«Бытие Бога настолько очевидно, что неверие в Него является грехом, и оно настолько неочевидно, что вера в Него является заслугой». Карл Ясперс.
«В конце концов, Бога, если он есть, важнее, хороший ли Вы человек, чем то, верите Вы в Него или нет». Виктор Франкл.
«В силу бесконечных законов или законов бесконечности, которые лежат за пределом досягаемого, Бог не может не существовать», – считал Андрей Тарковский.
Прочитал недавно статью «Существует ли Бог» (автор – Машевский Алексей Геннадьевич). Статья мне понравилась ясностью изложения и тем, что её содержание почти полностью соответствует тому, что я изложил в романе-исследовании «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» (1993-1998 гг.).
Основное содержание статьи посвящено философскому обоснованию существования Бога (Трансцендентного – Потустороннего). Слово «Бог» всего лишь слово, которое каждый наполняет своим произвольным содержанием. Однако существование чего-то потустороннего нашей жизни неоспоримо. Если бы потустороннего не было и всё ограничивалось видимым, человек был бы потенциально всеведущ. Но очевидно, что мы ограничены в возможностях познания того, что нам по свойствам нашей природы недоступно.
Как социолог я попытался выяснить, как же люди представляют себе то, что называют словом Бог.
https://vk.com/video1243120_456244066
https://youtu.be/fKJfR39KL1E
Перескажу по-простому основные положений статьи А.Г. Машевского с моими дополнениями.
Фома Аквинский сформулировал пять доказательств Бытия Божия.
1\ Всё движется не само по себе, а в связи с чем-то, так что в конечном итоге должен существовать источник всякого движения – Перводвижитель.
2\ Всё имеет свою причину, и всякая причина имеет своё следствие, всё взаимосвязано, а значит должна существовать Первопричина, от которой произошли причины последующего.
3\ Нет ничего случайного, всё появляется как необходимое необходимым образом.
4\ Всякая оценка есть сравнение с чем-то высшим, а значит существует нечто идеальное: Красота, Добро, Истина.
5\ В природе всё упорядочено и целесообразно, что предполагает наличие управляющего порядком Разума.
В «Сумме теологии» Фома Аквинский формулирует понимание Бога: «… необходимо полагать нечто само по себе необходимое, не имеющее причины необходимости в чём-то ещё, но являющееся причиной необходимости прочего. И таковое все называют Богом».
Блаженный Августин предлагает искать Бога не вовне, а внутри своей души. Для Августина само наше мышление есть очевидное присутствие Бога в нас.
Псевдо-Дионисий Ареопагит полагал, что о Боге можно говорить только апофатически (Бог не то и не то), поскольку Бог превосходит любое человеческое понятие. Хотя Бог источник всех сущностей мира, Он потусторонен миру.
Ансельм Кентерберийский полагал, что Бог есть «то, более чего нельзя ничего помыслить». Само понятие Бога оказывается понятием необходимо существующего. Мысль о Боге укоренена в Нём самом, а не является нашим вольным предположением. И хотя «Бог тождествен мысли о Нём», «мысль о Боге сама по себе не тождественна Богу».
Иммануил Кант полагал, что из понятия Бог нельзя вывести факт Его бытия. Переживание контакта с Богом не есть всего лишь мысль о Нём. Бог больше того, что мы можем о Нём представить.
Для Канта Бог – условие, без которого невозможен нравственный порядок, и вообще порядок. Если разум требует от нас стремиться к Высшему благу, значит Высшее благо должно существовать. Если я могу, значит и должен. Если можешь быть нравственным, значит должен им быть, не зависимо от вознаграждения.
По Канту, практический разум не вправе требовать от нас стремиться к заведомо неосуществимому.
Парменид и Зинон Элейский в конце VI века до н.э. полагали, что мыслить и быть это одно и то же. И хотя разум и бытие глубоко соотнесены, существует зазор между мыслью и действием. Да, мысль принадлежит реальности, но сама мысль не есть реальность, как и личное представление о мире не есть мир.
Трудно отрицать утверждение Декарта «Я мыслю, следовательно я существую». Но «Бог есть то, больше чего нельзя помыслить».
