше всех, не несёт разорения и тягостей, неминуемых и несравненно больших, чем высшие слои общества?
— Может быть, но временно; а зато выигрывает гораздо больше, чем теряет. Именно для народа война оставляет самые лучшие и высшие последствия. Как хотите, будьте самым гуманным человеком, но вы всё-таки считаете себя выше простолюдина. Кто меряет в наше время душу на душу, христианской меркой? Меряют карманом, властью, силой, – и простолюдин это отлично знает всей своей массой. Тут не то что зависть, – тут является какое-то невыносимое чувство нравственного неравенства, слишком язвительного для простонародия. Как ни освобождайте и какие ни пишите законы, неравенство людей не уничтожится в теперешнем обществе. Единственное лекарство – война.

Пальятивное, моментальное, но отрадное для народа. Война поднимает дух народа и его сознание собственного достоинства. Война равняет всех во время боя и мирит господина и раба в самом высшем проявлении человеческого достоинства – в жертве жизнию за общее дело, за всех, за отечество. Неужели вы думаете, что масса, самая даже тёмная масса мужиков и нищих, не нуждается в потребности деятельного проявления великодушных чувств? А во время мира чем масса может заявить свое великодушие и человеческое достоинство?

Мы и на единичные-то проявления великодушия в простонародье смотрим, едва удостаивая замечать их, иногда с улыбкою недоверчивости, иногда просто не веря, а иногда так и подозрительно. Когда же поверим героизму какой-нибудь единицы, то тотчас же наделаем шуму, как перед чем-то необыкновенным; и что же выходит: наше удивление и наши похвалы похожи на презрение. Во время войны всё это исчезает само собой, и наступает полное равенство героизма. Пролитая кровь важная вещь. Взаимный подвиг великодушия порождает самую твердую связь неравенств и сословий. Помещик и мужик, сражаясь вместе в двенадцатом году, были ближе друг к другу, чем у себя в деревне, в мирной усадьбе.

Война есть повод массе уважать себя, а потому народ и любит войну: он слагает про войну песни, он долго потом заслушивается легенд и рассказов о ней… пролитая кровь важная вещь! Нет, война в наше время необходима; без войны провалился бы мир или, по крайней мере, обратился бы в какую-то слизь, в какую-то подлую слякоть, заражённую гнилыми ранами…»

15 мая 2021 года на IX Международном конгрессе «Русская словесность в мировом культурном контексте. Классика и мы: к 200-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского» К.В. Стволыгин сделал доклад «Восприятие феномена войны в религиозно-философских исканиях Ф.М. Достоевского и Л.Н.Толстого».

«Я понимаю слишком хорошо, почему русские с состоянием все хлынули за границу и с каждым годом больше и больше. Тут просто инстинкт. Если кораблю потонуть, то крысы первые из него выселяются. Святая Русь страна деревянная, нищая и… опасная, страна тщеславных нищих в высших слоях своих, а в огромном большинстве живёт в избушках на курьих ножках. Она обрадуется всякому выходу, стоит только растолковать. Одно правительство ещё хочет сопротивляться, но машет дубиной в темноте и бьёт по своим. Тут всё обречено и приговорено. Россия, как она есть, не имеет будущности». (Кармазинов. Достоевский, «Бесы», часть 2 глава 6, 1872 г.)

В июне 1996 года после ночных съёмок в фильме «Анна Каренина» гуляя по Петербургу в костюме и образе мечтателя «Белых ночей», я увидел покрытый белым полотнищем монумент. Это был памятник Достоевскому. Почему-то у меня возник невольный диалог с Фёдором Михайловичем, который позднее я описал в романе-быль «Странник».

