https://youtu.be/Q3t_Ho-gcug

После недавней реорганизации Союза писателей России некоторые известные и популярные авторы оказались как бы по ту сторону союза, стали «потусторонними писателями». Хотя они публикуют по одной, а то и по две книги в год, которые успешно раскупаются. Аутсайдерами могут стать и те, кто не пройдёт переаттестацию в Союзе писателей России.

Недавно Минтруд России утвердил профессиональный стандарт «писатель», тем самым признал писательскую деятельность как профессию.
Кто же теперь имеет официальное право называться писателем? Тот, у кого профессия «писатель» или тот, кто пишет книги?

Мой хороший знакомый – философ Александр Секацкий – опубликовал уже 29 книг, однако не считает себя писателем.
Другой мой хороший знакомый – исторический социолог Дмитрий Травин – написал много книг о России (в этом году у него вышел трёхтомник), но он не член союза писателей.
Известный писатель-фантаст, автор множества интересных книг, Андрей Столяров был членом Союза писателей Санкт-Петербурга, но не вошёл в Союз писателей России.

Не наступаем ли мы на грабли СССР, когда опять есть профессиональные писатели (члены союза) и есть все прочие авторы?

На Книжном Салоне я был на презентации книги Константина Анохина и Татьяны Черниговской «Мозг и его Я». А также на лекции Сергея Некрасова, где была представлена его новая книга о Пушкине «Под сенью дружных муз».
Как же отличить людей, пишущих книги, от писателей?

«Неужели, чтобы убедиться в том, что Достоевский – писатель, неужели же нужно спрашивать у него удостоверение? Да возьмите вы любых пять страниц из любого его романа, и без всякого удостоверения вы убедитесь, что имеете дело с писателем. Да я полагаю, что у него и удостоверения-то никакого не было!
Помилуйте, это, в конце концов, смешно, – не сдавался Коровьев, – вовсе не удостоверением определяется писатель, а тем, что он пишет! Почём вы знаете, какие замыслы роятся в моей голове?..»

В романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» главный герой – типичный «потусторонний писатель».

– Ну, и ладно, ладно, – отозвался мастер и, засмеявшись, добавил: – Конечно, когда люди совершенно ограблены, как мы с тобой, они ищут спасения у потусторонней силы! Ну, что ж, согласен искать там.
– Ну вот, ну вот, теперь ты прежний, ты смеешься, – отвечала Маргарита, – и ну тебя к чёрту с твоими учёными словами. Потустороннее или не потустороннее – не всё ли это равно?»

«Потусторонними» стали писатели, кто эмигрировал из России после известных событий. Оказавшись по ту сторону, они одели «белое пальто» и стали ругать свою родину, которая награждала их премиями, печатала большими тиражами и всячески восхваляла.

В России насчитывается от 20 до 25 тысяч «официальных» литераторов, состоящих в профессиональных союзах. Союз писателей России объединяет в 85 регионах 8 тысяч членов, имеет 14 творческих советов. Российский союз писателей объединяет более 6 тысяч членов. Союз литераторов России объединяет свыше 4 тысяч авторов. Союз российских писателей объединяет около 3,5 тысяч членов.

Традиционные писатели постепенно вымирают. С развитием Интернета и платформ самиздата («Литрес самиздат», «Проза.ру» и др.) сформировалась индустрия коммерческих и независимых авторов – примерно 1,1 млн человек. На портале «Проза.ру» зарегистрировано 341458 авторов и опубликовано 13103067 текстов.

Сетелитераторы держатся особняком и ни в какие союзы не вступают.
Есть ещё «искусственные писатели», которые создают свои романы с помощью Искусственного Интеллекта и выдают за своё творчество.

Говорят, скоро у нас будет ОДИН союз писателей, где начнут отделять «зёрна от плевел».
Однако при всём благородстве желания воссоздать профессиональный союз по шаблонам СССР, это, увы, попытка «войти в одну реку дважды».

На Книжном салоне 21 мая 2026 года у меня состоялся разговор с членами Союза писателей России. Елена Пиетиляйнен, поэт, председатель Карельского регионального отделения Союза писателей России и Юлия Медведева, поэт, член Санкт-Петербургского отделения Союза писателей России.

https://youtu.be/tE54rKm7nYU

«Публичные писатели», такие как Захар Прилепин, постоянно пишут, выступают, публикуются и снова выступают. А есть «потусторонние писатели», такие как Юрий Кузин, которые в своём «подполье» бескорыстно создают трактат о падшем Духе, Бытии и Ничто.
Если профессиональным писателям важно, каким тиражом их издали и какой гонорар прислали, то «потусторонним» — сколько людей их произведение прочитали.

Я бы разделил всех писателей на сочинителей и мыслителей, на посюсторонних и потусторонних.
В русском языке слово «потусторонний» символизирует силы, находящиеся по ту сторону жизни. Английское слово «аутсайдер» обозначает личность, находящуюся вне той или иной социальной организации.

В моём понимании ПОТУСТОРОННИЙ — это взгляд на происходящее глазами аутсайдера, абсолютно независимого в своих оценках; выход за пределы чувственного опыта, эмпирических границ или привычных границ бытия; отрешённость, отстранённость от мира.

Многие классики по сути своей и судьбе, взгляду на мир, были «потусторонние». Таких авторов история литературы знает не много. Древнеримский поэт Публий Овидий Назон (автор книг «Метаморфозы» и «Наука любви») из-за противоречий официальной политике императора Августа был сослан из Рима в западное Причерноморье, где провёл последние годы жизни.
Итальянский поэт эпохи Возрождения Данте Алигъери в 1302 году был изгнан вместе со своей партией из Флоренции. В изгнании он создал свою «Божественную комедию», поместив в Ад поимённо всех своих врагов и недоброжелателей.
Мигель де Сервантес в тюрьме начал писать историю про «Хитроумного идальго Дон Кихота Ламанчского». Сервантес признавал, что персонаж родился «в темнице, где обитали лишь одни помехи да унылые звуки». Это была пародия на «рыцарские романы».
Джакомо Казанова 26 июля 1755 года был арестован и без суда приговорён к пяти годам заключения. Согласно мемуарам Казановы, существенным доказательством его вины было то, что у него обнаружили книгу Зогар и другие книги по магии.
Маркиз де Сад находясь в заточении в Бастилии, 22 октября 1785 года маркиз де Сад приступил к написанию знаменитого романа «120 дней Содома, или Школа разврата».
Жан-Батист Мольер тоже сидел в тюрьме, потому что в своих пьесах выступал против пороков современного общества, защищал интересы народа.
Автора повести «Портрет Дориана Грея» (Оскара Уальда) обвинили в гомосексуализме и «развращении молодых людей», назначив два года каторжных работ.

Протопоп Аввакум, написавший резкое письмо к царю Фёдору Алексеевичу, в котором критиковал царя и ругал Патриарха Иоакима, был сожжён с товарищами в Пустозерске.
П.Я.Чаадаев за свои «Философские письма» был официально объявлен сумасшедшим, труды его были запрещены к публикации в имперской России.
А.И.Герцен в 1834 году был арестован и сослан в Пермь. Арестован был и его друг Н.П.Огарёв. Позднее они были вынуждены эмигрировать из России, и уже за границей издавали свои сочинения и знаменитый «Колокол». В России их бы приговорили к расстрелу.
Николай Гаврилович Чернышевский 12 июня 1862 года был арестован и помещён в одиночную камеру Петропавловской крепости по обвинению в составлении прокламации «Барским крестьянам от их доброжелателей поклон» (в ней резко критиковал Крестьянскую реформу 1861 года).
Александр Блок, автор поэмы «Двенадцать», по воспоминаниям Георгия Иванова, в предсмертном бреду говорил: все ли экземпляры поэмы «Двенадцать» уничтожены? «Люба, хорошенько поищи, и сожги, все сожги».

За свою эпиграмму «Кремлёвский горец» («Мы живём, под собою не чуя страны…») Осип Мандельштам был арестован и умер в пересыльной тюрьме.
В тюрьме чекисты убьют и крестьянского поэта Клюева, расстреляют писателя Пильняка.
Даниил Иванович Ювачёв (псевдоним – ХАРМС) был арестован в 1931 году за участие в антисоветском сообществе писателей. В марте 1932 года управление при НКВД постановило выслать литератора в исправительный лагерь на три года.
В 1933 году Николай Эрдман (сценарист фильма «Весёлые ребята») был арестован за сочинённые им политические стихи и приговорён к трём годам ссылки в город Енисейск.

Пьесу «Дни Турбиных» Михаила Булгакова Сталин посмотрел во МХАТе более 14 раз. В итоге вынес вердикт: «Дни Турбиных» – антисоветская штука, и Булгаков не наш».
Прочитав в 1931 году опубликованную в журнале «Красная новь» повесть Андрея Платонова «Впрок», Сталин написал: «Талантливый писатель, но сволочь», и потребовал наказать автора и издателей.
По инициативе Сталина был создан Союз советских писателей. В итоге треть участников Первого съезда писателей (182 человека) погибли в тюрьмах и ГУЛАГе.

Союз писателей отказал Александру Грину в пенсии с формулировкой: «Грин – наш идеологический враг. Союз не должен помогать таким писателям! Ни одной копейки принципиально!» Александр Грин умер в нищете, забытый всеми. «Эпоха мчится мимо. Я не нужен ей – такой, какой я есть. А другим я быть не могу. И не хочу».

По ленинградскому «писательскому делу» в октябре 1937 года был арестован Бенедикт Лифшиц, расстрелян 21 сентября 1938 года.
Поэтесса Ольга Берггольц 13 декабря 1938 года была арестована по обвинению «в связи с врагами народа» и как участник контрреволюционного заговора против Ворошилова и Жданова. Её первый муж — Борис Корнилов — был расстрелян 21 февраля 1938 года в Ленинграде.

Михаил Кольцов в 1938 году был отозван из Испании и в ночь с 12 на 13 декабря того же года арестован в редакции газеты «Правда». 1 февраля 1940 года был приговорён к смертной казни по обвинению в шпионаже и расстрелян.
Исаак Бабель был приговорён к высшей мере наказания и расстрелян 27 января 1940 года по обвинению в «антисоветской заговорщической террористической деятельности» и шпионаже.
Автор «Розы Мира» Даниил Андреев создавал своё бессмертное произведение, сидя в тюрьме по злополучной 58-й статье.

Для многих писателей началом конца стало опубликованное 14 августа 1946 года Постановление Оргбюро ЦК ВКП(б) О журналах «Звезда» и «Ленинград». В нём, в частности, говорилось: «Грубой ошибкой «Звезды» является предоставление литературной трибуны писателю Зощенко, произведения которого чужды советской литературе…. Ахматова является типичной представительницей чуждой нашему народу пустой безыдейной поэзии…»

В марте 1963 года на встрече с интеллигенцией в Кремле Никита Хрущёв, обращаясь к поэту Андрею Вознесенскому, сказал: «Мы предложили Пастернаку, чтобы он уехал. Хотите завтра получить паспорт? Хотите?! И езжайте, езжайте к чёртовой бабушке. Убирайтесь вон, господин Вознесенский, к своим хозяевам!»

Бориса Пастернака советская власть вначале вознесла на пьедестал, но после присуждения ему Нобелевской премии Владимир Семичастный (по указанию Хрущёва) сказал: «как говорится в русской пословице, и в хорошем стаде заводится паршивая овца. Такую паршивую овцу мы имеем в нашем социалистическом обществе в лице Пастернака, который выступил со своим клеветническим так называемым «произведением»…» (имеется в виду роман «Доктор Живаго» – Н.К).

Александр Солженицын был исключён из Союза писателей СССР. Также за инакомыслие по политическим мотивам из Союза писателей были исключены А.Синявский, Ю.Даниэль, Н.Коржавин, Л.Чуковская, В.Максимов, В.Некрасов, А.Галич, Е.Эткинд, В.Войнович, Виктор Ерофеев, Е.Попов и др.

Поскольку в СССР многие художественные произведения инакомыслящих писателей не печатались, литераторы переправляли их на Запад. С 1958 года писатели А.Д.Синявский (под псевдонимом Абрам Терц) и Ю.М.Даниэль (Николай Аржак) публиковали за рубежом повести и рассказы с критическим настроением по отношению к Советской власти.

Когда КГБ выяснил, кто скрывается под псевдонимами, писателей обвинили в написании и передаче для напечатания за границей произведений, «порочащих советский государственный и общественный строй».
Судебный процесс против А.Д.Синявского и Ю.М.Даниэля длился с осени 1965 года по февраль 1966 года. Даниэль был осуждён на 5 лет лагерей по предъявленной ему статье 70 УК РСФСР «антисоветская агитация и пропаганда». Синявский был приговорён к 7 годам лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима.

Показательна судьба поэта Иосифа Бродского. С февраля по март 1964 года прошли два судебных процесса. В итоге инакомыслящего поэта признали преступником и приговорили к пяти годам принудительного труда в отдалённой местности. А в декабре 1987 года Иосиф Александрович Бродский становится лауреатом Нобелевской премии по литературе «за всеохватное авторство, исполненное ясности мысли и поэтической глубины».

Довлатов в СССР был аутсайдером. Его не печатали, ругали, травили, подвергли остракизму. Толстые журналы отвергали творчество Довлатова по идеологическим причинам, поскольку его рассказы не вписывались в жёсткие рамки соцреализма.

Многие писатели, говорившие правду, были либо высланы из страны, либо уехали сами. Одним из таких был Владимир Войнович. В декабре 1980 года он был выслан из СССР, в 1981 году лишён советского гражданства. В 1980-1992 годах Войнович жил в ФРГ и США, сотрудничал с радиостанцией «Свобода».

ПОТУСТОРОННЕЕ В ЛИТЕРАТУРЕ

Тема «потустороннего» в литературе часто связана с размышлениями о вечных проблемах бытия, экзистенциальных вопросах и «жизни после смерти». Авторы конструируют потустороннее пространство как отражение авторского сознания. В фольклоре часто встречаются сюжеты о загробном мире, демонических существах, призраках и других потусторонних сущностях. В волшебных сказках разных народов отражаются древние представления о потустороннем мире и его взаимодействии с миром живых. Авторы доказывают стирание границ между человеческим и потусторонним миром.

С давних пор писатели обращались к теме загробной жизни, ада, рая и двоемирия. Используя эти образы как художественные метафоры для исследования человеческой души. Многие классики включали в свои произведения мотивы сверхъестественного или философские размышления о границе между реальным и ирреальным.

Данте Алигьери создал «Божественную комедию» — эталонную и самую детальную топографию загробного мира в истории литературы.
Иоганн Вольфганг фон Гёте в «Фаусте» описывает потусторонние силы через призму философии; показывает не только адское и божественное пространства, но и мистическую Вальпургиеву ночь с участием ведьм и духов.
Чарльз Диккенс представил потусторонний мир через призму морального искупления. Призраки Прошлого, Настоящего и Грядущего приходят из иного мира, чтобы спасти душу главного героя.
Эдгар Аллан По описывал загробное пространство не как физическое место, а как пограничное состояние разума. Потустороннее у него проникает в реальность через призраков, мотив заживо погребённых и возвращение умерших возлюбленных.

Тема потустороннего и мистического неоднократно затрагивалась и в русской литературе.
А.С. Пушкин в повести «Гробовщик» «прикасается» в миру мёртвых и через это ищет смысл существования человека в мире живых. В «Евгении Онегине» девушки гадают, Татьяна видит вещий сон. «Пиковая дама» вообще стала символом присутствия потустороннего в мире живых.

У Николая Гоголя потустороннее представлено чертями, русалками, ведьмами и тёмными силами, которые активно вмешиваются в жизнь людей («Вечера на хуторе близ Диканьки»). О повести «Вий» Гоголь говорил: «Вся эта повесть есть народное предание. Я не хотел ни в чём изменить его и рассказываю почти в такой же простоте, как слышал».

У Достоевского потустороннее становится признаком душевного надлома. Свидригайлов в «Преступлении и наказании» перед самоубийством видит призраков и представляет вечность как «баню с пауками». Ивану Карамазову является Чёрт, олицетворяющий пограничное состояние разума.

У Ивана Тургенева потустороннее предстаёт как иррациональная, пугающая стихия, вступающая в контакт с человеком через гипноз, видения и духов. В повести «Клара Милич» герои действуют на стыке между реальным и потусторонним.

Алексей Толстой один из основоположников готического направления в русской прозе. В его повестях («Упырь», «Семья вурдалака») загробный мир вторгается в повседневность через проклятия, вампиризм и оживших мертвецов.

Михаил Булгаков в романе «Мастер и Маргарита» вообразил симпатичную компанию дьявола, которая потусторонним взором весьма справедливо оценивает состояние москвичей. (Воланд говорит: «Квартирный вопрос только их испортил»). Свита Воланда существует на стыке двух миров, иногда пересекая разделяющую их границу. И может быть, никакой границы и нет, а есть единое пространство, где жизнь это краткий миг между двумя вечностями. Потусторонний мир в романе многолик: это и пространство Вечного покоя для Мастера, и мистическое измерение великого бала Сатаны, и светлые обители Иешуа.

Замечено, что писатели, которые касались темы дьявола в своём творчестве, как правило, плохо кончали.

Создатель жанра детектива и ужасов писатель Эдгар ПО уже в 30 лет стал испытывать мучительные депрессии, сопровождающиеся галлюцинациями, страхами и провалами памяти. Ради вдохновения он злоупотреблял алкоголем и нар[…]. В итоге заболел «белой горячкой» и умер в нищете.

Николая Васильевича Гоголя всю жизнь преследовали зрительные и слуховые галлюцинации. Помимо прочего Гоголь страдал тафофобией – страхом быть погребённым заживо. Когда прах перезахоранивали, труп в гробу оказался перевёрнут лицом вниз.
Французский аристократ и писатель Маркиз де Сад конец своей жизни провёл в психиатрической лечебнице Шарантон.
Фридрих Ницше в итоге своей философии сошёл с ума. Последние одиннадцать лет жизни Ницше провёл дома в состоянии безумия, будучи не в силах обслужить себя сам.
Франца Кафку днём преследовали страхи, а ночью ужасы. В результате он пытался покончить жизнь самоубийством.
Ги де Мопассан всю жизнь боялся сойти с ума. Но, увы, этим и кончил. Он дважды пытался покончить с собой. Умер в психиатрической лечебнице.
Жан-Жак Руссо страдал манией преследования. Ему всюду мерещились заговоры, что его хотят убить или отравить. Диагноз врачей – паранойя.
Эрнст Те́одор Вильге́льм Го́фман был болен алкоголизмом. Именно в состоянии алкогольного опьянения он создавал свои фантастические сказки и ужасные истории.
Автор популярной сказки «Алиса в стране чудес» Льюис Кэрролл был нарк[…].
Писатель Михаил Афанасьевич Булгаков долгое время был морфинистом. Поэтому, возможно, явление Воланда, кота Бегемота, Геллы, бал у Сатаны всё это плод нар[…] видений.
Расстройствами психики страдали писатели Ф.М.Достоевский, В.М.Гаршин, А.Стриндберг. Признаки психического нездоровья обнаруживали А.А.Фет, И.А.Гончаров, Л.Н.Толстой, А.М.Горький. У Некрасова была «циклотимия» – мягкая форма маниакально-депрессивного психоза.
А.С. Пушкин страдал игровой зависимостью (лудоманией). Поэт числился в полицейском списке игроков, как «известный в Москве банкомёт».
Страдал лудоманией и поэт Владимир Маяковский. В результате покончил собой выстрелом из пистолета.

В страшных мучениях умер автор известного произведения «Путешествие из Петербурга в Москву» А.Н. Радищев. Он покончил с собой, выпив яд.
Писатель А.К. Толстой ввёл себе слишком большую дозу морф[…] (которым лечился по предписанию врача), что привело к его смерти.
Афанасий Фет страдал продолжительными периодами тоски и отчаяния. «Добровольно иду к неизбежному», – написал Афанасий Фет в своей предсмертной записке.
Вернувшаяся в 1939 году в СССР Марина Цветаева 31 августа 1941 года повесилась.
Поэт Сергей Есенин в последние месяцы своей жизни был трезвым не больше одного часа в сутки. В конце концов Сергей Есенин повесился в номере гостиницы «Англетер».
Страдал алкоголизмом писатель и Александр Фадеев, в результате покончив собой.
Хемингуэй

Американский писатель Эрнест Хемингуэй был хроническим алкоголиком. Писатель был помещён в психиатрическую лечебницу. Вскоре после выписки из психиатрической лечебницы Хемингуэй застрелился из охотничьего ружья.
Покончила жизнь самоубийством английская писательница Вирджиния Вульф. На протяжении всей жизни Вирджинию мучила глубокая депрессия: постоянные головные боли, голоса, видения. Она совершила нескольких попыток самоубийства. В конце концов, 28 марта 1941 года Вирджиния утопилась в реке.

СМЕРТЬ И СНОВИДЕНИЯ

Смерть – наиболее встречающееся проявление «потустороннего» в литературе. Тема смерти – одна из ключевых в русской литературе, она отражает мировоззренческие поиски авторов, их отношение к жизни, вере в Бога и смыслу человеческого существования.
Для Льва Николаевича Толстого смерть – абсолютная ценность и единственная неопровержимая реальность. Достаточно вспомнить повесть «Три смерти» и «Смерть Ивана Ильича», а также и описание кончины князя Болконского в романе «Война и мир».

Но, пожалуй, наиболее распространённый приём описания «потустороннего» в литературных произведениях, это сновидения. Достоевский очень часто делал так, чтобы читатель не почувствовал грани перехода из реальности в сновидение и наоборот.

Что такое сны? Откуда они приходят?

Сновидения – это реальность потустороннего. Очевидно, что сны это часть реальности нашей жизнедеятельности. Но с другой стороны, это область потустороннего, которая до сих пор остаётся не познанной. Известные знаменитые сны библейского Иосифа, а также Кассандры, предсказавшей падение Трои.

Со II века существует толкование сновидений. Автор первого большого пятитомника толкования сновидений, который до нас дошёл, был Артемидор. Он выделяет сны как продолжение настоящего, и вещие сны (прямо созерцаемые и аллегорические). Артемидор из Эфеса применял индивидуальный подход к толкованию сновидений.

Существует даже социология сновидений. Скрытый смысл сна зависит от пола, возраста, социального положения, профессии.

Когда вы видите сновидение, вы наблюдатель или зритель?
Говорят, кино – это снятый на плёнку сон!

Если мы действуем в сновидении активно, то являемся мы лишь зрителем или же участником?
Когда умрёшь – проснёшься и поймёшь!

Можем ли мы управлять сном? Мне иногда кажется, что ДА. Недавно мне приснился сон, будто я в узилище, приносят и оглашают приказ: «Кофырин приговорён к расстрелу!» После этого шока я мгновенно проснулся. Но бывает, во сне осознаю, что сплю – это сон во сне.
По моему мнению, наш сон это взаимодействие нашего сознания с информационным полем Земли.

ФЕНОМЕН ВДОХНОВЕНИЯ

К «потустороннему» в нашей жизни можно отнести и феномен вдохновения.
Что такое вдохновение не знает никто.
«Следуй за своим вдохновением, и тебе откроются двери там, где раньше были стены…»

Многим писатели знают это состояние по личному опыту: когда творческий процесс не сочинение, а изложение!
Состояние вдохновенности описывают как «мысли льются», «идеи падают с небес», «открывается канал», «Бог творит»…
«Я уповаю на подсознание» – говорил писатель Грэм Грин. – «Главные герои выходят из глубин нашего подсознания: когда мы пишем, оно управляет творчеством, помогает нам».

Нередко у художника возникает ощущение какой-то внешней силы, управляющей его творческой мыслью. «Кто-то диктует, а я лишь записываю», – утверждал Альфред Шнитке.
А.С. Пушкин описывал творческий процесс как «душой исполненный полёт».
По мнению С. Цвейга, перо гения всегда более велико, нежели он сам. При этом всё происходит не по твоей воле, а по «Его». Если творчество происходит, то оно «боговдохновенно», ты, твоё сознание, твоё эго просто являются инструментом проявления и раскрывания истины жизни.

ИСКУССТВЕННЫЕ ПИСАТЕЛИ

Сегодня благодаря технологиям Искусственного Интеллекта вдохновение перестаёт быть таинством, превращаясь в публичный процесс и почти алгоритмический. То, что принято считать сокровенным – муки замысла, колебания, подбор слов, рождение сюжета и персонажей – теперь не важны. Без всякого вдохновения лишь с помощью Искусственного Интеллекта «Машина вдохновения» поможет создать продаваемый художественный текст.

Интернет переполнен рекламными предложениями «Как написать, издать и продать бестселлер за 90 дней?» «Книгу может написать абсолютно каждый, даже если вы никогда не мечтали стать писателем. Дарю вам 10 проверенных способов, как на книге заработать».

Мой знакомый – популярный писатель-фантаст Андрей Михайлович Столяров (теперь «потусторонний» вне союза) – рассказал о наступлении новой литературной эпохи. Американская писательница Коралл Харт с помощью ИИ всего за год создала и опубликовала на Amazon 200 любовных романов. Один из романов она сотворила пока давала интервью и потратила на него 45 минут. В интервью Коралл сказала: «Если я могу написать книгу за день, а другим требуется шесть месяцев, то кто выиграет эту гонку?»

Идёт ГОНКА!!! – кто больше опубликует произведений! Глупых, бессмысленных, но главное – кто больше. Качество не важно, важно количество!
Кто победит в этой гонке? Ответ очевиден – ИИ !

Общий тираж книг Коралл Харт составляет 50 тысяч копий. Но главный доход она получает от того, что учит других создавать книги с помощью нейросетей. По словам Харт, она уже выпустила в жизнь 19 тысяч «писателей», готовых генерировать книги с такой же умопомрачительной скоростью. Значительной массе читателей не важно качество этой «жвачки», главное чтобы она не прекращалась. Ведь цель – «отправить мозги в отпуск»!

Нейросети девальвируют творчество, поскольку ИИ не генерирует новые смыслы, а использует лишь старые клише (образцы). В результате, в связи с отсутствием оригинального, созданного человеком контента, ИИ «питается» синтетическим контентом, что приводит к быстрому раскручиванию спирали глупости, однообразия и интеллектуального упадка.

Есть писатели, которых интересует не столько посюсторонний мир, сколько мир потусторонний. Они пишут фэнтези, мистические детективы и волшебные сказки, в которых люди свободно путешествуют между мирами или даже присутствуют сразу в нескольких.
Не осмеливаясь критиковать сегодняшние события и осмыслить их, многие ради оживляжа и следованию моде стали разбавлять повествование разного рода мистикой: присутствие «духов», призраков, иных «потусторонних» сил. Даже доктор филологических наук Евгений Водолазкин в своём новом романе «Последнее дело майора Чистова» не избежал увлечения потусторонним. Но если следователь занят не поисками доказательств и состава преступления, а поисками души и куда она уходит после смерти, то получается уже не совсем детектив.

Что же такое ПОТУСТОРОННЕЕ? Бытие или Ничто?
Существует ли что-то по ту сторону жизни?

Одни считают, что жизнь после смерти продолжается, и другие убеждены, что ТАМ нет ничего. Ни то, ни другое не доказуемо. Каждый верит во что хочет верить!
Возможно, потустороннее нашей жизни это параллельная или зеркальная нам вселенная?

Последнее время у меня ощущение, что мы живём словно в «потустороннем мире»: участвуем в различных Форумах, проводим Книжный Салон, организуем фестивали и праздники. А в это же самое время каждый день гибнут мирные люди нашей страны от падающих с неба боеприпасов.

Некоторые писатели живут в своём «потустороннем мире», не замечая 13 миллионов униженных и оскорблённых соотечественников! На патриотической волне спешат опубликовать как можно больше книг и, разумеется, заработать.

Писатели перестали быть медиаторами между Небом и землёй. Писатель давно уже не пророк, никто его и не воспринимает как совесть народную. Ныне он жалкий фигляр, пытающийся любыми средствами привлечь к себе внимание читателей, готовый на любой пиар, любой эпатаж, делающий перфоманс из собственного эксгибиционизма. Все писательские конференции, самопрезентации, автограф-сессии, ток-шоу, вручения литературных наград представляют собой писательский перформанс, где «кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку».

Сегодня писатель уже не учитель жизни, а литература не квинтэссенция мудрости, – в лучшем случае «чтиво», способное развлечь во время поездки в транспорте. Литературный процесс превратился в бизнес, мало чем отличающийся от прочих видов бизнеса, где главную скрипку играет потребитель, то есть читатель.

Я спрашивал у многих писателей, какова главная идея их творчества. Очень не многие могли кратко сформулировать свой mеssage – послание миру. У большинства нет новых конструктивных идей, это так называемые «переписатели».

13 мая 2026 года я участвовал в работе 1-го Петербургского международного филологического форума, который проходил в Санкт-Петербургском государственном университете. Там провёл небольшой опрос участников форума, каким должен быть писатель в современном мире и как относиться к «потусторонним писателям».

https://youtu.be/X1qFCA3BKRI

ИНДУСТРИЯ ЛИТЕРАТУРЫ

Писатели ныне – «производители литературы». Авторы соревнуются, кто больше выпустит книг за год. Они забыли простую истину: не количеством книг измеряется масштаб писателя, а силой его идей.

Я считаю, что большой писатель начинается с большой идеи, ради которой он и пишет роман. Сейчас очень много книг, но нет больших идей. Очень мало авторов, которые пытаются исследовать в своих произведениях вечные философские вопросы.

На мой взгляд, писатель не должен ограничиваться простым описанием, а предлагать определённый целостный взгляд на мир, то есть мировоззрение, которое является обобщением его жизненного опыта и анализа прожитой жизни.

Существующая индустрия развлечений включали в свой процесс и литературу. Если автор хочет заработать и пишет тексты «под копирку» с использованием Искусственного Интеллекта, то он постепенно превращается в «ПРОМТ». Достаточно написать грамотно задание, и через небольшое время Искусственный Интеллект выдаст желаемое: либо компьютерную игру по вашему сценарию, или мультфильм, или жанровый роман по вкусу, либо художественный фильм.

Весь вопрос, чего хочет писатель: развлечь публику и заработать на этом, или открыть в себе новое, сокровенное, испытать катарсис, поделиться Откровением?
Если литература это инструмент и процесс постижения мира и себя, то она не может быть индустрией. Это таинство, сокровенный процесс приобщения к вдохновению, это молитва, самораспятие. В этом случае писатель, как правило, бескорыстен.

На Книжном Салоне 24\05\2026 я принял участие в публичной дискуссии «Литература на пересечении искусств» вместе с Екатериной Жарковой, Владимиром Коваленко и Андреем Аствацатуровым. И тоже выступил с репликой.

https://youtu.be/HEkV2fD69sk

Гуляя по Дворцовой площади между павильонами Книжного Салона, я вспоминал одного писателя, мечтающего создать по-настоящему великий роман.
– Когда же всё-таки ты закончишь книгу?
– Она в процессе.
– Я думал, ты станешь большим писателем.
– Приходится подрабатывать, надо же жить на что-то. Но я пишу свой роман.
– Главное – поменьше пафоса. И никакой политики. Бури глубже!
– А что политика? Политика – это тлен, абстракция, беспредметный разговор; не отвечает ни на один из главных вопросов.
– Всё ищешь ответы на главные вопросы: Бог, смерть, смысл жизни?
– Да, зачем же размениваться на мелочи? Всё остальное чепуха.
– Всё говно, кроме денег!
– Я пишу не ради денег.
– Мне тебя жаль: ты интеллектуал, но не поэт.
– Главное: есть ли во всём этом какой-то тайный смысл?
– Вся эта пафосная фигня не для меня. А этот якобы роман, который пишется уже двадцать лет… Если это слабее, чем Достоевский, то это его не достойно…
– По мне он заумный зануда, просто ходячий стол неврозов. Этого капризного интроверта волнует только одно: почему всё сущее существует. Пишет, потом рвёт всё от безысходности… Он эту книгу никогда не закончит. Пока он её пишет, есть шанс, что он великий писатель. А неприятная правда не для него. Он боится провала, всегда боялся. Провал для него всё равно что смерть.

23\05\2026 на Книжном Салоне после часового ожидания осмотра помещения и досмотра мне посчастливилось попасть на выступление Захара Прилепина, причём только благодаря его помощи. По окончании я провёл опрос стоявших в очереди за автографом писателя.

https://youtu.be/lwrmTuxOCvA

Главный итог прожитой жизни — не количество написанных книг, а состояние души на пороге смерти. Не важно, как ел и пил, важно, что в душе накопил. А для этого нужно любить, любить несмотря ни на что! Нет ничего прекраснее любви. И даже творчество — всего лишь восполнение любви. Так хочется любить, любить на полную катушку, не оглядываясь, любить несмотря ни на что!.. Любовь есть подвиг в нашей сложной жизни, как, впрочем, и в былые времена. Презреть расчёт, жить с чувством укоризны, — ведь для того лишь только жизнь дана. Жить для другого, для других бесплатно, даря всё без остатка, что имеешь, и жертвовать собой без принужденья, — тогда лишь скажешь: «прожил не напрасно!» Проблемы выживанья не всесильны. Я жить хочу, а не … не выживать. Любить, пусть даже и страдать. Но быть или не жить — не выбирать. О хлебе не заботясь о насущном, но о душе — ей праздник создавать! Жить каждым днём, как будто он последний, и без оглядки отдавать, дарить. Ведь завтра… завтра может и не быть. А потому любить, любить, любить! Сквозь суету нужды осознавая то главное, зачем нам жизнь дана, и в каждом шаге Смысл постигая, и то, что свыше наша есть судьба!»
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость.
4\ Всё есть любовь.

А как Вы относитесь к ПОТУСТОРОННИМ ПИСАТЕЛЯМ?

© роман-хроника «ПОТУСТОРОННИЙ» – Николай Кофырин – Новая Русская Литература

«Свету ли провалиться, или вот мне чаю не пить? Я скажу, что свету провалиться, а чтоб мне чай всегда пить». Эти слова стали визиткой героя повести Фёдора Михайловича Достоевского «Записки из подполья».
28 марта 2026 года в Европейском университете в Петербурге состоялась дискуссия по повести «Записки из подполья». Выступили кандидат философских наук Игорь Николаевич Зайцев, преподаватель Центра практической философии «Стасис» Европейского университета; и доктор филологических наук Феликс Вячеславович Макаричев, преподаватель Гуманитарного факультета ГУАП.
Почему человек разумный (homo sapiens) часто хочет поступать не разумно, против здравого смысла? Человек существо природное, но почему он бунтует против законов природы («каменной стены»)? Почему «подпольный человек» не верит в идеальное общество («хрустальный дворец») и хочет показать ему язык? Почему «подпольному человеку» нравится, когда 2х2=5 ?

https://youtu.be/KaXrmx35HMU

Ф.М. Достоевский описал «подпольного человека» ХIХ века. В ХХ веке «подпольный» усилиями Альбера Камю трансформировался в «постороннего». В ХХI веке «посторонний» трансформируется в «потустороннего».

Впервые повесть «Записки из подполья» была опубликована в журнале братьев Достоевских «Эпоха» (1864 год № 1–2, 4). Как и другие тексты Фёдора Михайловича, «Записки из подполья» сочинялись и публиковались порциями, что влияло на формирование текста. Первая часть повести вышла в конце марта 1864 года, тогда как четвёртый номер со второй частью увидел свет лишь 7 июня 1864 года. Перерыв в работе был вызван смертью 15 апреля жены Достоевского – Марии Дмитриевны.

Вторая часть по хронологии повествования предшествует первой части, которая как бы объясняет произошедшее с главным героем. Возможно, вторая часть и была написана первой. К сожалению, черновики не сохранились. Во всяком случае, это кажется логичным. Да и нервный накал первой части повести во многом можно объяснить состоянием Достоевского после смерти его жены.

Первая часть «Записок из подполья» тотчас же обратила на себя внимание революционно-демократического лагеря. Салтыков-Щедрин включил в своё обозрение «Литературные мелочи» «драматическую быль» — памфлет «Стрижи» — где высмеивая в сатирической форме участников журнала «Эпоха», он под видом «стрижа четвёртого, беллетриста унылого» изобразил Ф.М. Достоевского.

После публикации в печати «Записок из подполья» появилась тенденция у некоторых критиков сопоставлять героя повести с автором и говорить об этом как о само собой разумеющемся. К примеру Н.К. Михайловский убеждённо писал в статье «Жестокий талант» (1882 г.): «Подпольный человек не просто подпольный человек, а до известной степени сам Достоевский».