Вопрос о существовании Бога не нужно смешивать с вопросом что такое Бог, каков Он. Первый вопрос может иметь рациональное обоснование, второй – только экзистенциальное.
Человек часть мира, но как только он начинает мысленно постигать мир со своей стороны, возникает предположение о наличии чего-то по ту сторону – потустороннего.
Потустороннее не есть Бог, хотя Бог потусторонен.
Бог – потусторонний, но не потусторонен.
Николай Кузанский полагал, что конечный человеческий разум не может постигнуть Бесконечное, однако. упираясь в пределы, тем самым допускает, что за пределами что-то есть. (возможно, в другом измерении).
Человеческий разум на самом деле не вершина эволюции, наши познавательные возможности ограничены природой нашего тела и напрямую влияют на результаты опытного познания.
Бог может существовать не только в результате мысленного эксперимента, но и как эмоциональное переживание.
Человек сам не может постичь Бога, но Бог может помочь человеку ощутить себя как в состоянии переживания, что религия называет Откровением.
Является ли Бог личностью или бесконечной сложностью физической формы, каждый решает сам на основе своего мистического опыта.
Бог – Всё и Ничто!
Богу не нужен никакой результат, поскольку Он ни к чему не стремится. У него ВСЁ ЕСТЬ, потому что Он Вечен. ВСЁ — означает всеобъемлющую и исчерпывающую полноту, ЕСТЬ — что пребывает вечно.
Не всё в мире можно объяснить привычной нам логикой; картина мира не исчерпывается разумно-логическим постижением.
Можно ли представить состояние, когда не существует совсем ничего?
Очевидно, что из абсолютного НИЧТО не может возникнуть Нечто.
Утверждение НИЧТО не более чем приглашение ответить на вопрос что же такое НИЧТО и как оно возможно.
Потребность в смысле всегда указывает за пределы факта.
Высшая форма познания есть признание непознаваемого.
Натыкаясь на границы своего познания и опыта, человек ощущает потребность переступить эти границы. Сделать он это может посредством трансцендирования, возможность чего заложена в природе человека.
«…специфически антропологическая потребность в трансцендировании – то есть в выходе за пределы эмпирического опыта и заданных рамок природной мотивации, в поиске такого измерения реальности, в котором сама человеческая жизнь и её конечность получают новый горизонт понимания».
Так пишет автор статьи Машевский Александр Генадьевич.
«Человек не столько стремится расширить своё знание, сколько пытается увидеть собственное существование под углом, который не задан ни природой, ни культурой, ни его индивидуальной биографией».
Человек испытывает потребность соотнести свою конечную жизнь с вечным, метафизически примириться с абсурдностью бытия, и желание обрести смысл, истину, красоту, добро и справедливость.
Если человек жаждет того, что не существует, почему он этого жаждет, словно оно существует?
«Дело в том, что этот вопрос встроен в саму ткань человеческого существования, поскольку человек, – пишет автор статьи, – единственное существо, которое доходя до края собственных объяснений, обнаруживает, что это не край, а порог»
Устремлённость к Истине, Добру, Красоте и Справедливости не странность, а врождённое свойство соотносить себя с неизменным и вечным, с Абсолютом.
Родителей, как известно, не выбирают, и бунтовать против этого глупо, но почему-то некоторые бунтуют.
Попытка подменить Абсолют утверждением «Я сам» есть лишь протест против Абсолюта и тем самым косвенное Его признание.
Отрицать Абсолют, в который мы встроены как его часть, всё равно что отрицать себя.
Стоит ли доверять своему Я, понимая, что мы не в силах всё контролировать, или лучше доверять непознаваемому Абсолюту? Стоит ли полагаться на свою метафизику (часто сомнительную) или лучше просто верить?
Допустить, что человеческие возможности восприятия и познания являются исчерпывающими, затруднительно. Возможности некоторых животных и птиц очевидно превышают человеческие.
Доходя до предела своих объяснений и не в силах пойти дальше, человек вдруг обнаруживает, что это не край, а порог, который не в силах переступить. Разум способен подвести нас к вопросу о Боге, но не силах переступить границу, за которой находится Потустороннее (Трансцендентное).