— Но что я могу сделать один среди засилья зла, когда каждый за себя, когда власть продажна и за деньги можно подкупить кого угодно, когда…
— «Но нельзя сидеть сложа руки, иначе окончательно дойдешь до самооправдания, до сознания собственного бессилия перед властью обстоятельств: при чём я, эпоха виновата, время-то, мол, какое! — нероново!..»
— Откуда в людях столько жестокости? Отчего одна индивидуальность желает подавлять другую, а один народ эксплуатировать другой? Только из-за того, чтобы доказать свое превосходство? Что это: естественная конкуренция или противоестественное самоуничтожение?
— «Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей».
— Мне нужна истина, а не благие выдумки. Между альтруизмом и эгоизмом побеждает эгоизм — это факт! Совесть, возможно, и оказывает сдерживающее воздействие, однако тело берёт верх! Абсурд заключается в том, что все понимают нежелательность такого порядка вещей, но это и есть реальность.
— «Или действительно высший смысл именно в этой бессмысленности: и страсти духовные, муки совести, полёт мысли, порывы творческого вдохновения, неколебимость веры не более чем чудовищная ухмылка над бедным человечеством, пустая игра воображения, чтобы хоть на краткий миг забыться, отвлечься от жуткой неминуемости этой последней правды, от этого вселенского, паучьи ненасытного бога — чрева?»
— Не могу, не хочу в это верить! Как же тогда жить, если и в самом деле тело над душой берёт верх? Или главный закон жизни — выживай?
— «Лучше уж гнуться, чем переломиться; согнёшься да выпрямишься, прямее будешь».
— Я не могу равнодушно смотреть на людскую боль, как люди желают себе смерти. Всё окружающее кажется абсурдом, лишённым какого-либо смысла.
— «Подумаешь — горе, раздумаешь — воля Господня».
— Куда ни глянь, везде господствует сила. И все призывы к любви и добру не останавливают злых людей, любовь не побеждает ненависти, добро не уничтожает зла.
— «Красота спасёт мир».
— Но как?! Я жизнью готов пожертвовать, лишь бы понять смысл происходящего, что есть человек.
— «Человек есть тайна. Её надо разгадывать, и ежели будешь её разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком».
(из моего романа-быль»Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

В мае 2021 года на IX Международном конгрессе «Русская словесность в мировом культурном контексте. Классика и мы: к 200-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского» я собрал мнения о смысле жизни и о Ф.М. Достоевском.

P.S. Что лучше: иметь ограниченную свободу слова и подвергаться преследованиям за высказывания? или же иметь полную свободу мнений, на которые, однако, никто не обращает внимания? Что хуже: страх или безразличие?

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё, что я хочу сказать людям, заключено в главных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь

А по вашему мнению, что бы сказал ДОСТОЕВСКИЙ СЕГОДНЯ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Стоунхендж – самое известное мегалитическое сооружение в Европе. Как и зачем построили Стоунхендж, до сих пор остаётся загадкой.
Для чего возвели это грандиозное даже по современным меркам сооружение, которое простояло тысячи лет?
Я посетил многие сакральные места на планете, и давно мечтал посетить Стоунхендж.
Мы были одними из последних, кто смог увидеть древние камни Стоунхенджа воочию. В 2013 году британское правительство по инициативе «Английского наследия» (государственной комиссии по историческим объектам и памятникам) приняло решение ограничить количество туристов, посещающих Стоунхендж до 7650 человек в день. Камни Стоунхенджа планируют закрыть стеклянным куполом, а осмотр будет производиться издали, туристы будут подъезжать на электромобилях на ограниченное время.

Впервые Стоунхендж я увидел тридцать пять лет назад в фильме Романа Полански «Тэсс» (с Настасьей Кински в главной роли). Несчастные влюблённые находят среди древних камней последнее прибежище. Эти камни видели много бед и несчастий, и вряд ли удивились трагической судьбе двух влюблённых. Сколько они видели!..

Стоунхендж – объект паломничества язычников со всего мира. С 1986 года это памятник Всемирного наследия ЮНЕСКО. В год его посещает примерно 1 млн. человек в составе организованных групп; плюс многие туристы добираются сами. Англия ежегодно принимает 19 млн. туристов.

Мегалитическое сооружение находится на юго-западе Великобритании в графстве Уилтшир в 130 км к юго-западу от Лондона и в 13 км от Солсбери. Именно на полях Солсберийской равнины наиболее часто появляются рисунки, происхождение и смысл которых до сих пор неизвестны.

Стоунхендж в переводе означает «висящие камни». Древние жители Британских островов называли его «Пляска великанов». Создателем считали мудреца и волшебника Мерлина, советника короля Артура. Сам король Артур, по легендам, был вождём бриттов в 5-6 веках. Однако доказательств его существования до сих пор не найдено.

Король Англии Яков I (1567-1625 гг.), побывав в Стоунхендже, поручил своему архитектору Иниго Джонсу исследовать древнее сооружение. Джонс обнаружил 30 вертикальных камней, образующих круг, и пришёл к выводу, что это руины древнеримского храма.

Следующее исследование Стоунхенджа производил по поручению короля Карла II (1630-1685 гг.) знаток британских древностей Джон Обри. В 1678 году Обри обнаружил в земле по внутреннему периметру вала 56 отверстий и проломов, которые были названы «лунки Обри». Обри сделал вывод, что это древнее святилище друидов.