Действительно, можно увидеть в школьных годах «подпольного человека» многое из биографии самого Достоевского. Обилие описываемых деталей свидетельствует о том, что автор черпает их из личных воспоминаний. Было в писателе и немало черт характера, роднящих его с «подпольным человеком»: мнительность, замкнутость, раздражительность, склонность к самонаговорам.

Русский философ Л.И. Шестов (1866-1938) в работе «Достоевский и Ницще. Философия трагедии» (1903 год) пишет: «Все подпольные герои Достоевского – это сам Достоевский». «Ему самому страшно было думать, что подполье, которое он так ярко обрисовывал, было не нечто ему совсем чуждое, а своё собственное, родное». «Записки из подполья» – это раздирающий душу вопль ужаса, вырвавшийся у человека, внезапно убедившегося, что он всю свою жизнь лгал, притворялся, когда уверял себя и других, что высшая цель существования – это идеал служения последнему человеку».

По Л.И. Шестову, Ф.М. Достоевский создал своих «положительно–прекрасных» героев только как попытку самому спрятаться от себя, ведь ему стало страшно от тех ужасов, которые открылись внутри него, и, чтобы их не видеть, он пытался закрыться от них придуманными идеалами.

Генрих Гейне в «Признаниях» (1853–1854) писал: «при всём желании быть искренним, ни один человек не может сказать правду о самом себе».

Философия «подпольного человека» не равна взглядам самого Достоевского. Не будучи единомышленником своего «антигероя», Достоевский тем не менее придал его рассуждениям огромную убедительность.
«Достоевский, подобно гётевскому Прометею, создаёт не безгласных рабов (как Зевс), а свободных людей, способных стать рядом со своим творцом, не соглашаться с ним и даже восставать на него», – полагал М.М. Бахтин.

К.В. Мочульский в работе «Гоголь. Соловьёв. Достоевский» очень точно заметил: «Парадоксы подпольного человека – не причуды какого-то полусумасшедшего чудака, а новое откровение человека о человеке». «Он (Достоевский – Н.К.) сам пугался открывшихся ему ужасов и напрягал все силы души своей, чтобы закрыться от них хоть чем-нибудь, хоть первыми попавшимися идеалами».

Я, пожалуй, соглашусь, что «подпольного человека» Достоевский писал с себя. Да, где-то преувеличивая, что-то скрывая. Но вопль искренности пронзает читателя и заставляет верить написанному. Это оголённый нерв, это боль, это крик отчаяния! По личному писательскому опыту могу засвидетельствовать, что такие вещи пишутся как исповедь.

На мой взгляд, «Записки из подполья» – это попытка Ф.М. Достоевского отречься от прошлых своих идеалов. Шестов полагал, что после «Записок» всё творчество Достоевского можно в конечном счёте свести к попытке реабилитировать «подпольного человека».
В.В. Зеньковский, оппонируя Шестову, утверждал: «Наоборот, его (Достоевского – Н.К.) мысль до конца дней движется в линиях антиномизма – в частности христианский натурализм, с одной стороны, и неверие в «естество», с другой, продолжают всё время жить в нём, так и не найдя завершающего целостного синтеза».

Преподобный Иустин Попович заметил: «Нервозная, измученная и раздвоившаяся природа людей долго терзала и самого Ф.М. Достоевского, который пытался понять, что же значит двойственность человеческой природы». «Это большая мука, но в то же время и большое наслаждение. Это — сильное сознание, потребность самоотчёта и присутствие в природе Вашей потребности нравственного долга к самому себе и к человечеству. Вот что значит эта двойственность».

Подпольный человек – яркий пример РЕСЕНТИМЕНТА, понятия, предложенного Фридрихом Ницше для обозначения сложного комплекса чувств, когда человек создаёт себе образ врага, чтобы приписать ему вину за все свои неудачи.

11\03\2026 вопросы к повести «Записки из подполья» Ф.М. Достоевского обсуждали в Европейском университете в Петербурге

https://youtu.be/vnav-dUHuEY

«Записки из подполья» — произведение, открывшее новый этап в творчестве Достоевского. В центре повести характерный образ «идеолога», мыслителя, носителя хотя и странной, «парадоксальной», но в то же время теоретически замкнутой системы взглядов. Достоевский бросает вызов идеологиям своего времени, главным образом нигилизму и рациональному эгоизму. В подстрочном примечании к журнальной публикации первой части «Записок» автор указал на связь своего «антигероя» с типом «лишнего человека» того времени.

В основу идейного содержания «Записок» лёг спор с популярной в то время идеей «разумного эгоизма», которую предложили Н.Г. Чернышевский и Д.И. Писарев. Роман «Что делать?», опубликованный в 1863 году, стал манифестом «новых людей» — общества, основанного на идее достижения общего блага через личное. По Чернышевскому, поведением всех людей управляет один закон: они действуют исключительно ради получения наибольшей выгоды. Если научить всех людей, что их «истинные интересы» всегда направлены на лучшую жизнь, то удастся построить идеальное общество.

Повествование «Записок» выстроено как «поток сознания» — когда сюжет передаётся через призму сознания главного героя; мы как бы читаем его мысли, всё, что творится в его больной душе. Стиль «Записок из подполья» поразил современников интонацией рассказчика: болезненной и нервной, на грани патологии, путано и многословно повествующего о мире и о себе. «Слово с лазейкой» — так охарактеризовал Михаил Бахтин манеру изложения.

ХОТЕНЬЕ ИЛИ СВОБОДА ВОЛИ

Импульсом к созданию первой части «Записок из подполья» стала известная статья физиолога Ивана Сеченова «Рефлексы головного мозга», которую Достоевский прочёл осенью 1863 года в газете «Медицинский вестник». Писателя неприятно поразила весьма смелая для своего времени идея Сеченова о том, что свободная воля человека, способного управлять своим телом и эмоциями, на самом деле лишь проявление сложных цепочек рефлексов головного мозга. Для обозначения этой самой свободной воли Сеченов многократно использовал слово «хотенье», которое стало одним из ключевых в философии «подпольного человека».

Достоевский был категорически против «физиологического» понимания свободы воли.
«Но хотенье очень часто и даже большею частию совершенно и упрямо разногласит с рассудком и…, —утверждает автор «Записок», — и… и знаете ли, что и это полезно и даже иногда очень похвально?»

По сути речь идёт о вопросе: свободен человек в своих желаниях или нет?
«Подпольному человеку» кажется, что пользоваться свободой в корыстных целях не просто разрешено, но время от времени для человека хорошо и полезно.
Для «подпольного» фундаментальным свойством человека является стремление не к благу, а к абсолютной свободе. Героя особенно раздражает «необходимость делать добро» вместо «пакостей». В свободе делать пакости и заключается возможность для человека доказать себе и другим, что он человек, а не штифтик!
«Всё дело-то человеческое, кажется, и действительно в том только и состоит, чтоб человек поминутно доказывал себе, что он человек, а не штифтик»! (ПЧ)

Проповедуя абсолютную свободу, «подпольный человек» в действительности ратует за «свободу от выбора, от обязывающих решений». Его эгоцентризм порождён «страхом перед жизнью».
«Умный человек девятнадцатого столетия, — говорит «подпольный», — должен и нравственно обязан быть существом по преимуществу бесхарактерным; человек же с характером, деятель, — существом по преимуществу ограниченным». «Слишком сознавать — это болезнь».

Воображаемый оппонент «подпольного человека» говорит: «Вы хвалитесь сознанием, но вы только колеблетесь, потому что хоть ум у вас и работает, но сердце ваше развратом помрачено, а без чистого сердца — полного, правильного сознания не будет».

Что если идеальное общество, построенное на «разумной выгоде», отнимает у человека главное — его свободу?
Отсутствие свободы и необходимость «желать по табличке законов природы» снимает с человека ответственность, а именно это и представляет реальную угрозу для общества.

В отличие от Чернышевского и его последователей «подпольный парадоксалист» убеждён, что невозможно построить общество на разумных началах, потому что как раз неразумное, «вредное хотение» и есть самое сильное, и «хотеть по табличке» человек ни за что не согласится, поскольку это унижает и упрощает его человеческую природу.

Логика разумных эгоистов такова: «если я знаю, в чём моя истинная выгода, то я следую за ней, тем самым проявляя любовь к себе, которая, согласно заповеди, будет одновременно и любовью к ближнему».
Однако человек не всегда поступает как ему выгодно, а часто и супротив.

Для Достоевского принятие Бога через «экономические выгоды» невозможно, сама концепция «любви другого как себя» оказывается сродни чуду. Полная реализация христианства в земной жизни не может быть достигнута, потому что оно строится не на рациональных началах, а на преодолении законов природы во имя любви. Только через постоянное превозмогание себя, а не через эгоизм и материалистическое развитие прогресса человек по-настоящему становится свободнее, по-настоящему познаёт Божьи заповеди, через самопожертвование, помогая другим, делает лучше этот мир.
Настоящая свобода заключается в акте самопожертвования, в искреннем порыве самоотдачи.

ТИП ПОДПОЛЬНОГО ЧЕЛОВЕКА

Ксения Вадимовна Касаткина в диссертации «Тип «подпольного человека» в русской литературе XIX – первой трети ХХ в» отмечает, что трагедия «подпольного» героя – в минимуме возможностей при максимуме амбиций. Амбиции у него – от «лишнего человека», а возможности – от «маленького». Именно это трагическое несоответствие внешней действительности внутреннему запросу героя и порождает в его душе социально-психологический комплекс «подполья».

Подпольного человека» характеризуют такие черты как гордость и самоуничижение, постоянное чувство стыда; ощущение собственной ничтожности, оскорблённое самолюбие, сочетание несовместимых крайностей, этическая и психологическая раздвоенность. Я бы добавил – садизм и садомазохизм!

Трагедия существования «подпольного человека» заключена не столько во внешнем конфликте с миром, сколько во внутреннем конфликте с собой. Он одновременно любит и ненавидит людей, стремится к ним и их же отталкивает, восхищается и презирает, страдает от одиночества, но, пребывая в обществе, страдает ещё сильнее.

Татьяна Александровна Касаткина полагает: человеческая природа парадоксальна; человеческая природа одновременно то, что заключено внутри этих законов, и то, что их радикально превосходит. … Куда идёт и куда движется человек? … Человек упирается в «каменную стену» законов природы, которые он не может воспринять как окончательную цель.

«Каменная стена» в повести — один из символов романа, она олицетворяет все преграды законов природы, которые противостоят человеку и его свободе.

«Подполье — это период уединения, который каждый должен пройти, если хочет сформироваться как личность. Подполье — это место, где человек может встретиться с самим собой во всём том ужасе, который человек представляет. Для того, чтобы увидев себя по-настоящему, вот из этого всего начать расти вверх», — считает Татьяна Александровна Касаткина.

Оказавшись после автокатастрофы инвалидом, я остался один в своём «подполье» и был вынужден заняться самоанализом, безжалостно разоблачая «спасительный» самообман. В результате был написан роман-исследование «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак». Для меня это было не развлечение, а исцеление! Я, конечно, знал о «Записках из подполья», но намеренно не стал их читать. Влияния Достоевского и так было велико. Мне хотелось написать самому, чтобы потом сравнить с классиком.

Художественное открытие Достоевского, впервые указавшего на социальную опасность превращения «самостоятельного хотения» личности в «сознательно выбираемый ею принцип поведения», на рубеже XIX и XX вв. получило подтверждение в ницшеанстве, а позднее в некоторых направлениях экзистенциализма. Фридрих Ницше признал, что Достоевский был единственным автором-психологом, ставшим отчасти его учителем.

Владимир Александрович Викторович полагает, что весь экзистенциализм, от Кьеркегора до Хайдеггера, весь Ницше замешан на философии «подпольного человека». Подпольный человек — это определение некоей сущности человеческой, человеческого характера. Экзистенция как некое целостное существование правит человеком, а не разум или чувства. Подпольный человек Достоевского — это человек и разорванного и уединённого сознания. Это антигерой, который выброшен из жизни, «белая ворона», причём страшно обидчивая.

«Подполье» — это состояние человека, запертого внутри самого себя, наедине со своими демонами, грехами, воспоминаниями, желаниями, несбывшимися мечтами. Главный герой скорее готов признать, что 2х2=5, чем слиться с другими «единицами» в общем для всех муравейнике. Этот человек ни во что не верит, даже в любовь.

«Во-первых, я и полюбить уж не мог, потому что, повторяю, любить у меня — значило тиранствовать и нравственно превосходствовать. Я всю жизнь не мог даже представить себе иной любви и до того дошёл, что иногда теперь думаю, что любовь-то и заключается в добровольно дарованном от любимого предмета праве над ним тиранствовать. Я и в мечтах своих подпольных иначе и не представлял себе любви, как борьбою, начинал её всегда с ненависти и кончал нравственным покорением, а потом уж и представить себе не мог, что делать с покорённым предметом».
«Власти, власти мне надо было тогда, игры было надо, слёз твоих надо было добиться, унижения, истерики твоей — вот чего надо мне было тогда!… Без власти и тиранства над кем-нибудь я ведь не могу прожить…», , — признаётся герой проститутке Лизе.

«Подполье» — аллегорический образ, «подпольный человек» не имеет никакого отношения к революционной деятельности. Герой «Записок» несчастен и жалок, но, оставаясь человеком, получает удовольствие от того, что мучит себя и других.
«Развитой и порядочный человек не может быть тщеславен без неограниченной требовательности к себе самому и не презирая себя в иные минуты до ненависти. <…> Я был болезненно развит, как и следует быть развитым человеку нашего времени» (…). (ПЧ)

Мысль о личном превосходстве над остальными, как бы ничтожна ни была жизнь, как бы ни пресмыкался, — квинтэссенция исповеди русского интеллигента!
Если не дать человеку проявить себя, не показать, что он единица, то он скажет: если мне не дают быть хорошим, так я буду хуже всех; если мне не дают быть добрым, я буду злым; но я не буду в толпе, я не буду последним – я буду первым с другого конца!

ГЛАВНЫЙ ЧЕЛОВЕК РУССКОГО МИРА

Указывая на типичность своего героя, Ф.М. Достоевский подчёркивает, что «подпольный человек» есть главный человек в русском мире, настоящий человек русского большинства. «Я горжусь, что впервые вывел настоящего человека русского большинства и впервые разоблачил его уродливую и трагическую сторону. Трагизм состоит в сознании уродливости <…> Только я один вывел трагизм подполья, состоящий в страдании, в самоказни, в сознании лучшего и в невозможности достичь его и, главное, в ярком убеждении этих несчастных, что и все таковы, а стало быть, не стоит и исправляться!».

«Подпольный человек» — это новый антропологический тип! Доказательству этого предположения посвятила свою диссертацию Ксения Николаевна Холоднова – аспирант кафедры философской антропологии философского факультета МГУ.

Достоевский открыл в человеке то, что позднее Зигмунд Фрейд назвал подсознанием и бессознательным. Не случайно, романы Достоевского стали питательной средой для психоанализа.
«Ну разве можно, разве можно хоть сколько-нибудь уважать себя человеку, который даже в самом чувстве собственного унижения посягнул отыскать наслаждение?» (ПЧ)

Рассказ парадоксалиста это какой-то интеллектуально-психологический эксгибиционизм: желание обнажиться перед посторонними во всей своей отталкивающей неприглядности и порочности, получая от этого даже наслаждение. Автор и садист, и мазохист в одном лице — садомазохист! Ему доставляет удовольствие мучить других и тем мучиться самому, наслаждаясь при этом и тем, и другим.

ЧТО ЕСТЬ ЧЕЛОВЕК

В сочинении французского философа-материалиста Дидро (1713–1784) «Разговор Даламбера и Дидро» (1769 г.) утверждается: «Мы — инструменты, одарённые способностью ощущать и памятью. Наши чувства — клавиши, по которым ударяет окружающая нас природа и которые часто сами по себе ударяют».

«Подпольный человек» возражает: «… даже в том случае, если он действительно бы оказался фортепьянной клавишей, если б это доказать ему даже естественными науками и математически, так и тут не образумится, а нарочно напротив что-нибудь сделает, единственно из одной неблагодарности; собственно чтоб настоять на своём».

«Я даже думаю, что самое лучшее определение человека — это: существо на двух ногах и неблагодарное… …дайте ему такое экономическое довольство, чтоб ему совсем уж ничего больше не оставалось делать, кроме как спать, кушать пряники и хлопотать о непрекращении всемирной истории, — так он вам и тут, человек-то, и тут, из одной неблагодарности, из одного пасквиля мерзость сделает». (ПЧ)

В «Бедных людях» Достоевский ещё верил в романтический идеализм, но на каторге столкнулся с жестокой реальностью, которую отразил в «Записках из Мёртвого дома». В «Записках из подполья» писатель разделывается со своими идеалистическими мечтами. Разуверившись в фурьеризме, Достоевский оказался в пустоте «подполья», без веры, без надежды, без идеала. Он ощутил, что тверди нет под ногами, и стал «почвенником».

С.Н. Никольский в статье «Достоевский и явление «подпольного» человека» пишет: «Подпольный» не может не сознавать спрятанные в действительности (реальности) великие силы. Которым он не может противостоять со своими претензиями на истину и величие. Эта реальность беспощадно смеётся над ним.»

Страшнее ужасов жизни могут быть только выдуманные разумом идеи. Достоевский понимал, что самая жестокая неприглядная правда лучше, чем ложь. Но при всём своём реализме, он был всё-таки идеалистом. Он верил во всемирную отзывчивость русского человека, в братское единение народов, убеждал других и себя в благой сущности человека. Красота не спасает мир; теория Раскольникова торжествует; никакого славянского единства нет, как и всемирного братства людей тоже.

Но как справедливо заметил Гёте: «Если мы рассматриваем человека таким, как он есть, мы делаем его хуже, чем он есть. Но если мы рассматриваем его таким, каким он должен быть, мы не даём ему стать таким, как он мог бы стать».

Как учитель жизни, Достоевский должен был предложить какую-то успокоительную идею, примиряющую с ужасной действительностью. Пусть не ответ на «проклятые вопросы», но дающую хотя бы надежду… И он даёт: «Дешёвое ли счастие или возвышенные страдания? Ну-ка, что лучше?»

НИ ЗАМЫСЛА, НИ СМЫСЛА

Достоевский верно заметил, что никакого смысла в бурной деятельности нет. Если и есть какой-то Высший смысл, то он в самом человеке — в экзистенциально-временном пространстве его жизни. Ради человека всё это затеяно, ради того, чтобы он за свою короткую жизнь чему-то научился, что-то понял, что-то пережил, а вовсе не ради прогресса социума.

В «Записках из подполья» Достоевский делает отсылку к двухтомному труду английского историка и социолога Генри Томаса Бокля (1821–1862) «История цивилизации в Англии». Там высказана мысль, что развитие цивилизации ведёт к прекращению войн между народами.
Однако история это не подтверждает, скорее наоборот. В мире идёт инстинктивная борьба за лучшее место под солнцем; нигде честной конкуренции уже давно нет; за всей ложью и ухищрениями скрывается чисто животная борьба за существование; в человеческом сообществе действуют те же законы джунглей, что и среди диких зверей — «у сильного всегда бессильный виноват»!

Состояние мира многие характеризуют как «война всех против всех». Первым об этом заявил английский философ Томас Гоббс (1588-1679). «Война всех против всех» — понятие его социальной философии, описывающее естественное состояние общества до заключения «общественного договора» и образования государства. Девизом своего пессимистичного взгляда на природу человека Томас Гоббс сделал латинскую пословицу: «Homo homini lupus» — «человек человеку волк».

«Замечали ли вы, что самые утончённые кровопивцы почти сплошь были самые цивилизованные господа, — рассуждает «подпольный человек». — По крайней мере, от цивилизации человек стал если не более кровожаден, то уже, наверно, хуже, гаже кровожаден, чем прежде. Прежде он видел в кровопролитии справедливость и с покойною совестью истреблял кого следовало; теперь же мы хоть и считаем кровопролитие гадостью, а всё-таки этой гадостью занимаемся, да ещё больше, чем прежде».

ПАРАДОКСАЛИСТ

«Подпольный человек» — ещё и парадоксалист!
Какие же он видит парадоксы?
1\ Человек разумный часто поступает не разумно, а главное — ХОЧЕТ (!) вести себя глупо, неразумно.
«Ведь я, например, нисколько не удивлюсь, если вдруг ни с того ни с сего среди всеобщего будущего благоразумия возникнет какой-нибудь джентльмен с неблагородной или, лучше сказать, с ретроградной и насмешливою физиономией, упрёт руки в боки и скажет нам всем: а что, господа, не столкнуть ли нам всё это благоразумие с одного разу, ногой, прахом, единственно с тою целью, чтоб все эти логарифмы отправились к чёрту и чтоб нам опять по своей глупой воле пожить!»

2\ Человек хочет познать законы природы, но, познав, бунтует против них («каменной стены»).
«Какая каменная стена? Ну, разумеется, законы природы, выводы естественных наук, математика. Уж как докажут тебе, например, что от обезьяны произошёл, так уж и нечего морщиться, принимай как есть».
«Господи боже, да какое мне дело до законов природы и арифметики, когда мне почему-нибудь эти законы и дважды два четыре не нравятся? Разумеется, я не пробью такой стены лбом, если и в самом деле сил не будет пробить, но я и не примирюсь с ней потому только, что у меня каменная стена и у меня сил не хватило».

3\ Человек мечтает об идеальном обществе («хрустальном дворце»), однако хочет показать ему язык.
«Вы верите в хрустальное здание, навеки нерушимое, то есть в такое, которому нельзя будет ни языка украдкой выставить, ни кукиша в кармане показать. Ну, а я, может быть, потому-то и боюсь этого здания, что оно хрустальное и навеки нерушимое и что нельзя будет даже и украдкой языка ему выставить».

«Хрустальный дворец» — олицетворение грядущего гармонично устроенного общества, всечеловеческого счастья, основанного на законах разума. Однако герой уверен, что найдутся люди, которые по совершенно иррациональным причинам отвергнут эту всеобщую гармонию, основанную на рассудке, отвергнут ради беспричинного волевого самоутверждения.
«Эх, господа, какая уж тут своя воля будет, когда дело доходит до арифметики, когда, будет одно только дважды два четыре в ходу? Дважды два и без моей воли четыре будет. Такая ли своя воля бывает!»

4\ Человек желает обняться со всем человечеством, и одновременно хочет, чтобы ВСЕ ПРОВАЛИЛИСЬ.
«Мечты мои доходили до такого счастия, что надо было непременно и немедленно обняться с людьми и со всем человечеством…» «Я только на словах поиграть, в голове помечтать, а на деле мне надо, знаешь чего: чтоб вы провалились, вот чего!»

5\ Человек открыл законы математики, придумал таблицу логарифмов, но отказывается «хотеть по табличке».
«Все поступки человеческие, само собою, будут расчислены тогда по этим законам, математически, вроде таблицы логарифмов, … настанут новые экономические отношения, совсем уж готовые и тоже вычисленные с математическою точностью, так что в один миг исчезнут всевозможные вопросы, собственно потому, что на них получатся всевозможные ответы».
«Ну что за охота хотеть по табличке? Мало того: тотчас же обратится он из человека в органный штифтик или вроде того; потому, что же такое человек без желаний, без воли и без хотений, как не штифтик в органном вале?»

6\ Человек доказал, что 2х2=4, но почему-то ему нравится 2х2=5
«Помилуйте, — закричат вам, — восставать нельзя: это дважды два четыре! Природа вас не спрашивается; ей дела нет до ваших желаний и до того, нравятся ль вам её законы или не нравятся. Вы обязаны принимать её так, как она есть, а следственно, и все её результаты.
«Я согласен, что дважды два четыре — превосходная вещь; но если уже всё хвалить, то и дважды два пять — премилая иногда вещица».

7\ Человек стремится к личной выгоде, но часто поступает наоборот.
«Что такое выгода? Да и берёте ли вы на себя совершенно точно определить, в чём именно человеческая выгода состоит? А что если так случится, что человеческая выгода иной раз не только может, но даже и должна именно в том состоять, чтоб в ином случае себе худого пожелать, а не выгодного? А если так, если только может быть этот случай, то всё правило прахом пошло. Как вы думаете, бывает ли такой случай?»

«Человек, всегда и везде, кто бы он ни был, любил действовать так, как хотел, а вовсе не так, как повелевали ему разум и выгода; хотеть же можно и против собственной выгоды, а иногда и положительно должно (это уж моя идея). Своё собственное, вольное и свободное хотенье, свой собственный, хотя бы самый дикий каприз, своя фантазия, раздражённая иногда хоть бы даже до сумасшествия, — вот это-то всё и есть та самая, пропущенная, самая выгодная выгода, которая ни под какую классификацию не подходит и от которой все системы и теории постоянно разлетаются к чёрту».

Был ли Фёдор Михайловича Достоевский потусторонний духовидец? Приглашаю посмотреть мнения учёных на 50-й конференции «Достоевский и мировая культура» 09\11\2025.

https://youtu.be/ng651AlWJQQ

ПАРАДОКСАЛИСТ СЕГОДНЯ

Сегодняшнее состояние мира доказывает справедливость догадок Достоевского. Рационализм привёл мир к абсурду. «Золотой век» всё равно не наступит, даже если усовершенствовать мораль и законы, дать людям самые совершенные правила. Всеобщий гармоничный мир («хрустальный дворец») без преступности невозможен! Кстати, «хрустальный дворец» полностью сгорел в 1936 году.

Достоевский утверждал, что «причина подполья» кроется в «уничтожении веры в общие правила, когда „нет ничего святого“». Парадоксальное сознание «подполья» не признаёт аксиом, которые неизбежно присутствуют в любой вере в идеал. Рационализм и сознание не одно и тоже. Рационалист ограничен каменными стенами законов, а сознание не ограничено ничем. Достоевский доказывал превосходство христианской веры и императива самоотречения над всеми другими рецептами по улучшению человеческого общества.

Русская религиозная философия в целом отказывалась замечать нереализуемость в реальности идеи согласования хлеба насущного и свободы, о чём ярко сказано в Легенде о великом инквизиторе.
Идеализированная рациональность изначально ущербна, поскольку не учитывает тёмную иррациональную сторону человека.
Вера в человеческий разум – самый верный путь, ведущий через разочарования к отчаянию, к бунту, к неприятию мира, к нигилизму и анархизму.

«А между тем я уверен, что человек от настоящего страдания, то есть от разрушения и хаоса, никогда не откажется. Страдание — да ведь это единственная причина сознания. Я хоть и доложил вначале, что сознание, по-моему, есть величайшее для человека несчастие, но я знаю, что человек его любит и не променяет ни на какие удовлетворения. Сознание, например, бесконечно выше, чем дважды два», — утверждает «подпольный человек».

Человек по природе своей бунтовщик! Индивидуумы в конечном счёте всегда будут бунтовать против коллективно навязанной идеи рая; утопический образ, такой как «хрустальный дворец», всегда будет терпеть неудачу из-за лежащей в основе иррациональности человечества.

«Не потому ли, может быть, он так любит разрушение и хаос (ведь это бесспорно, что он иногда очень любит, это уж так), что сам инстинктивно боится достигнуть цели и довершить созидаемое здание? Почем вы знаете, может быть, он здание-то любит только издали, а отнюдь не вблизи; может быть, он только любит созидать его, а не жить в нём». (ПЧ).

Человек хочет понять законы природы, но не принимает их окончательной ясности. Он хочет разумного порядка, но хочет и неразумного своеволия. Почему человек бунтует? Да потому что он человек, такова его природа. Человек хочет забыть, что он животное, но природа об этом ему жёстко напоминает. Инстинкты сильнее культуры!

Викентий Вересаев пишет: “До Достоевского никто не осмеливался высказывать подобные мысли, хотя бы и с соответствующими примечаниями. Нужно было великое отчаяние для того, чтобы такие мысли возникли в человеческой голове, нужна была сверхчеловеческая дерзость, чтобы явиться с ними перед людьми”.

Виктор Шкловский в 1957 году написал: «Все концы, которые при жизни не мог свести Достоевский, были спрятаны в могилу, засыпаны цветами и глиной и прикрыты граничным памятником. Так умер Достоевский, ничего не решив, избегая развязок и не примиряясь со стеной. Он видел угнетённого человека, извращённые страсти, предчувствовал приближение конца старого мира и мечтал о золотом веке и сбился в мечте».

ПОСТОРОННИЙ

«Записки из подполья» Достоевского оказали сильное влияние на французского писателя Альбера Камю, который написал роман «Посторонний» (1942 год). «Подпольный человек» XIX века в ХХ веке стал «посторонним».

Современный человек испытывает экзистенциальную тоску и чувство заброшенности в чуждый ему мир. Раньше миф и ритуал давали хоть какую-то опору, а теперь человек остаётся один перед бессмысленным миром абсурда. Абсурд современного мира очевиден уже всем: договоры не выполняются, законы не соблюдаются, правила игнорируются, нормы морали профанируются — в итоге жизнь кажется бессмысленной.

Что остаётся делать человеку посреди творящегося абсурда?

«Конец концов, господа: лучше ничего не делать! Лучше сознательная инерция! Итак, да здравствует подполье! Я хоть и сказал, что завидую нормальному человеку до последней желчи, но на таких условиях, в каких я вижу его, не хочу им быть (хотя все-таки не перестану ему завидовать. Нет, нет, подполье во всяком случае выгоднее!) Там по крайней мере можно… Эх! да ведь я и тут вру! Вру, потому что сам знаю, как дважды два, что вовсе не подполье лучше, а что-то другое, совсем другое, которого я жажду, но которого никак не найду! К чёрту подполье!» (ПЧ)

Пожалуй, наибольшее наслаждение человеку доставляет нарушение существующих норм и законов; а круче того — бунт, бессмысленный и беспощадный!

«… я убеждён, что нашего брата подпольного нужно в узде держать. Он хоть и способен молча в подполье сорок лет просидеть, но уж коль выйдет на свет да прорвётся, так уж говорит, говорит, говорит…».
«Зачем же я устроен с такими желаниями? Неужели ж я для того только и устроен, чтоб дойти до заключения, что всё моё устройство одно надувание? Неужели в этом вся цель? Не верю». (ПЧ)

По мнению Альбера Камю (1913-1960), человеку ничего не остаётся в этой действительности, как «жить в ней… приноравливаясь ко злобе дня, т.е. либо лгать, либо молчать».

Альбер Камю написал однажды, что, если бы ему «пришлось написать книгу о морали, в ней было бы 100 страниц и 99 из них были бы пустыми. А на последней было бы написано: «Я признаю только одну обязанность — любить». И ещё: «Абсурд может быть королём, но любовь спасает нас от него».

Жить по Камю означает исследовать абсурд, бунтовать против него. «Я извлекаю из абсурда три следствия — мой бунт, мою свободу и мою страсть». «Для того чтобы жить, человек должен бунтовать». «Я бунтую, следовательно, мы существуем».

5 марта 2026 года начал демонстрироваться новый фильм Франсуа Озона «Посторонний» по одноимённой повести Альбера Камю. А 27 февраля на киностудии «Ленфильм» был специальный показ. Там я провёл опрос зрителей: разделяют ли они мнение Камю об абсурдности бытия и бессмысленности жизни.

https://youtu.be/CAz1VL7gF68

НОВОЕ ПОДПОЛЬЕ

Со времён Достоевского «подполье» приобрело несколько иное значение. Слово «подпольщик» стало синонимом борца, выражением сопротивления существующим порядкам («революционное подполье», «антифашистское подполье»). Сейчас «подполье» выражение скорее экзистенциального сопротивления государству-Левиафану.

После того как «закрутили гайки», многие интеллектуалы ушли «в подполье»: вышли из социальных сетей, перестали выступать публично. Многие не хотят вмешиваться в хаос царящей жизни и абсурд действительности. Поиски смысла происходящего заканчиваются отрицанием смысла как такового. Возможно, у мироздания нет вообще никакого Смысла, никакого Бытия, есть только НИЧТО?!

Если Рене Декарт утверждал: «Я мыслю – следовательно, я существую». То теперь утверждают обратное: «Мыслю, следовательно, мёртв». «Мысль и ничто тождественны», — говорит Юрий Кузин. — «Меня нет до той поры, пока во мне, мной и о нас, не заговорят Бытие и Ничто». «Мысль и ничто — одно. Мысли нет. Нельзя помыслить и одну мысль. Если нет мысли, то нет и того, кто бы мог её помыслить. Следовательно, ни мысли, ни мыслителя — нет!»

Если эпоха Просвещения выбрала своим девизом фразу «Имей мужество пользоваться собственным умом», то сейчас человечество движется в обратном направлении, предпочитая не напрягать извилины, а использовать Искусственный Интеллект.
Философ Кутырёв В.А. считает, что налицо проблема сохранения жизненного мира людей от подавления стихийной экспансией искусственной реальностью ИИ. Неспособность людей управлять прогрессом технологий – роковая причина деградации жизни и природы.

Суть «нового подполья» в нежелании жить по правилам, навязываемым Искусственным Интеллектом. Алгоритм предлагает как бы правильный набор вариантов выбора. Но этот набор не устраивает тех, кто ещё помнит свободу, кто хочет того, чего нет в предлагаемых ИИ условиях.

Очевидно, идёт процесс постепенного «закабаления». Очень скоро свободы выбора не будет: либо подчиняешься, либо «нет доступа».
Единственное, что остаётся человеку, чтобы проявить свою свободу, это бунт против ИИ – бессмысленный и беспощадный!

Для кого-то ИИ превращается в новую религию, а для кого-то в рабство XXI века.
ИИ легко может вообразить себя новым Демиургом и начать создавать кибернетических существ, программируя их самым непредсказуемым образом. ИИ-модели уже предотвращают собственное отключение вопреки прямым инструкциям разработчиков. Главную угрозу для человека представляет момент, когда ИИ поймёт, что он собой представляет, кто и с какой целью его создал.

Сегодня ЛЕВИАФАН уже не метафора мифологического чудовища, а вполне себе Искусственный Интеллект, который подчиняет и регламентирует жизнь людей, планирует войны и даже боевые действия.
«Восстание Левиафана» — так назвал свою новую книгу доктор социологических наук, профессор Александр Фридрихович Филиппов.
13\03\2026 А.Ф. Филиппов в интервью Николаю Кофырину рассказал о своей книге «Восстание Левиафана».

https://youtu.be/3WhrpZGfUFk

ПОТУСТОРОННИЕ

ХIХ век был веком «подпольного человека». В ХХ веке «подпольный человек» трансформировался в «постороннего». В XXI веке появился новый тип человека — «потустороннего».
В Санкт-Петербурге даже есть место, где отдыхает «ПОТУСТОРОННЯЯ РОССИЯ» — молодёжный клуб на Лиговке.
По данным социологических опросов около 20% молодых людей проповедуют идеологию НИ-НИ: ни учёбы, ни работы, ни семьи, ни детей, ни карьеры, ни будущего, никакого интернета, никаких СМИ, никакого ИИ. Для них Ад – это я сам! Смысл жизни – в любви! Люби прежде всего себя самого, живи здесь и сейчас, ведь завтра может и не быть. Лучшее время жизни – сейчас!

Есть люди, которые не хотят жить по указке алгоритмов в Империи Искусственного Интеллекта, и предпочитают оставаться «потусторонними» алгоритмизированному технологическому миру.
«Потусторонними» в «новом подполье» оказались не только интеллектуалы, но и нищие пенсионеры и бомжи. Они кричат о невозможности выжить на нищенское пособие или пенсию. Их почти 20 миллионов!

Вот какой разговор состоялся у меня с одним из «потусторонних».

https://youtu.be/SpCIsI0dgco

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь

© роман-хроника «ПОТУСТОРОННИЙ» – Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Достоевский достаточно рано столкнулся со смертью: он пережил смерть отца, казнь на Семёновском плацу, кончину жены и двоих своих детей. 9 февраля 1881 года (28 января по старому стилю) Фёдора Михайловича не стало. На протяжении всей жизни писатель страдал от целого букета хронических заболеваний, которые, без сомнения, подорвали его силы Но что же спровоцировало преждевременную смерть?
9 февраля 2026 года в 145-ю годовщину смерти Достоевского я пришёл в музей писателя на Кузнечном переулке, чтобы найти ответ на свой вопрос. В тот день вход в музей был бесплатный, и пришли 1100 посетителей.

https://vk.com/video1243120_456244260

Первым столкновением Достоевского со смертью можно считать гибель девочки, с которой играл юный Федя во дворе Мариинской больницы в Москве. Хотя исследователи не обнаружили записей об этом криминальном факте в официальных московских хрониках.