Попытка дать определение трансцендентному перестаёт быть трансцендированием и становится лишь человеческим определением Бога по своему образу и подобию.
Трансцендирование предполагает, во-первых, обстановку внутренней тишины (когда ничто не отвлекает и готов воспринять принципиально новое), во-вторых, готовность к принципиальному изменению себя и своей жизни, и в-третьих, бесстрашие и честность.
Многие спорят об Истине, Добре, Красоте и Справедливости, словно не сомневаясь, что они есть на самом деле, как воздух или атмосферное давление. Даже отрицая наличие смысла жизни, человек всё равно соотносит себя с тем, что такой феномен предполагается. Даже отрицание Бога предполагает наличие того, что отрицается.
Каждый верит во что ему хочется. Но те, кто не верит ни в рай, ни в ад, часто просто не хотят признавать ответственность за свои поступки. Но что посеешь, то и пожнёшь.
Что лучше: верить в Бога или не верить? Если жизнь после смерти есть, а я в неё не верю и веду грешную жизнь и в результате окажусь в Аду, это гораздо хуже, чем если Ада и Рая нет, и потусторонней жизни тоже нет, но я тем не менее веду жизнь праведную.
Человеческий разум ограничен. Так правильно ли всегда полагаться на него? Людям свойственно ошибаться. Возможно, есть нечто Большее, что находится за границами наших возможностей восприятия и понимания.
Многие обманывают себя, что ничего Большего нет, человек высшая точка эволюции, и продолжают жить в самообмане или в пузыре собственной философии.
Человек может говорить себе, что жизни после смерти нет, отвергать любые аргументы и опыт тысячелетий, но рано или поздно каждый оказывается на пороге смерти, где доводы рассудка уже не действуют.
А можно допустить, что жизнь после смерти существует, и начать меняться.
Жизнь человека верующего морально чище. Страх перед неминуемым нелицеприятным Судом после смерти способен удерживать от плохих поступков.
Верующий во Всевышнего просыпается с благодарностью за ещё один подаренный день жизни и за всё, что даётся. Атеист же, как правило, всем недоволен и пессимистичен.
Представление о Рае, о торжестве свободы, равенства, братства находится глубоко в нашей подкорке. Люди стремятся к идеалу, потому что представление об идеальном мире любви и взаимного уважения укоренено в матрице подсознания.
Рациональное осмысление и рациональное отношение не единственный способ контакта с реальностью. Разум лишь осмысляет опыт эмоциональных переживаний.
Многие видные учёные пришли к вере рационально-логическим образом, они предпочли веру мировоззрению. Мировоззрение гораздо чаще может меняться, нежели вера. Наука ограничена самими методами научного познания и многое не воспринимает, что считает ненаучным на данный момент.
Стремясь понять реальность, человек подменяет реальность своей мыслью о реальности. Нужно сохранять естественный зазор между мыслью и реальностью. Хотя вера его минимизирует.
Может ли человек быть всеведущ? Нет. Потому что он творение, а не Творец. А всякое творение ограничено и не равно Творцу.
Всеведение не означает знать всё. Рождённый не может знать всего, связанного с тайной своего рождения. Человек не может быть причиной самого себя.
Человек не может постичь Потустороннее, потому что оно находится вне возможностей его постижения, не только когнитивных, но чувственных и языковых (язык – дом бытия). Человек живёт в пространстве трёх измерений и своего времени, и не может выйти за пределы этих измерений.
Мы находимся по эту сторону Бытия – посюстороннего, но мы часть Целого, что образует другая его часть – потустороннее. И поскольку мы часть Целого, мы зависим и от потустороннего, которое нам недоступно.
Человек нуждается в чём-то безусловном, что не требует ответа, почему и зачем. Человек конечен, ему хочется чего-то определённого, и в то же время он чувствует непереносимую бесконечность.
Автор статьи Машевский Алексей Геннадьевич делает вывод: «реальность не исчерпывается тем, что принципиально доступно человеческому познанию; существует уровень бытия, выходящий за пределы человечески познаваемого».