По общему мнению, строительство Стоунхенджа проходило в три этапа. Началось в эпоху неолита в промежуток между 3100 и 2800 гг. до нашей эры. Окончание строительства относят к 1900 году до н.э. плюс-минус 200 лет.

По результатам последних раскопок время создания Стоунхенджа относят к ещё более позднему времени – к новокаменному и бронзовому векам.
Некоторые определяют возраст Стоунхенджа в 5,5 тысяч лет; другие 12-13 тысяч.
В конце 1994 года профессор Уэльского университета Дэвид Боуэн провёл исследования с помощью новейшего лазерного метода и заявил, что возраст Стоунхенджа не 5000 лет, а 140 000 лет.
Однако самая близкая разновидность человека разумного – неоантроп – появился на Земле примерно 70-60 тысяч лет назад.

Кельты поселились на Британских островах в VI в. до н.э. Таким образом, Стоунхендж не кельтское сооружение. Есть мнение, что это не святилище, а капище.

По мнению профессора археологии из Университета города Шеффилда Майка Паркера Персона Стоунхендж с самого начала своего существования и до расцвета в третьем тысячелетии до нашей эры рассматривался обитателями Англии как территория для погребения мёртвых. Действительно, на территории памятника найдены захоронения, но произведены они были много позже постройки Стоунхенджа.

После проведения раскопок установили, что в Стоунхендже было захоронено около 240 человек, которые перед погребением были кремированы. При этом археологи считают, что вероятнее всего здесь хоронили представителей местной элиты или правящей династии.
Наибольшая часть останков относится к 2570–2340 годам до нашей эры, а первая часть праха, которая была обнаружена в самой старой части Стоунхенджа, датирована 3030–2880 годами до нашей эры.

В 1963 году астроном Джеральд Хокинс назвал Стоунхендж обсерваторией, а также календарём, вычисления по которому позволяли предсказывать астрономические события.
«Полные пять веков строители Стоунхенджа – сначала люди энеолита, потом бикеры, а затем уэссекцы – наблюдали Солнце и Луну, открывали тайны окружающего мира, прослеживали периодичности, предсказывали опасное время затмений. Гигантское сооружение создавалось в соответствии с этой астрономически-математической схемой, хотя, по всей вероятности, её сложная научная основа оставалась скрытой от воздвигавших его простых тружеников. Замысел во всех подробностях был известен только сословию жрецов».

Стоунхендж сложен из трёх типов камней: 1\ долерит («синий» камень, точнее, серый с синеватым оттенком песчаник), 2\ риолит, 3\ вулканический туф.
Самое поразительное, что камни этих пород встречаются только в горах Уэльса, а это по прямой в 210 км от Стоунхенджа, а с учётом особенностей рельефа 380 км.

Как же древние люди доставляли камни весом 50 тонн на такие большие расстояния?
Недавно попытались смоделировать возможный путь этих камней, и выяснилось, что часть их могла доставляться по воде на плотах, а по суше – на определённого рода деревянных санях, под полозья которых подкладывали круглые брёвна. Таким образом в день могли преодолевать чуть больше километра.

Стоунхендж состоит из кольцевых и подковообразных сооружений, построенных из больших камней – менгиров. Менгир – вертикально установленный единичный мегалит.

Вначале был выкопан окружающий ров, диаметром 97,5 м.
Время появлении рва – около 3100 г. до н.э.
Устанавливать камни начали около 2600 года до н.э.
Окончание возведения относят примерно к 1900-1700 гг. до н.э.

Древние умели обрабатывать камень камнем. Но как они могли поднимать уже обработанные камни весом более 20 тонн?

Многотонные трилиты (сооружение из трёх камней буквой П) Стоунхенджа создавались без каких-либо скрепляющих растворов и простояли многие тысячи лет.

Как же возводили трилиты?
Предполагают, что под камень–поперечник подкладывали брёвна горкой, затем перекладывали его, на определённой высоте закрепляя, чтобы камень не скатывался обратно, дополнительным слоём брёвен. Завершением строительства трилита было совмещение шипа и паза под него.

Дуга внешнего кольца из 13 камней сохранилась вместе с перекрытиями.
В пределах этого круга стояло пять трилитов из сарсена, образуя подкову, открытую в сторону дороги. Огромные камни весят до 50 тонн каждый.
Форму кольца и подковы повторяют кольцо без перекрытий и подковы из голубых камней.

30 сарсеновых камней образуют круг диаметром 33 метра.
Камни внешнего круга: высота – 4,1, ширина – 2,1, вес – около 25 тонн.
Сверху на них положены камни-перемычки длиной около 3,2 м и шириной 1 м и толщиной 0,8 м так, что вершины перемычек находятся на 4,9 м над уровнем земли.