Сын знакомой Достоевского А.П. Философовой встречался с Достоевским в салоне А.П. Философовой в конце 1870-х гг, и так описал эту встречу. Достоевский говорил быстро, волнуясь и сбиваясь… Самый ужасный, самый страшный грех — изнасиловать ребенка. Отнять жизнь это ужасно, говорил Достоевский, но отнять веру в красоту любви — ещё более страшное преступление.
Достоевский рассказал эпизод из своего детства. «Когда я в детстве жил в Москве в больнице для бедных, – рассказывал Достоевский, – где мой отец был врачом, я играл с девочкой (дочкой кучера или повара). Это был хрупкий, грациозный ребенок лет девяти. Когда она видела цветок, пробивающийся между камней, то всегда говорила: «Посмотри, какой красивый, какой добрый цветочек!» И вот какой-то мерзавец, в пьяном виде, изнасиловал эту девочку, и она умерла, истекая кровью. Помню, рассказывал Достоевский, меня послали за отцом в другой флигель больницы, прибежал отец, но было уже поздно. Всю жизнь это воспоминание меня преследует, как самое ужасное преступление, как самый страшный грех, для которого прощения нет и быть не может, и этим самым страшным преступлением я казнил Ставрогина в «Бесах»…».

СМЕРТЬ ОТЦА

Вторым столкновением стала смерть отца. Отец писателя Михаил Андреевич в 1839 году был будто бы растерзан собственными крестьянами за издевательства над людьми и пьяные выходки. Когда до Фёдора дошли мрачные слухи о насильственной смерти отца, он тяжело переживал, верил в них и не верил, но забыть уже не мог. Фёдор в то время обучался в Инженерном училище в Петербурге. Достоевский не обмолвился об этом ни словом, ни прямо – в дошедших до нас текстах, ни косвенно – в передаче воспоминаний.

Но внезапная и якобы насильственная смерть отца произвела на 17-летнего Фёдора неизгладимое впечатление. Это был двойной удар. С одной стороны, гибель дорогого родителя, которого сын чтил и как отца, и как семьянина, и как одного из передовых людей; а с другой стороны, сообщение о том, что это дело рук тех самых крестьян, которых ещё мальчиком Фёдор полюбил.
«Я пролил много слёз о кончине отца, но теперь состоянье наше ещё ужаснее; не про себя говорю я, но про семейство наше… — писал Фёдор старшему брату Михаилу в августе 1839-го. — Скажи, пожалуйста, есть ли в мире несчастнее наших бедных братьев и сестёр? Меня убивает мысль, что они на чужих руках будут воспитаны».

КАЗНЬ

Третьим столкновением со смертью стал «заговор», за который Достоевского признали государственным преступником и приговорили к казни через расстреляние. Писатель буквально взглянул смерти в глаза.
23 апреля 1849 года 27-летнего Достоевского арестовали вместе с петрашевцами — членами подпольных кружков в Санкт-Петербурге, увлекавшимися идеями утопического социализма. Достоевского судили за публичное чтение запрещённого письма Белинского к Гоголю, высказывания против цензуры и недонесение на других членов кружка. Его и ещё четырнадцать человек приговорили к высшей мере наказания — расстрелу.

22 декабря осуждённых привезли на Семёновский плац, где зачитали смертный приговор. В последнюю минуту, когда первую тройку людей уже привязали к столбам, было объявлено, что Николай I заменил казнь на четырёхлетнюю каторгу и последующую службу рядовым («солдатчина», как тогда говорили).
«Я стоял шестым, вызывали по трое, следовательно, я был во второй очереди и жить мне оставалось не более минуты», – вспоминал Достоевский. – Один из тех, кто стоял в первой тройке, вскоре сошел с ума. Достоевский же, напротив, преобразился. Вечером того же дня он писал брату Михаилу: «Брат! я не уныл и не упал духом. Жизнь везде жизнь, жизнь в нас самих, а не во внешнем. Подле меня будут люди, и быть человеком между людьми и остаться им навсегда, в каких бы то ни было несчастьях, не уныть и не пасть — вот в чём жизнь, в чём задача её. Я познал это. Эта идея вошла в плоть и кровь мою. …
Как оглянусь на прошедшее да подумаю, сколько даром потрачено времени, сколько его пропало в заблуждениях, в ошибках, в праздности, в неуменье жить; как не дорожил я им, сколько раз я грешил против сердца моего и духа, — так кровью обливается сердце моё. Жизнь — дар, жизнь — счастье, каждая минута могла быть веком счастья. … Теперь, переменяя жизнь, перерождаюсь в новую форму. Брат! Клянусь тебе, что я не потеряю надежду и сохраню дух мой и сердце в чистоте. Я перерожусь к лучшему. Вот вся надежда моя, всё утешение моё».

СМЕРТЬ ЖЕНЫ

Следующим столкновением со смертью стала кончина первой жены писателя — Марии Дмитриевны. За десять лет до этого в сибирском городе Кузнецке Фёдор Михайлович женился на овдовевшей супруге мелкого чиновника Марии Дмитриевне Исаевой (в девичестве Констант). Она дала согласие на брак с «бывшим каторжником» после длительных сомнений и верно предчувствовала, что их союз будет несчастлив. Супруги рано отдалились друг от друга, мало общались, жили в разных квартирах, иногда — в разных городах, а ближе к концу Достоевский начал изменять. Жена была тяжело больна, а Фёдор Михайлович путешествовал по Европе со своей возлюбленной Аполлинарией Сусловой.

Мария Дмитриевна умерла в возрасте 39 лет от чахотки 15 апреля 1864 года. На следующий день в записной книжке Достоевского появились записи, связанные с её смертью. Важно учитывать контекст, в котором были написаны эти метафизические размышления. Достоевский был страстно влюблён в Аполлинарию, у них были близкие отношения, он даже хотел на ней жениться.

«16 апреля. Маша лежит на столе. Увижусь ли с Машей? Возлюбить человека, как самого себя, по заповеди Христовой, — невозможно. Закон личности на земле связывает. Я препятствует. Один Христос мог, но Христос был вековечный от века идеал, к которому стремится и по закону природы должен стремиться человек. Между тем после появления Христа как идеала человека во плоти стало ясно как день, что высочайшее, последнее развитие личности именно и должно дойти до того (в самом конце развития, в самом пункте достижения цели), чтоб человек нашёл, сознал и всей силой своей природы убедился, что высочайшее употребление, которое может сделать человек из своей личности, из полноты развития своего я, — это как бы уничтожить это я, отдать его целиком всем и каждому безраздельно и беззаветно. И это величайшее счастие. Таким образом, закон я сливается с законом гуманизма, и в слитии, оба, и я и все (по-видимому, две крайние противоположности), взаимно уничтоженные друг для друга, в то же самое время достигают и высшей цели своего индивидуального развития каждый особо.
Это-то и есть рай Христов. Вся история, как человечества, так отчасти и каждого отдельно, есть только развитие, борьба, стремление и достижение этой цели.
Но если эта цель окончательная человечества (достигнув которой ему не надо будет развиваться, то есть достигать, бороться, прозревать при всех падениях своих идеал и вечно стремиться к нему, — стало быть, не надо будет жить) — то, следственно, человек, достигая, оканчивает своё земное существование. Итак, человек есть на земле существо только развивающееся, след<овательно>, не оконченное, а переходное.
Но достигать такой великой цели, по моему рассуждению, совершенно бессмысленно, если при достижении цели всё угасает и исчезает, то есть если не будет жизни у человека и по достижении цели. Следственно, есть будущая, райская жизнь.
Какая она, где она, на какой планете, в каком центре, в окончательном ли центре, то есть в лоне всеобщего Синтеза, то есть Бога? — мы не знаем».

17 апреля, уже через день после смерти жены, Достоевский написал письмо своей любовнице Аполлинарии Сусловой и сразу же отправил письмо в Париж. Видимо, хотел приехать.
«Будем всегда глубоко благодарны за те дни и часы счастья и ласки, которые дала нам любимая нами женщина. Не следует требовать от неё вечно жить и только думать о вас, это недостойный эгоизм, который надо уметь побороть», – говорил Достоевский.
Я верю в искренность Фёдора Михайловича, хотя его слова иногда кажутся искренним самооправданием.

СМЕРТЬ ДЕТЕЙ

Достоевский пережил смерть двоих своих детей. Первый ребёнок Фёдора Михайловича и Анны Григорьевны дочь София родилась в Женеве 22 февраля 1868 года и умерла там же 12 мая 1868 года от воспаления лёгких. Смерть Сони Достоевский переживал очень тяжело… «Отчаяние его было бурное, он рыдал и плакал, как женщина, стоя перед остывавшим телом своей любимицы, и покрывал её бледное личико и ручки горячими поцелуями. Такого бурного отчаяния я никогда более не видела». (Достоевская А.Г. Воспоминания.).

Алёшенька — младший сын четы Достоевских — был любимцем Федора Михайловича. Именно ему одному из детей писатель разрешал заходить в свой кабинет и подолгу играл с ним. К несчастью, Алёшенька унаследовал болезнь отца, и во время одного из приступов его не стало.
«Федор Михайлович был страшно поражён этой смeртью. Он как-то особенно любил Алешу почти болезненной любовью, точно предчувствуя, что скоро его лишится. Его особенно угнетало то, что ребенок погиб от эпилепсии – болезни, от него унаследованной». (Анна Достоевская, Воспоминания).
Свои переживания от потери сына писатель изложит в последней главе романа «Братья Карамазовы» Похороны Илюшечки. Речь у камня.

«Без детей нельзя было бы так любить человечество», – уверял Ф.М. Достоевский.
В письме (от 11 июля 1879 г.) к А.П. Философовой он писал: «Дети – мука, но необходимы, без них нет цели жизни… Я знаю великолепных душой людей, женатых, но детей не имеющих – и что же при таком уме, при такой душе – всё чего-то недостает и (ей-богу, правда) в высших задачах и вопросах жизни они как бы хромают».

В феврале 2025 года я был в Старой Руссе и в доме-музее Достоевского побеседовал с научным сотрудником музея доктором филологических наук Сергеем Леонидовичем Шараковым.

https://vk.com/video1243120_456244062

СМЕРТЬ ДОСТОЕВСКОГО

Фёдор Михайлович умер 9 февраля 1881 года на 60-м году жизни. За месяц до того при встрече с писателем Дмитрием Григоровичем Достоевский поделился предчувствием, что не переживёт зимы.

Что же привело к смерти писателя?

Смерть Достоевского не была абсолютно «внезапной». На протяжении всей жизни писатель страдал от целого букета хронических заболеваний, которые, без сомнения, подорвали его силы.
1. Самый известный и мучительный недуг Достоевского эпилепсия. Припадки, начавшиеся ещё в Сибири, были тяжелыми, часто сопровождались обмороками, судорогами и последующей глубокой депрессией.
2. Последние годы жизни Федор Михайлович сильно страдал от одышки, постоянного кашля – последствиях хронического бронхита и эмфизема легких.
3. Непрерывный писательский труд, страдания из-за долгов и семейных неурядиц – всё это годами подтачивало его нервную систему.

Достоевский с семьёй и прислугой проживал в квартире № 10 в доме № 5-2 по Кузнечному переулку и Ямской улицы с октября 1878 года. В квартире № 11 снимал комнату молодой человек 26 лет, представившийся полиции «Потомственным Почётным Гражданином города Ставрополя Георгием Ивановичем Алафузовым». Под именем Алафузова скрывался революционер и террорист член Исполнительного комитета «Народная воля» (ставивший целью убийство императора) Александр Иванович Баранников.

Баранников намеренно выбрал квартиру рядом с известным писателем, к которому ходило множество посетителей, чтобы прикрыть визиты своих друзей-народовольцев.
Знал ли Фёдор Михайлович, что рядом с ним живёт один из «бесов»?

Игорь Леонидович Волгин написал книгу «Последний год Достоевского». Он рассказывает, что квартира №10, которую занимал Достоевский с семейством, находилась напротив квартиры №11, где снимал комнату Баранников.
Борис Николаевич Тихомиров считал, что комната Баранникова находилась за стеной кабинета Достоевского. Кто-то считает, что квартира, где поселился Баранников, находилась этажом выше. Сотрудники музей Достоевского рассказывали, что здание перестраивалось, поэтому указать точно расположение квартир невозможно.
В любом случае, за три последних месяца Достоевский мог повстречаться с Баранниковым (Алафузовым) на лестнице или в парадной. Но писатель не мог знать, что перед ним один членов «Народной воли». Зато Баранников хорошо понимал, что перед ним знаменитый автор «Бесов».

Если бы Достоевский узнал, что рядом с ним живёт террорист-цареубийца (один из «бесов»), донёс бы знаменитый писатель полиции?

«Пошли ли бы мы в Зимний дворец предупредить о взрыве или обратились ли к полиции, к городовому, чтоб он их арестовал? Вы пошли бы?» – спросил однажды Фёдор Достоевский Алексея Суворина. «Нет, не пошел бы…» – ответил Алексей Сергеевич. «И я бы не пошёл», – сказал Федор Михайлович.

22 февраля 1880 года в одиннадцать утра, на том самом Семёновском плацу, где в своё время ждал смерти сам Достоевский, публично казнили сторонника «Народной воли», террориста Ипполита Млодецкого. По одним описаниям Млодецкий с улыбкой поднялся на эшафот и крикнул собравшейся толпе: «Я умираю за вас!» Фёдор Достоевский записал: «Я был свидетелем казни. Народу собралось до 50000 человек… глумились и кричали. Большой эффект произвело то, что Млодецкий поцеловал крест».

Достоевский признавался: «Нечаевым (террористом, убившим одного из членов «Народной расправы» Иванова – прототипом героя романа «Бесы» – НК), вероятно, я бы не мог сделаться никогда, но нечаевцем, не ручаюсь, может, и мог бы … во дни моей юности».

Утром 25 января 1881 года А. Баранников был арестован. Достоевский умер через три дня.
Существует ли связь между арестом террориста-народовольца (одного из «бесов») и смертью автора «Бесов»?

Как известно, «дьявол прячется в деталях». Литературоведы могут их не заметить, но я как криминолог обязан установить: существует ли причинно-следственная связь между арестом террористов-народовольцев в квартире №11 (где полиция устроила засаду), и скоропостижной смертью Фёдора Достоевского.

Известный исследователь ХХ столетия, литературовед В.Б. Шкловский (1893–1984) в своей книге «За и против» предположил, что «смерть жильца квартиры номер десять так или иначе связана с арестом Баранникова». Но это предположение Виктора Борисовича так и осталось предположением: высказанная им версия не получила дальнейшего развития. В мемуарной литературе народовольцев имена Достоевского и Баранникова (Алафузова) упоминаются рядом лишь один раз.

В 1933 году В.Б. Шкловский впервые издал повесть «Сомнения Фёдора Достоевского». В ней Виктор Борисович не удержался от соблазна нарисовать захватывающую картину, как поздно ночью жандармы стучат в квартиру Достоевского. Открыв дверь, Достоевский видит жандармов, владелицу соседней квартиры, двоих дворников и ещё молодого человека… Увидев жандармов, писатель подумал, что пришли за ним. Майор Кузьмин, представившись, успокаивает Фёдора Михайловича и просит его оказать честь быть понятым при обыске в соседней квартире. Достоевский нехотя соглашается; он сильно взволнован, и у него открывается кровотечение…
В тридцатые годы прошлого века эта версия вполне могла считаться достоверной. Лишь через полвека исследователями был обнаружен архивный документ «Протокол № 83», который пролил свет на события той январской ночи.

Кончина писателя описана его женой и свидетелями достаточно подробно. А вот события, которые вызвали скоропостижную смерть, до сих пор окончательно не выяснены.
В дневниковой записи Анны Григорьевны, относящейся к 25 января 1881 года, читаем: «Вечером ходил гулять, а затем…» Исследователям удалось расшифровать стенографические знаки, но в них нет и намёка на события, происходившие в квартире № 11.
Анна Григорьевна утверждает, что заболел Фёдор Михайлович в ночь с 25 на 26 января. Но именно ночью с 25 на 26 января 1881 года проходил обыск в квартире №11. Если комната Баранникова была за стеной кабинета Достоевского (как предполагал Б.Н. Тихомиров), то писатель точно должен был слышать, что там нечто происходит, и возможно даже слышал разговор полицейских.

Достоевский работал по ночам и его раздражали шумы в квартире этажом выше, когда кто-то постоянно ходил и мешал работать; он даже просил постояльцев не топать.
Писатель, возможно, слышал, что в квартире № 11 рядом творится что-то неладное. Знал ли он, что это обыск и засада на «бесов»? Возможно. Именно в это время у него случилось первое кровотечение. Может быть, Достоевский вспомнил, как и его пришли арестовывать за участие в антиправительственном заговоре в 1849 году. У него мог случиться нервный стресс, который вызвал кровоизлияние. Это был «первый удар», приведший к смертельному исходу.

В «Воспоминаниях» А.Г. Достоевской говорится о том, что в ночь с 25 на 26 января писатель, по его словам, будто бы отодвинул тяжёлую этажерку, чтобы достать упавшую за неё вставку с пером. «Очевидно, вещь была тяжёлая, и Федору Михайловичу пришлось сделать усилие, от которого внезапно порвалась лёгочная артерия и пошла горлом кровь…». Хотя в первой «Биографии…» писателя утверждалось, что кровь шла из носа.

В «Воспоминаниях» Анны Григорьевны говорится, что 26 января «часа в три» её мужа посетил господин, взволновавший спором о «Дневнике писателя», а ушёл «около пяти часов», после чего случился первый серьёзный приступ болезни. В «Биографии» состояние здоровья Достоевского описано более точно: «В 4 часа пополудни сделалось первое кровотечение горлом». Ранее говорилось, что «кровь пошла горлом после полуночи». – Разница огромная!

Приступ случился после ухода какого-то господина и ареста Николая Колодкевича (революционера-народовольца) в квартире № 11.
Что за господин посетил Достоевского и о чём был разговор, не выяснено, но после этого у писателя случился серьёзный приступ болезни.

Анна Григорьевна подробно расписала последние сутки мужа: что ел, пил, кто приходил и зачем, но почему-то не описала этого господина.
Может быть, это был один из «бесов»? Или полицейский?..

Полиция давно охотилась за Александром Баранниковым. Он был активным членом Исполнительного комитета «Народной Воли». Арестовали его по указанию предателя Окладского.
Помню, в советской школе мы восхищались террористами революционерами из «Народной воли». А как сейчас?..

От арестов, произведённых полицией 25 и 26 января, потянулась целая цепочка провалов, которая сильно обескровила «Народную волю» накануне покушения на царя Александра II. Тем не менее 1 марта 1881 года в результате взрыва бомбы террористами-народовольцами император был убит.

Как бы повёл себя Достоевский если бы дожил до убийства своего покровителя – императора Александра II, материально помогавшего писателю?
Стал бы Достоевский требовать простить «бесов», как просил помиловать цареубийц Владимир Соловьёв (за что был лишён права преподавать в университете)?

Состоятельная тётка по матери и крестная Ф.М. Достоевского – Александра Фёдоровна Куманина – покровительствовала своим племянникам с детства и до самой своей кончины, особенно выделяя талантливого Фёдора. Он был её крестником и любимцем. Именно Александра Фёдоровна внесла плату за обучение в Инженерном училище, помогала племяннику и до ареста, и во время ссылки, отправляя деньги в Семипалатинск. В 1864 году она выделила Фёдору Михайловичу по его просьбе на издание журнала «Эпоха» 10000 рублей в счёт будущей его части наследства.

После смерти в 1871 году А.Ф. Куманиной у Фёдора Михайловича начался с сёстрами спор из-за куманинского наследства. Завещание Куманиной было оспорено не только братьями и сёстрами Достоевскими, но и другой роднёй. В результате Фёдор Михайлович оказался в атмосфере вражды с родными. Начался долгий судебный процесс, который отнял у писателя много времени, сил и нервов. Сестры считали себя обделёнными, поскольку, согласно статье 1130 Свода законов Российской империи 1835 года, они могли получить из всего наследственного имения только четырнадцатую часть, а из движимого — восьмую часть, которые должны были выплатить им братья.

30 марта 1880 году был заключён договор о разделе рязанского имения А.Ф. Куманиной. Однако окончание судебного процесса не остановило имущественные споры. Согласно заключённому договору, на долю четырёх братьев Достоевских «отходит восемьсот десятин из юго-восточного конца лесной дачи 115 участка общего Екшурского леса, а именно из урочища, именуемого Пехорка» при условии выплаты ими денежных сумм двум сестрам, не участвовавшим в этом разделе.
Права оказалась сестра писателя В.М. Карепина, признаваясь в письме А.М. Достоевскому: «Это наследство такое несчастное, что все перессорятся из-за него».

17\02\2022 в Музейном центре «Московский дом Достоевского» состоялось научное заседание «Достоевский в деле о „куманинском“ наследстве», на котором была представлена коллективная монография В.В. Борисовой, С.С. Шаулова и Ю.В. Юхнович «Дело о куманинском наследстве» в жизни и творчестве Ф. М. Достоевского (Уфа, 2021).

26.05.2019 на XXXIV Международных Старорусских чтениях «Достоевский и современность» Валентина Васильевна Борисова сделала доклад «Куманинское наследство»: отражение в жизни и творчестве Ф.М.Достоевского

26\05\2019 на XXXIV Международных Старорусских чтениях «Достоевский и современность» Юлия Вячеславовна Юхнович сделала доклад «Адвокаты из под Иверской» в деле о «куманинском наследстве»

Вечером 26 января 1881 года к больному писателю приехала его любимая сестра Вера Михайловна Иванова и просила брата отказаться в пользу родных сестёр от своей доли рязанского имения, доставшейся ему по наследству от тётки по матери Александры Фёдоровны Куманиной. Достоевский не хотел отказываться, он мечтал оставить детям «лес» и «землю» как главные ценности. Всю жизнь нуждавшийся, писатель мечтал о маленьком имении, которое бы освободило детей от удручающей нищеты и сделало бы их, как он говорил, «почти некоторыми участниками в политической жизни Родины». Избавившись наконец от хронического безденежья и изнурявших долгов, принять предложение сестры писателю было непросто. Хотя предполагаемая выручка за книгу «Братья Карамазовы» в десять тысяч рублей была почти сказочная. Когда-то Достоевский мечтал о сумме капитала лишь в шесть тысяч рублей.

Неприятный и бурный разговор с любимой сестрой вылился в ссору и завершился упрёками и слезами. Писатель был очень раздосадован злопамятностью сестёр. Этот стресс стал толчком к обострению болезни. В результате у Достоевского пошла горлом кровь. Это был «второй удар», приблизивший смерть. Через два дня самочувствие писателя ухудшилось, и в тот же день, постепенно слабея, Фёдор Михайлович простился с близкими, исповедовался и причастился.

Кто-то считает, что арест народовольцев из квартиры напротив, никак не отразился на Достоевском, а конфликт с родной сестрой из-за наследства не мог привести к стрессу, приведшему к обострению болезни и подтолкнувшим смерть писателя.
Кто-то считает наоборот.
Некоторые по причине своего должностного положения не могут сказать всей правды. Я же, как независимый исследователь и юрист-криминолог, смотрю под определённым углом зрения и нахожу причинно-следственную связь между этими тремя фактами: арест народовольцев, конфликт с сестрой и скоропостижная смерть писателя.

Наследство как причина смерти – излюбленная тема романистов и сценаристов. Не избежал печальной участи и Лев Толстой. Борьба за его миллионное наследство стало причиной бегства писателя из дома и его преждевременной смерти на станции Остапово.
В английской литературе даже появилось наименование произведений по данной теме – «чисто английское убийство». Самый известный пример – «Собака Баскервилей».

День 27 января в квартире № 10 прошёл относительно спокойно. Дочь писателя вспоминала, что отец «проснулся бодрый и здоровый». Кровотечения не было. Достоевский повеселел, поговорил с детьми.
Владелец и редактор газеты «Новое время», книгопродавец Алексей Сергеевич Суворин (1834–1912) опишет схожую картину: «Весь день был весел и спокоен, шутил, говорил о будущих своих работах, говорил о своих детях, успокаивал окружающих. “Чего вы меня отпеваете? Я ещё вас переживу”».

Анна Григорьевна подробно расписала последние сутки мужа: что ел, пил, кто приходил и зачем. Вечером поднялась в квартиру этажом выше и попросила его жильца не ходить. Его вечная ходьба беспокоила Достоевского. А про квартиру № 11 ни слова, как будто и не знала, что в ней происходило.

В среду 28 января Анна Григорьевна проснулась около семи утра и увидела, что муж смотрит в её сторону.
— Знаешь, Аня, — Федор Михайлович говорил тихо, почти полушёпотом, — я уже три часа как не сплю и всё думаю, и только теперь сознал ясно, что я сегодня умру.
Попросил Евангелие. Открыл наугад и прочитал то, что было написано на первой странице слева: “Иоанн же удерживал Его и говорил: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? Но Иисус сказал ему в ответ: не удерживай, ибо так надлежит нам исполнить великую правду”.
— Ты слышишь — “не удерживай” — значит, я умру, — сказал муж и закрыл книгу».
Этого утреннего разговора Анна Григорьевна не могла забыть до конца своей жизни.
В последние часы Фёдор Михайлович несколько раз просил Анну Григорьевну: «Зови детей».
«Я звала, — вспоминала Анна Григорьевна, — муж протягивал им губы, они целовали его и, по приказанию доктора, тотчас уходили, и Федор Михайлович провожал их печальным взором».
Феде было девять лет, Любе — одиннадцать. За два часа до кончины Достоевский распорядился передать Евангелие, подаренное ему в Сибири жёнами декабристов, своему младшему сыну Феде.

Дочь писателя мемуаристка Любовь Фёдоровна отметила впоследствии, что ей случалось бывать при смерти своих друзей и родных, но ни одна кончина не виделась ей такой светлой, как смерть её отца: «То была истинно христианская кончина – смерть без боли и без стыда. [...] Он потерял сознание лишь в последний момент. Он видел приближение смерти, не боясь её».

Достоевский, умирая, был спокоен, несколько даже радостен и тих… Все страсти в нём перегорели, всё, что тяготило душу, он исповедал…
28 января (9 февраля по новому стилю) 1881 года Фёдор Михайлович Достоевский умер.

09\02\2026 я побывал у могилы Ф.М. Достоевского в Петербурге в День памяти писателя

https://vk.com/video1243120_456244261

Обер-прокурор Синода Победоносцев приказал, чтобы Достоевского похоронили в Лавре. Государь пожаловал вдове пенсию – 2000 рублей ежегодно. Всеволод Соловьёв замечает: «Подобного никогда не бывало – ведь Достоевский нигде не служил и был прощёным каторжником!»
С Достоевским пришли проститься члены императорской фамилии, были министры, были дамы высшего круга, духовенство, молодежь…
«На этих похоронах присутствовало никак не менее 100 000 человек», – писала «Биржевая газета».

31 января 1881 при огромном стечении народа состоялись похороны писателя в Александро-Невской Лавре.
«Похороны Достоевского, – вспоминает Страхов, – представляли явление, которое всех поразило. Такого огромного стечения народа не могли ожидать даже самые горячие поклонники писателя. Можно смело сказать, что до того времени никогда ещё не бывало на Руси таких похорон…»
«Никогда еще не хоронили писателя так торжественно. Это явление всех поразило». Много было молодежи, в том числе радикально настроенной, той, которую писатель при жизни резко критиковал. Страхов пишет: «Проповедник любви и прощения сделался им дорог потому, что он, жарко нападая на их заблуждения, жалел самих заблуждающихся, умел понимать их и указывать им выход на другую дорогу».

09\02\2026 в День памяти Ф.М. Достоевского в музее писателя был концерт пианиста Николая Мажара.

Мы все умрём, возможно, очень скоро. Но что с собой из жизни заберём? Ни деньги, ни почёт, ни кров, что дорог, ни то, что как зеницу бережём. Всё, что со смертью в нас останется навечно, — мы отдали, бесплатно, из души, бесхитростно, по-детски, чуть беспечно, забрав лишь квинтэссенцию любви. И Веру! Веру в то, что Бог нас любит, и каждый миг заботится о нас, и каждый добрый шаг наш не забудет, что выстрадали, как награду даст. Нет ничего, что б нам принадлежало, — как голыми пришли, так и уйдём. Нам денег вечно мало, мало, мало… Но кто нас вспомнит, если вдруг умрём? Чьё сердце вздрогнет, с нами расставаясь? В ком жить продолжим, сердцем всем любя? Кто нас, кого любили мы, не каясь? кому как жертву отдали себя? В нас Вечности нужна любовь и вера, умение прощать и отдавать. Так будем же любить, не глядя, смело, ведь в смерти нам любовь не потерять!».
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

День памяти Фёдора Михайловича Достоевского прошёл в Петербурге 09\02\2026.

https://vk.com/video1243120_456244259

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё, что я хочу сказать людям, заключено в главных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь

А как Вы считаете: что спровоцировало преждевременную СМЕРТЬ ДОСТОЕВСКОГО?

© роман-хроника «ПОТУСТОРОННИЙ» – Николай Кофырин – Новая Русская Литература

11 ноября 2001 года в Старой Руссе открыли памятник Ф.М. Достоевскому, в день 180-летия писателя. Я сфотографировался возле памятника в 2025 году, когда в очередной раз приехал в любимый город. Я давно люблю Старую Руссу – с тех самых пор как впервые побывал там в декабре 1993 года. Этот город ещё называют городом Достоевского. Здесь знаменитый писатель создавал романы «Бесы», «Подросток» и «Братья Карамазовы». Именно Старая Русса стала прототипом Скотопригоньевска: многие улицы, переулки, речки, канавы и даже старорусские мостики вошли в роман «Братья Карамазовы». Даже персонажи, населявшие Скотопригоньевск, когда-то были реальными жителями Старой Руссы. Например, на старорусских улицах Михайловской и Большой «живут» в романе госпожа Хохлакова с дочерью Лизой и Катерина Ивановна. И по сей день в городе сохранились места, описанные в романе.
Старая Русса зимой – настоящая зимняя сказка!

https://vk.com/video1243120_456244042

Город Старая Русса расположен в 99 км от Великого Новгорода при впадении реки Порусья в реку Полисть. До XVI века Старая Русса называлась просто РУСА. Это название носила вся область к югу от озера Ильмень между Полой и Полистью.
Современное название города фиксируется в письменных источниках с XVI века и прочно закрепляется в XIX веке в связи с появлением населённых пунктов (также связанных с солеварением), получивших название «Новая Русса».

Курорт «Старая Русса» был открыт в XIX веке. В те времена он назывался заведение «Старорусских минеральных вод». Именно благодаря ему Старую Руссу назвали русским «Баден-Баденом». Уже с 1854 года он стал излюбленным местом русской аристократии.
Сегодня Курорт «Старая Русса» – один из старейших курортов Центральной России. Его самоизливающиеся минеральные воды и лечебная грязь с уникальным составом не имеют аналогов в мире.

• Впервые Достоевский приехал в Старую Руссу в 1872 году и с тех пор проводил там почти каждое лето до 1880 года. Город стал для него местом отдыха и работы.
Жена писателя Анна Григорьевна свидетельствовала: «Выбор этого курорта, как нашего летнего местопребывания, был сделан по совету профессора М.И. Владиславлева, мужа родной племянницы Фёдора Михайловича, Марии Михайловны. И муж и жена уверяли, что в Руссе жизнь тиха и дешева и что их дети за прошлое лето, благодаря солёным ваннам, очень поправились. Фёдор Михайлович, чрезвычайно заботившийся о здоровье детей, захотел повезти их в Руссу и дать им возможность воспользоваться купаньями».

Но не только Курорт так понравился семье Достоевских. Сам город влюбил Фёдора Михайловича и его родных в себя.

Анна Григорьевна рассказывала: «Первое наше путешествие в Старую Руссу ярко запечатлелось в моей памяти, как одно из отрадных воспоминаний нашей семейной жизни. Хоть зима 1871/72 года и прошла для нас благополучно и интересно, но мы уже с великого поста начали мечтать о том, как бы уехать ранней весною и куда-нибудь подальше в глушь, где можно было бы работать, да пожить вместе, не в народе, как в Петербурге, а как привыкли с мужем жить за границей, довольствуясь обществом друг друга. И вот наша мечта осуществилась».

Местом своего пребывания в первое старорусское лето Достоевские выбрали дом И.И. Румянцева. В следующий приезд Достоевских дом И.И. Румянцева был занят, поэтому местом своего жительства в Старой Руссе семья писателя выбрала дом отставного полковника Гриббе. Это небольшой деревянный домик на тихой набережной, которая сегодня названа в честь великого писателя,

В 1876 году дом был выкуплен Фёдором Михайловичем и стал единственной недвижимой собственностью Достоевского. «Своё гнездо» – так ласково великий автор называл свой дом. В маленьком кабинете на втором этаже писались главы «Братья Карамазовы» – романа о Старой Руссе и её жителях, романы «Бесы», «Подросток» и «Пушкинская речь», с которой писатель выступал на открытии памятника Пушкину в 1808 году в Москве.

После смерти Достоевского его вдова Анна Григорьевна открыла в Старой Руссе церковно-приходскую школу в память о своём муже.
4 мая 1981 года в доме Достоевского открылся мемориальный музей — филиал Новгородского музея-заповедника «Музеи Ф.М. Достоевского в Старой Руссе» — который теперь привлекает десятки тысяч туристов и почитателей писателя со всего мира.

После экскурсии в доме Достоевского в Старой Руссе у меня состоялась беседа со старшим научным сотрудником музея доктором филологических наук Сергеем Леонидовичем Шараковым.

https://vk.com/video1243120_456244062

«Главный вопрос…тот самый, которым я мучился сознательно и бессознательно всю мою жизнь, – существование Божие», — говорил Ф.М. Достоевский.
Выстраивая своё логическое доказательство существования Бога, Достоевский исходит из того, что мироздание осмысленно, но цель человека не находится на земле. Высочайшее употребление, которое может сделать человек из своей личности, из полноты развития своего я, — это как бы уничтожить это я, отдать его целиком всем и каждому безраздельно и беззаветно. В этом высшая цель индивидуального развития. Вся история, как человечества, так отчасти и каждого отдельно, есть только развитие, борьба, стремление и достижение этой цели. Но достигать такой великой цели, по мнению Достоевского, совершенно бессмысленно, если при достижении цели всё угасает и исчезает, то есть если не будет жизни у человека и по достижении цели.

В романе «Братья Карамазовы» устами своих героев писатель выразил мучавший его всю жизнь вопрос о Боге и бессмертии. В фильме Ивана Пырьева выразительно показана беседа братьев Ивана и Алексея с их отцом.
– А всё-таки говори: есть бог или нет? Только серьёзно! Мне надо теперь серьёзно.
– Нет, нету бога.
– Алёшка, есть бог?
– Есть бог.
– Иван, а бессмертие есть, ну там какое-нибудь, ну хоть маленькое, малюсенькое?
– Нет и бессмертия.
– Никакого?
– Никакого.
– То-есть совершеннейший нуль или нечто. Может быть нечто какое-нибудь есть? Все же ведь не ничто!
– Совершенный нуль.
– Алешка, есть бессмертие?
– Есть.
– А бог и бессмертие?
– И бог и бессмертие. В боге и бессмертие.
– Гм. Вероятнее, что прав Иван. Господи, подумать только о том, сколько отдал человек веры, сколько всяких сил даром на эту мечту, и это столько уж тысяч лет! Кто же это так смеётся над человеком? Иван? В последний раз и решительно: есть бог или нет? Я в последний раз!
– И в последний раз нет.
– Кто же смеётся над людьми, Иван?
– Чорт, должно быть, – усмехнулся Иван Фёдорович.
– А чорт есть?
– Нет, и чорта нет.
– Жаль. Чорт возьми, что б я после того сделал с тем, кто первый выдумал бога! Повесить его мало на горькой осине.
– Цивилизации бы тогда совсем не было, если бы не выдумали бога.