«Следовательно, в минимальном апофатическом смысле Бог существует: не как описанный субъект с набором свойств, а как онтологическая необходимость трансцендентного, вытекающая из структуры человеческого познания».
В храме иконы Казанской Богоматери в Вырице мнения о Серафиме Вырицком
https://youtu.be/VY3owTmrcTU
СОЦИОЛОГИЯ О ВЕРЕ В БОГА
По Конституции у нас ещё сохраняется свобода совести: верить или не верить – личное дело каждого. Однако чувства верующих защищены законом, а вот чувства атеистов не защищены никак.
Социология изучает верования и религию как феномен общественной жизни.
Если религия – это общественное явление, то вера – это про личный мистический опыт.
«Мистический опыт вторичен по отношению к акту волевого полагания, принятия на веру», – полагает один известный социолог.
Я лично считаю наоборот: первичен мистический опыт, который потом для объяснения прилагаем к определённой вере, а уж потом соотносим с той или иной религией. Так, рассказы людей о видениях во время клинической смерти никак не связаны с принадлежностью к той или иной религиозной конфессии.
Уильям Джеймс – основатель психологии как науки – полагал, что вера в свободу воли это акт скорее веры, а не знания, поскольку доказать, что человек абсолютно свободен в проявлении своей воли, до конца невозможно.
По Джеймсу, религия есть продолжение веры, вера делится на акт волевого полагания и опыт, который рождается благодаря тому, что что-то было принято на веру.
Принимая на веру объект как реально существующий, мы принимаем и некоторые аксиомы. Это называется «приколоть свою веру к чему-то».
Вера первична по отношению к религии. Первичен личный мистический опыт и вера в него, а то, что это потом преобразуется в некое социальное явление это уже вторично.
Волевой акт полагания реального объекта действительным, признания чего-то, не требующего доказательств, является первичным актом полагания веры. Мы принимаем аксиомы, не требующие доказательств. Например, вера в прогресс как постоянное улучшение, это не наблюдаемое явление, а принимаемое на веру.
Вера и религия должны основываться исключительно на Божественном откровении, а не на разуме и научных доказательствах. Так утверждает философское учение фидеизм (от лат. Fides – вера). Согласно фидеизму, рациональное мышление вторично и может вводить в заблуждение.
Принятие аксиом научных дисциплин это «фидециарное» обязательство.
Вера, как феномен сознания, наблюдается и в науках. В ядре каждой науки есть аксиома, не требующая доказательств. Доказательства чего-либо появляются когда уже есть вера в аксиому. Например, вера в возможность познания мира, вера в объективную истину, вера в возможности разума и т.п.
Чтобы что-то познать в этом мире, необходимо что-то принимать на веру.
Карл Поппер утверждал, что у каждой научной теории есть своё метафизическое зерно – метафизическая программа (атомизм у древних греков, и даже теория эволюции Дарвина).
В каждой научной дисциплине есть аксиоматическое ядро, которое нередуцируемо, его невозможно ни эмпирически проверить, ни логически вывести.
Причём, невозможно отличить аксиоматические утверждения от метафизических утверждений.
Альберт Эйнштейн говорил: утверждение, что Земля была до моего рождения, является верованием. Аксиоматическим будет и утверждение о природе пространства и времени.
Я не соглашусь, что вера – нечто сродни присяге. Но соглашусь, что вера не прибита гвоздями к религии. Да, вера состоит из мистического опыта и признания чего-то не требующего доказательств (аксиомы).
Кто-то считает, что от мистического откровения может возникать депрессия.
Лично у меня наоборот. Мой опыт доказывает, что мистическое откровение и вера в него, приподнимает человека над суетой, помогает увидеть наш мир как бы сверху, из потустороннего, и в результате изменяет мировоззрение и жизнь человека.
Атеизм тоже форма веры, веры в то, что Бога нет. Но даже отвергая Бога, атеист косвенно допускает существование того, что отрицает. Таковы законы языка: невозможно отрицать то, что ты не называешь. Вера в наличие чего-то и неверие в отсутствие чего-то по сути одно и то же – в обоих случаях это вера.
Полагают, что антонимом веры является не неверие, а сомнение.
Я же считаю, что сомнения это часть веры. Всегда есть то, в чём невозможно убедиться на собственном опыте. Наличие сомнений не означает отсутствие веры. Скорее, это выражение желания поверить. Во всякой тайне всегда есть то, что можно проверить, и таким образом поверить в пока недоступное для понимания.
Вера соседствует с сомнениями и открыта сомнениям. Иногда, чтобы поверить, нужно вначале усомниться, дабы проверить и убедиться в том, что вера твоя истинна. Всё то знание, каким располагает человек, даже если это аргументы неверия, есть результат веры. Да, знание это и есть результат процесса убеждения в том, во что человек верит. Можно даже сказать, что вера — источник знаний. Но чтобы чужое знание стало твоим, нужно непременно в нём убедиться. Не потому ли ребёнок так упорно проверяет всё, что говорят ему родители. Он нуждается в вере; но поверив однажды, будет доверять лишь до того момента, пока родитель или наставник не обманет его, или когда ребёнок убедится, что полученное знание ложно.
Верить — не значит выполнять, внутренне не соглашаясь. Вера — это всегда согласие, даже с тем, что недоступно для проверки. Если не соглашаешься, значит, и не веришь. Но не согласие само по себе составляет суть веры. Вера есть не слепое исполнение и не просто согласие без действия, но исполнение по внутреннему убеждению.
Мне кажется, что сомнения возникают время от времени как потребность в тех живых конкретных делах, без которых вера мертва. Дела эти и есть воплощение того, во что веришь. Ведь вера это не застывшая догма, а вечно меняющееся состояние, тайна, наподобие “чёрного ящика”, требующая постоянных усилий и самосовершенствования в процессе её постижения.
Вера является таким же живым состоянием, требуя непременного проявления в делах, которые подтверждают истинность того, во что мы верим. Истинная вера та, которая требует действия, заставляя достигать то, во что веришь. Быть может, это даже закон такой, когда для того, чтобы понять, нужно первоначально поверить. Закон веры. Проще говоря, пока не поверишь — не поймёшь. Без веры не может быть ни познания, ни сознательной жизни вообще.
Если я верю в Бога, то своими поступками доказываю, что Бог есть любовь, и что заповеди Его истинны.
(из моего романа-исследования «Чужой странный непонятный необыкновенный чужак» на сайте Новая Русская Литература
У Уильяма Джеймса есть любопытное положение: если религия порождена расстройством головного мозга, то атеизм расстройством печени.
Биология предполагают, что нашей свободой воли на самом деле управляет наш кишечник.
Положение о наличии или отсутствии у человека свободы воли нельзя ни доказать, ни опровергнуть.
Принятие веры в качестве уже своей собственной лежит в основании практического действия. Чтобы успешно перепрыгнуть препятствие, нужно поверить, что ты это сможешь сделать (осуществить «прыжок веры»). А если не поверишь, то скорее всего упадёшь.
Эмиль Дюркгейм первоначально утверждал, вера есть следствие коллективной жизни: первично сообщество, религиозная практика, социальные связи. Нет сообщества – нет религии, нет веры.
Дюркгейм показывает, как рождается первичная религиозная эмоция из совместного действия, как в общем религиозном бурлении рождается религиозное чувство. Поэтому и мистический опыт является следствием коллективного действия, и система религиозных верований проявлением социальной структуры. Становясь частью сообщества, вы начинаете видеть мир общими глазами.
У позднего Дюркгейма вера уже имеет самостоятельное значение, нередуцируемое. Различные верования тоже социальны. То, что вы принимаете на веру, это не только ваш индивидуальный акт принять на веру тех или иных аксиом — и то и другое социально.
Уильям Джеймс говорит, что религия – это индивидуальный опыт, то, что происходит с человеком в уединении.
В социологии Дюркгейма наоборот, религия первична по отношению к верованиям, она в себя их включает как один из компонентов.
Дюркгейм говорил, что категории нашего мышления, которые являются категориями современного рационального научного мышления, изначально имеют религиозное происхождение. Категорию «бог» он заменил категорией «общество». Общество у Дюркгейма оказывается той самой вечной незримой вещью, которая всегда где-то на заднем плане присутствует и всем управляет.
Есть два типа коллективных представлений: Первый – через которые мы видим; второй – в которые мы верим.
Макс Вебер полагал, что люди, разделяющие сходное мировоззрение, и действуют сходным образом. У Вебера рациональный капитализм является продолжением системы верований.
Дюркгейм считал, что люди, действующие коллективно, начинают разделять общее мировоззрение.
Карл Шмидт показал, что понятия «суверенитет» и «чрезвычайное положение» имеют религиозное происхождение, как и политические понятия.
В фильме «По Фрейду» Клайв С. Льюис спорит со стариком Фрейдом о жизни и о смерти. Льюис убеждён: «Я верю в Бога, как верю в солнце – не потому что Его вижу, а потому что в Его свете я вижу всё остальное».
Фрейд считает, что никакого Бога нет, а вера в Бога есть вытесненный в подсознание страх смерти.
Льюис: Моя картина мира, в которой есть Бог. Не все верующие страдают слабоумием и навязчивым неврозом. Вы всегда утверждали, что понятие Бога нелепо.
Фрейд: Мне интересно, как человек мог поддаться нелепой выдумке и коварной лжи.
Льюис: А что если это не ложь? Вы не думали, как чудовищно будет осознать что Вы ошибались.
Фрейд: Вы хотите расшатать мою картину мира, расшатать мою веру в неверие?
Льюис: Да.
Фрейд: Мне осталось так мало времени в этом мире, что пора уже подумать о смысле реальности, если она есть. Может, она тоже всего лишь сон.
Льюис: Желание, чтобы Бога не было, может быть таким же сильным, как вера в Него. Вы встречали хоть одного человека, чья картина мира была бы полностью разумна?
Фрейд: Нет. Религия в одно светлое мгновение превратила наш мир в ясли. У меня есть лишь одно слово для человечества – ВЗРОСЛЕЙ!
Льюис: Если Бог это добро, он бы сделал всех нас счастливыми. Но это не так. То есть Богу не хватает доброты, или власти, или и того и другого. Что, если Бог хочет закалить нас страданиями, дать нам понять, что настоящее вечное счастье доступно только через Него. И если наслаждение это Его шёпот, боль – это Его мегафон. … Я думаю, что Вы ужасный эгоист, ставите вашу боль выше тех, кто вас любит. Вы лжёте себе, что Вы можете управлять смертью. Вы думаете, что можете обмануть ваш страх, если спрячетесь в вашей пещере, полной богов. Но вы на самом деле в ужасе.
Фрейд: Все мы трусы перед лицом смерти. Глупо надеяться разрешить величайшую тайну истории.
Льюис: Ещё более глупо не думать о ней. Моё видение Бога постоянно меняется; Бог меняет его снова и снова. И всё же я думаю, что мир полон Богом, и Он повсюду инкогнито. И Его очень трудно распознать.
«Почему, если я говорю с Богом, то это молитва, а если Бог говорит со мной, то это шизофрения?»
Автор статьи «Существует ли Бог» утверждает: «Опыт трансцендирования, если он случился, не имеет имманентного продолжения, он не вплетается в нашу жизнь автоматически как полученный навык или усвоенная технология поведения: он вспыхивает и гаснет. Остаётся не сам контакт, а его след…»
«Не только другому, но и самому себе человек не может предъявить ничего, кроме веры в то, что контакт с трансцендентным имел место в реальности, всегда рискуя выдать желаемое за действительное».
Мой опыт трансцендирования доказывает, что если контакт с Потусторонним был, то след проявляется в невозможности жить как прежде, в трансформации самого себя, и в том, как человек излагает свой трансцендентный опыт. Очень часто человек в описании своего опыта трансценрирования переходит на стихи, которые возникают словно сами по себе, причём не как сочинение, но как изложение.
Что общего меж небом и землёю? между дождём и пламенем костра?
И в чём Вселенский смысл нас с тобою?
Зачем иль Почему мне жизнь дана?!
— Вселенский смысл — Всему есть назначенье! Тебе и мне, и Нам, и комару.
Миры едины в рассредоточеньи.
Смеется камень страху моему.
Я часть Всего! Я Тайна Мирозданья!
И всё во мне. Я — мир. И ты. И Мы.
Но и цветок — он чувствует страданья.
А камень прячет ото всех мечты.
— Так в чём же смысл миров разнообразья?
Мы — пола два. А почему не три?
Отсутствует в природе безобразье.
Так познаём иль смысл привносим мы?
— Закон Один — Земле и внеземному, и камню, и цветку, и муравью.
Он объясненье существу любому, и вечной Тайне — почему люблю?!
— Цель Бытия… Иль всё само собою?
За чем? Иль, может, по чему?
Кому необходим? кто видит мною?
Зачем родился? для чего живу?!
— Потусторонний иль трансцендентальный… Смысл — он во всём!
Он — я, ты, люди все, вечный Вопрос — он же Ответ сакральный:
Откуда в нас стремленье к красоте?
Ответ везде, Закон универсален для камня, для цветка, для муравья.
Гармония во всём, и каждый уникален.
Всё предназначено: и мы, и ты, и я.
Всё что даётся — к нашему же благу, что происходит — надобно понять.
Всё принимать должны мы как награду, и ни на что на свете не пенять.
С тобою мы вселенная Вселенной, и космос внешний в нас внутри сокрыт.
Гармония бывает бесконечной, когда Любовь миры свои творит.
Ничто не вечно в этом мире: пришла зима — прощай весна.
Не вечно и служенье лире, не вечна юность, красота.
Всё возникает, чтоб исчезнуть, рождается, чтоб смерть принять.
Всё растворится, канув в Вечность. Но что толкнёт вновь создавать?
Что к творчеству нас побуждает? Что побуждает нас творить?
Ни деньги, ни почет — всяк знает, не смерти страх нам стимул жить.
Творить Любовь нас заставляет, собой Необходимость быть!
Закон творения — во мне он, ведь я творение Творца.
Мир — Мысль, что творится Словом. И создаёт всё Красота!
Творение не произвольно. Первопричина — мир любить.
Творю я будто бы невольно, жаждя себя осуществить.
Творю я, Бога постигая, понять пытаясь в чувстве смысл.
Этим себя осуществляя, я воплощаю чью-то мысль.
Но чью? Зачем всё это миру, коль всё исчезнет без следа?
Зачем Господь вручил мне лиру? Зачем стихи слагаю Я?
Зачем творю, коль всё исчезнет? Зачем живу, раз всё умрёт?
Если конец всему известен, толкает Что меня вперёд?
Закон Бытия универсален — Как, Почему, Зачем творю?!
Возможно, Он парадоксален. Ведь я не думая, дышу.
Небытиё рождает звёзды, чтоб вновь когда-то их убить.
Зачем даруются мне мысли? Зачем не можем не любить?!
Нет! Почему! люблю, творю я. Творение имеет смысл!
Себя же этим развлекая, Вечность играет Театр — Жизнь.
Закон творения любого — Закон Творца, и Он во всём!
Творю для развлеченья Оно, ведь Бытия спектакль в том».
(из моего роман-быль «Странник»(мистерия) на сайте Новая Русская Литература
22\07\2026 интервью со зрителями фильма «Между небом и землёй» в кинотеатре «Ленфильма».
https://vk.ru/video1243120_456244352
А Вы согласны, что БОГ – ПОТУСТОРОННИЙ?
Так что же вы хотели сказать своим постом? – спросят меня.
Всё что я хочу сказать людям, заключено в основных идеях:
1\ Цель жизни – научиться любить, любить несмотря ни на что
2\ Смысл – он везде
3\ Любовь творить необходимость
4\ Всё есть любовь
© роман-хроника «ПОТУСТОРОННИЙ» – Николай Кофырин – Новая Русская Литература
Метки: Аристотель, Бог, богословие, богостроительство, Кант, машевский, Николай Кофырин, социолгия, Трудно быть богом, философия