В 1901-1965 гг. Стоунхендж был реставрирован. Некоторые из поваленных мегалитов были подняты, а их основания забетонированы.

Несмотря на скудость технических средств, строители Стоунхенджа испытывали потребность воздвигнуть гигантское сооружение, без которого, строго говоря, могли бы и обойтись. Кембриджский профессор Грехем Кларк назвал это «самосознанием».

Целью строительства было найти гармоничный цикл. Для этого древним был нужен круг с твёрдой ориентацией.
Все мегалиты Стоунхенджа стояли и стоят точно так же, как их когда-то установили древние строители. Однако вскоре после постройки Стоунхендж был заброшен. Дело в том, что строители Стоунхенджа поставили мегалиты правильно, а ошибка возникла из-за смещения земной оси.

Джеральд Хокинс объясняет «ошибку» камней Стоунхенджа в 0,9 градуса тем, что в 1528 году до нашей эры на острове Санторини (Греция) произошло катастрофическое извержение вулкана, вызвавшее смещение земной оси. В результате смещения земной оси, в году стало не 360, а 365 дней.

В результате произошедшей катастрофы изменившийся угол наклона земной оси перечеркнул сотни лет напряжённого труда древних строителей, а также многочисленные эмпирические наблюдения и расчёты жрецов Стоунхенджа. Как астрономическая обсерватория Стоунхендж стал бесполезен.

Около 1500 года до н.э. была предпринята попытка реконструировать Стоунхендж в соответствии с новым положением земной оси. Она продолжалась несколько десятков лет и закончилась неудачей.

В 1995 году британский астроном Данкан Стил выдвинул теорию, согласно которой Стоунхендж изначально служил для предсказания космических катастроф.
В день летнего солнцестояния первый солнечный луч, пробиваясь сквозь дымку тумана, появляется точно над вершиной большого, отдельно стоящего камня, прозванного Пяточным.

Джеральд Хокинс в книге «От Стоунхенджа до инков» так определяет предназначение Стоунхенджа:
«До открытия тесной связи Стоунхенджа с астрономическими явлениями считалось, что его строительство определялось чисто религиозными побуждениями. Не друидизмом – это была кельтская религия, и появилась она позднее. И не зарождающимся христианством. И не иудаизмом, хотя два-три автора и выдвигали аргументы в пользу таких гипотез. Нет, это была религия, сущность которой для нас утеряна».

Безусловно, Стоунхендж – это храм посвящённых. Более того, Стоунхендж можно рассматривать как закодированное мифологическое послание.

Первые исследователи связывали постройку Стоунхенджа с друидами. Однако невероятно, чтобы жрецы-друиды обладали точными математическими и астрономическими знаниями, позволявшими им построить Стоунхендж.

Учёные до сих пор гадают, как и почему в разных несвязанных между собой культурах возникла идея постройки подобного рода сооружений.
Что же побудило древних людей строить грандиозные загадочные объекты?

Примерно 5000 лет назад в истории человечества произошёл необычайно интенсивный всплеск интеллектуальной энергии. В Египте начали строить пирамиды. В древнеегипетских «Текстах пирамид» (XXV-XXIII вв. до н.э.) встречаются названия небесных светил.

В существовавшем со второго тысячелетия до н.э. до VI в. до н.э. шумерско-аккадском государстве Вавилон жрецы строили телескопы, составили лунный календарь и астрономические таблицы.

Но как астрономические сведения могли попасть на Британские острова в те годы?
Сведений о путешествиях древних египтян и шумеров на север Европы нет. О существовании Стоунхенджа не упоминает ни один античный историк.

Чтобы понять загадку Стоунхенджа, его необходимо рассматривать в комплексе с другими памятниками древней культуры, в том числе с пирамидами Египта, лабиринтами Крита, рисунками Наска, памятниками культуры инков и майя. Ибо все они имеют связь с тайной «кометы-возмездие», которую современные люди именуют Апокалипсисом.

Недавно было сделано открытие: голубые камни Стоунхенджа неоднородны и не могут происходить из одного месторождения.
Тогда откуда же они взялись?
Есть гипотеза, что Стоунхендж – сооружение инопланетных существ, возможно, их посадочная площадка и даже ворота в другое измерение…
Некоторые предлагают рассматривать Стоунхендж как пиктограмму внеземных цивилизаций.

В чём же для нас метафизический смысл Стоунхенджа?
Стоунхендж можно рассматривать как воплощение вечного знания, как послание потомкам, указывающее нам путь к сохранению жизни в период глобальных катаклизмов.