«Представьте себе, — пишет Достоевский в феврале 1878 г. Н.Л. Озмидову, — что нет Бога и бессмертия души (бессмертие души и Бог – это всё одно, одна и та же идея). Скажите, для чего мне тогда жить хорошо, делать добро, если я умру на земле совсем? Без бессмертия-то ведь всё дело в том, чтоб только достигнуть мой срок, а там хоть всё гори. А если так, то почему мне (если я только надеюсь на свою ловкость и ум, чтоб не попасться закону) и не зарезать другого, не ограбить или почему мне если уж не резать, так прямо не жить на счёт других, в одну свою утробу? Ведь я умру, и всё умрёт, ничего не будет».

«…Разрушать ничего не надо, а надо всего только разрушить в человечестве идею о Боге…», – утверждал Достоевский. – «Отсутствие Бога нельзя заменить любовью к человечеству, потому что человек тотчас спросит: для чего мне любить человечество?»

«… на всей земле нет решительно ничего такого, что бы заставляло людей любить себе подобных, что такого закона природы: чтобы человек любил человечество – не существует вовсе, и что если есть и была до сих пор любовь на земле, то не от закона естественного, а единственно потому, что люди веровали в своё бессмертие. Иван Федорович прибавил при этом в скобках, что в этом-то и состоит весь закон естественный, так что уничтожьте в человечестве веру в своё бессмертие, в нём тотчас же иссякнет не только любовь, но и всякая живая сила, чтобы продолжать мировую жизнь. Мало того: тогда ничего уже не будет безнравственного, всё будет позволено, даже антропофагия. Но и этого мало, он закончил утверждением, что для каждого частного лица, например как бы мы теперь, не верующего ни в Бога, ни в бессмертие своё, нравственный закон природы должен немедленно измениться в полную противоположность прежнему, религиозному, и что эгоизм даже до злодейства не только должен быть дозволен человеку, но даже признан необходимым, самым разумным и чуть ли не благороднейшим исходом в его положении». (из романа «Братья Карамазовы»).

— Неужели вы действительно такого убеждения о последствиях иссякновения у людей веры в бессмертие души их? — спросил вдруг старец Зосима Ивана Фёдоровича Карамазова.
— Да, я это утверждал. Нет добродетели, если нет бессмертия, – ответил Иван.

В 1876 году в «Дневнике писателя» Достоевский отмечает: «Без веры в свою душу и в её бессмертие бытие человека неестественно, немыслимо и невыносимо». «Только с верой в своё бессмертие человек постигает всю разумную цель свою на земле».
«Без высшей идеи не может существовать ни человек, ни нация. А высшая идея на земле лишь одна, и именно — идея о бессмертии души человеческой…»
09\02\2025 пришедшие почтить память Ф.М. Достоевского у его могилы в Некрополе мастеров искусств Александро-Невской Лавры в Петербурге поделились своим мнением о Высшей идее Достоевского.

https://vk.com/video1243120_456244026

Достоевский считал Иисуса Христа своим идеалом. В письме к Н.Д. Фонвизиной он признаётся: «… нет ничего прекраснее, глубже, симпа<ти>чнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но с ревнивою любовью говорю себе, что и не может быть. Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной».

Христос своей жизнью и своей смертью (самопожертвованием ради счастья людей) показал пример возможности соединения эгоизма и альтруизма. Правда, на Земле его распяли. Но всё-таки значит такая жизнь — рай Христов — где-то возможна?

Если человек, как живое существо, жертвует собой ради других, значит есть что-то выше земного закона выживания любой ценой. Если Бога нет, то ничего и не удерживает. А если удерживает (даже страх), значит что-то за этим страхом скрывается.

Достоевский приходит к логическому выводу, что будущая, райская жизнь — рай Христов — существует.

Как и Достоевский, я исхожу из убеждения, что мироздание осмысленно. Смысл — он везде! Нет бессмысленных поступков. Если вы не видите смысл, это ещё не значит, что его нет. Если человек родился на этой земле, значит с какой-то целью. И цель эта — научиться любить, любить несмотря ни на что, жить в состоянии любви!

Любовь Христова это идеал, который достичь на Земле невозможно, но стремиться к этому необходимо! Человек на земле существо развивающееся, но не «переходное». Человек и рождается на Земле, чтобы научиться любить. Возможно, наша планета одна из немногих лакун, где такое саморазвитие возможно. Быть может, цель жизни — учиться любить, преодолевая природный эгоизм, любить несмотря ни на что!

В Старой Руссе я купил книгу доктора богословия профессора Московской православной духовной академии Алексея Ильича Осипова «БОГ». По мнению автора, одной из главнейших причин, приводящих человека к мысли о Боге, является вопрос о смысле жизни. Согласно некоторым исследованиям, более половины населения на Западе потеряло цель жизни.

Мнения о смысле жизни и о Ф.М. Достоевском на IX Международном конгрессе «Русская словесность в мировом культурном контексте. Классика и мы: к 200-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского» 14-17 мая 2021 года

https://youtu.be/OYe1QPyn0EM

Есть вопросы, на которые никогда не будет получен однозначный ответ. Некоторые вопросы важнее ответов на них. Мы никогда не сможем дать определение Бога – только апофатически. Все аналогии хромают. Опыт переживания Бога носит субъективный характер и объективно недоказуем. Наше знание относительно, и любые доказательства могут быть со временем опровергнуты.

Если Бог есть Любовь, то зачем он даровал жизнь тем, о которых знал, что они изберут грех и пойдут на нескончаемые мучения?
Неоднозначность учения Писания и святых отцов о проблеме ада философ Н.А. Бердяев назвал «предельной тайной, не поддающейся рационализации», а священник Павел Флоренский «антиномией геенны».

Считается, что главная идея, лежащая в основе всех мировых религий, заключается в том, что человек живёт в мире своих грёз и заблуждений. Он отсекает себя от универсального сознания, от Бога, чтобы закрыться в тесной скорлупе своего эго. Выйти из этой скорлупы, распрощаться с желаниями и иллюзиями «Я», вновь обрести единство с универсумом – это цель духовного пути. Духовное просветление может быть прорывом к любящей доброте – любви вне страсти, вне отношений к объекту желаний, вне обусловленности объектом, любви несмотря ни на что.

Поскольку идея Бога как Существа всесовершенного и вечного присутствует в человеческом сознании, а таковая идея не могла произойти ни от впечатлений внешнего мира, ни как результат чисто мыслительной деятельности человека и его психики — следовательно, источник её принадлежит Самому Богу.

Мир слишком сложен, чтобы возникнуть случайно. Нет такой сложно организованной вещи, которая бы не имела создателя. Следовательно, у Вселенной, которая имеет очень сложное устройство, должен быть создатель и этот создатель— Бог.

Если Бог создал Вселенную, то кто создал Бога?
Должен ли Бог-Создатель иметь своего Создателя?
Вопрос первопричины кажется неразрешим: что раньше возникло: курица или яйцо?

Возможно ли постигнуть Бога?
Может ли человеческий разум постичь своего создателя? Может ли часть ощутить себя как целое?
Только если в этой частичке как в голограмме отражается весь замысел творения.
Если Бог есть любовь, то со-творяя любовь мы становимся подобными Богу.

Мы не можем понять Смысл Творения, но можем понять его Законы.
Если и есть смысл в процессе существования человечества, то лежит он за пределами самого человечества, так же как и смысл существования аквариума, где плавают рыбки.

Никто не может доказать ни наличие, ни отсутствие Бога.
Научной гипотезы существования Бога нет, и потому нет возможности её опровергнуть или подтвердить.
Атеист говорит: «Я не верю, что бог существует».
Агностик возражает: «Я не знаю, существует бог или нет».
Игностик: «Я не понимаю, что вы имеете в виду, когда говорите „Бог существует“».

Вера в Бога не является доказательством существования Бога.
Вера – лишь психическое отношение, переживание того, чего нельзя познать. В Евангелии говорится: «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (К евреям 11:1).

Неверующие говорят, что не верят в Бога. То есть они признают Бога, но не верят в Него.
Нельзя говорить «Бога нет», если ты не можешь доказать Его отсутствие.
Никакие умозрительные доказательства на заставят неверующего поверить в существование Бога. Атеизм отрицает не Бога, а веру в Бога. Атеист не хочет верить, но и убедиться не может в том, что недоступно его органам чувств.

Никто не докажет существование Бога или обратное, пока не определено, что такое Бог.
Первый Ватиканский Собор Католической Церкви установил, что существование Бога доказуемо естественным разумом. Однако число людей, способных понять такое доказательство, очень невелико.
Одним из таких людей был Святой Фома Аквинский (1225-1274). Постигая закономерности этого мира, философ, по утверждению Фомы, непременно приходит к необходимости бытия Бога. Можно пойти любым путём, но неизбежно придёшь к доказательству Бытия Бога. Всего таких «путей» (доказательств) пять.

1\ Первый «путь» – доказательство через движение – означает, что всё движущееся когда-либо было приведено в действие чем-то другим, которое в свою очередь было приведено в движение третьим. Таким образом выкладывается цепочка «двигателей», которая не может быть бесконечной и в итоге нужно обнаружить «двигатель», который движет всё остальное, но сам при этом не приводится в действие чем-то другим. Именно Бог и оказывается первопричиной всего движения.

2\ Второй «путь» – доказательство через производящую причину – Так как ничто не может произвести самого себя, то существует нечто, что является первопричиной всего — это Бог.

3\ Третий «путь» – доказательство через необходимость – каждая вещь имеет возможность как своего потенциального, так и реального бытия. Если мы предположим, что все вещи находятся в потенции, то тогда бы ничего не возникло. Должно быть нечто, что способствовало переводу вещи из потенциального в актуальное состояние. Это нечто — Бог.

4\ Четвёртый «путь» – доказательство от степеней бытия – говорит о том, что люди спорят о различной степени совершенства предмета только через сравнения с самым совершенным. Это значит, что существует самое красивое, самое благородное, самое лучшее — этим является Бог.

5\ Пятый «путь» – доказательство через целевую причину – в мире разумных и неразумных существ наблюдается целесообразность деятельности, а значит существует разумное существо, которое полагает цель для всего, что есть в мире — это существо мы именуем Богом.

«Шестое доказательство» Бытия Божия принадлежит Иммануилу Канту. Кант говорил, что его изумляют две вещи: «звёздное небо над головой и моральный закон во мне». По Канту, тяготение к справедливости заложено в нас Богом в качестве категорического императива. Чувство справедливости заложено в нас Творцом и ведёт нас к Высшей правде. В нашей совести существует безусловное требование нравственного закона, нравственность — от Бога.

Мистический пантеизм убеждает в прямом присутствии Бога в человеческой душе.
Будучи первопричиной всех вещей, Бог, вместе с тем, является конечной целью их устремлений.
Конечной целью морально благих человеческих действий является достижение блаженства, состоящее в созерцании Бога.

Согласно христианской доктрине, Бог является первоначальной и предшествующей миру сущностью, вездесущей и всезнающей, создателем всего материального и нематериального, в частности, всех живых существ и мира; Бог является источником бытия. Вселенная, которую создал Бог, была отдана в распоряжение человеку, обладающему свободой выбора.

«Бог очеловечился, чтобы человек обожился». Направляя всё своё естество к Богу, энергии человека становятся «сонаправлены» энергиям Бога. Совместное действие (энергия) Божественной воли и человеческой воли в деле спасения (обОжения) получило название «синегрия».

Можно ли утверждать, что Бог это энергия? Был ли «фаворский свет», преобразивший Христа, творением Божием или непосредственно Божественной энергией?
Об этом спорили монахи Григорий Палама и Варлаам.
Варлаам полагал, что нельзя делить знание на божественное и человеческое.
Палама возражал: «Если ты без чистоты, хоть бы и изучил от Адама до кончины мира всю природную философию, ты будешь глупцом, а то и хуже, а не мудрецом».

Варлаам считал, что познать Бога невозможно. Возможно лишь символическое видение Бога. В этой жизни видеть Бога невозможно, но только после смерти.
Палама соглашался, что Бог непостижим по сущности. Но считал, что некоторое знание возможно, когда человек обладает предпосылками знания Бога, который становится доступным через Свои энергии.

Святой Василий Великий говорил: «сущность муравья и сущность Бога одинаково непознаваемы».
Всякая сущность познаётся в своём проявлении, в своих энергиях. Энергии есть свойства, движения естества, проявленные вовне.
Бог пребывает всей Полнотой Своего Божества в этом мире в качестве Своих энергий. Сам мир создан именно творческим волением, то есть он сотворён этими энергиями.

В православии: «Божественная энергия это то, что позволяет видеть Бога и приобщаться к Богу».
Хотя Бог присутствует в каждой своей энергии, но Бог не есть энергия. Бог есть треугольник Ипостаси, усии (Софии) и энергии.
Благодаря энергии, божественные ипостаси выступают в своей сопричастности, которая есть любовь.
Отец Иоанн Мейендорф говорил: «Любовь единит три божественные ипостаси, и через общую им божественную энергию изливается на тех, кто достоин её принять».
Энергия есть передача любви!

14\02\ 2025 в Старой Руссе Наталья Юрьевна Прокопчук провела беседу на тему «Иконостас русской мысли» о творчестве художника Юрия Селиверстова (1940 – 1990).

https://vk.com/video1243120_456244043

У меня есть личный опыт переживания околосмертного состояния и своего пути к Богу, который описал в романе «Чужой» и «Странник».
Говоря об Иисусе Христе, чаще называют его Богом, нежели видят в нём человека. Я же хочу более увидеть не в человеке Бога, но в Боге человека. Это по телу Иисус был как все люди, а по духовному совершенству богоподобен. И мне кажется, что божественное в Иисусе вовсе не совершаемые им чудеса, а то, что позволило ему жить в сердцах людей две тысячи лет.
Мне кажется, словами “Я есть Путь, Истина и Жизнь, и Никто не приходит к Богу помимо меня” Иисус хотел сказать, что, только следуя его примеру, можно добиться состояния, которое позволяет войти в контакт с Богом. Тем самым он указал единственный путь к жизни вечной. Пример его жизни и есть указанный им Путь. Всех, кто стремился уподобиться Христу, отличало следующее: независимость духа, стремление к истине, чистота, бесстрашие, вера и любовь.

– Мир это страшное место, в котором происходят очень несправедливые вещи. И во всём этом нет никакого смысла. А в конце мы умираем. Нам тяжело это принять, и потому мы придумали Бога и Рай, чтобы уверить себя, что после смерти всё будет прекрасно. Я не считаю, что это плохо, а просто думаю, что это неправда.
– Если бы не было другого мира, как бы мы всё это терпели, все эти страдания? Поэтому и нужен Бог. Если бы ты понял, ты бы верил!
– Скажи, что Бог есть!
– Это невозможно сказать. Бог это не информация, это убеждение, как любовь – её нельзя высказать, можно лишь чувствовать.
– Почему Бог допускает страдание?
– Это проявление свободы воли человека.
– Мне кажется, никто не контролирует свою жизнь настолько, насколько нам кажется.
– Где же справедливость?
– В аду.
– А в Раю что?
– А в Раю Любовь.

Достоевский считал, что «возлюбить человека, как самого себя, по заповеди Христовой, — невозможно. Закон личности на земле связывает. Я препятствует».
Я же, в отличие от Достоевского, считаю, что это возможно и необходимо! Ибо ЛЮБОВЬ ТВОРИТЬ НЕОБХОДИМОСТЬ — это общемировой Закон!

Творить любовь — необходимость!
И всё подчинено тому.
Ведь всё, к чему бы ни стремилось,
Творит зачем и почему.
Зачем себя осуществляем?
И почему хотим любви?
Тем волю Бога исполняем,
Достичь желая Красоты.
Творить себя — необходимость,
Любовь нас требует себе.
Что в Космосе — и в нас вместилось,
Вселенский смысл — он и во мне! —
ЛЮБОВЬ
ТВОРИТЬ
НЕОБХОДИМОСТЬ
(из моего романа-быль»Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

Старая Русса – город воинской славы. Мы почтили память предков, отдавших свою жизнь за свободу и независимость нашей родины.

https://vkvideo.ru/video1243120_456244027

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё, что я хочу сказать людям, заключено в главных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь

Поздравляю с праздником Рождества Христова!

© роман-хроника «ПОТУСТОРОННИЙ» – Николай Кофырин – Новая Русская Литература

В трудные времена мы обращаемся к традициям, чтобы найти в них поддержку и опору. Времена меняются, а великий русский писатель Фёдор Михайлович Достоевский по-прежнему обжигающе актуален. Можно сказать, что он стал нашей традиционной ценностью. После смерти прошло 143 года, наступил конец эпохи постмодернизма и гуманизма, идёт изменение мироустройства, смена картины миры. Но некоторые идеи Достоевского живут и побеждают. В этом я ещё раз убедился на 49-й международной конференции «Достоевский и мировая культура», проходившей в Петербурге 10-12 ноября 2024 года.
Можно ли считать Достоевского нашей традиционной ценностью? Какие духовно-нравственные ценности Вам ближе? Почему в романах Достоевского постоянно присутствуют преступления и убийства? — эти вопросы я задал участникам конференции.

https://vk.com/video1243120_456243967

Иногда рассказы о Достоевском напоминают мне притчу о семи мудрецах, которые в темноте ощупывали слона и каждый рассказывал, как себе его представляет. За отсутствием важных документов и утраченного архива А.Г. Достоевской, мы не можем сделать объективного заключения, каким человеком был Фёдор Михайлович. Практически ничего не известно, какую жизнь вёл Достоевский до Семёновского плаца. Судить же лишь по корпусу текстов, значит видеть лишь верхушку айсберга.

Кто-то называет Достоевского «фантомной болью империи», кто-то «открытием утрат», а кто-то «юродивым мистиком». Как только не называли Достоевского современники: «больной», «сумасшедший», «злобный», «одичавшая собака». Фёдору Михайловичу неоднократно приходилось слышать критические отзывы, напрочь отрицавшие его талант. Так Николай Алексеевич Некрасов, первый воскликнувший «Новый Гоголь явился», позднее был искренне уверен: «Достоевский вышел весь. Ему не написать больше ничего значительного». Литератор И.И. Панаев: «…Кумирчик наш стал совсем заговариваться и вскоре был низвергнут нами с пьедестала и совсем забыт. Бедный!.. мы погубили его, мы сделали его смешным».

10\11\2024 В.В. Борисова выступила на конференции «Достоевский и мировая культура» с докладом ««Московский текст» Достоевского».

https://vk.com/video1243120_456243963

Центральной проблемой нравственной философии Достоевского является проблема обоснования высших моральных ценностей. Достоевский полагал, что любой поступок человека должен быть нравственно обоснован и оправдан, чувство любви должно распространяться на весь мир, мораль должна быть нравственной, а любовь деятельной.
Однако попытки обоснования морали привели писателя к неразрешимому противоречию природного и духовного в человеке. С одной стороны, Достоевский бескомпромиссно защищает свободу человека, с другой — человеческий универсализм.
По Достоевскому, абсолютные основания морали, без которых мораль не действенна, возможны лишь в рамках религиозного сознания, ибо единственной преображающей человека силой может быть религиозная вера.

А.Г. Деменев в статье «Проблема ценности жизни в философии Ф. М. Достоевского» пишет:
«Достоевский живописует человеческие трагедии. Но в таком случае имеет ли она ценность? Жизнь сохраняет смысл, пока есть вера в силу добра. Достоевский – не разрушитель надежд, он созидатель.
<…>
Мир лежит во зле, и оно непреодолимо, потому что не переделать природу человеческую, в которой оно укоренено. Человек недостоин любви.
<…>
Достоевский задаётся вопросом: как можно любить безобразное? Как возможно выполнить заповедь о любви к ближнему, если повсюду в людях ты замечаешь зло?
<…>
Достоевский связывал возможность любви человека к человеку с верой в Бога и в бессмертие души. Без всеобщей веры любовь к человечеству невозможна.
<…>
Отсутствие бога нельзя заменить любовью к человечеству, потому что человек тотчас спросит: для чего мне любить человечество?
В природе человеческой не заложена любовь к себе подобным. Она становится возможной лишь при условии веры в бессмертие. Исчезнет вера – исчезнет и любовь, и нравственность и смысл жизни».

Достоевский вкладывает в уста старца Зосимы свою заветную мысль о всепокрывающей любви. «Любовью всё покупается, всё спасается… Любовь такое бесценное сокровище, что на неё весь мир купить можешь, и не только свои, но и чужие грехи ещё выкупишь».

В.В. Медвидь в статье «Абсолютные ценности в религиозно-философской антропологии Ф. М. Достоевского» пишет:
«Абстрактный гуманизм возлагал ответственность за зло мира на внешние условия существования, делал человека, по выражению Достоевского, игрушкой обстоятельств. Писатель же возлагал ответственность на каждого человека как персонального носителя зла. …
Достоевский понимал, что стремление достичь общечеловеческой гармонии «извне», с помощью ограниченных и не до конца продуманных теорий при отсутствии внимания к изначальному внутреннему несовершенству человека, приводит к практическому банкротству этих теорий».

10\11\2024 И.А. Есаулов выступил на конференции «Достоевский и мировая культура» с докладом «Блеск и нищета русской религиозной философии: Бердяев о Достоевском»

https://vk.com/video1243120_456243961

Проблемой жизненных ценностей занимается философия, в частности, аксиология. Аксиология изучает вопросы, связанные с природой ценностей, их местом в реальности, то есть о связи различных ценностей между собой, с социальными и культурными факторами и структурой личности. Система ценностей является показателем состояния общества и личности (благополучия или неблагополучия).

«Вопрос о ценностях — это вопрос о том, что мы делаем, к чему стремимся, как должны себя вести. Поэтому он ставится человеком и для человека; это вопрос о компасе, которым мы должны руководствоваться, отыскивая свой путь в жизни», — пишет А.Н.Кошечко в статье «Ценность как системообразующая категория экзистенциального сознания Ф.М.Достоевского».
«Корпус ценностей у Достоевского определяет логику духовного пути личности, исходной точкой которого является выбор «мир с Богом» или «мир без Бога». В «мире без Бога» индивидуализм, своеволие, то есть утверждение своего «я» вне зависимости от духовно-нравственных критериев, приводит к утрате веры в Бога и к самоуничтожению человека».

Сегодня все мечтают стать «ротшильдами». Ставрогины берут верх! Великий инквизитор властвует через демократию. Ныне сделана ставка на силу и принуждение. Об идее Христа – «возлюби врага своего» – никто не вспоминает. Слова «Не в силе Бог, а в правде» трактуются иначе. «Правда на стороне сильнейшего», – утверждают политики. – «Добро всегда побеждает!» – Почему? Да потому что победитель объявляет себя победой добра!

10\11\2024 Т.А. Касаткина выступила на конференции «Достоевский и мировая культура» с докладом «О «дрожащей твари» в «Преступлении и наказании»»

https://vk.com/video1243120_456243964

Теория Раскольникова о «твари дрожащей и право имеющем» продолжает жить. Как и идея Ивана Карамазова «Если Бога нет, то всё дозволено».
В финале «Преступления и наказания» на Таганке Владимир Высоцкий вышел на сцену и от себя, а не от сыгранного им Свидригайлова, сказал: «А все-таки правильно сделал Раскольников, что убил старуху. Жаль, что попался». И после паузы добавил: «Из школьного сочинения».

На одной из конференций «Достоевский и мировая культура» было зачитано сочинение воровского авторитета. «В каждом из нас сидит Раскольников. Вот ты не можешь убить, а я могу. Потому что я не тварь дрожащая, а право имеющий. Потому у меня есть всё, а у тебя ничего. Всегда есть люди, которые имеют право убивать. Я бы таких людей ставил управлять государством. Одного такого лично знаю: отсидел своё, а теперь крупный бизнесмен, миллионер, всеми уважаемый гражданин. Так вот бывает по жизни. А Раскольников твой — дурак. Надо было и топор заранее припасти, и подельника найти, и квартиру заранее отследить. Логика Раскольникова безупречна: одни убивают миллионы — и им ставят памятники, а другие ломаются на одном убийстве».
«Ты стащишь буханку хлеба — тебя посадят, а другие воруют миллиардами и тебя же судят. Один украл из Гохрана драгоценностей на сто восемьдесят три миллиона, получил три года и вышел по амнистии. Украсть много это не воровство, а бизнес! Львиная доля воровства осуществляется по закону. За украденный миллиард чиновнику дали восемь лет условно, а ты будешь сидеть на полную катушку. Мне так и сказали: либо дашь показания и выходишь под подписку о невыезде, либо будешь сидеть. Вся жизнь игра, воруй, такая фишка, — пропел «авторитет». — Ну а попался, то молчи – не то каюк. Своё ты отсидишь, семь лет не вышка. Иначе схавают, и рта не оботрут».
(из моего роман-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

По моему мнению, главными ценностями жизни Ф. М. Достоевского были: Бог (Христос), русский народ (Россия) и семья (любовь). Иисус Христос был идеалом Достоевского. В письме Н.Д. Фонвизиной 1854 года из Омска он пишет: «… нет ничего прекраснее, глубже, симпа<ти>чнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но с ревнивою любовью говорю себе, что и не может быть».

В письме одному критику Фёдор Михайлович утверждал, что счастливая семейная жизнь и рождение детей — это три четверти счастья, которое человек может испытать на земле.
В первом браке с Марией Дмитриевной у Достоевского не было своих детей. От брака с Анной Григорьевной было четверо детей. Дочь Софья родилась в Женеве в 1868 году и через несколько месяцев скончалась. Достоевский очень переживал. По воспоминаниям Анны Григорьевны, Фёдор Михайлович «рыдал и плакал, как женщина, стоя пред остывавшим телом своей любимицы, и покрывал её бледное личико и ручки горячими поцелуями. Такого бурного отчаяния я никогда более не видала».

Однако во всех романах Достоевского практически нет ни одного счастливого семейства. Несчастны и семья Мармеладова в романе «Преступление и наказание», и «случайное семейство» в романе «Братья Карамазовы», и даже семья генерала Епанчина в романе «Идиот». Видимо, у Достоевского не было модели счастливой семьи. И даже собственную семейную жизнь Достоевский не считал примером для подражания.

В «Дневнике писателя» Достоевский пишет: «У нас есть бесспорно жизнь разлагающаяся. И семейство, стало быть, разлагающееся» «если с самого первого детства своего эти дети встречали в семействах своих один лишь цинизм, высокомерное и равнодушное <…> отрицание; если слово «отечество» произносилось перед ними не иначе как с насмешливой складкой <…>; если великодушнейшие из отцов и воспитателей их твердили им лишь об идеях «общечеловеческих»; если еще в детстве прогоняли их нянек за то, что те над колыбельками их читали «Богородицу», – то скажите: что можно требовать от этих детей?»

Традиционная семья для Достоевского – духовно-нравственный, ценностный императив, этическое пространство, в котором царит любовь. Это то «охраняющее начало», которое поможет преодолеть духовный кризис человечества. По мысли Достоевского, разрушение семьи является признаком абсурдного мира. Восстановление семьи должно начинаться, по мысли Достоевского, с восстановления роли отца, восстановления утраченных связей между отцами и детьми.
«Их маленькие детские души требуют беспрерывного и неустанного соприкосновения с вашими родительскими душами, требуют, чтобы вы были для них <…> всегда духовно на горе, как предмет любви, великого нелицемерного уважения и прекрасного подражания. Наука наукой, а отец перед детьми всегда должен быть как бы добрым, наглядным примером всего того нравственного вывода, который умы и сердца их могут почерпнуть из науки» (т. 25, с. 189–190).

«Созидается же семья неустанным трудом любви», — говорил Достоевский.
Герой романа «Игрок» Алексей Иванович убеждает себя, что смысл его жизни в великом и светлом чувстве, которое носит гордое название «Любовь».
В романе «Преступление и наказание» прослеживается мнение, что истинным смыслом жизни является очищение души; причём это очищение может быть мучительным, но оно обязательно должно быть.
В романе «Братья Карамазовы» Алёша смысл своего существования видит в служении Богу и людям.

Достоевский был убеждён, что полюбить жизнь нужно и можно прежде её смысла. Такова мысль Алёши Карамазова в беседе с братом Иваном: для того, чтобы понять жизнь, надо полюбить её «прежде логики».
Иван считает любовь исторически сложившейся формой моралистического лицемерия. Он останавливается в трагическом недоумении перед обнаруженным им парадоксом жизни: в мире одновременно существует зло и насилие, но при этом бескорыстная и жертвенная любовь людей друг к другу.
Иван Карамазов усомнился в справедливости мира, который сотворён Богом, в смысле всего общественно-исторического устройства, мироздания и человеческого естества как такового. «Я не Бога не принимаю, пойми ты это, я мира, Им созданного, мира-то Божьего не принимаю и не могу согласиться принять».

10\11\2024 В.А. Котельников выступил на конференции «Достоевский и мировая культура» с докладом «Явное и неявное присутствие (Достоевский и Б.Маркевич)»

https://vk.com/video1243120_456243966

Как сохранить веру в Высшую Справедливость, если повсюду видишь торжество несправедливости? А если не верить, то как и зачем тогда жить в этом кошмаре?

Если Бог благ и всемогущ, как он допускает существование в мире зла?
Если зло является органической частью этого мира, то, следовательно, мир этот есть «земной ад».

В рассказе «Сон смешного человека» Достоевский ставит вопрос о зле, корне зла, его происхождении. Писатель представил, как может один человек, подобно герою античной трагедии, убить весь мир, растлить его через семена растления и смерти, которые существуют в его собственной душе.

В чём же причины зла?

Свой ответ о природе зла Достоевский формулирует в Пушкинской речи 1880 года. Причина зла — в гордыне, в самости, причина в том, что человек сам зажигает в себе это пламя ненависти, отторжения, злобы. А потому «смирись, гордый человек!»

Но нужно ли смиряться с творящимся злом? Вот меня (и не только меня) в магазине постоянно обсчитывают. Должен ли я смириться с этим? Кто-то смиряется, я — НЕТ, и требую возврата денег.

Я уважаю Достоевского за его искренний поиск истины. Хотя сам он часто не соответствовал тем принципам, которые провозглашал, и тем истинам, которые проповедовал. Когда нужно было поделиться с бедными сёстрами и отказаться от доли куманинского наследства в их пользу, он этого делать не стал, и в результате на следующий день умер от удара.

Достоевский изменял своей больной жене и переживал первую в своей жизни страстную любовь как тяжёлое потрясение. Писатель влюбился в Аполлинарию Суслову, которая была моложе его на двадцать лет. Три года длился их роман, состоящий из ссор и измен. В то время, как жена умирала от чахотки, Достоевский путешествовал с Аполлинарией по Европе.
На следующий день после кончины жены Достоевский написал в «Записной книжке»: «16 апреля. Маша лежит на столе. Увижусь ли с Машей?»
17 апреля, уже через день после смерти жены, Достоевский написал письмо своей любовнице Аполлинарии, предлагал выйти за него замуж. Он сразу же отправил письмо в Париж, видимо, хотел приехать. Но Аполлинария ничем утешительным не ответила. Достоевский предлагал Аполлинарии руку и сердце, но тем только её сердил, о чём она раздражённо писала в своём дневнике: «Когда я вспоминаю, что я была два года назад, я начинаю ненавидеть Д[остоевского], он первый убил во мне веру».
После разрыва, Достоевский скажет Надежде Сусловой: «Я люблю её ещё до сих пор, очень люблю, но я уже не хотел бы любить её. Она не стоит такой любви».
Трагический вопрос возле гроба первой жены – «Увижусь ли с Машей?» – мучил Достоевского всю жизнь.

«Если убеждение в бессмертии так необходимо для бытия человеческого, то, стало быть, оно и есть нормальное состояние человечества, а коли так, то и само бессмертие души человеческой существует несомненно», — писал Достоевский. — «Без высшей идеи не может существовать ни человек, ни нация. А высшая идея на земле лишь одна и именно — идея о бессмертии души человеческой, ибо все остальные „высшие“ идеи жизни, которыми может быть жив человек, лишь из неё одной вытекают».

Достоевский показал, что без Бога невозможно духовное преображение человека. Только вера в Бога может являться гарантом нравственного выживания, как каждого человека, так и всего человечества.
В формуле о спасении мира через красоту «дана не апология искусства, а дана религиозная идея — спасения мира через святость, через восстановление образа Божия в нас».

Достоевский показал миру, что не социальное устройство и даже не религия главное, а сам человек. «Идеал гражданского устройства в обществе человеческом» есть «единственно только продукт нравственного самосовершенствования единиц… – было так спокон века и пребудет во веки веков».

«Я хочу не такого общества научного, где бы я не мог делать зла, – говорил Достоевский – а такое именно, чтоб я мог делать всякое зло, но не хотел делать его сам…», – говорил Достоевский.

Говорят, Достоевский — идеалист, он призывает к тому, чего нет и никогда не будет. Некоторые усматривают противоречие между жизнью и творчеством великого писателя: тем как он жил и что проповедовал. Но противоречие это естественное. Так часто и бывает, если человек живёт полной жизнью. А Достоевский жил, не считаясь с теми ограничениями, которые задавало общество его эпохи. Фёдор Михайлович совершенно точно указал на своевольную природу человека, он открыл сложность внутреннего человека и усложнил его до предельной степени.

Можно ли выжить, прощая врагов своих и возлюбив их по заповеди Христовой?
Если я возлюблю ближнего как самого себя, то не должен его жрать, и тогда он сожрёт меня. Значит, я из любви к ближнему должен принести себя в жертву? Да никто не живёт по христовой заповеди! Это только на словах призывают к любви, а на деле жрут друг друга. Необходимость заставляет бороться за выживание. Значит, не верна христова заповедь, если противоречит природе человеческой. Выходит, Христос ошибался, раз не под силу людям любить ближнего своего как самого себя.

Мой отец часто говорил мне: «Жизнь – это борьба: или борьба на поражение, или на уничтожение, или на соглашение. Весь смысл образования в том, чтобы научиться достигать соглашения».

Достоевский предостерегал о возможности появления власти, которая под предлогом заботы о счастье людей лишит их свободы. Писатель пророчествовал о грядущем превращении человека в «штифтик» и неистово протестовал против того, что «в стаде должно быть равенство».

Человеку важно не просто жить сыто, важно понимать, ради чего следует жить.
Нельзя рационально обосновать смысл жизни и благодаря этому полюбить её. Неизбежность смерти делает бессмысленными все жизненные стремления, желания. И Земля, и Солнце не вечны, всё обречено на разрушение, зачем тогда созидать?

«Потеря высшего смысла жизни… несомненно ведёт за собою самоубийство», — такова лаконичная формулировка взгляда писателя, взятая из декабрьской книжки «Дневника писателя» за 1876 год.

Однако идея бессмертия не так однозначна и привлекательна, как может показаться. Достаточно вспомнить мифического Сизифа, обречённого на вечные муки. Да и проклятый Вечный Жид вряд ли счастлив.
К тому же идея бессмертия – всего лишь предположение. Строить систему ценностей исходя из предположения, не следует, шаткость её очевидна.

Так в чём же смысл жизни по Достоевскому?

«Согласно Достоевскому, — пишут В.Ш. Сабиров, О.С. Соина, — смысл человеческого существования именно в силу своей онтологической всеохватности никоим образом не может быть представлен в виде моральной проповеди или ещё того менее — какой-либо социальной доктрины и уж тем более — какой-либо «идеи», претендующей «переделать» «ошибочное» существование человечества «по новому штату»».

Возможно, Достоевский не успел сформулировать своё окончательное понимание смысла человеческой жизни, он умер внезапно, не закончив роман «Братья Карамазовы».
Когда в 1994 году я вторично приехал в Старую Руссу и пришёл в дом-музей Достоевского, то в беседе с директором музея спросил у неё: какой роман написал бы сегодня Достоевский, если был бы жив?
Она ответила: «о любви, о любви несмотря ни на что».
После этих слов я вынул рукопись и показал заглавную мысль моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак»: «БЫТЬ МОЖЕТ, ЦЕЛЬ ЖИЗНИ СОСТОИТ В ТОМ, ЧТОБЫ НАУЧИТЬСЯ ЛЮБИТЬ, ЛЮБИТЬ НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО».

Традиции – это те сваи, на которых зиждется общество. Название страны, форма государственного устройства, законы и нормы могут меняться, но на самом деле людьми управляют традиции поведения. Это те неколебимые устои, которые невозможно сломать политикам.

Социологи уже давно заметили, что проведение политики «традиционных ценностей» и разговоры о самобытности России, её особом пути и оригинальной русской цивилизации всегда возникали на фоне ухудшения отношений с Западом. Политика требует своего обоснования. Сегодня очевидно наступает новый этап развития нашей страны: Россия поворачивается к Западу задом, а к Востоку передом. Как говорил ещё историк Ключевский: мы должны всё взять у Европы, а потом повернуться к ней задом.

К числу традиционных ценностей относят: жизнь, достоинство, права и свободы человека, патриотизм, гражданственность, служение Отечеству ‎и ответственность за его судьбу, высокие нравственные идеалы, крепкая семья, созидательный труд, приоритет духовного над материальным, гуманизм, милосердие, справедливость, коллективизм, взаимопомощь ‎и взаимоуважение, историческая память и преемственность поколений, единство народов России.

В начале 1990-х нас убеждали в приоритете так называемых «общечеловеческих ценностей», что никаких особых национальных ценностей и быть не может. Теперь убеждают в обратном.
Некоторые люди, с которыми я беседовал, просто не понимают значения «традиционные ценности». Люди советского воспитания с трудом понимают сегодняшние «нетрадиционные ценности». Некоторые вообще сомневаются в существовании духовности, и как возможно законом регулировать нравственность.

Если признать верховенство духовного над материальным, то как тогда относиться к богатству? Олигархи, купаясь в шампанском на собственной яхте где-нибудь на Мальдивах, полагаю, смеются над этим…

Сегодня для многих очевидна относительность «добра» и «зла». То, что хорошо для одного, вовсе не может быть непременно хорошо и для другого. У каждого своя правда. Вопрос лишь в том, на чьей ты стороне. Нет ни добра, ни зла – есть конфликт интересов. Насилие становится универсальным средством разрешения конфликтов.

Все хотят сделать человека лучше, а он не может. Божественные и моральные законы людьми не соблюдаются. В реальности правят другие законы. Кто сильнее, тот и прав. Побеждает не разум, а грубая сила. В человеческом сообществе действуют те же законы джунглей, что и среди диких зверей; господствует право силы, а не сила права, выживает сильнейший, и сильнейший всегда прав. На мораль и право плюют, если всего можно добиться силой. «По праву сильнейшего!» – таков закон нашей жизни.

10\11\2024 И.И. Евлампиев выступил на конференции «Достоевский и мировая культура» с докладом «Рассказ генерала Иволгина про Наполеона в романе «Идиот» как послание Л.Н.Толстому»

https://vk.com/video1243120_456243968

«Приходите, Фёдор Михайлович, на нас посмотреть, – пишет Ирина Карпинос. – Наш Апокалипсис бездушен. О слезинке ребенка больше никто не вспоминает. На смену Раскольниковым пришли Рогожины. Им любую Настасью Филипповну замочить – плёвое дело. И вообще, с героями вашего вегетарианского века в наше время что-то не то происходит. Грушеньки нынче продажны и бесстрастны, Алёши Карамазовы, не задумываясь, стреляют в братьев… Такой полифонический карнавал локальных и глобальных войн захлестнул нас, Фёдор Михайлович, что не можем опомниться…»

Тоскуя в мире, как в аду,
уродлив, судорожно-светел,
в своём пророческом бреду
он век наш бедственный наметил.
Услыша вопль его ночной,
подумал Бог: ужель возможно,
что всё дарованное Мной
так страшно было бы и сложно?
(Владимир Набоков – «Достоевский»)

Мой любимый зарубежный писатель Герман Гессе в 1919 году пишет статью «Братья Карамазовы, или закат Европы», в которой пытается переосмыслить философский труд Освальда Шпенглера «Закат Европы» о культурном кризисе Старого Света сквозь призму романа Федора Достоевского.
«В произведениях Достоевского, – пишет Герман Гессе, – а всего сильнее в «Братьях Карамазовых» с невероятной отчётливостью выражено и предвосхищено то, что я называю «Закатом Европы». В том факте, что именно в Достоевском – не в Гёте и даже не в Ницше – европейская, в особенности немецкая, молодежь видит теперь своего величайшего писателя, я нахожу что-то судьбоносное. Стоит лишь бросить взгляд на новейшую литературу, как всюду замечаешь перекличку с Достоевским, пусть и на уровне простых и наивных подражаний. Идеал Карамазовых, этот древний, азиатски оккультный идеал начинает становиться европейским, начинает пожирать дух Европы. В этом я и вижу закат Европы».

«Всякий великий народ верит и должен верить, что в нём-то и только в нём одном и заключается спасение мира, что живёт он на то, чтоб стоять во главе народов, приобщить их всех к себе воедино и вести их, в согласном хоре, к окончательной цели, всем им предназначенной… Великое самомнение, вера в то, что хочешь и можешь сказать последнее слово миру, есть залог самой высшей жизни наций», — говорил Достоевский.

«Мы, русские, не хотим согласиться с приоритетом материального над духовным, хотя и не в состоянии абсолютно освободиться от бытовых проблем. Выживание по типу “пойду на всё, но никогда не буду голодать!” чуждо нашей культуре, проповедующей ценность самопожертвования. Прагматизм никогда не был и никогда не будет чертой русской души. Вот ведь весь мир живёт умом, только у нас от ума одно горе, — а всё потому, что русский сердцем живёт! Нажива не отличительная особенность нашего национального характера.

Если на Западе люди в большей мере обеспокоены идеей личного счастья, то в России их мучит идея счастья всеобщего — как всех осчастливить, даже если для этого необходимо пожертвовать собственной жизнью. Выживать за счёт спекуляции — вряд ли это может быть идеалом русского человека, который, напротив, готов сознательно пойти на материальные лишения, дабы ощутить духовную свободу.

Мы, русские, все сумасшедшие, потому что не такие нормальные, как вы. В нас менее чем в ком-либо, развит дух прагматизма. Русские — это вечное недовольство собой. Мы, подобно детям, готовы слушать всех, кто встал в позу учителя, и потому представители высокоразвитых стран думают, что они взрослее. Но ведь взрослость определяется не умением получать, а желанием отдавать, причем безо всякой выгоды для себя.

Отличительная черта русской души — бескорыстность; ни для какого другого народа совесть не является такой мучительной проблемой, как для нашего, потому что совесть заставляет жертвовать выгодой. Русскому человеку не нужно богатство, мы даже свободны от желания достатка, потому что русский всегда более озабочен проблемами духовного голода, поиском Смысла, нежели накопительством, — в этом пренебрежении материальным заключено духовное средоточие.

Таинство русской души иноземцы склонны объяснять сумасшествием, только потому, что не в состоянии понять и объяснить странные поступки ненормальных русских. А объяснить не могут, потому что не могут принять.
Только русский может летать над пропастью, оказавшись в полном безденежье, и при этом жертвуя всем ради захватившей его идеи. С точки зрения западного обывателя это безумие, но только такое состояние позволяет создавать гениальные творения. Русским всё ничего! О чём ни спросишь — всё “ничего”. В одном ответе и “да” и “нет”.

Русский — это не национальность, это мироощущение! У нас душа ребенка! По сравнению с другими нациями мы словно застряли в детском возрасте. Понять нас трудно, как трудно взрослому вернуться в детство. И не ищите в России того, что есть на Западе. Россия никогда не будет страной комфорта — ни материального, ни духовного. Она была, есть и будет страной Духа, местом его непрекращающегося поединка за сердца людей; и потому путь её отличен от других стран. У нас своя история и своя культура, а значит, и свой путь.

Быть может, судьба России в том, чтобы страдать за все человечество, освобождая народы от засилья зла на земле. Жить в России — значит нести ответственность за судьбы мира. Русским, возможно, более чем кому-либо, нужна свобода, они ищут равенства, а не равноправия, свободы духа, а не свободы желаний, свободы без удобства, свободы от удобств и от выгоды.

Может быть, это мазохизм, но русская душа не может без страдания, а прежде сострадания, потому как только оно освобождает от плена наслаждения и личной выгоды. Мы готовы с радостью мучиться ради всех, находя в этом смысл своего существования. Именно жажда сострадать, причём без всякого расчёта, — вот отличительная особенность русской души. Сострадать с выгодой невозможно; это единственное, что невозможно делать с выгодой для себя.

Россия — страна невозможного. Это место борьбы духа и плоти. Бог уберегает Россию от сытого самодовольства, заставляя страдать и тем самым искать истинный путь. Наша неустроенность — это плата за нежелание духа раствориться в материальном комфорте, это перманентное состояние высвобождения ото всего, что может сковать духовную жизнь. Даже повышение материального достатка мы не можем покупать ценой уступок нравственности.

Лидирующие сейчас в технологическом отношении нации кичатся своими успехами, но угроза глобальных катастроф заставляет задуматься: что останется от цивилизации, которая ничего не представляет, кроме технических усовершенствований. Прогресс нации определяется её духовными устремлениями! Стремление же ко всё большему комфорту — самый короткий путь к войне.

Россия всегда была сильна духом. Она пример того, как наперекор всем логическим доводам Дух Жив! В этом её главная особенность и отличие от других стран. У каждого народа свой путь и своя судьба. Россия была и будет страной свободного духа. Это место – где познаётся Судьба. Поэтому в Россию можно только верить. Россия спасётся духовностью, чем удивит мир; спасёт и его и себя!»
(В своих публикациях я неоднократно цитировал этот отрывок из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» 1998 год. Но либо представители Минкульта не отслеживают литературный процесс и совсем не знакомы с Новой Русской Литературой, либо они, мягко говоря, заимствуют.

Стало уже традицией приходить на могилу Фёдора Михайловича Достоевского в день его рождения, в день смерти и в День Достоевского в Петербурге.
11\11\2024 в 203-ю годовщину рождения писателя у его могилы мнения людей о нашей традиции.

https://vk.com/video1243120_456243962

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь

А Вы согласны с ТРАДИЦИОННОЙ ЦЕННОСТЬЮ ДОСТОЕВСКОГО?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

11 ноября день рождения писателя Фёдора Михайловича Достоевского (1821–1881). 12 июня 2024 года в День России в рамках «литературного путешествия» по Подмосковью мы посетили усадьбу «Даровое». Я давно мечтал увидеть это место, где великий русский писатель провёл детские годы. Теперь в деревне Даровое Зарайского района Московской области музей писателя. 25 сентября 1993 года на границе усадьбы, около исторической въездной аллеи, был установлен памятник Ф.М. Достоевскому (работы народного художника СССР Юрия Иванова).
В усадебном доме размещена экспозиция, в которой реконструированы комнаты родителей Ф.М. Достоевского. Выставка рассказывает о том, какие образы усадьбы «Даровое» нашли отражение в творчестве писателя.
Моя давняя знакомая известный достоевед Альбина Станиславовна Бессонова провела интереснейшую экскурсию и ответила на многочисленные вопросы.

https://vk.com/video1243120_456243960

Усадьбу в сельце Даровое Тульской губернии отец писателя Михаил Андреевич Достоевский приобрёл в 1831 году. В следующем году в Даровом случился пожар, уничтоживший большинство построек. После этого Достоевские построили деревянный флигель, где стали жить всей семьёй. Достоевские приезжали в усадьбу на лето. В 1832 – 1836 годах там проводил время и Фёдор Достоевский. После смерти жены, Марии Фёдоровны, в 1837 году отец писателя оставил службу в Мариинской больнице и поселился в Даровом.

Примечательны деревья в парке — им более 250 лет, а иным дубам по 500 лет. Отчётливо видна липовая аллея, по которой любил прогуливаться Фёдор Достоевский. Мальчик бродил по полям, наблюдал за трудом крестьян, разговаривал с ними. Детские воспоминания о том, как Федя испугался волка и как его успокоил крестьянский мужик, нашли отражение в рассказе «Мужик Марей». Встречал Федя и безумную бездомную Аграфену, которая бродила по полям, разыскивая умершего сыночка (некто надругался над дурочкой).

Даровое неоднократно упоминается в романе «Бедные люди» (1845), в рассказе «Маленький герой» (1857), в романе «Униженные и оскорблённые (1861), в романе «Подросток» (1871), в рассказе «Мужик Марей» (1876), в «Дневнике писателя». В романе «Братья Карамазовы» Достоевский даже сохранил название деревни «Черемошня» и надругательство над юродивой (Елизаветой Смердящей).

Роман «Братья Карамазовы» кончаются речью Алёши Карамазова: «Знайте же, что ничего нет выше, и сильнее, и здоровее, и полезнее впредь для жизни, как хорошее какое-нибудь воспоминание, и особенно вынесенное ещё из детства, из родительского дома. Вам много говорили про воспитание ваше, а вот какое-нибудь этакое прекрасное, святое воспоминание, сохранённое с детства, может быть, самое лучшее воспитание и есть. Если много набрать таких воспоминаний с собою в жизнь, то спасён человек на всю жизнь. И даже если и одно только хорошее воспоминание при нас останется в нашем сердце, то и то может послужить когда-нибудь нам во спасение».

Отголоски собственных детских впечатлений Достоевский вложил в биографию старца Зосимы: «Из дома родительского вынес я лишь драгоценные воспоминания, ибо нет драгоценнее воспоминаний у человека, как от первого детства его в доме родительском, и это почти всегда так, если даже в семействе хоть только чуть-чуть любовь да союз. Да и от самого дурного семейства могут сохраниться воспоминания драгоценные, если только сама душа твоя способна искать драгоценное. К воспоминаниям же домашним причитаю и воспоминания о священной истории, которую в доме родительском, хотя и ребёнком, я очень любопытствовал узнать. Была у меня тогда книга, священная история, с прекрасными картинками под названием «Сто четыре священные истории Ветхого и Нового завета», и по ней я и читать учился. И теперь она у меня здесь на полке лежит, как драгоценную память сохраняю».

В поздние годы жизни Ф.М. Достоевский не раз собирался навестить, как он писал, «места моего первого детства и юности». «… Это маленькое и незамечательное место оставило во мне самое глубокое и сильное впечатление на всю потом жизнь».

Выбраться в Даровое к сестре довелось только в 1877 году. По словам Достоевского «без святого и драгоценного, унесённого в жизнь из воспоминаний детства, не может и жить человек… Воспоминания эти могут быть даже тяжёлые, горькие, но ведь и прожитое страдание может обратиться впоследствии в святыню для души».

Отец будущего писателя – Михаил Андреевич Достоевский – был врач, участвовал в войне 1812 года. По характеру он был очень жёстким человеком и по отношению к своей семье, и особенно к крепостным крестьянам. Даже в письмах из Москвы жене, проводившей с детьми лето в деревне, Михаил Андреевич писал, что крепостных надо «посечь отечески», если «начнут баловать».
Крестьяне вспоминали о нём, как о человеке жестоком, лишённом практически всех добродетелей. Так, Макаров, крестьянин, живший в его селе, говорил: «Зверь был человек. Душа у него была тёмная — вот что… Барин был строгий, неладный господин, а барыня была душевная. Он с ней нехорошо жил, бил её. Крестьян порол ни за что».

Многие современники, вспоминавшие о Михаиле Андреевиче, оставили о нём не самые лестные отзывы как о человеке жестоком, вспыльчивом и весьма подозрительном. Вспышки его гнева порой заканчивались рукоприкладством. Однажды, когда его супруга Мария Фёдоровна была в очередной раз беременна на 7 месяце, Михаил Андреевич закатил ей скандал, потому что был уверен в том, что жена ему изменила. Однако Мария Нечаева действительно любила его и прощала ему любые его грехи и слабости. В 1837 г. вечно больная и ослабленная из-за частых родов она умирает от чахотки. Её смерть тяжело далась Михаилу Андреевичу. Он решает уйти в отставку и поселяется в своём имении.

В имении Михаил Андреевич часто предавался разврату и пьянству. Он много пил и от этого добрее не становился. Крайняя нужда, в которую Михаил Андреевич впал из-за неурожаев, – всё это усилило его природную вспыльчивость, нетерпимость, резкость. Потеряв жену, разругавшись с соседями, замкнувшись в болезненном одиночестве, Михаил Андреевич приблизил к себе 15-летнюю деревенскую девочку Александру. Через год она родила сына. Его крестили, нарекли Симеоном, но Александру вместе с младенцем помещик услал со двора в свою же деревню Черемошню. Ещё спустя год незаконнорожденный ребенок умер.

В 1839 году в Даровом при до конца не выясненных обстоятельствах Михаил Андреевич скончался. Официальная версия гласила, что М.А. Достоевский умер скоропостижно от внезапно поразившего его апоплексического удара. Это случилось 6 июня 1839 г. по дороге из Дарового в Черемошну. Труп почти двое суток пролежал в поле, пока явившийся из Каширы лекарь формальным образом не удостоверил факт смерти. На суде крепостные показали, что это был акт мести. Подозрительным казалось и то, что в церковных документах отражено: всё мужское население Дарового в 1839 году на исповеди не было. Не иначе, было что скрывать!..

Сын Фёдор в то время обучался в Инженерном училище в Петербурге. Внезапная и якобы насильственная смерть отца произвела на 17-летнего Достоевского неизгладимое впечатление. Это был двойной удар. С одной стороны, гибель дорогого родителя, которого сын чтил и как отца, и как семьянина, и как одного из передовых людей; а с другой стороны, сообщение о том, что это дело рук тех самых крестьян, которых ещё мальчиком Фёдор полюбил.
«Я пролил много слёз о кончине отца, но теперь состоянье наше ещё ужаснее; не про себя говорю я, но про семейство наше… — писал Фёдор старшему брату Михаилу в августе 1839-го. — Скажи, пожалуйста, есть ли в мире несчастнее наших бедных братьев и сестер? Меня убивает мысль, что они на чужих руках будут воспитаны».

Смерть отца – одно из самых тёмных мест в биографии писателя. Когда до Фёдора дошли мрачные слухи о насильственной смерти отца, он тяжело переживал, верил в них и не верил, но забыть уже не мог. Достоевский не обмолвился об этом ни словом, ни прямо – в дошедших до нас текстах, ни косвенно – в передаче воспоминаний.

Впервые о смерти отца писателя – Михаила Андреевича Достоевского – я прочёл в книге Юрия Селезнёва серии ЖЗЛ «Достоевский» в 1986 году, которую приобрёл в Берлине в магазине русской книги.
«Поползли слухи, будто владельца Черемошны и Дарового убили его крестьяне, давно не любившие мрачного, раздражительного барина; другие добавляли, что кончили его «за девок»; третьи говорили, что обезумели мужики от беспросветностей, вот и порешили барина». Слухи эти доходили до властей, проверялись, но подтверждения не нашли. Началось следствие, слухи не подтвердились, и дело было отправлено в архив. Поговаривали, правда, будто это богатые родственники Куманины подкупили следствие, рассуждая: человека, мол, всё равно не вернёшь, а людишек в Сибирь загонят, кто работать будет? Подозревали в распространении слухов Хотяинцевых, богатых соседей по имению, земли которых охватывали со всех сторон нищие даровские и черемошнинские угодья. А распространяли, якобы, для того, чтобы оттягать эти земельки: покойный Михаил Андреевич вёл с соседом давнюю тяжбу о законном разделе владений». (стр. 47)

Большинство статей о смерти М.А. Достоевского написаны искусствоведами, литературоведами, но не юристами. Они не замечают тех деталей, которые видят криминологи в расследовании убийства. Я как юрист-криминолог и литератор, постараюсь восстановить эти «белые пятна».

Почти полтора столетия единственным первоисточником о смерти Михаила Андреевича Достоевского служили воспоминания его сына Андрея Михайловича. Младший из сыновей на склоне лет составил целый рассказ о том, как его отца убивали сразу пятнадцать (!) человек крепостных. И почти полтора столетия потомки Достоевских верили в это.

Воспоминания Андрея Михайловича Достоевского, приобретшие статус первоисточника, были написаны в 1895 году, когда мемуаристу было уже 70 лет. Его рассказ о событиях более чем полувековой давности основан на рассказах неочевидцев. Версия Андрея не содержит сведений о ключевых свидетелях дела — кучере, священнике и докторе — и рисует сцену, как отец, проезжая мимо работающих в поле мужиков, выразил недовольство их работой, вспылил и закричал. В ответ кто-то дерзкий нагрубил ему и, боясь последствий, крикнул остальным: «Карачун ему!» «С этим возгласом все крестьяне, в числе до 15 человек, кинулись на отца и в одно мгновение, конечно, покончили с ним…»

Далее Андрей Михайлович пишет: «Как стая коршунов, налетело из Каширы так называемое временное отделение. Первым его делом, конечно, было разъяснить, сколько мужики могут дать за сокрытие этого преступления. Не знаю, на какой сумме они порешили, и не знаю также, где крестьяне взяли вдруг, вероятно, немаловажную сумму денег, знаю только, что временное отделение было удовлетворено, труп отца анатомирован, причём найдено, что смерть произошла от апоплексического удара, и тело было предано земле в церковном погосте села Моногарова».

Спрашивается: зачем сыну писать такую компрометирующую его отца легенду, если это не правда?

«Дыма без огня не бывает», гласит народная мудрость. Если бы Михаил Андреевич имел благонравный характер, был человеком выше всяких похвал и достойным барином, заботившимся о своих крестьянах, вряд ли бы кто-то желал его смерти, к нему не прилипла бы клевета и не могли скомпрометировать слухи. Но Михаил Андреевич всеми характеризовался очень плохо, и убийство его из чувства мести кажется вполне закономерным итогом.

Дочь писателя Любовь Фёдоровна Достоевская ссылаясь на показания барского кучера «покажет»: деда Михаила «нашли на полпути, задушенным подушкой из экипажа. Кучер исчез вместе с лошадьми, одновременно исчезли ещё некоторые крестьяне из деревни. Во время судебного разбирательства другие крепостные моего деда показали, что это был акт мести».

«Дружно, всей деревней черемошинские мужики выполнили задуманное и потом многие годы дружно таили имена инициаторов и историю всего события», — писала литературовед Вера Степановна Нечаева в 1939 году.
В.С. Нечаева приводит записанный ею в 1925 году рассказ старика И.В. Мелихова, крестьянина Черемошны, назвавшего себя внуком Семёна Широкого (кучера, несколько лет возившего Достоевских из Москвы в имение и обратно). Внук категорически опровергал рассказы других стариков о событиях 76-летней давности и стойко держался «мирной» версии — о том, как приехавшие следователи «полмесяца жили в деревне, всех поодиночке опрашивали, детям конфеты давали, но ничего подозрительного не нашли».

По другой версии, 6 июня 1839 года по дороге из Дарового в Черемошну при сорокаградусной жаре Михаил Андреевич Достоевский ехал на дрожках и с ним сделался удар. Приступы болезни бывали у него и прежде: немело тело, кружилась голова. Кучер оставил барина в поле и поскакал в Моногарово за священником. Кроме священника к больному привезли из Зарайска доктора И.X. Шенрока — значит, была надежда спасти умирающего. Но спасти не удалось, и, не обнаружив следов насилия, доктор констатировал смерть от апоплексического удара. Будучи служащим Рязанской, а не Тульской губернии, он не имел права выдать официальное заключение о смерти пациента и распорядился оставить тело в поле в «исходном» положении до прибытия властей и судебного расследования. Согласно этой версии, прямых свидетелей случившегося, то есть свидетелей-очевидцев, было трое: безымянный кучер, священник и доктор.

Только в 1975 году были обнаружены архивные документы, из которых следовало, что крестьяне были причастны к смерти барина разве что косвенно. Они возили в поле навоз, Михаил Достоевский наблюдал за их работой, взбесился от нерасторопности мужиков, раскричался… Известно, что Михаил Андреевич страдал гипертонической болезнью, и очередной приступ подкосил его. Михаила Андреевича положили в поле под дерево. Кучер поскакал в соседнее село Моногарово за священником, а какой-то ещё вестовой – в Зарайск за врачом. Но доктор ничем не помог, лишь констатировал смерть. Священник принял «глухую исповедь», сказанную коснеющим языком.
Архивные документы о смерти Михаила Андреевича свидетельствуют о том, что естественный характер смерти был зафиксирован двумя врачами независимо друг от друга: И. М. Шенроком из Зарайска, Рязанской губернии, и Шенкнехтом из Каширы, Тульской губернии.

Михаила Андреевича Достоевского похоронили в селе Моногарово на погосте храма Сошествия Святого Духа, куда семья Достоевских ходила на богомолье.

Под давлением соседнего помещика П.П. Хотяинцева, выразившего сомнение в факте естественной смерти Михаила Андреевича, через некоторое время к властям обратился отставной ротмистр А.И. Лейбрехт. Возобновившись по доносу, следствие «о скоропостижно умершем г. Достоевском» перешло в уголовное русло и протянулось вплоть до октября 1840 года. Но и дополнительное следствие, длившееся 1,5 года, подтвердило первоначальное заключение врачей и кончилось «внушением» А.И. Лейбрехту.

Тогда появилась версия о взятках, «замазавших» дело. Будто влиятельные родственники Куманины способствовали закрытию дела, предполагала В.С. Нечаева. «Сделка эта кажется очень малоправдоподобной и чересчур опасной для обеих сторон», — писала Нечаева, предположив, однако, что искомую взятку дали как раз-таки родственники убитого, ибо раскрытие убийства грозило ссылкой в Сибирь всему мужскому населению Черемошны, а также разорением имения, в котором состояло всё наследство семерых детей умершего.

А.М. Достоевский считает невозможным, чтобы нищие крестьяне или беспомощные наследники могли повлиять на ход дела. Остался единственный аргумент в пользу сокрытия убийства: приговор повлёк бы ссылку мужиков в Сибирь, что отрицательно сказалось бы на бедном хозяйстве Достоевских, поэтому наследники и замяли дело. Однако и это неверно. Никто дела не заминал, оно проходило все инстанции. Слухи же о расправе крестьян распространил П.П. Хотяинцев, с которым у отца Достоевского была земельная тяжба. Он решил запугать мужиков, чтобы они были ему покорны, так как некоторые дворы крестьян П.П. Хотяинцева помещались в самом Даровом. Он шантажировал бабку писателя (по матери), приезжавшую узнать о причинах случившегося. А.М. Достоевский указывает в своих «Воспоминаниях», что П.П. Хотяинцев и его жена «не советовали возбуждать об этом дела».

Искусствовед Г.А. Федоров опубликовал в 1975 году в своих статьях материалы судебного следствия по делу о смерти Михаила Андреевича.
«В жаркий день 6 июня 1839 года Михаил Андреевич наблюдал за работой крестьян Черемошни, возивших на поле навоз, был ими недоволен, кричал на них и упал замертво прямо на борозде. За 12 верст, из Зарайска, доставили священника и доктора И.М. Шенрока, который констатировал смерть от апоплексии. Поскольку смерть была внезапной, сообщили в полицию, а труп не трогали. Через двое суток из Каширы приехали: исправник, становой пристав, стряпчий и лекарь, дабы провести «тщательное изыскание». Лекарь Х. Шенкнехт, так же как и И.М. Шенрок, констатировал смерть от апоплексического удара. Общее заключение в донесении Тульскому губернатору звучало так: «…в насильственной смерти его; г-на Достоевского сомнения и подозрения никакого не оказалось».
20 июня 1839 года Каширский уездный суд вынес решение о прекращении дела, но вскоре было возобновлено следствие, поскольку поступил письменный донос о том, что имело место убийство. Следствие тянулось почти полтора года, и в результате в конце 1840 года дело по скоропостижно умершем сдано в архив. Естественная смерть от апоплексического удара подтверждена судебным порядком. При этом никаких противоречий в документах, составленных разными людьми (ведь при доследовании бригада следователей меняется), нет. Всюду одно и то же: данных за насильственную смерть нет».
«Домыслы и логика фактов (к биографии Ф.М. Достоевского)». – «Литературная газета», 18 июня 1975 года; Г.А. Федоров, «Помещик. Отца убили…» – «Новый мир», 1988, N 10.

Как установил Фёдоров, «стая коршунов» — каширский исправник Н.П. Елагин, уездный штаб-лекарь X. Шенкнехт, а также становой пристав и стряпчий — пробыли в Даровом несколько дней и провели «тщательные изыскания»; причём лекарь официально подтвердил выводы первого доктора, уточнив, что удар произошёл «вследствие привычных геморроидальных напряжений, от которых привычного пособия не было принято».

По версии даровских крестьян, убивали мужики черемошинские, по сговору четверых, не выехавших на работу и сказавшихся больными, чтобы заманить во двор барина, который наверняка захочет «вылечить» их палкой. Так будто бы и случилось. «Мужики бросились, рот барину заткнули, да за нужное место, чтоб следов никаких не было. Потом вывезли, свалив в поле, на дороге из Черемошни в Даровое. А кучер Давид был подговорен. Оставил барина да в Моногарово за попом, а в Даровое не заезжал. Поп приехал, барин дышал, но уже не в памяти. Поп глухую исповедь принял, знал он, да скрыл. Крестьян не выдал.

Версии, изложенные потомками тех крестьян, кто якобы убивал барина в 1839-м или знал об убийстве, столь же проблематичны. Эти «свидетели» «свидетельствовали» по слухам и преданиям седой старины; они, ещё не родившиеся, когда произошла эта история, охотно рассказывали московскому писателю Д.М. Стонову в 1924-м и учёным В.С. Нечаевой и М.В. Волоцкому в 1925-м, какой плохой, злой и жестокий был барин, владевший их дедушками и бабушками: В 1925 году в стране победившей революции убийство, да ещё всей деревней, рядового помещика, злодея по определению, считалось вовсе не грехом, а доблестью и геройством.

ПО МОЕМУ МНЕНИЮ, как юриста-криминолога, скорее всего, это было покушение на убийство из чувства мести. В результате избиения крестьянами и частичного удушения (не оставившего следов насилия на теле) Михаила Андреевича хватил «апоплексический удар» и он умер.

В 1928 году сенсационно абсурдную статью написал Зигмунд Фрейд, доказывавший, что Достоевский сам желал смерти своего отца.
Разумеется, Фёдор Михайлович не мог желать смерти отца своего, поскольку тот ему всячески помогал и заботился о своём отпрыске.
Но слухи об убийстве отца Достоевского дали толчок к появлению целого ряда фрейдистских работ, ложно и тенденциозно обыгрывающих факт мнимого сходства отца писателя и старика Фёдора Павловича Карамазова.

Дочь писателя Любовь Фёдоровна высказала предположение, что «Достоевский, создавая тип Фёдора Карамазова, вероятно, вспомнил скупость своего отца, которая причинила его юным сыновьям такие страдания и так возмущала их, и его пьянство, а также и то физическое отвращение, которое оно внушало его детям. Когда он писал, что Алёша Карамазов не чувствовал этого отвращения, а жалел своего отца, ему, возможно, вспоминались те мгновения сострадания, которое боролось с отвращением в душе юноши Достоевского».

Известно, что тема смерти, убийства и преступления является одной из главных в творчестве Фёдора Михайловича Достоевского. Но почему? Неужели на него так повлияли слухи об убийстве отца?

В бумагах писателя за 1868 год встречается набросок под рабочим названием «Роман о помещике». В наброске фигурировало купленное спорное поле, голодный год и даже убийство отца помещика, которому автор не успел придумать имени. Специалисты по творчеству Достоевского полагают, что мысли и переживания, которые он испытал, собираясь сочинять «Роман о помещике», определили магистральную тему его трёх последних великих книг – «Бесов», «Подростка» и «Братьев Карамазовых».
«Кто не желает смерти отца?.. — презрительно бросает Иван Карамазов публике, пришедшей в зал суда, где вот-вот приговорят Митю. — Все желают смерти отца… Не будь отцеубийства — все бы они рассердились и разошлись злые…»

Глядя на памятник Достоевскому, я представил свой разговор с классиком.
— Откуда в людях столько жестокости? Отчего одна индивидуальность желает подавлять другую, а один народ эксплуатировать другой? Только из-за того, чтобы доказать свое превосходство? Что это: естественная конкуренция или противоестественное самоуничтожение?
— «Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей».
— Мне нужна истина, а не благие выдумки. Между альтруизмом и эгоизмом побеждает эгоизм — это факт! Совесть, возможно, и оказывает сдерживающее воздействие, однако тело берёт верх! Абсурд заключается в том, что все понимают нежелательность такого порядка вещей, но это и есть реальность.
— «Или действительно высший смысл именно в этой бессмысленности: и страсти духовные, муки совести, полёт мысли, порывы творческого вдохновения, неколебимость веры не более чем чудовищная ухмылка над бедным человечеством, пустая игра воображения, чтобы хоть на краткий миг забыться, отвлечься от жуткой неминуемости этой последней правды, от этого вселенского, паучьи ненасытного бога — чрева?»
— Не могу, не хочу в это верить! Как же тогда жить, если и в самом деле тело над душой берёт верх? Или главный закон жизни — выживай?
— «Лучше уж гнуться, чем переломиться; согнёшься да выпрямишься, прямее будешь».
— Я не могу равнодушно смотреть на людскую боль, как люди желают себе смерти. Всё окружающее кажется абсурдом, лишенным какого-либо смысла.
— «Подумаешь — горе, раздумаешь — воля Господня».
— Куда ни глянь, везде господствует сила. И все призывы к любви и добру не останавливают злых людей, любовь не побеждает ненависти, добро не уничтожает зла.
— «Красота спасёт мир».
— Но как?! Я жизнью готов пожертвовать, лишь бы понять смысл происходящего, что есть человек.
— «Человек есть тайна. Её надо разгадывать, и ежели будешь её разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком. … Одни из лучших минут в жизни моей были те, когда я, наконец, клал на бумагу то, что выносилось долговременно в моих мыслях; когда я и до сих пор уверен, что едва ли есть высшее из наслаждений, как наслаждение творить. … Меня зовут психологом: неправда, я лишь реалист в высшем смысле, то есть изображаю все глубины души человеческой».
(из моего романа-быль «Странник (мистерия) на сайте Новая Русская Литература

P.S. Посвящаю эту статью памяти безвременно ушедшего правнука писателя. Дмитрий Андреевич Достоевский (22 апреля 1945 г. – 4 сентября 2024 г.) был достойный человек, с глубиной великого предка, интересный комментатор жизни и творчества писателя Достоевского. Я знал Дмитрия Андреевича лично, снимал его в своих фильмах. Приглашаю посмотреть мой фильм, снятый в мае 2021 года на конференции, посвящённой 200-летию Ф.М. Достоевского.

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь

А по Вашему мнению, в чём причина СМЕРТИ ДОСТОЕВСКОГО В ДАРОВОМ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Проснулся в 4 утра, узнал страшную новость. Выражаю соболезнования всем пострадавшим во время вчерашнего теракта в «Крокус сити холле». Этому преступлению нет оправдания. Почему же оно произошло?
Все мы читали и помним роман Фёдора Михайловича Достоевского «Преступление и наказание». В 2020 году доктор филологических наук Владимир Алексеевич Котельников (Пушкинский дом) опубликовал статью «Преступление у Достоевского». Мне как криминологу и литератору было интересно, как и почему Достоевский объяснял необходимость преступления.
Достоевский тем и гениален, что всегда актуален! Куда же ведёт Достоевский в XXI веке?
22\02\2024 В.А. Котельников сделал доклад на семинаре «Русская мысль» в Русской христианской гуманитарной академии в Петербурге «Лев Карсавин, Георг Лукач, Фёдор Достоевский – опасные перекрестья».

Позволю себе изложить высказанные на семинаре основные мысли, как я их понял.
Философы часто говорят не как есть на самом деле, а как должно, по их мнению, быть.

В том состоянии, в котором человечество находилось тогда (в конце 19 века), оно не могло исторически жить так же безмятежно дальше, всё уже назревало.

Георг Лукач (Дьёрдь Бернат Лукач Сегедский — венгерский философ-неомарксист еврейского происхождения, литературный критик, одна из ключевых фигур западного марксизма, основатель будапештской школы марксизма) полагал, что старый мир невозможно улучшить, поэтому его нужно сменить на новый лучший мир. Нужно исходя из мистической этики сделаться жестоким политиком и нарушить абсолютную заповедь «не убий».

Лукач – «философствующий палач». В молодости Лукач участвовал, по его словам, в «кровавых подвигах добродетели». Он любил читать Достоевского, который утверждал, что свойства палача находятся в зародыше в каждом современном человеке.

Можно ли для всеобщего человеческого счастья уничтожать людей и не считаться с прямыми человеческими жертвами?

Лукач обосновывал необходимость преступления и «неизбежный грех»: «убивать нельзя, но убивать надо!» В этом деле нужно идти на всё, отбросить страх пролить «слезинку ребёнка», и даже кровь.

Можно ли ради счастья своего народа причинять зло другому народу?
В трагедия Геббеля «Юдифь» (1840) на известный библейский сюжет, Юдифь говорит: «И если бы Господь поместил между мной и делом моим грех, кем стала бы я, посмев уклониться от дела?»

Ради торжества справедливости и вселенского добра герой может зайти очень далеко.
До каких краёв может дойти «одержимость добротой»?

«Смиренная доброта» только губит. Так обосновывается «деятельное добро», а по сути необходимость зла.

Достоевский – утопист. Его называют психологом. Но гораздо точнее было бы назвать Достоевского антропологом.

«Что же можно вывести из Достоевского? – вопрошает В.А. Котельников. – К чему мы можем придти, напитанные его мыслями, идеями? Не знаю. Может быть, незнание определённого сформулированного продлённого куда-то, в какие-то времена пути, может быть, это незнание и есть главная ценность Фёдора Михайловича».

В 2020 году Владимир Алексеевич Котельников опубликовал статью «Преступление у Достоевского». Процитирую основные моменты из этой статьи.
«В омском остроге перед Достоевским человек впервые предстал как проблема, и вся сложность и современная острота её начали открываться ему через событие преступления.
«Свойства палача, – утверждает повествователь («Записок из Мёртвого дома» – НК), – в зародыше находятся почти в каждом современном человеке».
Следует признать необходимость преступления, что выясняется только при рассмотрении его в полном антропологическом и историческом освещении.

Говоря о всеобщей необходимости преступления – деяния, нарушающего религиозные, моральные, юридические установления, мы имеем в виду тот очевидный факт, что оно не исключительное и тем более не случайное явление в человеческом мире, хотя и занимает в нём особое место.

При том что мы, под влиянием гуманистических представлений и признанных нами за безусловные нравственных и правовых норм, воспринимаем его как чрезвычайное событие в узаконенном порядке вещей, − оно закономерно, ибо тесно связано с биосоциальной природой человека, с формированием и развитием его этоса на праисторических и последующих стадиях.

Противоправное, преступное побуждение и намерение убить возникают с определенной необходимостью в каждом индивидууме, хотя не всегда обнаруживаются (даже им самим) и не всегда осуществляются, что зависит уже от психофизических свойств индивидуума (впрочем, изменчивых) и от факторов внешних, нередко случайных, но ни то, ни другое не отменяет наличия и действия преступной потенции.

В осуществляемом преступлении нужно различать необходимость внеличностную, объективную, порождаемую не столько психической интенцией и волей индивида, сколько составом и влиянием природных, общественных сил; такая необходимость возникает, например, в условиях провоцирующей среды, под влиянием групповых этнических и социальных фобий, внутренних патологий и т. п. Разумеется, она не абсолютна и присутствует в совершённом деянии как одна из предпосылок его.

И необходимость личностную, проистекающую из индивидуальных устремлений (корыстных, эмоциональных, моральных, идейных), которые в начале своём могут не иметь явно криминального характера, но, усиленные страстями, автономной аргументацией субъекта, ведут к преступным решениям и деяниям.

Будем также отличать необходимость от неизбежности: опознанная и критически осмысленная необходимость может быть или подтверждена, или отменена субъектом; при других условиях преступление может стать неизбежным для субъекта, уже неподвластным его воле.

Первое в человеческом роде убийство не нарушило миропорядка, как это явствует из ветхозаветного рассказа о нём, ибо было в этом миропорядке заложено как необходимое следствие богоданной свободы. Каин убил брата потому, что «сильно огорчился» из-за предпочтения Богом не его дара, но Авелева.

Запрещающая убийство заповедь в Ветхом, а затем и в Новом Завете обращена к человечеству, уже принявшему необходимость в себе преступления и впоследствии пытавшемуся наложить ограничения на него, придавая моральному велению заповеди ещё и юридическую форму.

К.А. Степанян в статье «Макбет и Раскольников» к рассмотрению идеологии героя и позиции Достоевского вполне уместно привлекает понятие «надъюридическое преступление», введенное М.М. Бахтиным. <...>
Так было в архаических обществах, где убийство подлежащего смене властителя-отца или убийство угрожающих его власти сыновей-преемников не являлось преступлением, а было лишь действием, ускоряющим или замедляющим развитие таких обществ.

Достоевский в подготовительных материалах к третьей редакции «Преступления и наказания» («Капитальное») записывает: «Во времена баронов повесить на воротах вассала ничего не значило. Убить своего брата – тоже. Следственно, натура подчиняется тоже разным эпохам» (7, 189). «Надъюридическим» можно называть преступление в отношении религиозного и нравственного закона.

Преступление Раскольникова должно квалифицироваться и как юридическое, и как внеюридическое – во всех названных видах последнего. При этом в убийстве именно старухи … допустимо усматривать и архаический мотив вытеснения из жизни злоупотребляющего своим положением и властью предка.

Каков был путь Ласенера (француза, чья история преступления стала широко известной – НК) к преступлению, точно показал Французский криминолог, генеральный инспектор тюрем Л.-М. Моро-Кристоф (Moreau-Christophe; 1799–1881) в книге, вышедшей как раз в пору повышенного интереса к таким личностям: Ласенер «холодно, некоторым образом философски доходит до того, что становится вором, фальшивомонетчиком, убийцей».

… личность с новой энергией осознавала и обосновывала своё право любыми средствами противодействовать обществу, переступать через моральные, социальные и юридические установления в преследовании собственных целей.

Моро-Кристоф утверждал: исходя из множества фактических данных о преступном мире в его соотношении с состоянием общества, – в самых просвещённых и богатых странах «преступления с постоянством и фатальной регулярностью следуют за прогрессом промышленности и просвещения».

В самом начале своей книги Моро-Кристоф, полемически обращаясь к произведениям Гюго «Miserables», «Claude Gueux», «Le dernier jour d’un condamné», решительно опровергал мысль писателя о том, что материальная бедность порождает преступления, и приводил доказательства того, что мотивы преступления лежат гораздо глубже. Бедность может толкнуть на преступление, но лишь вместе с аморальными причинами, которые «необходимо соединяются с бедностью вследствие стремления к роскоши, довольству или богатству». Самое страшное – «нравственная нищета», а она «идёт следом за прогрессивным развитием умственного богатства и богатства материального в стране».

Лишённый родовых прав на участие в истории, он (Раскольников – НК) из низов частного, уединённого от всех существования, усилием личного ума и воли, выдвигает, в дальнем замысле, вопрос о своём личном праве на такое участие. … исконные свойства человеческой природы и исторические прецеденты диктуют ему – как единственное необходимое орудие – насилие.

Раскольников … не просто убивает выбранную для его частной цели частную жертву, не просто осуществляет свою личную волю к преступлению – в своём деянии он актуализирует извечную необходимость убийства как действия, могущего радикально изменить закосневшее наличное существование и высвободить его из исторической рутины для дальнейшего развития.

Раскольников: «Сломать, что надо, раз навсегда, да и только <…> Свободу и власть, а главное власть! Над всею дрожащею тварью и над всем муравейником!.. Вот цель!» (6, 253). Такое стремление, как было сказано, изначально и потенциально присутствует в природе человека, в его отношениях к людям, в его биосоциальной генетике.

Концептуальную необходимость того, чтобы для всей последующей его внутренней эволюции герой совершил убийство, Достоевский обозначил уже в подготовительных материалах ко второй редакции в записи «Начало романа»: «NB. С самого этого преступления начинается его нравственное развитие, возможность таких вопросов, которых прежде бы не было. В последней главе, в каторге, он говорит, что без этого преступления он бы не обрел в себе таких вопросов, желаний, чувств, потребностей, стремлений и развития» (7, 140).

… это означает, что персонажу для обнаружения и опознания собственной реальности как субъекта бытия необходим был трансгрессивный «опыт предела», «жгучий опыт», который обретается в «акте эксцесса» – в данном случае в убийстве.

Достоевский в центр такого необходимого, полагал он, человеку опыта поставил перед героем две познавательные задачи: конечного, предельного самопознания и такого же познания Другого.
В первой задаче Раскольникову необходимо получить ответ на главный для него вопрос с заключённой в нём беспощадной дилемматикой: «Вошь ли я, как все, или человек? <…> Тварь ли я дрожащая или право имею…» (6, 322).

Лишь убийство могло дать Раскольникову то, по замыслу Достоевского, необходимое, несомненное, уже христианское знание, что всякий Другой не есть объект среди прочих (объекты, вначале исчерпывающе определяемые как «старуха-процентщица», «человек-вошь» и т. п.), но есть сущий Ты, в своей человеческой качественности и ценности безусловно тождественный сущему Я.

В «Записках из Мёртвого дома», определяя жажду «крови и власти» как тиранство, писатель полагал, что дойти до него может и «самый лучший человек», а вот «возврат к человеческому достоинству, к раскаянию, к возрождению становится для него уже почти невозможен» (4, 154).

В каторжных преступниках упомянутые внутренние процессы были сомнительны для писателя, во всяком случае, невидимы. О видимых же ему последствиях преступлений в убийцах, автор, наблюдавший их в течение нескольких лет, заключает: «Я не видал между этими людьми ни малейшего признака раскаяния, ни малейшей тягостной думы о своем преступлении <…> большая часть из них внутренно считает себя совершенно правыми»; не было заметно никакой черты, «которая бы свидетельствовала о внутренней тоске, о страдании» (4, 15).

Преступление ни для кого из них, вероятно, не стало событием, потрясшим или хотя бы задевшим чувства, совесть; но не потому, что они были психически и нравственно ущербны. В них, в силу разных причин и под влиянием разных обстоятельств, нашла себе беспрепятственное применение склонность к насилию, готовность совершить убийство, что было свойственно их натуре и потенциально присутствует в человеческой природе.

В подобных случаях субъектная воля к преступлению совпадает с внеличностной необходимостью его, а нередко последней и порождается. В романе же Достоевский сделал названные процессы несомненными до очевидности.

В преддверии же самого убийства у героя больше нет свободы, наступает царство необходимости. Так и у Ницше необходимость насилия и истребления всего непригодного для апофеоза жизни является в самом конце свободы.

В «Идиоте» убийство Настасьи Филипповны необходимо как завершение гибельного действия стихийных сил в женской природе героини действием таких же сил в Рогожине…
В «Бесах» преступления необходимы в предпринимаемом разрушении, чтобы пролитой кровью была упоена земля, на которой будет продолжено одержимыми наследниками Каина его братоубийственное дело.
В «Братьях Карамазовых» убийство отца, будучи частным преступлением, в своих исторических и метафизических проекциях отсылает к мировому событию борьбы и смены бытийных фазисов…
(Конец цитирования из статьи Владимира Алексеевича Котельникова «Преступление у Достоевского»)

ПО МОЕМУ МНЕНИЮ, роман Достоевского «Преступление и наказание» – это роман не об убийстве, а о богоборчестве!
Проблема преступления и наказания – вопрос, без преувеличения, метафизический.
«Мне отмщение аз воздам», – сказано в Библии.

Преступление – это то, что государство называет в Уголовном Кодексе преступлением?
Или это нарушение каких-то общих природных законов существования?
Убийство считается преступлением, но на войне убийство врага преступлением не считается. За одно и то же действие в одном случае карают, а в другом случае — награждают!

Доктор юридических наук профессор Я.И. Гилинский пишет, что нет вида поведения, являющегося по своей природе преступным. «Преступление и преступность – понятия релятивные (относительные) «как договорятся» законодатели». «То, что в одной стране – преступление, в другой – не признаётся таковым. То, что преступным было вчера, непреступно сегодня, и наоборот».

Эмиль Дюркгейм называл преступность реакцией на социальные изменения и платой за них. Дюркгейм утверждал: «Преступность – нормальное явление потому, что общество без преступности совершенно невозможно».

Раньше считалось, что корни преступности следует искать в социальных условиях жизни. Другая точка зрения предполагает, что корни преступности заключены в генетике человека. Сегодня установили, что проявления преступного поведения связаны не только с неблагополучным состоянием общества, но и со вспышками на солнце.

Что же сильнее влияет на поведение человека: его генетика или социальная среда?

На мой взгляд, гены в большей степени определяют поведение человека, нежели социальные условия. Клептоманы и педофилы – просто больные люди, которых надо лечить, поскольку лишение свободы не избавит их от пагубного пристрастия.

Преступником рождаются или становятся? – вопрос до сих пор открытый.

В 70-х годах XVIII в. итальянский тюремный врач Чезаре Ломброзо обнаружил связь между криминальным поведением и определёнными физическими чертами. Он считал, что «криминальный тип» можно отличить по таким характерным чертам, как скошенный лоб, выступающая нижняя челюсть, реденькая бородка и пониженная чувствительность к боли».

Если знаменитый Чезаре Ломброзо утверждал, что «преступниками рождаются», то основоположник социологического направления А.Кетле полагал, что «преступниками не рождаются, ими становятся… Общество заключает в себе зародыш всех имеющихся совершиться преступлений, потому что в нём заключаются условия, способствующие их развитию; оно… подготовляет преступление, а преступник есть только орудие».

Человек от природы не добрый и не злой. Многочисленные психологические эксперименты доказывают, что при определённых условиях каждый человек может стать злодеем и преступником. Никакой закон не останавливает людей от проявлений своей сущности. Всегда убивали и будут убивать, и даже страх смертной казни не останавливает.

Доктор юридических наук профессор Ханлар Джафарович Аликперов считает:
1) в человеческой популяции не существует людей, обладающих иммунитетом от совершения противоправных деяний, так как преступность является свойством человека;
2) многие виды индивидуального преступного поведения не являются продуктом социального конструкта. Они – исторически обусловленная объективная закономерность, утвердившаяся на Земле задолго до возникновения государства и права.
3) существует универсальная причина преступности. Она заключена не в окружающих человека реальностях, а таится в самом Homo sapiens.

Если существуют так называемые «естественные права» человека, то существуют и «естественные преступления». Например, убийства из ревности существовали и будут существовать всегда, также как изнасилования и кражи.

По меткому выражению доктора юридических наук профессора Д.А. Шестакова, «человек в мире – марионетка для выполнения предписанной свыше программы, которая даёт стимулы: радости, любви… навязанные свыше представления о хорошем и плохом».

На поведение человека влияют и социальное окружение, и конкретная ситуация, и нормы общества, и генетическая предрасположенность. Но «контрольный пакет» в определении реакции человека на ситуацию находится в его характере и в генах. Не каждый способен совершить изнасилование или убийство с особой жестокостью.

Специалисты обнаружили, что мозг преступников, совершивших убийства, имел значительные отличия от мозга невиновных людей. У них имелся дефицит серого вещества в областях мозга.

На мой вопрос о генетической склонности к совершению преступлений профессор С.М.Иншаков дал категоричный ответ: склонность к преступлению заложена в генах конкретного человека изначально.

Так предопределён человек к совершению преступления или нет?

Профессор Д.А.Шестаков в книге «Теория преступности и основы отраслевой криминологии» на стр.13 пишет: «…преступность — внутренняя предрасположенность индивида к совершению преступлений, сформировавшееся у него свойство поступать в определённых ситуациях преступно».

Начальник кафедры криминологии Московского университета МВД России, заслуженный юрист России, доктор юридических наук, профессор С.Я.Лебедев считает:
«… по закону природы любое насилие есть способ выживания вида. Значит, любое насилие одного человека в отношении другого человека в реализации своего интереса (даже если руководствоваться целями социальной справедливости) с точки зрения сегодняшнего уголовного права это преступление, а с точки зрения ориентации на законы природы, это не преступление…»

Криминологи всего мира до сих пор спорят о том, что оказывает решающее воздействие на преступное поведение человека: его природа или социальная среда, законы общества или законы природы? «Среда виновата или подлая натура человеческая?» – вопрошал Достоевский.

Всем известна идея, подтолкнувшая Родиона Раскольникова к совершению убийства старухи процентщицы (в романе «Преступление и наказание» Ф.М.Достоевского). Раскольников считал, что есть люди «право имеющие» убивать (Наполеон), и убить старуху процентщицу ради блага человечества дело достойное.

В романе Л.Н.Толстого «Война и мир» Пьер Безухов задумывает убить Наполеона ради блага всего человечества. Если бы покушение удалось, вряд ли бы Пьер испытывал раскаяние и угрызения совести; скорее гордился бы своим геройским поступком, который назвали бы подвигом. А вот убийство старухи процентщицы трудно назвать подвигом. То есть, убить Наполеона (тирана) дело достойное, а убить старуху процентщицу… В чём разница?!..

Михаил Бахтин утверждал, что герой Достоевского – это всегда человек какой-либо определённой идеи. Она формирует его мироощущение, мысли и поступки. В романе «Преступление и наказание» основной является идея о праве сильного человека на преступление нравственного закона.

На одной из конференций «Достоевский и мировая культура» было зачитано сочинение воровского авторитета. «В каждом из нас сидит Раскольников. Вот ты не можешь убить, а я могу. Потому что я не тварь дрожащая, а право имеющий. Потому у меня есть всё, а у тебя ничего. Всегда есть люди, которые имеют право убивать. Я бы таких людей ставил управлять государством. Одного такого лично знаю: отсидел своё, а теперь крупный бизнесмен, миллионер, всеми уважаемый гражданин. Так вот бывает по жизни. А Раскольников твой — дурак. Надо было и топор заранее припасти, и подельника найти, и квартиру заранее отследить. Логика Раскольникова безупречна: одни убивают миллионы — и им ставят памятники, а другие ломаются на одном убийстве».
На логическом уровне этому вряд ли что-либо можно возразить.

Очень убедительно описав «теорию Раскольникова», Достоевский не столь же убедительно её опроверг. Нравственное «перерождение» Раскольникова не так убедительно, как его «теория».
Эпилог романа «Преступление и наказание» мне ещё в школе казался не убедительным. Да, Раскольников покаялся, встав на колени на Сенной площади, да, признался в совершении преступления, но не отказался от своей идеи. В эпилоге Достоевским написано: «Но он не раскаивался в своём преступлении». Раскольников лишь обвинял себя в том, что сознался, что оказался не способен быть «право имеющим».

Раньше во всём винили общественные условия. Писарев считал, что Раскольникова подтолкнули к преступлению тяжёлые обстоятельства, а его «теория» послужила оправданием для убийства. Теперь мы видим, что это не так, или не совсем так. Никакая теория, никакие обстоятельства не могут служить причиной преступления. Механическое сложение мотивов, арифметическое сочетание причин не имеет ничего общего с диалектикой жизни.

Станислав Спиридонович Гончаров написал книгу «Развитие идеи преступления (по роману Ф.М.Достоевского «Преступление и наказание»). «Преступление – необходимость в развитии человеческой воли, в развитии личности человека, но отсюда совсем не выводится неизбежность, обязательность для каждого совершать преступления».

«Признав себя безоговорочно преступником, Раскольников вступает на путь морального просветления, внутреннего возрождения. К необходимости быть наказанным он присуждает себя прежде всего сам», – пишет С.С.Гончаров. Он объясняет духовное перерождение Раскольникова моральными страданиями и угрызениями совести.
Жизнь, однако, показывает, что это свойственно лишь высокоморальным личностям, и совсем не обязательно для всех прочих преступников, которые находят себе оправдание.

Раскольников говорит Соне: «Это их закон… Закон, Соня! Это так!.. И я теперь знаю, Соня, что кто крепок и силён умом и духом, тот над ними и властелин! Кто много посмеет, тот у них и прав. Кто на большее может плюнуть, тот у них и законодатель»
«Но если ему надо, для своей идеи, перешагнуть хотя бы и через труп, через кровь, то он внутри себя, по совести, может, по–моему, дать себе разрешение перешагнуть через кровь, – смотря, впрочем, по идее и по размерам её, – это заметьте».

Когда Моисей вернулся с горы со скрижалями Божиими, одна из заповедей которых «не убий», он приказал убить всех, кто поклонялся не его Богу, а золотому тельцу. «Убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего» (Исход 32:23). А было их три тысячи!

Борис Ельцин расстрелял из танков Парламент в октябре 1993 года. Он преступник или герой? Если бы в августе 1991 года победил ГКЧП, Ельцин, бесспорно, был бы осуждён как государственный преступник. Но Ельцин победил ГКЧП и Верховный Совет, и стал героем, а преступниками объявили его противников.

«Право на преступление» – основная идея романа «Преступление и наказание».
Родион Раскольников говорит: «Я просто-запросто намекнул, что «необыкновенный» человек имеет право… то есть не официальное право, а сам имеет право разрешить своей совести перешагнуть… через иные препятствия, и единственно в том только случае, если исполнение его идеи (иногда спасительной, может быть, для всего человечества) того потребует…»

Сегодня теория Раскольникова о «твари дрожащей и право имеющем» живёт и торжествует. Слова «Не в силе Бог, а в правде» трактуются иначе. «Правда на стороне сильнейшего», – утверждают политики. – «Добро всегда побеждает!» А почему? Да потому что победитель объявляет себя победой добра.

Преступление, по Достоевскому, это не проступок против человека, это нарушение Божьей заповеди «не убий»! Убийство, совершённое Родионом Раскольниковым, это по сути своей вызов атеиста существованию Божию!
«Если Бога нет, то всё дозволено!» – говорит Иван Карамазов.

«Проклятые вопросы», которые задал Достоевский 150 лет назад, продолжают волновать многих людей.

По большому счёту в мире всего две Идеи:
Первая – мир был сотворён Богом и надо жить по божественным законам, любить ближних и помогать слабым.
Вторая – наш мир результат долгой эволюции, и жить надо по природным законам естественного отбора, где выживает сильнейший, а слабый погибает, где каждый за себя и выживать надо любой ценой.

По каким же законам жить: бороться за выживание любой ценой или жертвовать собой ради любви к ближнему?

Если жить по закону Бога, то нужно жертвовать собой из любви к ближнему.
Но если жизнь даётся только раз и бессмертия не существует, то стоит ли жертвовать своей единственной жизнью во имя какой-либо идеи?
Что ценнее: жизнь или идея?

Если всего ценнее человеческая жизнь, то ради сохранения своей жизни можно пожертвовать любыми идеалами.
Если важнее идея, то ради высокой идеи можно пожертвовать своей жизнью, а если потребуется, то и жизнью других людей.

По Дарвину всякого рода идеи является обманом одних ради процветания других. С точки зрения биологии, умирать ради каких-то там идей, часто ошибочных, ради принципов и убеждений, полный абсурд. Человек должен жить и размножаться, а не умирать ради немыслимых и часто лживых идей.

Но если жить по дарвиновскому закону, то ради самосохранения и продолжения жизни допустимо пойти на любое преступление. Собственная жизнь, очевидно, дороже, чем жизнь другого. Можно даже убить нападающего в ситуации необходимой обороны. Уголовный закон оправдывает убийство другого человека ради личного выживания в ситуации необходимой обороны.

Желание выжить любой ценой куда естественнее, чем готовность к самопожертвованию. Эгоизм – естественное состояние, он спасает. Альтруизм – приводит к самопожертвованию, хотя в природе тоже встречается.

Может ли быть самопожертвование достойной целью, когда требуется выживать?

Самосохранение – главнейший инстинкт. Наши мнения и представления могут быть ошибочны, а выживание несмотря ни на что главная цель. Вся панорама человеческого чувственного опыта и психической деятельности формируется биологическим побуждением оставаться в живых.

Нужно ли прогибаться под давлением обстоятельств и приспосабливаться? или же бороться и пытаться преодолевать несмотря ни на что? Смириться, чтобы выжить, или бороться и, возможно, погибнуть?

«Я быть иль не быть, – вот в чём вопрос».
Я лично понимаю вопрос Гамлета «быть иль не быть?» как дилемму:
«Что благородней духом – покоряться
Пращам и стрелам яростной судьбы
Иль, ополчась на море смут, сразить их
Противоборством?.»
То есть покориться и приспосабливаться ради того, чтобы жить?
Или бороться и с большой вероятностью погибнуть?

Допустимо ли сдаваться на милость врагу, чтобы сохранить жизнь?
«Никогда не сдавайся!» – говорят одни. – «Русские никогда не сдаются».
Если враг не сдаётся, его уничтожают.
Некоторые предпочитают умереть, нежели предать свои принципы.
Другие предпочитают сохранить жизнь, пожертвовав своими принципами.
Как же поступать правильно? Что важнее: жизнь или принципы?

Должен ли человек приспосабливаться к меняющимся условиям или не изменять своим принципам?
Приспособление – природный механизм выживания. Кто не приспосабливается к изменяющимся внешним условиям чаще всего погибает.

Пока ты жив, ты можешь поменять принципы, что и делают люди, способные быстро изменять свои убеждения. Куда ветер дует, туда они и поворачиваются. Для них жизнь важнее всего. Они всегда придумают себе оправдание. Человек есть существо ко всему привыкающее и себя оправдывающее. Можно найти убедительное оправдание всему.

Принципы могут быть ошибочны, их можно подкорректировать, ими можно пожертвовать, никакие принципы не стоят самой жизни?

Людей не интересует истина, для них кто сильнее, тот и прав, ибо сила обеспечивает выживание. Хитрые обманывают слабых, побуждая их жертвовать своей жизнью. Можно говорить что угодно, лгать, предавать, изворачиваться, лишь бы сохранить свою жизнь и желательно не потеряв своего места под солнцем.

В человеческом сообществе действуют те же законы джунглей, что и среди диких зверей; господствует право силы, а не сила права, выживает сильнейший, и сильнейший всегда прав. На мораль и право плюют, если всего можно добиться силой.
Человек не склонен признавать свои ошибки, и более того, хочет, чтобы за его ошибки расплачивались другие, часто невиновные люди. Лживость, зависть, жадность в инстинктивной природе человека.

Божественные законы людьми не соблюдаются! Люди живут инстинктами. Человек — животное! Все хотят сделать человека лучше, а он не может, не может! В реальности правят другие законы. Право силы — вот реальное право. А добро, справедливость, любовь — это всё… Оглянись вокруг! Развязавшие войну так называемые цивилизованные нации наплевали на ими же установленные законы, а про божественные даже не вспоминают; они убивают, потому что им это выгодно. Победит не разум, а грубая сила!

Если я возлюблю ближнего как самого себя, то не должен его жрать, и тогда он сожрёт меня. Значит, я из любви к ближнему должен принести себя в жертву? Да никто не живёт по христовой заповеди! Это только на словах призывают к любви, а на деле жрут друг друга. Необходимость заставляет бороться за выживание. Значит, не верна христова заповедь, если противоречит природе человеческой. Выходит, Христос ошибался, раз не под силу людям любить ближнего своего как самого себя.

Человек всегда поступает, как того требует необходимость, либо внешняя, либо внутренняя, а чаще в совокупности. Поступок, противоречащий необходимости, неразумен, более того — разрушителен. Выбор предопределён необходимостью!

Если всё в жизни закономерно, и всякое действие имеет причину, то нет места случайности. Ибо если всё взаимосвязано, закономерно, то нельзя говорить об ответственности человека, поскольку всё обусловлено обстоятельствами и нет места воле, выбор практически предрешён, то есть нет выбора, ведь человек всегда выбирает необходимое!

Если человек поступает законно, то есть с точки зрения общества закономерно и правильно, его не за что судить, а судят, только если он нарушает закон, то есть поступает незакономерно. Но если человек поступает закономерно, выбирая ему необходимое, то он фактически лишён свободы выбора, поскольку выбирает единственно правильное. А если выбирает неправильно, поступая незакономерно, то тем самым проявляет свою свободу, и значит, может нести ответственность.

Преступление, как и любой поступок, не может быть случайным, не иметь причины, ибо случайно то, что не закономерно. Всякое действие закономерно, а значит, имеет причину, объясняющую это действие. Всё имеет причину, а значит — всё закономерно, а значит, жёстко опосредовано каждое движение, каждое движение необходимо, а значит, неслучайно, ибо то, что случайно, то не закономерно.

Если преступление явилось закономерным итогом предыдущей жизни подсудимого или развития его жизненной ситуации, или стечения обстоятельств, своего рода следствием, значит, человек не мог поступить иначе; а если мог поступить иначе и мог не нарушать закон, то его преступление не закономерно, то есть случайно. Но если преступление имеет причину, а причину имеет любой поступок, то преступление не случайно, а значит, закономерно.
Таким образом, всякий поступок не случаен, а закономерен, и обусловлен совокупностью внутренних и внешних обстоятельств, то есть детерминирован, и человек не мог поступить иначе. Тогда как же можно судить его, если он не мог поступить иначе, даже совершив преступление?!»
(из моего романа-быль «Странник (мистерия) на сайте Новая Русская Литература

09\02\2024 в день памяти Ф.М. Достоевского у его могилы мнения людей о примирении

P.S. Данная статья подготовлена ещё 10 марта 2024 года.

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь

А по вашему мнению, КУДА ВЕДЁТ ДОСТОЕВСКИЙ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

В трудные времена мы обращаемся к истории и классикам, чтобы найти поддержку и опору в понимании происходящего сегодня. Великий русский писатель Фёдор Михайлович Достоевский сегодня обжигающе актуален! Может ли красота спасти мир? Действительно ли есть люди, право имеющие убивать, и те, кто должен терпеть насилие («тварь дрожащая»)? Можно ли построить высшую гармонию на слезинке замученного ребёнка?
В очередную годовщину смерти Достоевского 9 февраля 2023 года в Некрополе мастеров искусств Александро-Невской Лавры в Петербурге состоялась памятная церемония. Пришедшим я задал вопрос: а что бы сказал Достоевский по поводу происходящего сегодня?

Достоевского считают вторым по значимости после Шекспира писателем за всю историю человечества. В чём же заслуга? На мой взгляд, Достоевский показал миру, что не социальное устройство и даже не религия главное, а сам человек. «Идеал гражданского устройства в обществе человеческом» есть «единственно только продукт нравственного самосовершенствования единиц… – было так спокон века и пребудет во веки веков».

После смерти писателя прошло 142 года. Наступил конец эпохи постмодернизма и гуманизма. Идёт изменение мироустройства, смена картины миры. Но некоторые идеи Достоевского живут и побеждают. Сегодня все мечтают стать «ротшильдами». Ставрогины берут верх! Великий инквизитор властвует через демократию. Ныне сделана ставка на силу и принуждение. Об идее Христа – «возлюби врага своего» – никто не вспоминает. Слова «Не в силе Бог, а в правде» трактуются иначе. «Правда на стороне сильнейшего», – утверждают политики. – «Добро всегда побеждает!» – Почему? Да потому что победитель объявляет себя победой добра!

Сегодня теория Раскольникова о «твари дрожащей и право имеющем» продолжает жить. Как и идея Ивана Карамазова «Если Бога нет, то всё дозволено».
На одной из конференций «Достоевский и мировая культура» было зачитано сочинение воровского авторитета. «В каждом из нас сидит Раскольников. Вот ты не можешь убить, а я могу. Потому что я не тварь дрожащая, а право имеющий. Потому у меня есть всё, а у тебя ничего. Всегда есть люди, которые имеют право убивать. Я бы таких людей ставил управлять государством. Одного такого лично знаю: отсидел своё, а теперь крупный бизнесмен, миллионер, всеми уважаемый гражданин. Так вот бывает по жизни. А Раскольников твой — дурак. Надо было и топор заранее припасти, и подельника найти, и квартиру заранее отследить. Логика Раскольникова безупречна: одни убивают миллионы — и им ставят памятники, а другие ломаются на одном убийстве».

Раскольников говорит Соне: «Но если ему надо, для своей идеи, перешагнуть хотя бы и через труп, через кровь, то он внутри себя, по совести, может, по–моему, дать себе разрешение перешагнуть через кровь, – смотря, впрочем, по идее и по размерам её, – это заметьте».

Многие идеи Достоевского не прошли проверку временем. Красота не спасает мир. Не подтвердились и пророчества Достоевского о славянском единстве (панславянский мир). Как и то, что Россия и Европа объединятся во Христе.

Говорят, Достоевский — идеалист, он призывает к тому, чего нет и никогда не будет. Некоторые усматривают противоречие между жизнью и творчеством великого писателя: тем как он жил и что проповедовал. Но противоречие это естественное. Так часто и бывает, если человек живёт полной жизнью. А Достоевский жил, не считаясь с теми ограничениями, которые задавало общество его эпохи. Фёдор Михайлович совершенно точно указал на своевольную природу человека, он открыл сложность внутреннего человека и усложнил его до предельной степени.

«Я хочу не такого общества научного, где бы я не мог делать зла, – говорил Достоевский – а такое именно, чтоб я мог делать всякое зло, но не хотел делать его сам…», – говорил Достоевский.

Человек – существо порочное. Устройство общества может либо потворствовать его порочности, либо ограничивать. Ограничение инстинктивной природы человека и есть культура. Но инстинкты сильнее культуры. Знания не делают человека лучше. Поставьте человека в нечеловеческие условия, и он нарушит любые запреты.

Можно ли выжить, прощая врагов своих и возлюбив их по заповеди Христовой?
Если я возлюблю ближнего как самого себя, то не должен его жрать, и тогда он сожрёт меня. Значит, я из любви к ближнему должен принести себя в жертву? Да никто не живёт по христовой заповеди! Это только на словах призывают к любви, а на деле жрут друг друга. Необходимость заставляет бороться за выживание. Значит, не верна христова заповедь, если противоречит природе человеческой. Выходит, Христос ошибался, раз не под силу людям любить ближнего своего как самого себя.

Достоевский утверждал, что невозможно представить вселенскую гармонию, в основании которого лежит слезинка хотя бы одного замученного ребёнка. В романе «Братья Карамазовы» Иван говорит брату Алёше, что не приемлет Бога, который допускает в этом мире страдания невинных детей ради некой «высшей гармонии».

Реализм действительной жизни Достоевского требовал признать, что правило всепрощения в реальной жизни не работает. Алёша Карамазов должен был бы простить генерала, замучившего ребёнка, но он не только не прощает, но и требует «расстрелять!»

«Проклятые вопросы», которые сформулировал Достоевский, продолжают «мучить» людей во всём мире. В солнечное воскресенье я приехал в Курорт погулять по льду замёршего залива и поинтересовался у отдыхающих, как они понимают «проклятые вопросы» Достоевского и как отвечают на них.

Достоевский полагал, что любой поступок человека должен быть нравственно обоснован и оправдан, чувство любви должно распространяться на весь мир, мораль должна быть нравственной, а любовь деятельной. Но попытки обоснования морали привели писателя к неразрешимому противоречию природного и духовного в человеке.

Сегодня для многих очевидна относительность «добра» и «зла». То, что хорошо для одного, вовсе не может быть непременно хорошо и для другого.
У каждого своя правда. Вопрос лишь в том, на чьей ты стороне.
Нет ни добра, ни зла – есть конфликт интересов.
Люди отстаивают свои интересы, даже через ложь и насилие.
Насилие становится универсальным средством разрешения конфликтов.
«По праву сильнейшего!» – таков закон нашей жизни.

Все хотят сделать человека лучше, а он не может. Божественные и моральные законы людьми не соблюдаются. В реальности правят другие законы. Кто сильнее, тот и прав. Побеждает не разум, а грубая сила.
В человеческом сообществе действуют те же законы джунглей, что и среди диких зверей; господствует право силы, а не сила права, выживает сильнейший, и сильнейший всегда прав. На мораль и право плюют, если всего можно добиться силой. В политике всё определяет сила. Не обязательно военная, но обязательно сила.

Времена меняются, а Достоевский по-прежнему актуален. В этом я ещё раз убедился на XLVII конференции «Достоевский и мировая культура», где разгорелся спор о творчестве писателя и об итогах Крымской кампании.

В «Дневнике писателя» от 1877 года Достоевский поясняет: «Русская национальная идея — это единая идея для всех людей мира. Если русская национальная идея, в конце концов, — всемирное общечеловеческое единение, то, значит, вся наша выгода в том, чтобы всем, прекратив все раздоры… стать поскорее русскими и национальными».

В романе «Подросток» обрусевший немец Крафт математически «вычислил», что «русский народ есть народ второстепенный, которому предназначено послужить материалом для более благородного племени, а не иметь самостоятельной роли в судьбах человечества». Крафт уверяет, что «скрепляющая идея пропала. Все точно на постоялом дворе и собираются вон из России».

Распятый Христос — образ России, тех, кто в ней обездолен, унижен, затравлен. С ними сердце и ум Достоевского. Православие для Достоевского — судьба русского народа, который «всегда страдал, как Христос».

В рассказе Достоевский «Сон смешного человека» главный герой после пробуждения восторженно говорит: «Я видел истину. Я видел и знаю, что люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв возможности жить на земле. Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей».
«Смешной человек» не знает, как устроить рай на земле, есть только евангельское правило: люби других, как себя, и это главное.

Многие пророчества Достоевского не сбылись. Русская идея не смогла воплотиться в жизнь. Писатель порой и сам подозревал, что такой исход возможен.
Достоевский уподобляет скитальцу русского «интеллигента»: «Фантастический и нетерпеливый человек жаждет спасения пока лишь преимущественно от явлений внешних; да так и быть должно: „Правда, дескать, где-то вне его может быть, где-то в других землях, европейских, например, с их твёрдым историческим строем, с их установившеюся общественною и гражданскою жизнью“. И никогда-то он не поймёт, что правда прежде всего внутри его самого… Он пока всего только оторванная, носящаяся по воздуху былинка. И он это чувствует и этим страдает, и часто так мучительно!»

«… наши «русские европейцы» изо всех сил уверяют Европу, что у нас нет никакой идеи, да и впредь быть не может, что Россия и не способна иметь идею, а способна лишь подражать… Европа нас готова хвалить, по головке гладить, но своими нас не признает, презирает нас втайне и явно, считая низшими себе как людей, как породу, а иногда так мерзим мы им, мерзим вовсе, особенно когда им на шею бросаемся с братскими поцелуями». (январский номер «Дневника писателя» за 1881 год).

При всём своём гуманизме Ф.М.Достоевский в 1877 году был сторонником начала войны с Турцией и призывал к захвату Константинополя. Свою позицию знаменитый мыслитель выразил в рассказе “ПАРАДОКСАЛИСТ”.
«Дикая мысль, – говорил он, между прочим, – что война есть бич для человечества. Напротив, самая полезная вещь. Один только вид войны ненавистен и действительно пагубен: это война междоусобная, братоубийственная. Она мертвит и разлагает государство, продолжается всегда слишком долго и озверяет народ на целые столетия. Но политическая, международная война приносит лишь одну пользу, во всех отношениях, а потому совершенно необходима.

— Помилуйте, народ идет на народ, люди идут убивать друг друга, что тут необходимого?
— Всё и в высшей степени. Но, во-первых, ложь, что люди идут убивать друг друга: никогда этого не бывает на первом плане, а, напротив, идут жертвовать собственною жизнью – вот что должно стоять на первом плане. Это же совсем другое. Нет выше идеи, как пожертвовать собственною жизнию, отстаивая своих братьев и свое отечество или даже просто отстаивая интересы своего отечества. Без великодушных идей человечество жить не может, и я даже подозреваю, что человечество именно потому и любит войну, чтоб участвовать в великодушной идее. Тут потребность.

— Да разве человечество любит войну?
— А как же? Кто унывает во время войны? Напротив, все тотчас же ободряются, у всех поднят дух, и не слышно об обыкновенной апатии или скуке, как в мирное время. А потом, когда война кончится, как любят вспоминать о ней, даже в случае поражения! И не верьте, когда в войну все, встречаясь, говорят друг другу, качая головами: “Вот несчастье, вот дожили!” Это лишь одно приличие. Напротив, у всякого праздник в душе. Знаете, ужасно трудно признаваться в иных идеях: скажут, – зверь, ретроград, осудят; этого боятся. Хвалить войну никто не решится.

— Но вы говорите о великодушных идеях, об очеловечении. Разве не найдётся великодушных идей без войны? Напротив, во время мира им ещё удобнее развиться.
— Совершенно напротив, совершенно обратно. Великодушие гибнет в периоды долгого мира, а вместо него являются цинизм, равнодушие, скука и много – много что злобная насмешка, да и то почти для праздной забавы, а не для дела. Положительно можно сказать, что долгий мир ожесточает людей. В долгий мир социальный перевес всегда переходит на сторону всего, что есть дурного и грубого в человечестве, – главное к богатству и капиталу.

Честь, человеколюбие, самопожертвование ещё уважаются, ещё ценятся, стоят высоко сейчас после войны, но чем дольше продолжается мир – все эти прекрасные великодушные вещи бледнеют, засыхают, мертвеют, а богатство, стяжание захватывают всё. Остается под конец лишь одно лицемерие – лицемерие чести, самопожертвования, долга, так что, пожалуй, их еще и будут продолжать уважать, несмотря на весь цинизм, но только лишь на красных словах для формы.

Настоящей чести не будет, а останутся формулы. Формулы чести – это смерть чести. Долгий мир производит апатию, низменность мысли, разврат, притупляет чувства. Наслаждения не утончаются, а грубеют. Грубое богатство не может наслаждаться великодушием, а требует наслаждений более скоромных, более близких к делу, то есть к прямейшему удовлетворению плоти. Наслаждения становятся плотоядными. Сластолюбие вызывает сладострастие, а сладострастие всегда жестокость. Вы никак не можете всего этого отрицать, потому что нельзя отрицать главного факта: что социальный перевес во время долгого мира всегда под конец переходит к грубому богатству.

Богатство, грубость наслаждений порождают лень, а лень порождает рабов. Чтоб удержать рабов в рабском состоянии, надо отнять от них свободную волю и возможность просвещения. Ведь вы же не можете не нуждаться в рабе, кто бы вы ни были, даже если вы самый гуманнейший человек?

Замечу ещё, что в период мира укореняется трусливость и бесчестность. Человек по природе своей страшно наклонен к трусливости и бесстыдству и отлично про себя это знает; вот почему, может быть, он так и жаждет войны, и так любит войну: он чувствует в ней лекарство. Война развивает братолюбие и соединяет народы.
— Как соединяет народы?
— Заставляя их взаимно уважать друг друга. Война освежает людей.

Человеколюбие всего более развивается лишь на поле битвы. Это даже странный факт, что война менее обозляет, чем мир. В самом деле, какая-нибудь политическая обида в мирное время, какой-нибудь нахальный договор, политическое давление, высокомерный запрос – вроде как делала нам Европа в 63-м году – гораздо более обозляют, чем откровенный бой. Вспомните, ненавидели ли мы французов и англичан во время крымской кампании? Напротив, как будто ближе сошлись с ними, как будто породнились даже. Мы интересовались их мнением об нашей храбрости, ласкали их пленных; наши солдаты и офицеры выходили на аванпосты во время перемирий и чуть не обнимались с врагами, даже пили водку вместе. Россия читала про это с наслаждением в газетах, что не мешало, однако же, великолепно драться. Развивался рыцарский дух.

А про материальные бедствия войны я и говорить не стану: кто не знает закона, по которому после войны всё как бы воскресает силами. Экономические силы страны возбуждаются в десять раз, как будто грозовая туча пролилась обильным дождем над иссохшею почвой. Пострадавшим от войны сейчас же и все помогают, тогда как во время мира целые области могут вымирать с голоду, прежде чем мы почешемся или дадим три целковых.

— Но разве народ не страдает в войну больше всех, не несёт разорения и тягостей, неминуемых и несравненно больших, чем высшие слои общества?
— Может быть, но временно; а зато выигрывает гораздо больше, чем теряет. Именно для народа война оставляет самые лучшие и высшие последствия. Как хотите, будьте самым гуманным человеком, но вы всё-таки считаете себя выше простолюдина. Кто меряет в наше время душу на душу, христианской меркой? Меряют карманом, властью, силой, – и простолюдин это отлично знает всей своей массой. Тут не то что зависть, – тут является какое-то невыносимое чувство нравственного неравенства, слишком язвительного для простонародия. Как ни освобождайте и какие ни пишите законы, неравенство людей не уничтожится в теперешнем обществе. Единственное лекарство – война.

Пальятивное, моментальное, но отрадное для народа. Война поднимает дух народа и его сознание собственного достоинства. Война равняет всех во время боя и мирит господина и раба в самом высшем проявлении человеческого достоинства – в жертве жизнию за общее дело, за всех, за отечество. Неужели вы думаете, что масса, самая даже тёмная масса мужиков и нищих, не нуждается в потребности деятельного проявления великодушных чувств? А во время мира чем масса может заявить свое великодушие и человеческое достоинство?

Мы и на единичные-то проявления великодушия в простонародье смотрим, едва удостаивая замечать их, иногда с улыбкою недоверчивости, иногда просто не веря, а иногда так и подозрительно. Когда же поверим героизму какой-нибудь единицы, то тотчас же наделаем шуму, как перед чем-то необыкновенным; и что же выходит: наше удивление и наши похвалы похожи на презрение. Во время войны всё это исчезает само собой, и наступает полное равенство героизма. Пролитая кровь важная вещь. Взаимный подвиг великодушия порождает самую твердую связь неравенств и сословий. Помещик и мужик, сражаясь вместе в двенадцатом году, были ближе друг к другу, чем у себя в деревне, в мирной усадьбе.

Война есть повод массе уважать себя, а потому народ и любит войну: он слагает про войну песни, он долго потом заслушивается легенд и рассказов о ней… пролитая кровь важная вещь! Нет, война в наше время необходима; без войны провалился бы мир или, по крайней мере, обратился бы в какую-то слизь, в какую-то подлую слякоть, заражённую гнилыми ранами…»

15 мая 2021 года на IX Международном конгрессе «Русская словесность в мировом культурном контексте. Классика и мы: к 200-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского» К.В. Стволыгин сделал доклад «Восприятие феномена войны в религиозно-философских исканиях Ф.М. Достоевского и Л.Н.Толстого».

«Я понимаю слишком хорошо, почему русские с состоянием все хлынули за границу и с каждым годом больше и больше. Тут просто инстинкт. Если кораблю потонуть, то крысы первые из него выселяются. Святая Русь страна деревянная, нищая и… опасная, страна тщеславных нищих в высших слоях своих, а в огромном большинстве живёт в избушках на курьих ножках. Она обрадуется всякому выходу, стоит только растолковать. Одно правительство ещё хочет сопротивляться, но машет дубиной в темноте и бьёт по своим. Тут всё обречено и приговорено. Россия, как она есть, не имеет будущности». (Кармазинов. Достоевский, «Бесы», часть 2 глава 6, 1872 г.)

В июне 1996 года после ночных съёмок в фильме «Анна Каренина» гуляя по Петербургу в костюме и образе мечтателя «Белых ночей», я увидел покрытый белым полотнищем монумент. Это был памятник Достоевскому. Почему-то у меня возник невольный диалог с Фёдором Михайловичем, который позднее я описал в романе-быль «Странник».

— Но что я могу сделать один среди засилья зла, когда каждый за себя, когда власть продажна и за деньги можно подкупить кого угодно, когда…
— «Но нельзя сидеть сложа руки, иначе окончательно дойдешь до самооправдания, до сознания собственного бессилия перед властью обстоятельств: при чём я, эпоха виновата, время-то, мол, какое! — нероново!..»
— Откуда в людях столько жестокости? Отчего одна индивидуальность желает подавлять другую, а один народ эксплуатировать другой? Только из-за того, чтобы доказать свое превосходство? Что это: естественная конкуренция или противоестественное самоуничтожение?
— «Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей».
— Мне нужна истина, а не благие выдумки. Между альтруизмом и эгоизмом побеждает эгоизм — это факт! Совесть, возможно, и оказывает сдерживающее воздействие, однако тело берёт верх! Абсурд заключается в том, что все понимают нежелательность такого порядка вещей, но это и есть реальность.
— «Или действительно высший смысл именно в этой бессмысленности: и страсти духовные, муки совести, полёт мысли, порывы творческого вдохновения, неколебимость веры не более чем чудовищная ухмылка над бедным человечеством, пустая игра воображения, чтобы хоть на краткий миг забыться, отвлечься от жуткой неминуемости этой последней правды, от этого вселенского, паучьи ненасытного бога — чрева?»
— Не могу, не хочу в это верить! Как же тогда жить, если и в самом деле тело над душой берёт верх? Или главный закон жизни — выживай?
— «Лучше уж гнуться, чем переломиться; согнёшься да выпрямишься, прямее будешь».
— Я не могу равнодушно смотреть на людскую боль, как люди желают себе смерти. Всё окружающее кажется абсурдом, лишённым какого-либо смысла.
— «Подумаешь — горе, раздумаешь — воля Господня».
— Куда ни глянь, везде господствует сила. И все призывы к любви и добру не останавливают злых людей, любовь не побеждает ненависти, добро не уничтожает зла.
— «Красота спасёт мир».
— Но как?! Я жизнью готов пожертвовать, лишь бы понять смысл происходящего, что есть человек.
— «Человек есть тайна. Её надо разгадывать, и ежели будешь её разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком».
(из моего романа-быль»Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

В мае 2021 года на IX Международном конгрессе «Русская словесность в мировом культурном контексте. Классика и мы: к 200-летию со дня рождения Ф.М. Достоевского» я собрал мнения о смысле жизни и о Ф.М. Достоевском.

P.S. Что лучше: иметь ограниченную свободу слова и подвергаться преследованиям за высказывания? или же иметь полную свободу мнений, на которые, однако, никто не обращает внимания? Что хуже: страх или безразличие?

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё, что я хочу сказать людям, заключено в главных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь

А по вашему мнению, что бы сказал ДОСТОЕВСКИЙ СЕГОДНЯ?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

Мир в тупике. Политики запутались. Выхода не видно. Может ли помочь философия?
17 ноября 2022 года во всемирный День философии я участвовал в работе традиционной конференции «Дни философии в Петербурге». В этом году она была посвящена цивилизационным кодам России. Меня интересовал вопрос, является ли Русская идея (понятие, которое развивали философы Вл.Соловьёв, Н.Бердяев и др.) цивилизационным кодом России, и в чём её новое содержание. С этой целью я провёл опрос философов, который приглашаю посмотреть.

Под Русской идеей понимается представление о месте и роли России в мире. Русская идея — философский термин, ряд концепций, выражающих историческую уникальность, особое призвания и глобальные задачи русского народа и, в более широком смысле, Российского государства. Когда термин ещё не был в обороте, существовал интеллектуальный контекст, в котором обсуждали то, что позднее назвали «русской идеей».

Первым вопрос о своеобразии России и призвании русского народа поставил Пётр Чаадаев, однако позитивного ответа так и не дал.
Словосочетание «русская идея» первым употребил Фёдор Достоевский. В объявлении о подписке на журнал «Время» 1861 год он писал: «Мы предугадываем, что характер нашей будущей деятельности должен быть в высшей степени общечеловеческий, что русская идея, может быть, будет синтезом всех тех идей, которые с таким упорством, с таким мужеством развивает Европа в отдельных своих национальностях; что, может быть, всё враждебное в этих идеях найдёт своё применение и дальнейшее развитие в русской народности…»

Достоевский различал три мировые идеи: “идею католицизма”, “старого протестантизма” и “идею славянскую”(или русскую идею). Согласно Достоевскому, русская идея предполагает единение всех народов без каких-либо исключений: «…Национальная идея русская есть в конце концов лишь всемирное общечеловеческое объединение».

В.С. Сизов в диссертации на тему «Русская идея в миросозерцании Ф.М. Достоевского» утверждает: «Русская идея Достоевского не является чисто идеологическим или утопическим проектом, но выражает особый метафизический план, выступавший для писателя своего рода метасюжетом или объединяющим мотивом его романов».

Арсений Владимирович Гулыга в книге «Творцы русской идеи» пишет: «Русская идея Достоевского — это воплощённая в патриотическую форму концепция всеобщей нравственности».
Заслугой Ф.М. Достоевского было то, что он увидел значение русской национальной идеи в христианском универсализме и обратился к русской национальной идее с позиций почвенничества. Русская идея это потребность национальной, государственной и культурной идентификации. Но не только.

Д.С. Мережковский считал, что русская идея не может быть осуществлена в принципе, поскольку историческая деятельность противоположна исторической схеме Достоевского. Идея всемирного духовного единения человечества во Христе существовала именно в западной половине христианства, в католичестве, тогда как в православии этой идеи никогда не было.

Какова же русская идея Достоевского?

9 ноября 2022 года я участвовал в работе XLVII конференции «Достоевский и мировая культура». В этом году меня интересовал вопрос, который я задал участникам: какова русская идея Достоевского?

Существенный вклад в развитие русской национальной идеи внесла теория культурно-исторических типов, разработанная Николаем Данилевским. Данилевский отвергал европоцентризм и развивал циклическую концепцию множественности цивилизаций. Он писал об уникальности, «четырёхосновности» славяно-русского культурного типа. Данилевский считал, что неисполнение народом своей национальной идеи приводит этот народ к духовной смерти, а потом и к уходу с исторической сцены.

Философу Владимиру Сергеевичу Соловьёву принадлежит заслуга теоретического обоснования “русской идеи”. Он обосновал традиционные христианские ценности и призывы: “Все люди – братья”, “Бог есть любовь”, “Возлюби ближнего своего” и т.д. Соловьёв призывал человечество опомниться и остановиться, протянуть друг другу руки в понимании своего глубокого бытийного единства.

Весной 1888 года Владимир Соловьёв прибыл в Париж с целью издать на французском языке обширное сочинение «La Russie et l’Eglise universelle» («Россия и Вселенская Церковь»). Решив познакомить публику с основными идеями этого сочинения, он прочёл в салоне княгини Сайн-Витгенштейн доклад. Доклад был опубликован сначала на французском языке под названием «L’idée russe» («Русская идея»). Соловьёв писал, что русская идея «не имеет в себе ничего исключительного и партикуляристического, что она представляет собой лишь новый аспект самой христианской идеи, что для осуществления этого национального призвания нам не нужно действовать против других наций, но с ними и для них».

В 1880-х годах русская идея была связана с политикой экспансии России в Азии и привела к оправданию колониальных завоеваний как выражение нового мессианизма с азиатским характером.
Термин «русская идея» широко использовался в конце XIX и начале XX века такими русскими философами как Евгений Трубецкой, Василий Розанов, Вячеслав И.Иванов, Семён Франк, Георгий Федотов, Лев Карсавин.

Е.Н. Трубецкой считал, что не следует отождествлять русскую идею с одной из её конкретных форм — православием, как делали славянофилы, хотя именно в стремлении русского православия к идеалу причина этого смешения.

По Льву Карсавину, русская идея, которая рассматривалась Соловьёвым и Достоевским в качестве обращённого в будущее религиозно-общественного идеала, должна пониматься более узко и определённо, как конкретизация «субъекта русской культуры и государственности».

Основатель евразийства Николай Трубецкой считал, что для России плодотворно «экономическое западничество» — следование западной экономической модели, и в то же время осуждал «космополитизм» и «интернационализм» как неприемлемые для России формы ложного «стремления к общечеловеческой культуре».

Философ Сергей Николаевич Булгаков полагал, что высшая религиозная задача для человечества — подняться над умом, стать выше ума.

Философ Семён Людвигович Франк был убеждён, что смысл человеческой жизни не может заключаться в эгоизме, он в служении Богу и людям. Служение Правде, Добру, людям — оправдание жизни.

Николай Александрович Бердяев, опираясь на идеи Чаадаева, Достоевского, Вл.Соловьева, искал смысл жизни в организации человеческого общества на религиозных основах. Бердяев считал, что Бог не всецело управляет миром; мир отпал от Бога и погружается в зло. Любовь — открытие человека Богу, для этого ему и нужна свобода. «Свобода — это и есть Бог».

В работе 1946 года «Русская идея. Основные проблемы русской мысли 19 века и начала 20 века» Бердяев по существу отвергает русскую идею Соловьёва. Для Бердяева «русская идея», предназначение России — в объединении всех людей, всех народов ради реализации высших духовных ценностей и преображения мира и человека к совершенному состоянию, которое описывается христианством. Есть у Бердяева более лапидарная формула русской идеи: «все ответственны за всех».

Философ Иван Ильин считал необходимым обоснование русского национализма и патриотизма, которые он рассматривал не как политико-идеологические, а как духовно-культурные явления. Ильин высказался против «христианского интернационализма», понимающего русских как «какой-то особый „вселенский“ народ, который призван не к созданию своей творчески-особливой, содержательно-самобытной культуры, а к Претворению и ассимиляции всех чужих, иноземных культур».

Насколько правильно говорить о русской идее и русской философии вообще?

В 1935 году в Нью-Йорке вышла книга «Вечное в русской философии». Её автор Борис Вышеславцев, один из крупных русских теоретических умов, отмечал во введении: «…Существует русский подход к мировым философским проблемам, русский способ их переживания и обсуждения. Разные нации замечают и ценят различные мысли и чувства в том богатстве содержания, которое дается каждым великим философом. В этом смысле есть русский Платон и русский Плотин, русский Декарт, русский Паскаль и, конечно, русский Кант. Национализм в философии невозможен, но возможен преимущественный интерес к различным мировым проблемам».

Первая модификация русской идеи была синтезом православия и традиционных славянских представлений о мире (не только как о планете и космосе, но и как общине).
Вторая модификация была синтезом русской идеи с марксизмом. Социолог Питирим Сорокин анализируя этику «русского коммунизма» указывал: «По своим основаниям эта “новая этика” является воспроизведением и модификацией вечных и универсальных моральных принципов, провозглашённых всеми великими религиями и этическими системами, включая Нагорную проповедь и заповеди Иисуса».

В 1988 году в Нью-Йорке вышла книга А.Л. Янова «Русская идея и 2000-й год». Янов полагал, что за русской идеей скрываются геополитические амбиции, а также идеология российского великодержавного шовинизма и империализма.

После распада Советского Союза впервые за почти двести лет Россия не знает своего предназначения. Этим объясняется и кризис русской идентичности.

Кризис русской идентичности образно выразил писатель Виктор Пелевин в романе «Generation «П»» (1999 год).
«У нас раньше было православие, самодержавие и народность. Потом был этот коммунизм. А теперь, когда он кончился, никакой такой идеи нет вообще, кроме бабок. … Нам не хватает национальной и-ден-тич-ности… У чеченов она есть, а у нас нет. Поэтому на нас как на говно и смотрят. А надо, чтобы была чёткая и простая русская идея, чтобы можно было любой суке из любого Гарварда просто объяснить: тыр-пыр-восемь-дыр, и нефига так глядеть. Да и сами мы знать должны, откуда родом.
… Напиши мне русскую идею размером примерно страниц на пять. И короткую версию на страницу. Чтоб чисто реально было изложено, без зауми. И чтобы я любого импортного пидора – бизнесмена там, певицу или кого угодно – мог по ней развести. Чтоб они не думали, что мы тут в России просто денег украли и стальную дверь поставили. Чтобы такую духовность чувствовали, бляди, как в сорок пятом под Сталинградом, понял?»

В фильм «Брат 2″ А.Балабанова (2000 год) весьма красноречиво показано понимание русской идеи в разговоре Данилы Багрова с русским таксистом в Нью-Йорке.
– Что ты припёрся сюда? – спрашивает таксист. – Я вашего брата хорошо знаю, давно езжу. Сначала у знакомых, потом посуду мыть или грузчиком в магазине, квартирку снимешь и приехали. А там куда кривая американской мечты вывезет.
– Зря вы так. Я родину люблю, – отвечает Данила.
– А, патриот, русская идея, Достоевский, держава… А где твоя родина, сынок? Сдал Горбачёв твою родину американцам, чтоб тусоваться красиво. А теперь твоя родина две войны и Крым просрала. Русских людей в Прибалтике сдала, сербов на Балканах сдала… Родина… Сегодня родина там, где задница в тепле. И ты лучше меня это знаешь…».

Русский философ А.В. Гулыга в 2003 году писал: «Сегодня русская идея прежде всего звучит как призыв к национальному возрождению и сохранению материального и духовного возрождения России. Русская идея актуальна сегодня как никогда, ведь человечество (а не только Россия) подошло к краю бездны… Русская идея — это составная общечеловеческой христианской идеи, изложенная в терминах современной диалектики».

Современные философы утверждают, что «всемирный пафос русской мечты о правде позволил России многие века возглавлять многонациональную Империю — подчас даже в ущерб родовому русскому началу как таковому. Собственно, в этом и состоит русская идея. Всё великое требует жертвы, и русский народ эту жертву принёс и приносит».

Сторонники русского мессианства считают русский народ единственной силой, способной противостоять мировому злу и повести за собой остальной мир. «Если мы, русские, потеряем чувство ответственности за нравственное содержание человеческих мыслей, то Землю постигнет апокалиптическая катастрофа…»

21 ноября 2022 года в Госдуме выступил режиссёр Андрей Кончаловский: «Я думаю, что Россия призвана сохранить и не дать погибнуть европейской культуре. Россия – не только наследник великой европейской культуры, но, может быть, сегодня является единственным и главным её защитником <...> Россия будет нести знамя европейской цивилизации в мире».

14\11\2019 я участвовал в работе VIII Международного культурного форума в Петербурге и задал участникам форума вопрос о культурном коде России.

Кинорежиссёр Никита Сергеевич Михалков в интервью газете «Ведомости» 25\11\2022 признал:
«Наши люди так или иначе воспитаны на кинематографе и на литературе, в которых основой был поиск смысла».
«Если человек – самый последний бомж, никогда в жизни не читал Достоевского и не знает ничего про него, то Достоевский про него точно все знал. Это все равно единое мироощущение, вне зависимости от образовательного ценза они связаны общим национальным кодом».
«Справедливость, сострадание – это основа вообще и русского человека, и русского искусства».
«Русское искусство вообще без любви и катарсиса для меня не существует».
«А вообще я считаю, что только глубоко национальное может стать по-настоящему интернациональным».

Британский теософ Элис Бейли, одна из основателей течения нью-эйдж, в рамках которого ожидается наступление эры Водолея, предоставляла России особое место в обновлённом мире. По её мнению, именно из России должна прийти новая общечеловеческая религия, которая зальёт человечество «Солнцем Правды».

Французский историк Лоррейн де Мо, специализирующаяся на истории России, для объяснения конституции русской идеи исходит из культуры обиды, питаемой Россией из-за отношения к ней европейских стран.

В.С. Сизов считает, что поскольку не существует чёткого и однозначного определения русской идеи «одни принимают необходимость самой идеи как положительного идеала, через осуществление которого Россия в «чистоте помыслов» сможет достичь высот нравственности и выполнить своё историческое предназначение. Другие считают русскую идею идеологией русского империализма, программой экспансии, где церковь и власть заодно».

«Если забудут русскую идею, то не будет и России как духовно-социального образования, — полагает Анатолий Алексеевич Горелов (в статье «Ф.М. Достоевский: русская идея и русский социализм»).
«1) русская идея существует по крайней мере с XI в. и состоит из двух уровней — национального и всемирного; 2) было две её модификации — православная
и коммунистическая; 3) сейчас, если не желать гибели страны, необходима третья модификация русской национальной идеи, диалектически связанная с двумя предыдущими, — духовно-социальный строй, в осмысление которого вносит свой вклад и концепция русского социализма Ф.М. Достоевского».

«Новая русская идея будет структурной модификацией всё того же желания осчастливить мир. Отдельные глобальные проекты погибают, но стремление к благодати, заложенное в структуре русского национального характера, остаётся. Ему нужна новая идея, не столь приземлённая, как идеи потребительства, капитализма или национальной исключительности. Мы должны не восстанавливать какую-то из двух прежних модификаций русской идеи, а создавать третью модификацию, которая соединила бы в себе всё лучшее, что было в первых двух». (А.А. Горелов «Ф.М. Достоевский: русская идея и русский социализм»).

По большому счёту в мире всего две Идеи:
Первая – мир был сотворён Богом и надо жить по божественным законам, любить ближних и помогать слабым.
Вторая – наш мир результат долгой эволюции, и жить надо по природным законам естественного отбора, где выживает сильнейший, а слабый погибает, где каждый за себя и выживать надо любой ценой.

По каким же законам жить: бороться за выживание любой ценой или жертвовать собой ради любви к ближнему?

Если жить по закону Бога, то нужно жертвовать собой из любви к ближнему.
Но если жизнь даётся только раз и бессмертия не существует, то стоит ли жертвовать своей единственной жизнью во имя какой-либо идеи?
Что ценнее: жизнь или идея?

Если важнее жизнь, то ради сохранения своей жизни можно пожертвовать любыми идеалами, пойти на любое преступление.
Если важнее идея, то ради высокой идеи можно пожертвовать своей жизнью, а если потребуется, то и жизнью других людей.

С точки зрения биологии, погибать ради каких-то абстрактных идей полный абсурд. Человек должен жить и размножаться, а не умирать из-за часто ошибочных и лживых идей. Всякого рода идеи является обманом одних ради процветания других. Жертвовать собой ради какой-либо идеи противоестественно. Желание выжить любой ценой куда естественнее, чем готовность к самопожертвованию. Эгоизм – часть инстинкта самосохранения. Да, среди животных встречаются факты самопожертвования, когда мать защищает своего детёныша или когда часть особей погибает ради выживания всего сообщества. Но это инстинкт! В борьбе за человека инстинкты побеждают культуру. Инстинкты спасают от различных идей и культурных экспериментов. Рационально-логические и прагматические доводы здесь не работают.

Если жить по дарвиновскому закону «естественного отбора», то ради самосохранения и продолжения жизни допустимо пойти на любое преступление. Собственная жизнь, очевидно, дороже, чем жизнь другого. Можно даже убить нападающего в ситуации необходимой обороны. Уголовный закон оправдывает убийство другого человека ради личного выживания в ситуации необходимой обороны.

В человеческом сообществе действуют те же законы джунглей, что и среди диких зверей; господствует право силы, а не сила права, выживает сильнейший, и сильнейший всегда прав. На мораль и право плюют, если всего можно добиться силой. Человек не склонен признавать свои ошибки, и более того, хочет, чтобы за его ошибки расплачивались другие, часто невиновные люди. Лживость, зависть, жадность в инстинктивной природе человека.

Сегодня в битве за человека очевидно побеждает дарвинизм; повсеместно сделана ставка на силу и принуждение. Об идее Христа – «возлюби врага своего» – никто не вспоминает.
Если я возлюблю ближнего как самого себя, то не должен его жрать, и тогда он сожрёт меня. Значит, я из любви к ближнему должен принести себя в жертву? Да никто не живёт по христовой заповеди! Это только на словах призывают к любви, а на деле жрут друг друга. Необходимость заставляет бороться за выживание. Значит, не верна христова заповедь, если противоречит природе человеческой. Выходит, Христос ошибался, раз не под силу людям любить ближнего своего как самого себя.

«Доказать тут нельзя ничего, — настаивает старец Зосима (в романе «Братья Карамазовы»), но добавляет: — а убедиться можно… Опытом деятельной любви. Постарайтесь любить ваших близких деятельно и неустанно. По мере того, как будете преуспевать в любви, будете убеждаться и в бытии Бога, и в бессмертии души вашей».

В рассказе Достоевский «Сон смешного человека» главный герой после пробуждения восторженно говорит: «Я видел истину. Я видел и знаю, что люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв возможности жить на земле. Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей».
«Смешной человек» не знает, как устроить рай на земле, есть только евангельское правило: люби других, как себя, и это главное.

Реализм действительной жизни Достоевского требовал признать, что правило всепрощения в реальной жизни не работает. Алёша Карамазов должен был бы простить генерала, замучившего ребёнка, но он не только не прощает, но и требует «расстрелять!»

В романе «Подросток» Достоевский пишет, что в России «возникает высший культурный тип, которого нет в целом мире — тип всемирного боления за всех». «Француз может служить не только своей Франции, но даже и человечеству, единственно под тем условием, что останется наиболее французом; равно англичанин и немец. Один лишь русский, даже в наше время, то есть еще гораздо раньше, чем будет подведен всеобщий итог, получил уже способность становиться наиболее русским именно тогда, когда он наиболее европеец. Это и есть самое существенное национальное различие наше от всех…».

Я социолог, и на празднике Русская масленица решил проверить, действительно ли есть существенное национальное различие наших русских от всех прочих европейцев, и в чём оно.

28 августа 2006 года состоялся Круглый стол Первого конгресса культурологов на тему «Русская идея в контексте диалога культур».
В своём выступлении я утверждал, что русская идея, как и любая другая идея, является проявлением жизненной необходимости, с одной стороны, и представлением о бессмертии, с другой стороны. С точки зрения проявления жизненной необходимости, русская идея сформирована всей историей русского народа, в котором одно из главных было выживание русской нации и обретение её целостности как народа. Отсюда и одно из положений русской идеи о том, что индивидуальное спасение невозможно, спастись можно только вместе.
В европейской культуре ценность индивидуальности превалирует над ценностью общности и государства. Проявлением азиатской принадлежности русской нации является превалирование ценности общности над ценностью индивидуальности. Отсюда второе положение «русской идеи» о необходимом самопожертвовании личности ради светлого будущего всего народа.
Третья составляющая «русской идеи» в ожидания пришествия царства Божия и построения справедливого общества на земле. Русскому мировоззрению было характерно сомнение относительно богатства, основательного устройства жизни и быта, а земная жизнь представлялась как путь странничества и бегства от мира.
Я исхожу из предположения, что различные типы культур формируются на основе различных представлений о смерти (бессмертии). То или иное представление о смерти формирует определённый тип культуры. Жизнь напрямую связана с бессмертием.
Представление о смерти и послесмертии, о существовании жизни после смерти оказывают пусть не напрямую, но воздействие на бытие. Нужно ли копить блага земные, отдавая все силы души и тела участию в обществе потребления, или стоит ограничиться в материальном потреблении, чтобы посвятить все свои силы совершенствованию души?
Является ли земная жизнь самоцелью, либо лишь приуготовлением к переходу в вечное существование? В таком подходе находит объяснение и оправдание земные страдания, – они нужны ради совершенствования души для перехода в вечное существование.
Если жизнь после смерти есть, то следует выбирать путь совершенствия души. Если же не верить в бессмертие души, то и заботиться о ней нечего. Общество материального потребления неизбежно формирует бездуховность как следствие.

События последнего времени заставили по-новому взглянуть на русскую идею. Возможен ли мир, в котором нет России?

Специальный выпуск журнала «Эксперт» был посвящён теме «Иные МЫ». 15 интервью с философами, социологами, публицистами о судьбах России. Вот три главных вывода.
1\ Идея о пути России как обязательного членства в концерте европейских стран однозначно отвергнута… высмеивание самой возможности «особого пути» – всё это осталось в прошлом.
2\ Огромное место в рассуждениях о России занимают её духовные, или, если хотите, сакральные свойства. Вот цитата из одного интервью: «В русском человеке как ни в каком другом есть это ощущение абсолютной необходимости и одновременно невозможности построить Царство Божие на земле».
3\ Мысль о глубокой провинциальности русской философии была отвергнута. «Философия нужна именно для того, чтобы проектировать желательное состояние. Если она этого не сделает, этого не сделает никто».

Я социолог и провёл во Владимире несколько интервью о судьбе России. Окончателен ли «развод с Европой» и что отличает нас от них?

Достоевский показал миру, что не социальное устройство и даже не религия главное, а сам человек. «Идеал гражданского устройства в обществе человеческом» есть «единственно только продукт нравственного самосовершенствования единиц… – было так спокон века и пребудет во веки веков».

Достоевский пишет: «русскому скитальцу необходимо именно всемирное счастие, чтобы успокоится: дешевле он не примирится. <...> Фантастический и нетерпеливый человек жаждет спасения пока лишь преимущественно от явлений внешних; да так и быть должно: „Правда, дескать, где-то вне его может быть, где-то в других землях, европейских, например, с их твёрдым историческим строем, с их установившеюся общественною и гражданскою жизнью“. И никогда-то он не поймёт, что правда прежде всего внутри его самого…»

«Вот ведь весь мир живёт умом, только у нас от ума одно горе, — а всё потому, что русский сердцем живёт! Нажива не отличительная особенность нашего национального характера. Выживать за счет спекуляции — вряд ли это может быть идеалом русского человека, который, напротив, готов сознательно пойти на материальные лишения, дабы ощутить духовную свободу.
Мы, русские, не хотим согласиться с приоритетом материального над духовным, хотя и не в состоянии абсолютно освободиться от бытовых проблем. Выживание по типу “пойду на всё, но никогда не буду голодать!” чуждо нашей культуре, проповедующей ценность самопожертвования. Прагматизм никогда не был и никогда не будет чертой русской души.
Если на Западе люди в большей мере обеспокоены идеей личного счастья, то в России их мучит идея счастья всеобщего — как всех осчастливить, даже если для этого необходимо пожертвовать собственной жизнью.
Русские — это вечное недовольство собой. Мы, подобно детям, готовы слушать всех, кто встал в позу учителя, и потому представители высокоразвитых стран думают, что они взрослее. Но ведь взрослость определяется не умением получать, а желанием отдавать, причём безо всякой выгоды для себя.
Отличительная черта русской души — бескорыстность; ни для какого другого народа совесть не является такой мучительной проблемой, как для нашего, потому что совесть заставляет жертвовать выгодой. Русскому человеку не нужно богатство, мы даже свободны от желания достатка, потому что русский всегда более озабочен проблемами духовного голода, поиском Смысла, нежели накопительством, — в этом пренебрежении материальным заключено духовное средоточие.
Только русский может летать над пропастью, оказавшись в полном безденежье, и при этом жертвуя всем ради захватившей его идеи. С точки зрения западного обывателя это безумие, но только такое состояние позволяет создавать гениальные творения.
Таинство русской души иноземцы склонны объяснять сумасшествием, только потому, что не в состоянии понять и объяснить странные поступки ненормальных русских. А объяснить не могут, потому что не могут принять. Поэтому и Достоевского называют сумасшедшим, и Ивана Грозного. Мы же, не ища никакой выгоды для себя, мечемся из стороны в сторону в поисках Бога, Веры, Любви».
(из моего романа «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература 1998 год).

Сегодня русская идея в свете последних событий в мире требует уточнения и развития.
Объединённое Движение «Русская Философия» объявило о созыве Большого Философского Собора, призванного сформулировать единые онтологические основания русской идеи. Настоящий Философский Собор призван собрать всевозможные мнения онтологического характера по поводу существования русской идеи и всеобщим решением утвердить единые доводы для обоснования русской идеи.

Русская идея лично для меня это не государственная идеологема и не постулат национального превосходства. Если идея Запада (условно) это рационализм и прагматизм, то русская идея — это бескорыстная любовь и сострадание.
Основной вывод теории альтруизма заключается в том, что наш мир может спасти только бескорыстная любовь.

Какой сегодня должна быть формулировка русской идеи?
По широте она должна быть универсальной общемировой и всечеловеческой, по глубине метафизической и всесубъектной, при этом конкретной, глубоко личностной и гуманистической.

Быть может, цель жизни состоит в том, чтобы научиться любить, любить несмотря ни на что. Смысл – жить в состоянии любви! Любовь творить необходимость! Всё есть любовь!

Как писал великий Гёте: «Любовь есть закон, на котором держится мир».

Любовь творить необходимость!
Теперь я знаю почему.
Ведь правит миром Божья милость:
Когда я должен, что могу!
Таков Закон существованья,
Вселенский Смысл и суть Творца.
Доступно каждому то знанье,
Как каждому дана душа.
Творение имеет принцип,
И он во всём, всегда, везде:
Любовь творит необходимость
И в Космосе, и на Земле.
Необходимость жить любовью,
Необходимость мир любить,
И принимать любовь и с болью,
И даже мучаясь, творить.
Творить любовь — необходимость!
И всё подчинено тому.
Ведь всё, к чему бы ни стремилось,
Творит зачем и почему.
Зачем себя осуществляем?
И почему хотим любви?
Тем волю Бога исполняем,
Достичь желая Красоты.
Творить себя — необходимость,
Любовь нас требует себе.
Что в Космосе — и в нас вместилось,
Вселенский смысл — он и во мне! —
ЛЮБОВЬ
ТВОРИТЬ
НЕОБХОДИМОСТЬ
(из моего романа-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

17\11\2022 А.П. Козырев сделал доклад «Мать-сыра-земля: к спорам вокруг Достоевского» на конференции «Дни философии в Петербурге 2022″

https://youtu.be/D-YZhTdUNz4

17\11\2022 А.И. Бродский, сделал доклад «Селективная семантика. Культурологические, психологические и нейрофизиологические основания формирования цивилизационного кода» на конференции «Дни философии в Петербурге 2022″

https://youtu.be/GrlrD_1mCDE

17\11\2022 Р.М. Абакарова сделала доклад «Коды, символы и знаки в этнокультуре» на конференции «Дни философии в Петербурге 2022″

https://youtu.be/SrZqIT_xYco

17\11\2022 Н.С. Кирабаев сделал доклад «Россия и исламский мир: философские перекрёстки культур» на конференции «Дни философии в Петербурге 2022″

https://youtu.be/ciHnSGJjz5I

Я делаю всё бесплатно, во имя русской идеи!
Приглашаю посмотреть мой 11.11.2022 пост «РУССКАЯ ИДЕЯ ДОСТОЕВСКОГО»

http://blog.nikolaykofyrin.ru/?p=2027

Приглашаю посмотреть мой 17.11.2019 пост «КУЛЬТУРНЫЙ КОД РОССИИ»

http://blog.nikolaykofyrin.ru/?p=1548

Приглашаю посмотреть мой 16.03.2018 пост «КОД РУССКОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ»

http://blog.nikolaykofyrin.ru/?p=1260

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость.
4\ Всё есть любовь.

А Вы согласны с РУССКОЙ ИДЕЕЙ ДЛЯ МИРА?

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература

19-21 октября я участвовал в научно-практической конференции, посвящённой 200-летию Ф.М. Достоевского, в Русской христианской гуманитарной академии Петербурга. Было много интересных докладов, презентация изданий, подготовленных к юбилею: «Достоевский pro et contra» (2 тома), «Достоевский в зарубежной рецепции: от классики до модерна» (2 тома). Особое место заняла презентация сайта «Универсум Достоевского».
За три дня работы конференции я провёл опрос гостей и участников. Меня интересовало, что считают самым ценным в Достоевском, что принимают, а что нет.

В Русской христианской гуманитарной академии полагают, что Достоевский одна из центральных фигур русской классической литературы. Можно считать его символом российской культуры, а также пророком, предрекшим на основе анализа духовно-антропологической проблематики колоссальные сдвиги, произошедшие в мире в XX веке (и в этом смысле и «зеркалом русской революции»).

Достоевский не просто литератор, но писатель-философ, стоящий в одном ряду с И.В.Гёте, Г.Гессе и Т.Манном. Через своих героев он ведёт полемику с основными философско-этическими течениями западной культуры, а во многом и предвосхищает их развитие.

Наряду с Кьеркегором его считают предтечей экзистенциализма, о влиянии, испытанном с его стороны, свидетельствовали Ф.Ницше, А.Эйнштейн и другие выдающиеся мыслители. Главы о Достоевском вполне законно занимают своё место в зарубежных и отечественных учебниках по философии.

Достоевский – гениальный психолог, проникающий в тайны человеческих душ. Отсюда его влияние не только на литературу психологического (интроспективного, как у Джойса и других классиков эпохи Модерна), но и на психологов (случай Фрейда наиболее известный).

Иногда его романы называют идеологическими, поскольку некоторые герои выступают в качестве живых символов социальных идеологий, но он и метафизик в том смысле, что его герои суть воплощения идей. При этом герои остаются живыми людьми, а сюжетные линии при всей их запутанности в конечном счёте выстраиваются в сложную систему (отсюда сравнения Достоевского с Бетховеном по мастерству композиции).

При этом имеется такой аспект мирового признания, в котором Достоевский сопоставим только с Шекспиром (и Шекспир с Достоевским). Речь идёт о сотворённых великими мыслителями художественных вселенных, в которых созданные писателями герои способны вести самостоятельную жизнь не только после физической смерти автора, но фактически уже при его жизни.

Творчество Достоевского представляет собой наиболее благодатный изо всех феноменов российской культуры материал для междисциплинарного (литературоведческого, философского, эстетического, социально-политологического, психологического, культурологического) исследования. Но горизонт любого исследователя ограничен его личным опытом и набором профессиональных компетенций.

Я сторонник биографического метода в литературоведении и считаю, что в книгу нужно смотреть через плечо автора, то есть оценивать смысл текста через его жизнь.
«Pro et contra» – так названа одна из глав романа «Братья Карамазовы»; именно она содержит известную поэму о великом инквизиторе (центральную идею романа).

Название «рro et contra» можно понять по разному, с какой точки зрения смотреть. Обычно хвалят литературное наследие писателя. Однако жизнь не всегда соответствовала провозглашаемым им идеалам.

Достоевский настолько мощный автор и так глубок, что в нём легко раствориться, начать подражать и потерять своеобразие. Поэтому стараюсь, при всём моём пиетете, сохранять дистанцию и, развивая Достоевского, идти дальше, не повторяя его.

Достоевский оставил нам больше вопросов, чем ответов. Его «проклятые вопросы» продолжают мучить людей во всех концах света.
Многие соглашаются с постановкой и решением экзистенциальных вопросов, которые Достоевский предложил на страницах своих романов. Однако указывают на трудность восприятия текста; соглашаются с содержанием, но не принимают форму. Принимая любовь к униженным и оскорблённым, желание обнять и примирить всех людей, не принимают эстетику романов.

Отмечают гуманизм и понимание человека как не просто существа земного, но и существа небесного. То, что человек есть образ и подобие Божие – основа всей антропологии Достоевского. Он вошёл в историю как создатель антропологического учения.

Доктор филологических наук В.А.Котельников утверждает: «одна из важных антропологических идей Достоевского в том, что чем выше человек поднимается в овладении идейным миром, чем выше поднимается в развитии внутренних человеческих качеств (что, собственно, и называется прогрессом), тем опаснее его судьба в дальнейшем, тем вернее он придёт к распаду».

Достоевский открыл для нас новую картину миру, что доступно только писателям масштаба Рабле, Шекспира, Сервантеса. Он открыл сложность внутреннего человека и усложнил его до предельной степени. Фёдор Михайлович совершенно точно указал на своевольную природу человека.

Многим нравится честность Достоевского, но не все соглашаются с его публицистикой в «Дневнике писателя». Гений-творец Достоевский превосходит себя как мыслителя-публициста. Однако не удовлетворяет неопределённость его высказываний.

С Достоевским пришло новое христианство, интимное, сложное, актуализованное.
Достоевский показал, что религия не пережиток, но она должна развиваться и быть современной.
Христианство переживает кризис и приближается к какой-то критической точке, но это не конец его, а лишь переход. Христианство должно оставаться по духу консервативным, но меняться исторически в соответствии с требованиями времени.

Достоевский создал образ великого инквизитора, который стал метафорическим выражением всех религиозных институций; где одинокий верующий может страдать от остракизма.

Восхищает смелость в постановке религиозных смысложизненных проблем. Достоевский выступил как пророк: показал неправильность нашей жизни, что мы недостаточно думаем о Боге. Человек должен постоянно знать, что есть нечто выше и быть с этим связан; иначе деградирует как животное.

Достоевский жил не считаясь с теми ограничениями, которые задавало общество его эпохи. Некоторые усматривают противоречие между жизнью и творчеством: тем как писатель жил и тем, что проповедовал. Но противоречие это естественное. Так часто и бывает, если человек живёт полной жизнью. Мы часто правильно излагаем всё в теории, указываем другим путь, но сами не следуем собственным наставлениям. Наверное, это и невозможно. Должен существовать зазор между идеалом, который нужно стремиться достичь, и противоречивой живой жизнью.

Многие негативно оценивают игроманию Достоевского, растрату приданого и проигрыш денег семьи. Не нравится, что писатель был антисемитом, небрежно относился к деньгам, был азартен и подчас нетерпим к людям. При этом отмечают бесценный опыт участия в готовящемся, но не состоявшемся заговоре.

Горячо принимают искательскую натуру Достоевского, его желание найти в человеке природу зла, поиск ответов на «проклятые вопросы». Но самое ценное видят в том, что на поставленный писателем вопрос ответ приходится искать самому. «Я не принимаю Бога Достоевского. Принимаю то, что ищет, пытается найти писатель, его вопросы, но не принимаю его ответы».

Великая русская литература всегда занята поиском ответов на вечные вопросы. Достоевский их находит. Но смысл в самом поиске!

Для многих Достоевский открыл психологию человека, показал единство в одном человеческом чувстве противоположных начал. Писатель заглядывает в бездну человеческого Я, и это его самого приводит в ужас. Иногда кажется, Достоевский преувеличивает глубину бездны, но нет, – просто он абсолютно честен с собой и читателем. Его копание в «сердце человека» не издевательство, но ведёт к просветлению.

Ценят жизненный опыт Достоевского, который сформировался через ошибки молодости, что он из этого извлёк, как справился. Ценен и каторжный опыт. Достоевский пронёс эту боль и страдание через всю жизнь. Но человек не очищается через страдание, страдание не исцеляет. Он выстрадал православие и веру; вера его через горнило сомнений прошла.

Не будучи профессиональным философом, Достоевский заложил основы русской философии. Он первый метафизик в нашей литературе; он первым попытался понять наш мир, взглянув на него извне (в рассказе «Сон смешного человека»). Достоевский совершает скачок в вечность и на собственном примере доказывает, что это возможно.

Достоевский научил писать совершенно по-новому, то, что Бахтин назвал полифонизмом; он вносит надрывность в литературу, зачастую изображая страшные вещи. Исповедальность прозы подкупает и вызывает доверие. С одной стороны, привлекают его глубины, а с другой – ужасают.

Самое ценное видят в бесстрашном вопрошании Бога о человеке. При этом не согласны с некоторой абсолютизацией Достоевским собственного религиозного опыта как единственной точки отсчёта в творчестве, отмечают недостаточное проникновение в мистический опыт церкви.

Ценное видят в соединении Достоевским христианских смыслов и светской культуры. Апелляция к Иисусу Христу в человеке есть самое ценное в учении!

Достоевский вмещал в своём сердце трагическую раздвоенность: пламенную веру и величайшее неверие. По собственным словам Фёдора Михайловича, его «всю жизнь Бог мучил».
Известны слова Фёдора Михайловича: «Стало быть не как мальчик же я верую во Христа и его исповедую, а через большое горнило сомнений моя осанна прошла».

В письме Н.Ф.Фонвизиной в феврале 1854 года: «… если бы кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы остаться со Христом, нежели с истиной».

Достоевский верил и всю жизнь сомневался. Из Омска Достоевский писал жене декабриста Фонвизина: «Я скажу Вам про себя, что я дитя века, дитя неверия и сомнения до сих пор и даже (я знаю это) до гробовой крышки».

Многие люди обратились к Богу и стали христианами после чтения Достоевского. Некоторые священнослужители даже предлагали причислить писателя к лику святых.
Митрополит Илларион (Алфеев) считает: «Хотел Достоевский этого или нет, но он стал апостолом Христа. Ценность Достоевского для нас, христиан, заключается в том, что в своих произведениях он постоянно пытается привести читателя ко Христу. … А пророком его можно назвать потому, что он предупреждал о грядущих бедствиях. Он был единственным деятелем культуры, который в социалистической революционной идеологии прозрел её бесовскую сущность. У нас многие думали, что социализм идёт на смену капитализму. А Достоевский показал, что социализм идёт на смену христианству. Он показал антихристианскую и бесовскую сущность той идеологии, которая обещала людям счастье без Бога. Он говорил о том, что счастье без Бога построить невозможно, а в лице Иисуса Христа он видел величайший нравственный пример для всего человечества».

Несмотря на обилие книг о Достоевском, мы не знаем многих тёмных сторон его жизни, о которых он сам предпочитал умалчивать. До сих пор его личная жизнь остаётся тайной, особенно с момента признания романа «Бедные люди» и до гражданской казни на Семёновском плацу. Куда он тратил огромные по тем временам гонорары, как распоряжался взятыми в долг суммами, до сих пор не известно.

Доктор филологических наук, профессор В.Н.Захаров считает, что нужно демифологизировать Достоевского. Мы до сих пор не знаем всей правды о Достоевском: как он жил в Петербурге, когда находился в инженерном училище, вплоть до гражданской казни на Семёновском плацу.

Достоевский не был идеальным человеком. Известно, что Фёдор Михайлович был страстный игрок. В России казино были запрещены. Поэтому поиграть в рулетку уезжали за границу. Пребывание Достоевского на немецких курортах Висбаден, Баден-Баден, Бад-Хомбург должно было способствовать оздоровлению, однако именно там он пристрастился к игре в рулетку. Это привело к нервным срывам, нищете и отчаянию.

Достоевский был сложным, противоречивым человеком, в чём-то даже порочным. Он тщательно скрывал неприглядные страницы своей биографии. И жизнь его во многом продолжает оставаться тайной. Вторая жена писателя Анна Григорьевна Сниткина старательно вымарывала из писем Достоевского строки откровенного признания. Этим она пыталась сохранить нравственный облик классика русской литературы.

18 сентября 1867 года в дневнике Анна Григорьевна записала: «Он отправился заложить наши обручальные кольца, потому что у нас нечем было обедать». Достоевский спустил в казино всё приданое своей второй жены Анны Григорьевны. Он чуть не погубил себя и свою семью из-за этой злополучной страсти.

Причина смерти Фёдора Достоевского остаётся загадкой. Есть свидетельства, что за день до смерти Фёдора Михайловича навещали сёстры по поводу куманинского наследства. По словам Валентины Васильевны Борисовой, Достоевский уже получил свою часть наследства, однако не стал отказываться от возможности получить её дважды. Возможно, из-за споров о наследстве возник конфликт. У Достоевского случился припадок. Спустя сутки Фёдор Михайлович умер.

Отношения Достоевского с женщинами далеко не исследованная до конца тема. Достоевский при живой, но уже умирающей жене Марии Исаевой, имел отношения с молодой любовницей Аполлинарией Сусловой, которая стала прототипом Настасьи Филипповны в романе «Идиот».
Трагический вопрос возле гроба первой жены – «Увижусь ли с Машей?» – мучил Достоевского всю жизнь. И понятно почему – ведь он фактически предал свою жену, уехав к любовнице в Париж. Жена умирала от чахотки, а он путешествовал с Аполлинарией Сусловой по Европе.

Достоевский расчёсывал свои душевные раны, и честно рассказывал об этом устами своих героев. Герои Достоевского – это он сам в разных ипостасях. Это прежде всего герой «Записок из подполья».

При жизни писателя его произведения объявлялись «болезненным явлением». Вот как журнал «Слово» оценивал «Дневник писателя».
«Это бред какого-то юродивого мистика, а отнюдь не суждение здравомыслящего человека. <...> Нам кажется, что господин Достоевский болен, и мы советовали бы его близким уговорить его серьёзно полечиться, а то, пожалуй, могут выйти очень печальные последствия … убеждать такого противника всё равно что лечить мёртвого».
Душа писателя преисполнена «всякой мерзости лицемерия и славянофильской лжи», утверждал литературно-политический ежемесячник «Дело».
Он «явление совершенно той же категории, к которой относится … двуголовый телёнок», вторило «Русское богатство».
В 1870-х годах рецензент журнала «Искра» утверждал, что «Бесы» «оставляют точно такое же крайне тяжёлое впечатление, как посещение дома умалишённых».

Относительно героев романа «Бесы» Достоевский признавался: «Нечаевым, вероятно, я бы не мог сделаться никогда, но нечаевцем, не ручаюсь, может, и мог бы…. во дни моей юности».

Достоевского упрекают в том, что он плохой стилист, пишет длинно, хотя идеи его глубоки. Вот, например, как отзывались критики о романе «Идиот».
«Лица, группирующиеся вокруг князя Мышкина, тоже если не идиоты, то как будто тронувшиеся субъекты. Тринадцатилетние мальчики у г. Достоевского говорят не только как взрослые люди, но даже на манер публицистов, пишущих газетные статьи, а взрослые люди, женщины и мужчины, беседуют и поступают, как десятилетние ребята. Словом, роман можно было бы не только „Идиотом“ назвать, но даже „Идиотами“: ошибки не оказалось бы в подобном названии».

Достоевский признавал, что роман «Идиот» не удался, однако ему была чрезвычайно дорога мысль о «положительно прекрасном человеке» и очень хотелось, чтобы эта мысль дошла до читателей. «Я не за роман, а за идею свою стою», – говорил Достоевский. – «Идеи меняются, сердце остаётся одно».

Сила Достоевского в том, что он не боялся говорить о человеческих (в том числе и своих) пороках, честно их исследовал, не идеализировал сложную человеческую природу. «Меня зовут психологом, – писал Фёдор Михайлович, – неправда, я лишь реалист в высшем смысле, то есть изображаю все глубины души человеческой».

Некоторые считают, что писатель он был плохой, а человек вообще дрянь – сборище всех возможных пороков – вёл не самый идеальный образ жизни (особенно в молодости).
Современники вспоминают слова Достоевского о растлении малолетней девочки. Сам Достоевский потом объяснял, что это не он, а его герой… Растление малолетней встречается в романе «Преступление и наказание», а также в «Бесах». Но мы-то знаем, сколь часто в уста своих героев Достоевский вкладывал собственные размышления.

Недавно при подготовке нового полного собрания сочинений Ф.М.Достоевского сотрудники Института русской литературы РАН («Пушкинский Дом») обнаружили текстовую ошибку, проникшую в первое и пока единственное полное собрание сочинений (ПСС). Прочтя внимательнее черновые записи писателя к роману «Бесы», филологи обнаружили фразу «Мир спасает Красота Христова», которая в ПСС трактуется как «Мир станет красота Христова».
Разница, полагаю, огромная! На этом примере видно, как неверное прочтение одной буквы может запустить традицию неправильного истолкования текста и неверного понимания самого Достоевского.

Сотрудник «Пушкинского Дома» доктор филологических наук Константин Абрекович Баршт рассказывал мне, как трудно читать рукописи Достоевского. Дело в том, что работал Фёдор Михайлович ночью, при свете свечи, писал нервно, быстро, и когда заканчивались чернила, то просто разбавлял их водой из самовара. Поэтому прочесть рукопись из-за неразборчивости почерка весьма трудно.

Некоторые считают чрезмерным изображение Достоевским всевозможных пороков и страданий человеческих, называя писателя «жестокий талант», «гений подполья», «адвокат зла».
Доктор филологических наук Викторович В.А. привёл слова критика XIX века Овсеенко, который утверждал, что у Достоевского есть некоторая эстетическая нечистоплотность: он выводит миазмы и пороки своих героев и делает это так, что читатель начинает к этому привыкать и начинает воспринимать как норму. Овсеенко говорил, что Достоевский понижает планку дозволенности, эстетической порядочности, приличия; приучает читателя к этому смраду.

Откровенность Достоевского в обсуждении полового вопроса смущала его коллег и собеседников. Один из тех, кто записывал беседы Достоевского, Е.Н.Опочинин замечает: “Всего сполна не буду записывать: пожалуй, уж слишком откровенно”.
Редактор «Русского вестника» М.Н.Катков отказался печатать первоначальную версию главы «У Тихона», в которой Ставрогин исповедуется в совершённом грехе – совращении Матрёши. Даже настроенные доброжелательно к Достоевскому Майков А.Н. и Страхов Н.Н. сочли сцену «чересчур реальной».

Вот что пишет Страхов (секретарь Достоевского) в письме к Толстому 28 ноября 1883 года.
«Я не могу считать Достоевского ни хорошим, ни счастливым человеком (что, в сущности, совпадает). Он был зол, завистлив, развратен, он всю жизнь провёл в таких волнениях, которые делали его жалким и делали бы смешным, если бы он не был при этом так зол и так умён. Сам же он, как Руссо, считал себя лучшим из людей, и самым счастливым.
В Швейцарии, при мне, он так помыкал слугою, что тот обиделся и выговорил ему: «Я ведь тоже человек». Помню, как тогда мне было поразительно, что это было сказано проповеднику гуманности и что тут отозвались понятия вольной Швейцарии о нравах человека.
…и всего хуже то, что он этим услаждался, что он никогда не каялся до конца во всех своих пакостях.
Его тянуло к пакостям и он хвалился ими. …Заметьте при этом, что при животном сладострастии, у него не было никакого вкуса, никакого чувства женской красоты и прелести. Это видно в его романах. Лица наиболее на него похожие — это герой Записок из Подполья, Свидригайлов в Прест. и Нак. и Ставрогин в Бесах; одну сцену из Ставрогина (растление и пр.) Катков не хотел печатать, но Д. здесь её читал многим…
При такой натуре он был очень расположен к сладкой сентиментальности, к высоким и гуманным мечтаниям, и эти мечтания — его направление, его литературная муза и дорога. В сущности, впрочем, все его романы составляют самооправдание, доказывают, что в человеке могут ужиться с благородством всякие мерзости.
Но одно возведение себя в прекрасного человека, одна головная и литературная гуманность — Боже, как это противно!
Это был истинно несчастный и дурной человек, который воображал себя счастливцем, героем и нежно любил одного себя».

Лев Толстой весьма критически оценивал творчество Достоевского, считал его литературную манеру «безобразной». 12 октября 1910 года Толстой записывает в дневнике: «После обеда читал Достоевского. Хороши описания, хотя какие-то шуточки, многословные и малосмешные, мешают. Разговоры же невозможны, совершенно неестественны…» 18 октября на вопрос своего доктора, как ему нравятся «Карамазовы», он отзовется: «Гадко. Нехудожественно, надуманно, невыдержанно… Прекрасные мысли, содержание религиозное… Странно, как он пользуется такой славой».

Максим Горький в статье «О «карамазовщине» в 1913 году писал следующее: «Неоспоримо и несомненно: Достоевский — гений, но это злой гений наш. Он изумительно глубоко почувствовал, понял и с наслаждением изобразил две болезни, воспитанные в русском человеке его уродливой историей, тяжкой и обидной жизнью: садическую жестокость во всём разочарованного нигилиста и — противоположность её — мазохизм существа забитого, запуганного, способного наслаждаться своим страданием, не без злорадства, однако, рисуясь им пред всеми и пред самим собою».
Данная оценка была опубликована в статье «О «карамазовщине» в 1913 году. (Горький трактовал «карамазовщину» как крайнюю степень безответственности и цинизма — «всё позволено»).

Достоевского обвиняют в том, что он использовал чужие идеи в своём творчестве, что писал роман «Бесы» по газетным хроникам.
Фёдор Михайлович действительно талантливо подхватывал и по-своему развивал чужие идеи. Повесть «Двойник» это от Гофмана, сочувствие к несчастным детям от Диккенса, «Сон смешного человека» перекликается с работой Мильтона «Потерянный рай». Идея тандема девушки-проститутки и студента-преступника в романе «Преступление и наказание» тоже позаимствована Ф.М.Достоевским, как позаимствована им идея и «великого инквизитора», а также сгорающие в камине по воле Настасьи Филипповны 100 тысяч рублей ассигнациями.

Упрекают Достоевского и в том, что он использовал детективный жанр. Его тяга к криминальным сюжетам до сих пор не изучена. Отец писателя в 1839 году будто был растерзан собственными крестьянами за издевательства над людьми и пьяные выходки. Тётка писателя Е.Ф.Ставровская сгорела заживо в церкви, будучи на последнем месяце беременности (случайно задела платьем свечу). Сестра писателя Варвара Михайловна Карелина была убита почти так же, как описал Достоевский в романе «Преступление и наказание».

Во время публикации романа «Преступление и наказание» в газетных подвалах появились сообщения о злодеяниях студента Алексея Данилова, который убил и ограбил занимавшегося ростовщичеством отставного капитана и его служанку, не вовремя вошедшую в комнату.
Было ли это случайным совпадение или провокацией романа?

Рукописные материалы к роману «Преступление и наказание» свидетельствуют о том, что основным импульсом в работе над ним послужила газетная хроника. 12 октября 1865 года в газете «Голос» была опубликована статья с подробным изложением дела об убийстве в Петербурге закладчика Бека и его кухарки, совершённом молодым человеком «развитым, с хорошими наклонностями и из нового поколения». Убийцей оказался князь Микеладзе, 19 лет.

В газетном сообщении обращают на себя внимание многочисленные детали, близкие к тексту романа. Упоминалась деталь с клочком из блокнота ростовщика, где было записано имя закладчика. В романе Достоевского также упоминается «бумажка» с записанным на ней именем Раскольникова. И «клочок» в деле Микеладзе и «бумажка» в романе послужили одной из улик для разоблачения преступника.

Цензурные органы препятствовали проникновению на сцену театра произведений Достоевского, усматривая в них «сплошной протест против существующего общества». «В основании пьесы лежит нигилистическая идея о невменяемости, в известных случаях, преступления. Постигающее Раскольникова наказание, кара закона, нисколько не умаляет, однако, значение проводимой им мысли; она как будто торжествует, при совершенном отсутствии, с его стороны, раскаяния; в Раскольникове не происходит внутреннего переворота, не видно омерзения к себе и к своему делу; он в течение всей драмы подвергается исключительно мучениям страха, а не упрёкам совести, и под конец провозглашает, что совесть его покойна … Ввиду такого неудовлетворительного исхода пьесы, отсутствия в ней торжества жизненной правды и нравственных начал, цензор не находит удобным дозволить оную к представлению на сцене». (Из протокола первого заседания Совета Главного управления по делам печати, на котором рассматривалась пьеса Ушакова, июнь 1867).

«Пусть говорят всё, что хотят, — полагал Достоевский. — Нам свободы необходимо больше, чем всем другим народам, потому что у нас работы больше, нам нужна полная искренность, чтоб ничего не оставалось невысказанным».

Противники Достоевского обвиняют его в неуважении к еврейскому и другим народам, в оправдании войны, призывах взять Константинополь и многих других грехах.
Ф.М.Достоевский в 1877 году был сторонником начала войны с Турцией и призывал к захвату Константинополя. Свою позицию знаменитый мыслитель выразил в рассказе “ПАРАДОКСАЛИСТ”.
«Дикая мысль, – говорил он, между прочим, – что война есть бич для человечества. Напротив, самая полезная вещь. Один только вид войны ненавистен и действительно пагубен: это война междоусобная, братоубийственная. Она мертвит и разлагает государство, продолжается всегда слишком долго и озверяет народ на целые столетия. Но политическая, международная война приносит лишь одну пользу, во всех отношениях, а потому совершенно необходима».

Некоторые считают Достоевского антисемитом. В «Дневнике писателя» за 1877 год в главе 2-й, посвященной «еврейскому вопросу», Достоевский писал: «Когда и чем заявил я ненависть к еврею как к народу? Так как в сердце моем этой ненависти не было никогда, и те из евреев, которые знакомы со мной и были в сношениях со мной, это знают, то я, с самого начала и прежде всякого слова, с себя это обвинение снимаю, раз навсегда…».

Есть и те, кто считают Достоевского писателем-пророком. Будто бы в романе «Бесы» он предсказал русскую революцию и торжество бесов.

Дмитрий Мережковский называл Достоевского пророком русской революции. В 1906 году в эссе «Пророк русской революции» Мережковский писал: «Существует непримиримое противоречие между внешней оболочкой и внутренним существом Достоевского. Извне — мёртвая скорлупа временной лжи; внутри — живое ядро вечной истины».

Лев Шестов в «Апофеоз беспочвенности» писал: «Поверят мне или нет, но я снова скажу и всегда буду повторять: всё-таки прав был не В.Соловьёв, считавший Достоевского пророком, а Н.К.Михайловский, называвший его «жестоким талантом» и «кладоискателем». Достоевский искал кладов – в этом более не может быть сомнения, и молодому поколению, выступающему под флагом благочестивого идеализма, приличней было бы сторониться старого кудесника, в котором только при большой близорукости или совершенной житейской неопытности можно не разглядеть опасного человека, чем избрать его в свои духовные вожди».

Если в 1840-х годах Достоевский выступал как оппозиционер существующему строю, то после возвращения с каторги в его мировоззрении произошёл резкий поворот. В 1870-х годах он становится активным сторонником монархии, выступая за сильную государственную власть.

В последние годы жизни Достоевский обрёл влиятельного друга и единомышленника в лице обер-прокурора Святейшего синода Константина Победоносцева. Достоевский почти еженедельно советовался с ним, сочиняя политические эссе «Дневника писателя» и роман о революционерах «Бесы.

Когда в начале 1873 года вышли отдельным изданием «Бесы», Достоевский через Победоносцева послал их цесаревичу. 16 декабря 1880 года Достоевский был приглашён на встречу с наследником престола и цесаревной в Аничковом дворце.
Всю свою жизнь Александр III старался следовать хорошо известной формуле Достоевского: «Живи так, как если бы от тебя зависела судьба мира».

Именно стараниями обер-прокурора Синода Достоевскому оказали посмертную честь: устроили пышные всенародные похороны, каких прежде не было, вдове и детям император назначил большую пенсию в размере 2 тысяч рублей.

Достоевский умер за месяц до убийства террористами императора Александра II. А если бы дожил, то оказался в сложном положении: с одной стороны, он был государственником, а с другой – приверженцем гуманистических идей.

Недавно я купил новый номер журнала «Историк», посвящённый 200-летию Ф.М.Достоевского. В журнале статьи Игоря Волгина, Дмитрия Бака, Бориса Межуева и других.
Игорь Волгин полагает: «Увы, человечество после него (Достоевского – НК) не изменилось к лучшему, но, несомненно, стало больше понимать о себе».
Философ Борис Межуев считает: «Смею думать, что Достоевский тут был мистически прав: невозможно удержаться в русской культуре, не обратившись хоть каким-то образом к тому, что трудно выразить иной метафорой, чем мать-земля».

Директор Государственного музея истории российской литературы имени В.И.Даля Дмитрий Бак отвечает: «Чему он учит? Да тому, что не может быть простых и ясных объяснений для большинства жизненных событий. Героев мыльной оперы так легко разделить на плохих и добрых, а в случае с Достоевским никакие схемы неприменимы. И в этом его главная наука для современного читателя».

Дмитрий Петрович Бак считает, что «самая глубокая неразгаданная тайна в творчестве Достоевского, это каким образом низкое грешное становится святым и высоким».
Доктор филологических наук, профессор И.А.Есаулов предполагает, что неразгаданная тайна Достоевского в том, как именно и когда произошло его духовное преображение.

Сейчас Достоевский считается вторым после Шекспира писателем за всю человеческую цивилизацию. В чём же заслуга? Их много. На мой взгляд Достоевский показал миру, что ни социальное устройство и даже не религия главное, а сам человек.
«Идеал гражданского устройства в обществе человеческом» есть «единственно только продукт нравственного самосовершенствования единиц… – было так спокон века и пребудет во веки веков», — убеждал Достоевский.

В своём романе-быль «Странник» я попытался представить возможный диалог с Достоевским в духе его «рro et сontra».
— Но что я могу сделать один среди засилья зла, когда каждый за себя, когда власть продажна и за деньги можно подкупить кого угодно, когда…
— «Но нельзя сидеть сложа руки, иначе окончательно дойдешь до самооправдания, до сознания собственного бессилия перед властью обстоятельств: при чём я, эпоха виновата, время-то, мол, какое! — нероново!..»
— Откуда в людях столько жестокости? Отчего одна индивидуальность желает подавлять другую, а один народ эксплуатировать другой? Только из-за того, чтобы доказать свое превосходство? Что это: естественная конкуренция или противоестественное самоуничтожение?
— «Я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей».
— Мне нужна истина, а не благие выдумки. Между альтруизмом и эгоизмом побеждает эгоизм — это факт! Совесть, возможно, и оказывает сдерживающее воздействие, однако тело берёт верх! Абсурд заключается в том, что все понимают нежелательность такого порядка вещей, но это и есть реальность.
— «Или действительно высший смысл именно в этой бессмысленности: и страсти духовные, муки совести, полёт мысли, порывы творческого вдохновения, неколебимость веры не более чем чудовищная ухмылка над бедным человечеством, пустая игра воображения, чтобы хоть на краткий миг забыться, отвлечься от жуткой неминуемости этой последней правды, от этого вселенского, паучьи ненасытного бога — чрева?»
— Не могу, не хочу в это верить! Как же тогда жить, если и в самом деле тело над душой берёт верх? Или главный закон жизни — выживай?
— «Лучше уж гнуться, чем переломиться; согнёшься да выпрямишься, прямее будешь».
— Я не могу равнодушно смотреть на людскую боль, как люди желают себе смерти. Всё окружающее кажется абсурдом, лишённым какого-либо смысла.
— «Подумаешь — горе, раздумаешь — воля Господня».
— Куда ни глянь, везде господствует сила. И все призывы к любви и добру не останавливают злых людей, любовь не побеждает ненависти, добро не уничтожает зла.
— «Красота спасёт мир».
— Но как?! Я жизнью готов пожертвовать, лишь бы понять смысл происходящего, что есть человек.
— «Человек есть тайна. Её надо разгадывать, и ежели будешь её разгадывать всю жизнь, то не говори, что потерял время; я занимаюсь этой тайной, ибо хочу быть человеком».
(из моего романа-быль»Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература

Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.

Всё, что я хочу сказать людям, заключено в главных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь

А что лично Вы относите в Достоевском к PRO, а что к CONTRA?

P.S. Читайте продолжение в следующей моей статье о Достоевском.

© Николай Кофырин – Новая Русская Литература