Почему так важны сакральные места, традиции культуры, обычаи древних?
Они соединяют нас с предками, с их жизненным опытом, накопленной столетиями мудростью поколений. Ощущая связь со своими предками, я чувствую себя увереннее между прошлым и будущим в кратком миге под названием жизнь. Я хочу не повторять ошибок прошлого, хочу быть счастливым, идти вперёд по замкнутой спирали бытия.

Для чего же древние построили Стоунхендж?
Полагаю, это был храм Солнца, древнейшая обсерватория и место захоронений, и, возможно, даже информационный портал. Древние пытались понять циклы Солнца, а значит циклы жизни, закономерности жизни, её законы. Для чего? Чтобы и свою жизнь построить в соответствии с этими универсальными законами мироздания. Ведь только находясь в гармонии с природой можно быть по-настоящему счастливым.

Современные люди предпочитают жить по придуманным ими противоестественным законам, и удивляются, почему они несчастливы.

Ныне люди перестали слышать музыку сфер. Мы глухи и слепы, мы не видим и не слышим того, что слышали и видели древние.
Чтобы услышать, нужно закрыть уши, чтобы увидеть – закрыть глаза!

В Шотландии хранится «камень судьбы». Все британские монархи короновались, подкладывая его под трон. Елизавета II целый год не могла короноваться, потому что камень отсутствовал. А без него никакая коронация невозможна. Такова сила камня!

Камни – самая большая драгоценность; некоторые дороже человеческой жизни.
Во многих странах есть музеи камней. В Японии существуют сады камней.
Одни и те же камни одному человеку приносят здоровье, а другому болезни; одних делают счастливыми, других – несчастными.

Известно, что камни могут сохранять и удерживать энергию, являясь хранилищем информации.

Из каждой поездки я привожу камешек. Есть у меня и камень из Гефсиманского сада, от египетских пирамид, с горы Моисея, и с потухшего вулкана Санторини…

Когда я гуляю по лабиринтам Петербурга, мне кажется, что я здесь гость, а хозяева – они, эти каменные набережные, здания и дворцы. Мы рождаемся среди каменных зданий, умираем, а камни продолжают жить, наблюдая за нами.

Когда смотришь на камни, темп жизни замедляется, пропадает суета и начинаешь чувствовать время вечности.

Мы смотрели на древние камни Стоунхенджа, а у меня было чувство, что это камни смотрят на нас.
Камни смотрят на нас!
Кто-то даже пытался с ними разговаривать…

Взгляни на мир глазами камня, и ты увидишь в нём себя.
— Я – камень?..
— Трудно в это поверить? Но это так. Я в тебе, а ты во мне. Все мы части Единого Целого, все мы родственники. Если тебе удобнее, можешь звать меня Пётр. У камня тоже есть душа. Я вижу, чувствую, слышу. И даже понимаю! Между нами нет большой разницы, как это может показаться на первый взгляд.
Всё живое. Даже то, что кажется неживым. Да и чем живое отличается от неживого? Лишь скоростью обменных процессов? Грань условна. Вот и я живой, хотя кажусь неживым. Я тоже умею любить, размножаюсь, умираю, всё слышу, чувствую и даже переживаю. Мы просто по-разному воспринимаем мир. Моя жизнь тебе кажется вечностью, комару вечностью кажется твоя жизнь.
Во мне можно разглядеть, при желании, всё. Я — хранилище жизни. Всё вышло из меня и в меня возвратится. В конце концов, всё становится камнем. Исчезнет всё на этой планете, останусь лишь я. Вся твоя цивилизация построена на мне. Во мне ты нашёл железо, во мне ты нашёл энергию атома. Я основа основ. По мне можно изучать Вселенную, я чудо Космоса, я топка тяжёлых звёзд.
Видишь ли ты во мне солнце? Ведь я горю, во мне энергия огромной силы. Я целый мир неизвестной вам жизни. Я собственно и есть вселенная в сжатом виде. Я огонь, застывший огонь!
Когда-то я упал на эту планету и принёс на себе из космоса частицы микроорганизмов, из которых и зародилась жизнь. Благодаря мне возникли вы — люди, и вся жизнь на этой планете. Я плод истории Земли, во мне живут остатки бактерий, которым миллионы лет. Но я не только прошлое Земли, во мне и её будущее…
Всё существует одновременно: здесь и сейчас.
Вселенная пребывает в бесконечности круговоротов и циклов.
Только в гармонии духа и тела можно постичь суть вселенской гармонии».
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

А по вашему мнению, ЗАЧЕМ ПОСТРОИЛИ СТОУНХЕНДЖ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература